Часть 13. Звонок.

Время 3:27. Отложив тонкую папку с бумагами и фотографиями на стол, Мэй обессилено упала на холодную кровать. Хаджиме подобрал идеальное время, чтобы занести информацию на Даичи Сакамото. Только благодаря нему, Мэй смогла отвлечься от произошедшего неделю назад. Измены жене — банально. Деньги компании, траченные на эскортниц и экзотические страны — слишком муторно, чтобы подсчитывать. Наркотики доказать еще тяжелее. …но вот фотография, на которой Сакамото выходит из ночного клуба с девушкой, которая на следующее утро оказывается в списке пропавших без вести — это уже нечто большее. Она закрыла глаза, позволив себе на мгновение утонуть в мягкости матраса, будто тот был единственным, кто сейчас не ждал от неё решений. Тело ломило от недосыпа и напряжения, которое не отпускало её с момента, когда Ран произнёс последнюю фразу. Прошло семь дней. Мэй встала, подошла к столу, взяла фото девушки, Ханако Оомори — та улыбалась на камеру, наивно и хрупко, как будто не знала, в чьи руки попала. В груди кольнуло что-то острое, но не жалость — злость. Такая же, как тогда, когда всё оборвалось с Наной. Мэй провела пальцем по краю снимка. Неужели мы с ним — одинаковый вид монстра? Проще было бы уйти в раж. Напиться, найти Санзу и забыться, отдавшись тому будущему, от которого все знали, что ожидать, но Мэй выбрала другую тропу и прокладывать ту было тяжелее. Ей было страшно. Она никогда не занималась чем-то подобным, оставляя даже собственное домашнее задание на кого-то другого. Теперь нужно было взять бразды правления за собственную судьбу, но те выскальзывали из рук. Ей было одиноко. Не в классическом смысле, где хочется объятий и горячего какао, а в другом — том, где ты единственный человек, у которого есть шанс тебя спасти. Ей было тяжело. Не потому, что путь сложный, а потому что никто до этого не верил, что она его выберет. А теперь, когда она сделала выбор, — уже поздно просить чьей-то помощи. Она снова посмотрела на часы — 3:42. Когда-то в неё был влюблён мальчишка, увлекающийся поиском пропавших без вести. Странное хобби — если спросите Мэй. Он горел этим: рыскал по форумам, писал запросы в архивы, разглядывал серые фотографии без лиц, будто надеялся найти в этом какой-то смысл. Мэй тогда посмеивалась тихо, в кулак, а теперь молча завидовала, потому что у него было дело, в которое он верил. У неё же были только вечеринки, чужие руки на тонкой талии и пустые обещания, что «завтра начну жить по-другому». Она нашла его, этого мальчишку, и решила написать одинокое сообщение. К её удивлению, он ответил быстро, почти сразу. Началась переписка, по ходу которой было решено пересечься утром и порассуждать вместе. — Ты изменилась. Мальчик, переросший в довольно симпатичного юношу, теперь делил с ней маленький стол у окна в кофейне. — Я очень на это надеюсь, Аото. Шатен задорно улыбнулся, поправляя очки — и почему все умные персонажи обязательно носят очки? Мэй открыла перед ним ту папку, с которой не расставалась всю ночь. Парень подцепил одну из фотографий, задумчиво рассматривая детали на ней, а затем задал логичный вопрос: — Вы были знакомы? Мэй отрицательно качнула головой, и решила объяснить свое причастие к данному делу: — Нет, но я немного знакома с тем человеком, которого подозревают в её пропаже. Он отложил фотографию на стол, невольно приподнимая бровь в скептическом вопросе: — И ты хочешь доказать его невиновность? — Нет. Аото смотрел пристально, с нескрываемым интересом. У таких людей, как он, все было написано на лице, как ярким красками по холсту. Карие глаза сверкнули азартом. Мэй глубоко вдохнула, помешивая сахар в матче. Глаза слипались под тяжестью накрашенных ресниц. Сакамото был опасным человеком, а его сын — даже хуже, ведь нет опаснее человека, чем наркомана. Она не питала иллюзий насчет Сакамото-младшего — мальчик с пустыми глазами был всего лишь тенью отца, но в этой тени жила непредсказуемость, и Мэй не забывала, что самый страшный враг — это тот, кто ничего не боится. А наркоманы страха не чувствуют, особенно когда думают, что за ними стоит империя. Мэй знала это, ибо в прошлом была такой же. Мэй может попробовать отказаться от замужества — но знает, что тогда версия знакомого будущего пошатнется. У неё не останется козырей. Поэтому нужно действовать быстро. Даичи Сакамото должен потерять свою силу резко и бесповоротно. — Просто не хочу однажды оказаться на месте той девушки. Аото нахмурился, не понимая намёка. Впрочем, он не ждал подробностей. Загоревшись идеей, Аото поспешил в компьютерный клуб, а Мэй лишь успела махнуть ему на прощание. Натянув чёрное пальто и раскрыв прозрачный зонт, она вышла из кафе. Улица пахла бензином и мокрым асфальтом. Она шла медленно, вглядываясь в неоновые вывески, расплывающиеся под мелким дождем. Этим ноябрьским вечером Шибуя была особенно прекрасна. Свет фонарей отражался в лужах, превращая асфальт в калейдоскоп из цвета, шума и движения. Высокие ботфорты огибали редкие лужи. Телефон в кармане вибрировал. Мэй остановилась у крыши, с которой стекала редкая струя дождевой воды, отбывая чудаковатый ритм. Экран телефона мерцал именем Лии. Она снова звонила, пытаясь вывести Мэй на разговор. Мэй её не винила, нет. Мэй однажды была такой же — бежала за Раном, как верная собака, лежала у его ног, чтобы получить каплю внимания, врала ему, чтобы казаться лучше. Лия просто заняла её место, и, как и она тогда, ещё не понимала, насколько это место небезопасно. Ведь они обе — всего лишь продукты сломанной системы ценностей. Она вздохнула, нажав «отклонить». Обида кошкой скреблась в грудной клетке. Мэй не винила, но и не прощала. Дождь усиливался. Она вошла в кафе за углом. Воздух в нем казался влажным. Помещение было забитым людьми в мокрой одежде. Домой не хотелось. Отец в последнее время был слишком напряжен и загружен работой. Она знала: нужно побыстрее разобраться с Даичи и тогда все проблемы уйдут, но теперь чувствовала себя лишь занозой, мешавшей ему. Все столики были забиты. Мэй стояла у дверей, думая о том, как лучше попасть в ближайший торговый центр. Не хотелось просить Юнпэя заехать и подвести. Мэй казалось, она только всем мешает. Ей казалось, все в кафе смотрят осуждающе. Плечи невольно опустились. Она больше не смогла вынести это чувство. Мэй вышла из кафе резко, по пути открывая зонт. Узкие улицы, словно зыбучие пески, втягивали в себя её, как жертву. Чем больше она уходила внутрь, тем ярче понимала, что потерялась. Послышался глухой стук, а затем — приглушённый мужской рык. Подошва её обуви приросла к асфальту. Не смотри. Не вмешивайся. Пройди мимо. Челюсти резко сжались. Она мотнула головой, пытаясь передумать, но было поздно — ноги несли её в опасность. Она себе обещала, что просто посмотрит, а когда убедится, что её помощь не нужна — пройдёт мимо. …словно она и вправду могла чем-то помочь. Впереди виднелось скопление парней бандитской наружности. Мэй раздраженно выдохнула, понимая, что помогать здесь нечем. Хулиганские разборки, и всего. Уже собиралась развернуться, чтобы уйти, она случайно увидела знакомое мужское лицо. Тот её тоже заметил, но виду не подал, чтобы не вмешивать. Кенджи выглядел паршиво — половина лица была залита кровью, которая стекала по шее, пачкая воротник. Он стоял, пошатываясь, окружённый парнями в одинаково-белых плащах. Мэй подметила яркий контраст: он — окровавленный и уставший, они — безупречно чистые, как будто пришли не драться, а позировать для фотографии. Почему она вообще должна в это вмешиваться? Нужно уйти. Это не её бой. У Мэй была возможность вильнуть в сторону и спрятаться — она не стала упускать такой шанс. Тихо затаившись за автоматом с напитками, Мэй бегло огляделась. Всё выглядело одинаково: вывески, стекло, бетон. Ни названия улицы, ни даже намёка на ориентир. Однако взгляд зацепился за пастельно-розовую вывеску с силуэтом усатой морды — кафе «Пинк Нэко», которая выглядела так абсурдно мило, что на фоне происходящего казалась почти сюрреализмом. За углом звучали удары и тяжелый хрип. Она смотрела на список контактов и думала, что делать. Вызвать полицию — значит, подставить Кенджи. Номер Риндо давно удалён. Может, позвонить Рану? Мэй закусила щеку, раздумывая о правильности своего решения. Могла ли она рассчитывать на его помощь? Он человек сложный, но других вариантов не было. Тем более, Кенджи — его друг… или что-то типа того. Палец завис над экраном, но каждый раз, когда она почти нажимала, что-то внутри отдёргивало. Сердце стучало слишком громко, как будто боялось, что его тоже услышат. Чего она боялась больше: тех гопников или самого Рана Хайтани? Нужно было решать, что делать — и чем быстрее, пока Кенджи еще в состоянии стоять на ногах. Мэй затаила дыхание, нажимая на зелёную кнопку. Она не хотела видеть других решений. Не потому, что их не существовало, а потому что в её голове он всё ещё оставался тем, кто появляется и всё решает, даже если давно уже не должен. Признаться себе в этом было неприятно, даже почти стыдно. Гудок. Один. Второй. Мэй знала, он поднимет в эту секунду. Ещё до того, как услышать его голос, знакомый до дрожи, она сбросила вызов. Нет. Она справится сама. Без него. Без его ехидного тона, без чувства долга, без того взгляда, в котором тогда читалось: «Опять ты?». Настрочив быструю смс-ку, она отправила её нужному контакту и затаила дыхание. Секунды тянулись раздражающее медленно. Ей казалось, что каждое короткое движение стрелки на часах звенело в ушах. Мэй заметила, как пальцы подрагивают. С каких это пор она настолько переживает за судьбу малознакомых людей? Послышался нарастающий шелест шин. Чёрная, до блеска вылизанная машина с тонированными окнами свернула на улицу и резко затормозила всего в паре метрах от скопления людей. Дверь со щелчком распахнулась. Из салона вышел мужчина в чёрном деловом костюме. Он хлопнул дверью с таким видом, будто весь этот хаос его раздражал уже заранее. — Эй, ты чего тут встал? Езжай, куда надо! — выкрикнул кто-то из толпы. Один из парней шагнул вперёд, прямо к новоприбывшему. Настроен он был явно не на разговор. Парень был быстр — он появился совсем близко и витиевато замахнулся кулаком, целясь точно в лицо. Однако, рука была резко вывернута под острым углом. Послышался хруст, затем — крик. Теперь парни переключились на человека в костюме. Кенджи, упирающийся о бетонную стену, их больше не интересовал. Один из толпы вышел вперёд. В его руке блеснул металический лом. Покрытие было окровавленным. Мэй, выглядывающая из-за угла, испуганно задержала дыхание. Мужчина неторопливо расстегнул пуговицу на жакете. Под ним открылась чёрная рубашка, аккуратно заправленная под жилетку. На боку отчётливо выделялась кобура. — Парни, отойдите, у него пушка! — выкрикнул кто-то, осознавая масштаб происходящего. Люди — существа в целом разумные в своём большинстве, но всегда найдётся тот самый — отдельная порода, упрямо выделяющаяся собственным идиотизмом. Вот и сейчас, когда стало совершенно ясно: пора делать ноги, — один такой герой с ломом в руке рванул вперёд. Бежал прямо, без тормозов, точно в пасть хищнику. Послышался выстрел. Пуля целилась точно в лом, выбивая его из рук нападавшего. Тот резко приложил руку к себе, словно она была ранена. Металлическое покрытие столкнулось с асфальтом, выступая в роли зелёного света — белые плащи тут же разбежались вокруг, как тараканы, словно это был забег на выживание. Кенджи, прижимая ладонь к заплывшему глазу, пытался подняться на ноги, чтобы не попасться под руку этому психу, однако, мужчина в костюме щелкнул предохранителем и вернул тот на место, застёгивая жакет. Парень вдруг удивлённо охнул, видя подбежавшую к нему Мэй. Она появилась точно из ниоткуда и теперь пыталась помочь ему держаться на скользящих ногах. Он резко оттолкнул её от себя. Мэй, не удержавшись на высоких каблуках, упала в лужу, намочив подол пальто. — У него пистолет! Беги! Вместо побега, Мэй раздраженно фыркнула, вытирая мокрые руки об уже грязную одежду. Видя, как тот самый человек в чёрном костюме движется в их сторону, парень напрягся. Зрачки расширились, кулаки сжались. Он приготовился. Адреналин бушевал в крови, но так и не вырвался наружу — вместо хладнокровного убийства, подошедший всего-лишь помог Мэй подняться на ноги. Мужчина протянул ей пачку мокрых салфеток, тех самых, в большой детской упаковке. Кенджи невольно округлил глаза, пытаясь понять, что здесь происходит. — Тебе в больницу или куда? Девушка зло хмурила брови, пытаясь оттереть болотное пятно с чёрной поверхности и выглядела так, словно совсем не переживала за его жизнь минутой ранее. Парень пытался держаться на ногах ровно, чтобы в случае чего защитить её, но казалось, защита была нужна совсем не тому человеку. Голова раскалывалась. Буквально. Пройдясь ладонью по затылку, он нащупал сочившуюся тёплую жидкость. Казалось бы, сам мозг вытекал наружу. Заметив его жест и сокрушенное выражение лица, Мэй невольно напряглась, думая, что у парня не было ни страховки, ни денег, чтобы оплатить больницу. Мужчина подошел к Кенджи совсем близко — тот невольно дёрнулся в сторону. — Не бойся. Юнпэй пытается помочь тебе добраться до машины. Голос Мэй всё еще звучал раздраженно и от этого не ставало спокойнее, однако её глаза выдавали волнение. Парень кивнул, принимая помощь. Он знал, что сам не в состоянии ходить — один из тех ублюдков пинком выбил ему коленную чашечку. В машине была постелена покрывало, такое, как на медицинских кушетках — не очень плотное, но защищало салон от грязи. И крови. Девушка села рядом, невольно осматривая видимые повреждения. — У меня есть семейный доктор. Я ему сейчас позвоню и… — Нет, — Кенджи грубо перебил и тут же извинился за резкий тон, — ты мне уже помогла. Спасибо. Дальше я сам. Акияма цокнула и тут же отвлеклась на вибрацию телефона в кармане. Ран. Она сбросила вызов, что не скрылось от внимания его друга. — Ебать, ты бессмертная, — он нервно хохотнул, а затем вдруг шикнул, зажмуривая глаза, — чёрт, бошка. Юнпэй медленно вывернул руль, и машина покатилась по центральной улице — девушка наперед попросила завезти их до ближайшей больницы. Увидев очертания здания, Кенджи нахмурился. — Я же говорил тебе: дальше я сам. — Сам-сам, — Мэй закатила глаза, — выйдешь из машины тоже сам? Парень напыжился, будто собирался ответить что-то весомое и мужественное, но вместо этого лишь рывком открыл дверь с тем видом, будто совершает подвиг. Мэй тихо фыркнула, не отводя взгляда. Ну конечно, герой нашёлся. Парень ожидаемо вывалился из салона, будучи в последний момент спасенным от свидания с мокрым асфальтом — Мэй даже не заметила, как Юнпэй оказался снаружи. Втроём они зашли внутрь и подошли к стойке регистрации. Она смотрела, как окровавленная рука медленно подчеркивает «Нет» возле вопроса «Есть ли у Вас медицинское страховое покрытие?». Строчка под карандашом выглядела особенно жалко на фоне красных разводов, будто сама форма понимала, что дальше будет дорого. Посадив подростка на инвалидную коляску, водитель вышел из помещения, давая им возможность поговорить. — Слушай, — Мэй присела возле, чтобы не повышать голос, — для меня не проблема заплатить. Он ответил резко, одарив её взглядом исподлобья: — Не нужно. — Ты же откинешься без операции — там дыра, я лично видела. — Да я сам знаю, — Кенджи устало выдохнул, чувствуя, как закатываются глаза, то ли от изнеможения, то ли от ускальзывающего от него сознания. Мэй замолчала на секунду, а затем спокойно продолжила, пытаясь словить ускользающий взгляд собеседника: — Давай так: я оплачиваю тебе всё, а в обмен ты мне поможешь. Идёт? Кенджи неприятно ухмыльнулся, словно услышал что-то мерзкое. — Я не стану брать денег от женщины. Мэй невольно округлила глаза. Образ Кенджи в её голове мигом поменялся — с уличного хулигана на самурая с кодексом чести, только слегка потасканного. Несомненно, ей были приятны мужские принципы, но на кону стояло нечто большее, чем честь — сохранённые мозги. — Считай это оплатой будущей работы. Кенджи коротко кивнул, неловко отводя глаза. Под документом была поставлена размашистая подпись. Медработники молча перекатили каталку в сторону операционной. Двери с шорохом закрылись, оставив за собой только пустой коридор и глухой запах антисептика. Мэй, до этого прячущая трясущиеся руки в пальто, выбежала на улицу, резко вдыхая влажный воздух. Она ненавидела больницы и запах смерти, витающий в их стенах. И, как назло, эта больница была той самой, где она в последний раз видела свою, еще живую маму. В этот момент, вдали от происходящего в Шибуе, Ран раздражённо хлопнул крышкой телефона. Чёртова Акияма. Сначала разбудила его — и ведь все знают, что сон под шум дождя особенно сладок, — а теперь сама не отвечает. Он раздраженно провёл рукой по лицу и откинулся на мягкие подушки. Бесполезно. Если Мэй решила позвонить, значит, всё плохо. Если сбросила — значит, ещё хуже. Увидев её имя на экране телефона, он поднял не сразу. Думал, что это розыгрыш, или какая-то злая шутка. Долго всматривался в экран. И не успел он нажать на «принять вызов», как тот был тут же сброшен. Ему стало интересно — позвони ей Риндо, тоже бы игнорировала? Скорее всего, да. Он сонно хмыкнул: на удивление, она сдержала своё слово — держалась от его брата подальше. Тот уже неделю с ней не видится. Даже заехал в тот самый квартирный коммпекс, принадлежащий ее отцу, а ему даже не дали возможности зайти внутрь. Видимо, охрана получила свои инструкции от своего начальства. Но теперь Мэй напоминала о себе вновь — и Рану казалось, что он о ней и не забывал. Он не то, чтобы думал о ней без остановки — нет, не из тех он, кто мается по ночам из-за девчонок. Но всё же... её образ всплывал сам собой — то мелькнёт на кухне, как будто она снова стучит его дорогими ножами, то причудится рядом в машине в своих белых крыльях, а недавно и вовсе — в «Дон Кихоте», между скидками на лапшу и зубную пасту, он увидел те самые тапочки-зайцы. А сейчас она опять где-то там, по ту сторону сброшенного звонка, и снова заставляет его думать. Чёртова Акияма. Ран пытался угадать, что же могло случиться. На улице тусклый полдень, солнце скрылось за проливным ливнем, а улицы были пусты. Вряд ли она могла попасть в неприятности. Даже криминальные личности, вроде него, лениво нежатся в кровати. Может, набрала случайно? От этого стало паршиво. Словно Ран настолько ненужен, что даже в беде его номер набирают по ошибке. Он раздражённо почесал висок и уставился в окно. Почему он вообще думает о том, чтобы ей помочь? И ведь знал же — ей точно нужна помощь. Такие, как Мэй, редко решают проблемы своими руками. Не любят пачкаться. Привыкли, что всё делается для них. Вечно кто-то рядом, кто вытащит, прикроет, поможет. И Ран не хотел быть этим «кто-то», но чёрт возьми, уже был. Ран Хайтани, гроза переулков в Роппонги, всерьёз собирался променять свой сладкий, выстраданный сон на помощь какой-то пигалице с привычкой попадать в неприятности. Сказал бы кому — посмеялись бы вместе. В психушке в окружении санитаров. Те бы тоже хохотали. Однако, он и правду не знал, что делать и где её искать. И, главное, зачем. Он лежал с телефоном в руке и хмурым выражением лица, будто ответ вот-вот должен был материализоваться из воздуха. Всё это напоминало какой-то дурацкий квест без карты, без подсказок и даже без уверенности, что награда в конце стоит усилий. Затем произошло что-то настолько наглое, настолько возмутительное, что у него от удивления пропал дар речи — позвонил Кенджи и слёзно просил номер телефона Мэй. Именно слёзно — он звучал, словно его избили в переулке, и он валяется у ног, умоляя о пощаде. Ран даже не знал, насколько близко был к истине. — Мне очень, очень нужно ей позвонить! Гудит. Ран почувствовал, как гул в голове нарастал. Он уже перестал слышать голос знакомого — тот превратился в белый шум. — У меня его нет. Ничем не могу помочь. — В смысле? — Голос Кенджи трещал, словно от перенапряжения. — Так ты же звонил… Он резко запнулся. Наступила тишина, такая, что казалось, Ран бросил трубку. На самом деле, Ран переваривал услышанное. Глаза опасно сощурились. — Ты… хочешь сказать, она была с тобой? — голос Рана звучал спокойно. Кенджи молчал. Он понимал, что молчать нельзя — Ран Хайтани терпеть не мог игнор, — но просто не мог собрать мысли: состояние было не из тех, чтобы что-то обдумывать. В попытке сменить тему он тихо пробормотал: — Меня не предупредили, что она с тобой, чёрт… Я не знал, что с ней нельзя общаться, извини. Но там и правда, ничего такого… Ран перестал слушать. Злости не было, вместо неё он чувствовал странное, едва сдерживаемое веселье. Ещё недавно он наслаждался ревностью Лии, а теперь впервые почувствовал то, о чём раньше лишь слышал краем уха. Словно игрушку не просто не поделили, а утащили прямо из-под его носа. И какая разница, что он сам когда-то оттолкнул её? Важнее то, что он был первым, кто её заметил. Первым, кто захотел. —«Общаться»? — в голосе чувствовалась насмешка, — Она очень… общительная, не так ли? Он сочился ядом, как всегда, когда сталкивался с этим нелогичным разочарованием. Казалось, он уже знал о ней правду, но всё равно забывал самые важные факты, которые стоило бы выделить жирным шрифтом в её биографии — например, что «общительная» здесь лучше заменить на что-то похуже. — Знаешь, а у меня есть её номерок. Давай, записывай. Сквозь усмешку, Ран прочёл давно выученный набор цифр. Только в конце Кенджи невольно подметил: — Так это же твой… Ран улыбнулся и холодным тоном ответил: — Да. Захочешь пообщаться с ней — звони мне. Поболтаем.