Часть 17.1. Расчёт и просчёт.

Риндо медленно разлепил глаза. Совершенно точно кто-то в его мозгу стучал молотком по внутренней стороне черепа. Нещадно хотелось пить. Он потянулся к бутылке на прикроватной тумбе, где чудесным образом нашлась пачка аспирина. Надел очки, чтобы рассмотреть размытое время на часах. Полдень.   С кухни доносился аромат, заставляющий желудок заурчать. Пошатнувшись, Риндо побрел в сторону божественного запаха — по крайней мере, таким он ему казался. В сковородке журчало мясо в соусе терияки, а рисоварка щелкнула, означая окончание таймера.    Ран готовил обед. Заметив младшего брата, он весело пропел приветствие. Риндо прохрапел в ответ что-то неразборчивое и плюхнулся на стул в гостиной. Голова всё еще была заполнена фрагментами вчерашнего вечера, которые не получалось сложить воедино. Он помнил кровь на перчатках, нескончаемый ром и много звонкого смеха Мэй.    — Всё, я завязываю, — сообщил он, зарыв лицо в ладони, словно пытаясь стереть собственную личность.    — Давно пора.   Ран положил перед ним тарелку с едой. Второй тарелки не последовало. Риндо вопросительно посмотрел на брата, не понимая, почему он приготовил всего одну порцию.    — Собираюсь покушать в том новом ресторане, напротив торгового центра.   Риндо сосредоточенно жевал курятину, пытаясь уловить смысл в сказанном, но не мог — то ли мясо перебивало все мысли, то ли голова пока не была готова соображать. Скользнул взглядом по Рану, который был одет не так, как обычно: чёрная рубашка, тёмные штаны и главное — тугой пучок вместо двух косичек. Выглядел почти как человек, готовый к серьёзным намерениям. Риндо нахмурился, пытаясь понять, когда его старший брат успел изменить стиль.   Пока парень напряженно думал, Ран встал из-за стола и подцепив солнцезащитные очки с дубовой поверхности, направился к выходу из дома. Всё еще тщательно пережевывая кусок курятины, Риндо крикнул ему в след:    — Ты с кем-то собираешься встретиться?    — Да, — голос Рана звучал вместе с шуршанием верхней одежды в коридоре, — у меня свидание с Акияма.   Дверь захлопнулась прежде, чем Риндо успел подавиться. Но подавился он всё равно.   Погода стояла на редкость приятная — ясное небо, тёплое солнце, лёгкий ветер. Всё располагало к прогулке, но Ран всё же сел за руль, чувствуя, что машина пригодится. Он знал, что нужно делать. Уже не раз продумывал подобные этому чёткие сценарии с заранее распределёнными ролями. Всё должно было пройти гладко, потому что иначе не должно было быть. Конечно, Ран понимал, что “гладко” — понятие относительное, особенно когда в план вовлечены люди, их чувства и парковка в центре Минато. Но в целом — да, контроль был у него. Или, по крайней мере, выглядел именно так. Ран увидел её еще до того, как успел рассмотреть остальных посетителей ресторана. Мэй сидела у окна и попивала, судя по виду собственного превосходства, матчу. Лицо её было, как всегда, красноречивым — на нём жирным шрифтом читалось «Ты еще не заговорил, а уже раздражаешь». Это выглядело особенно красиво на фоне нежно-розового пальто. Ран невольно залюбовался.   Вместо приветствия, она спросила:    — Солнце в глаза бьет?   Ран весело поправил очки на переносице. Он ожидал чего-то подобного. Знал, что вчерашний смех и счастье в глазах предназначалось не ему. Он стал лишь невольным свидетелем её хорошего настроения, которое исчезало с каждой его репликой, словно она ненавидела Рана по-умолчанию своих заводских настроек.    — Ты уже заказала еду?   Мэй, до этого не показывая ни малейшего интереса к парню, спокойно читающему меню, скосила глаза:    — Что-то аппетит пропал.   Он лишь легко улыбнулся, подзывая официанта и делая заказ — ассорти нигири, разделенное на две порции.    — Не думаю, что Аото станет здесь кушать.    — Это для нас с тобой.    — Я же говорила — аппетит пропал.    — Появится.   Акияма закатила глаза, но видя, с каким наслаждением парень жуёт пищу, решила откусить кусочек — и да, рыба оказалась великолепна. Прикрыв глаза, то ли от наслаждения, то ли чтобы не видеть самоуверенную улыбку напротив, Мэй признала — его идея разделить еду на двоих оказалась удачной.  Мэй проверила время на телефоне, вслух подмечая, что Аото задерживается, только чтобы услащать заготовленный ответ:     — Он встретит нас у отеля. Через час.   Девушка медленно подняла на него тяжёлый взгляд. В нём не было ни удивления, ни упрёка, только усталость, та, что копится от многократных ожиданий, которые всё равно не оправдываются. Ей не нравилось, что Ран связался с Аото за её спиной. Это казалось предательством — пусть и мелким. Но ещё больше ей не нравилось вот это — сидеть за одним столом, делить еду, дышать с ним одним воздухом, как будто они друзья с детства. Как будто она не желает ему подавиться куском рыбы. Шестьдесят минут с Хайтани. Это звучало не как цифра, а как её личный приговор. Потому что Ран не был глуп — наоборот, он слишком хорошо знал, на какие кнопки нажимать, чтобы её раздражать. И, что хуже, он знал, как ей понравиться. Она резко отложила хаси в сторону, пресекая ход своих мыслей, вдруг свернувших не туда.    — Риндо знает о ситуации с Сакамото?   Мэй спросила об этом только для галочки. Еще вчера, когда Риндо уснул на заднем пассажирском, она попросила Рана не втягивать его младшего брата — хотя бы, на первое время. Тогда он смотрел на неё долго, мучительно долго, и вдруг неожиданно согласился, наплевав на свои принципы.    — Нет, но я не планирую долго держать его в неведении, как бы сильно ты не просила.   Она лишь коротко кивнула. Ран не подал виду, что ему бы, может, и хотелось услышать её просьбу ещё раз — просто ради того, чтобы отказать, но теперь ему оставалось лишь наслаждаться этой мыслью в своих фантазиях.  Кофе, приятный и обжигающий, согревал изнутри, пока Мэй продолжала источать холод, будто распахнутая морозилка. Ран наблюдал за ней краем глаза, делая вид, что его больше интересует меню десертов. "Стадия один — пройдена," — подумал он, мысленно отмечая галочкой. "Она не ушла спустя пять минут и даже съела, что я заказал. А теперь — стадия вторая..." Люди, которые едят вместе, бессознательно начинают воспринимать друг друга как своих. Древний инстинкт: разделить пищу = поделить территорию = снизить защиту. Если она съест что-то сладкое в его присутствии, мозг создаст ассоциацию: "Ран = удовольствие", ведь сахар провоцирует выброс дофамина. Примитивная нейрохимия. — Поделим десерт? — спросил он легко, беззаботно, будто это само собой разумеющееся.   Мэй оторвалась от разглядывания улицы за стеклом. Ран спросил это так, будто совсем не замечая ледяной стены между ними. Что за самоуверенный тип, — подумала она, отмахиваясь от него, как от назойливого комара.  Он вел себя так, будто её согласие — это лишь вопрос времени. Как будто она всё равно сдастся, поддастся, растает. Как будто он уже выигрывал — в каждом разговоре, в каждом взгляде, в каждой паузе, которую он заполнял своими полуулыбками и упрямым спокойствием. И что бесило сильнее всего — иногда это почти срабатывало.  Однако, раздражение пересиливало. — Не понимаю, почему нельзя было встретиться всем втроём у отеля. Теперь она смотрела прямо на него, словно только сейчас вспомнила, что он, вообще-то, человек, а не фоновое раздражение в виде мужчины. Ран расслабленно подпер щеку рукой, наслаждаясь этим взглядом, как кошка, поймавшая солнечный луч — лениво, и с удовольствием. — Хотел сводить тебя покушать. — Я сама могу сводить себя покушать. Голос её, как всегда, был колючий. Она вообще умела быть тёплой — он знал, — просто это тепло всегда доставалось другим. Ему же — только яд. Позже он, возможно, снова будет перебирать её реплики в голове, пытаясь понять, откуда именно растёт её ненависть. Но сейчас десерт был важнее. Матча-чизкейк — зелёный, как её глаза. Ран был почти уверен, что её потянет к лакомству, но она даже не посмотрела. Он ел медленно, словно надеясь, что десерт окажется достаточно сладким, чтобы перебить привкус её равнодушия, но матча всегда была горькой, а сегодня — особенно. Когда она потянулась к кошельку, чтобы расплатиться, словно это был давно выученный жест, он упрямо настоял, что заплатит сам. Мэй не увидела в этом поступке галантность, лишь контроль. И, конечно же, она его не поблагодарила. Мэй вообще не умела благодарить за то, чего сама не просила. Когда он открыл перед ней дверь чёрной Ауди, она невольно затормозила. Смотрела на этот жест, как на нечто чуждое: то ли из другого времени, то ли из давно просмотренного фильма. Не сразу поняла, нравится ли ей такое. И, к своему раздражению, заметила, что да, всё-таки нравится. Он это мгновенно уловил и тут же записал на внутренней доске: работает. Сев за руль, он постарался не думать о том, почему ему захотелось, чтобы она посмотрела на него, хотя бы раз, с чем-то похожим на благодарность. "Хватит. Сосредоточься." Он не был романтик. Скорее — дрессировщик, который знает, что последовательное подкрепление в виде положительных реакций работает. Девочкам нравятся ухаживания, вкусная еда и внимание — и Мэй такая же, как и все. Ран был уверен, что инвестиция в Акияма подарит ему выгодные связи.  Тогда почему он наслаждается этим моментом наедине?  Всё было слишком гладко и подозрительно медленно, как будто все, кроме самой Мэй, понимали: это не просто поездка, это мгновение. А мгновения, как известно, требуют соответствующего музыкального сопровождения, поэтому Ран щёлкал радиостанции ища не просто музыку, а настроение.  Риндо бы точно справился — у того музыкальный вкус был встроен по умолчанию. А Ран… Ран никогда не задумывался об этом раньше. До Мэй. "Она — подружка Рина," — подумал он, переключая на следующую волну. "Наверняка слушает то же самое. Но какого хрена я должен угадывать?" Проще дать ей самой выбрать, передать инициативу. Девочки любят, когда им дают контроль в мелочах — это создаёт иллюзию равноправия. Потом он похвалит выбор, скажет что-то вроде "у тебя хороший вкус". План простой и работает всегда. Он капитулировал по-шуточному, подняв руки вверх: — Всё, я сдаюсь. Мэй, до этого не замечающая его войны с магнитолой, оторвала взгляд от проезжей части и рассеянно спросила, в чём дело.  — Редко слушаю музыку, — пожал он плечами, небрежно. — Не знаю, что тебе зайдёт. Сама выбери.  Она впервые за всё время их знакомства удивилась. Ран заметил это мгновенно — расширенные зрачки, чуть приоткрытые губы, секундная заминка — и, как это часто бывает с моментами, которых ждёшь, он понятия не имел, что с ним делать. Мэй вдруг улыбнулась, не для вежливости, а так, что у него свело что-то там, за ребрами. Её улыбка впервые была направлена ему, а не кому-то другому. В зелёных глазах заплясало веселье, всего на секунду, но он успел его словить.  — Всегда знала, что у тебя просто нет музыкального вкуса. В тот момент Ран почувствовал это — словно она говорила не просто о песнях на радио, а о чём-то глубже, таком, о чём знала только она. Дело было не только в её словах, но и во взгляде — в глазах напротив отчётливо тянулась тень воспоминаний. Будто между ними тянется нитка времени, длиннее, чем он мог вспомнить, — целая вечность, которую он ещё не успел пережить. Это сбивало с толку. Они едва знакомы, а Мэй снова смотрела не просто на него, а прямо в него — в ту самую суть, в ту глубину, о которой он даже не подозревал. Словно знала его всю жизнь. Будто прожила рядом с ним десятки лет в каком-то параллельном, выцветшем мире. А ведь у него был план, — чёткий, аккуратно выстроенный, — провести время наедине, желательно в полуромантической обстановке, чтобы она привыкла к его присутствию. Он просчитал каждую деталь, каждый жест — всё, чтобы Мэй хотя бы немного оттаяла. Но она взяла и сожгла чертежи. Отвернувшись, Ран посмотрел на дорогу, ощущая странную тяжесть в груди. План работал. Она оттаивала. Значит, скоро можно будет выйти на отца. Так почему, чёрт возьми, ему хотелось увидеть эту улыбку снова? Не для дела. Просто так, для себя. "Сосредоточься," — приказал он себе. "Она — средство. Не цель." Но убедить себя становилось всё сложнее. Аото встретил их у входа в отель «Централ». Вопреки распоряжению Рана, он не надел классически-чёрный костюм, а вместо этого на нём был костюм темно-синего цвета. Это было не просто трещиной, а чёртовым обрывом во всем сегодняшнем плане.  — Всё отменяется, — процедил Ран. Мэй склонила голову набок, ожидая пояснений. Аото, добирающийся сюда на метро вместо машины — та почему-то не заводилась с самого утра, и он не успел на встречу в ресторан — возмущенно спросил:  — Это всё из-за цвета? Серьезно? Ран был раздражен, но только люди, знающие его достаточно близко, могли уловить это раздражение в мелочах — по тихому щёлканью суставов пальцев, направлению взгляда и тому, как опускались брови, — и Мэй была одной из них. Она не собиралась заступаться за Аото, но всё-таки, встав между парнями, перевела весь гнев на себя, зная, что справится с ним лучше.  Однако, когда Ран посмотрел на её лицо, полное решимости, он вдруг расслабился — она смотрела на него также, как Риндо — словно зная, что сейчас произойдёт. Это сбивало с толку сильнее, чем синий костюм. И поэтому — отрезвляло. Потому что Риндо знал его всю жизнь. А Мэй... Ран глубоко вдохнул, отпуская напряжение. Лицо разгладилось. Плечи расслабились.  — На первом этаже находится ресторан. Мне показалось хорошей идеей притвориться интернами и выведать информацию у официантов — им, скорее всего, Сакамото не платит, но как бывает в коллективах, они любят сплетничать. Однако, — Ран широко улыбнулся, и Мэй невольно вздрогнула, почувствовав вдруг накрывшую её волну кровожадности, — твой друг всё испортил. Акияма понятливо кивнула — никто не поверит в официанта в синем костюме. Это всё усложняло.  — Теперь ясно, почему ты сегодня без косичек.  — О, так ты заметила? — сверкнул он зубами, с лёгким сарказмом добавив: — Я польщен. Акияма закатила глаза. Пусть его тон раздражал, но она была рада, что злость уступила место баловству. Так с ним было приятнее работать. ...Что? Мэй резко закусила щеку, пытаясь сдержать рвущееся отвращение к своим чувствам. Она не могла допустить даже мысли о том, что что-то в Ране Хайтани может ей быть «приятным».  — Извините, ребята, — Аото, почувствовав тишину, потупил взгляд. — У меня и правда нет чёрного костюма. Пришлось всё продавать, чтобы я смог покрыть лекарства бабушки. Ран коротко, с раздражением, цокнул языком — его не волновали отговорки, присыплены горстью чужих проблем. А вот Мэй вернулась обратно к проблеме и начала искать варианты её решения. Она не могла позволить себе прохлаждаться. На кону было слишком многое, включая её свободу. Нужно было спешить.  —Ладно, — Мэй осмотрелась по сторонам. — Тогда давайте меняться ролями. Аото пойдёт искать камеру, с которой был сделан снимок, а я пойду устраиваться на работу в ресторан. Ран скептически выгнул бровь, осматривая девушку — кашемировое пальто, украшения от Ван Клиф, сумка от Шанель — она не выглядела так, словно ей вообще нужна работа. Но попытаться стоило. Тем более, не каждый поверит, что аксессуары — подлинные. Он кивнул и его кивок послужил зелёным светом. Троица разошлась. Аото спешно перебежал дорогу в поисках той-самой камеры, с которой было запечатлено, как Даичи Сакамото заходит в отель с пропавшей девушкой. Ран пошёл в сторону кухни с целью выведать информацию, священно клянясь, что вместо дубинки сегодня будет использовать прирожденную харизму. Мэй зашла в здание с тем видом, словно не пытается стать сотрудником а, как минимум совладельцем. Она безошибочно выделила менеджера по самодовольному выражению лица, характерному галстуку и манере командовать всем, что движется. — Извините, подскажите, куда можно подать резюме? Он завёлся сразу — возраст, статус и скука сделали своё: разговор с красивой, «заинтересованной» девушкой был редкой роскошью. Мэй знала о своих козырях и умело ними пользовалась. —А вы давно здесь работаете? — спрашивала она с живым интересом, за который любая актёрская школа дала бы ей диплом без экзамена. — Наверное, здесь так сложно продвинуться и, главное, остаться… Неужели бывают такие, которых не увольняют даже после скандала? Она делала вид, что ищет корректную формулировку, но на деле внимательно следила за мимикой собеседника. И вот он — едва заметный сдвиг взгляда в сторону, сухо сжатые губы. — Такие есть везде, — произнёс он, уже не так уверенно. — Как же это нечестно! — выдохнула Мэй, едва заметно хмурясь. — Люди стараются, пашут, а кто-то просто так, за счёт... чего угодно, занимает их место! Разговор уходил в нужную сторону. Для усиления эффекта она вспомнила любимую сцену из дорамы, где героиня выбрала не красавца, а бесхребетного слабака — и от этого обида в её голосе была почти настоящей. — И не говорите, — вздохнул менеджер. — Такие... к сожалению, работают во вторую смену по субботам. Бинго. — Поэтому, — продолжил он уже тише, — сегодня, возможно, не лучший день подавать резюме. Мэй понимающе кивнула. Сегодня была суббота. Поблагодарив мужчину коротким поклоном, она развернулась на каблуках и пошла к выходу, сохраняя на лице вежливую вуаль, но внутри улыбалась — почти по-рановски. Тот, кстати, тоже вышел на улицу, плавно появляясь из-ниоткуда, но не успел он подойти ближе, как между ними вырос человек со среднестатистической японской внешностью — настолько ничем не примечательной, что глаз сразу же скользил мимо, по этот человек вдруг не выкрикнул приветливое:  — Малышка Мэй! Упомянутая затормозила так резко, словно её облили холодной водой. Она посмотрела на него уже чуть внимательнее, пытаясь распознать опознавательные черты, но не находила в памяти ничего, что можно было связать с этим лицом. Он подошёл ближе, не спрашивая позволения, и повёл себя так, словно они были старыми друзьями:  — Ты так выросла, я даже не сразу узнал, но потом присмотрелся к камерам — точно ты! Мэй натянула улыбку и вежливо поздоровалась. Она не имела понятия, кто этот человек, но не могла позволить себе убежать — всё-таки её фамилия имела вес и его нужно было отстаивать.  — Ты сегодня без отца?  — Отец трудится, не покладая рук. Не хочу отвлекать его.  — Какая же ты хорошая дочь! Немного поговорив одновременно обо всём и ни о чём, они разошлись. Ран, до этого лениво за всем наблюдающий, нагнал Мэй в три шага. Они свернули за угол, направляясь к парковке. — И кто это был? — спросил негромко, глядя сбоку, внимательно выискивая мельчайшие колебания в её лице. Мэй скривила губы, отбрасывая за плечо прядь волос. — Понятия не имею. Сказал, увидел меня на камерах. Может, владелец отеля? Ран прищурился, а затем хмыкнул, словно соглашаясь с её выводами. Только зачем владельцу выходить на улицу в поисках Акиямы? — Надеюсь, ты не сказала ничего лишнего. Если он видит камеры — значит, точно работает на Сакамото. Мэй приостановилась на секунду, машинально сжав ремешок сумки. Нахмурилась, прокручивая разговор в голове, и коротко кивнула. — Всё окей. И да, если он видит камеры — значит, видел на них и Сакамото в ту ночь. Значит, подчистил их тоже он. Так ведь? — Это ты моё мнение спрашиваешь? — Голос Рана был мягким, но с оттенком лёгкой издёвки. Она, до этого упрямо смотревшая прямо перед собой, резко обернулась. — Не вижу здесь никого другого, кроме тебя. Он вскинул подбородок, наслаждаясь вызовом в её голосе. — Не кусайся. Просто приятно удивлён, что ты впервые поинтересовалась моим мнением. Он хотел сказать это саркастически, но слова вышли почти мягкими. Мэй фыркнула, снова глядя вперёд, но уголки её губ чуть дрогнули, будто сама с собой не договорилась: раздражать он умел, но не так уж и сильно, как хотелось бы это себе внушить.  Однако, её напрягало, насколько он к ней внимателен — чересчур. Словно видел не внешность, не фразы, а скелет мыслей под ними. И это вызывало странную уязвимость — будто она уже сказала или сделала что-то важное, сама того не заметив. Мэй чувствовала, что его интерес проявился не спроста. Да, она точно зацепила Рана с самого начала — но его физическое влечение быстро прошло, как только подул ветер её грязного прошлого. Что же изменилось? Что ему, чёрт возьми, от неё нужно?  — Думаю, Сакамото — совсем не обычный посетитель отеля. — Наконец поделился он своими своими догадками и, увидев загоревшийся интерес в глазах собеседницы, продолжил: — Девочки рассказали, что до этого скандала мужик водил туда эскортниц не то, что часто — но стабильно раз в месяц.  — Как по мне, это довольно часто.  — И ты даже не станешь ревновать, что я общаюсь с другими девочками? — Ран поиграл бровями и, не получив должной реакции, драматично вздохнул, сетуя на её холодность.  Мэй, не видя смысла вклиниваться в театр одного актёра, тоже поделилась услышанным раннее:  — Менеджер ресторана сказал, что тех, кого не уволили после скандала, ставят на смены по субботам. Ран, казалось, не услышал её, но на деле уже прикидывал, как добыть список фамилий и не попасться на камеры отеля. Они стояли у угла, ведущего к парковке. Аото всё не появлялся. Но оба не переживали — каждый был занят мыслями о том, как попасть внутрь и выйти на нужных людей. Наконец их выдернул из молчания знакомый голос: — Ребята, смотрите, что я нашёл! Мэй и Ран обернулись. К ним на всех парах бежал сияющий Аото. Ран подавил в себе раздражение, вызванное ненужно-обращенным к ним вниманием прохожих, повернувшихся на крик. Знал, что уже поздно что-то говорить. — Договоришь внутри, — жёстко оборвал его Ран, окинув улицу быстрым взглядом. Он первым развернулся и направился к ближайшему комбини. Мэй и Аото обменялись коротким взглядом, пожали плечами и молча пошли следом — никто не возражал. Мэй, к тому же, устала от каблуков, и перспектива где-то присесть казалась чуть ли не спасением. В круглосуточном магазине, у окна, где на фоне тихо играло радио, Ран наконец вернулся к теме: — Ну? Что ты нашёл? Аото, наконец отдышавшись от быстрого бега, поправил очки, разблокировал телефон и протянул его вперёд: — Вот местоположение камеры, которая сняла Сакамото и ту девушку входящих вместе. А потом — его одного, через час. Но гляньте сюда… Он увеличил фрагмент на экране.  — Провода перерезаны. Я записал название охранной компании с наклейки и сделал фото щитка с IP-подключением.  — Зачем было резать провода, если камеру можно просто снять? — Спросила Мэй. Ран окинул фото быстрым взглядом и произнёс с ленивым прищуром:  — Может, было сделано в спешке. — Ран пожал плечами и попросил Аото перекинуть ему эту фотографию. — Так, а если есть фото с реальной камеры, почему мусора не приняли это как улику?  — Полиция заявила, что фото не содержит EXIF-данных, — Аото открыл переписку с онлайн-знакомым, — тем более, оно не доказывает прямой причастности Сакамото. Да, официально — он последний, кто видел девушку, но, если она эскортница — это естественно, что он покинул отель один. Но… Он достал сложенную вчетверо карту, расправил её на коленях и провёл маркером: четыре красных кружка вокруг здания.  — Я обвел маркером банкоматы вокруг. Два с них — возле заднего входа отеля, один у внешней парковки, вот, — он указал пальцем в конец улицы, — а еще один — возле въезда в подземную парковку. Хотя бы одна должна была заснять, как девушка выходит, либо… как её выносят. Аото говорил быстро, но аккуратно, словно боялся услышать подтверждение собственных слов. Мэй невольно засмотрелась на него, ощущая растущее уважение, смешанное с каплей удивления — ему удалось её удивить. Было видно, что парень знает, за что цепляться — сама бы она вряд ли задумалась о камерах на банкоматах.   — И снова назревает вопрос, — Ран цепким взглядом осматривал улицу сквозь окно, — почему копы этим не занимаются? А еще, — Он вдруг нахмурился и затем хмыкнул, словно подтверждая свои догадки: — Нас пасут уже минут десять. Мэй резко обернулась и задержала взгляд в углу окна — за ним стоял охранник с рацией в руках, а параллельно нему, через дорогу — второй, такой же.  — Давай так, — Акияма сделала вид, что ничего не заметила, — Владелец точно знает моего отца. Я не хочу его в это ввязывать. Поэтому, — она наклонилась, делая вид, что ищет что-то в сумочке, пытаясь скрыть нервный тремор в пальцах, — давайте делать ноги. Ран вдруг отрицательно мотнул головой:  — Наоборот, спалимся. Нельзя давать им повод думать, что мы копаем под недавний скандал. Предлагаю другое. Ты, — Ран обернулся к Аото и тот невольно икнул, испугавшись нацеленного на него острого взгляда, — Берешь такси до метро и езжай домой. Не светись пешком возле здания. А ты, — он повернулся к Мэй и заговорил медленно, — есть с собой документы? Мы снимаем номер. Акияма, напряжённо следившая за мужчинами в чёрных костюмах, что окружили магазин с двух сторон, резко перевела взгляд на Рана: — В смысле?  — Чтобы нас не подозревали в разнюхивании информации, мы притворимся, что хотим уединиться в отеле. — Пояснил он. — Нам надо попасть внутрь и осмотреться. Мэй уставилась на него.  — Уединиться, — повторила она ровно. — С тобой.  — Да.  — В номере отеля.  — Именно.  — Где люди Сакамото уже подозревают нас.  — Поэтому и нужна легенда, — Ран говорил так, будто объяснял очевидное. — Если мы пара, которая хочет трахнуться, — никому не будет дела до того, зачем мы здесь. Снять номер. С Раном Хайтани. В отеле, где их окружают люди Сакамото. Это было либо гениально, либо самоубийственно. Возможно, и то, и другое. Предложение Рана звучало бы гораздо убедительнее, если бы за их спинами не стояли люди в костюмах и, если бы у неё в сумочке было что-нибудь посерьёзнее, чем блеск для губ. Да и вообще, вся эта история больше походила на плохой косплей «Мистера и Миссис Смит» — только без бюджета, без сценария и, что хуже всего, без дублёров для опасных моментов. Разумеется, Мэй отнеслась к идее скептически.   — С чего ты взял, что получится?  — Закажем еду, алкоголь, массаж. Повторим действия Сакамото в тот вечер. Не гарантирую, что получится разговорить персонал, но хотя бы осмотримся. — Слова сквозили холодным расчетом. — Если не сегодня, то ждать до следующей субботы. В его голосе не было ни лукавства, ни показной уверенности. Мэй всматривалась в его глаза и не видела фальши. Знала — он всё просчитал. Ран, каким бы он ни казался снаружи — несерьёзным, язвительным — был далеко не дурак, и если он предлагает этот ход, значит, уже всё взвесил. Мэй сжала сумочку. Она тоже не могла себе позволить ждать. Время утекало сквозь пальцы — каждый день приближал конец года, а с ним и публикацию квартального отчёта. Стоило ему публично выйти — Даичи Сакамото сразу же вцепится в компанию её отца, как в умирающее животное. Тогда спасать будет уже нечего. Мэй сжала челюсти. Ран был прав. И это бесило. Поэтому она решительно кивнула.  Аото открыл рот, чтобы что-то сказать, но Мэй перехватила его взгляд.  — Всё нормально, — сказала она коротко, положив руку на его плечо.  — Ты уверена? — Аото нахмурился, переводя взгляд с неё на Рана.  — Я справлюсь.  — С ним? — Аото не скрывал скептицизма. Мэй бросила взгляд на Рана, который наблюдал за сценой с ленивым интересом.  — Да, — сказала она, и сама не поняла, верит ли в свои слова. — С ним. Хотя, если быть честными, внутри у неё всё кричало: «Ты что, с ума сошла?!». Но она проигнорировала этот внутренний голос. В конце концов, он однажды уже ошибся в выборе парней.