Глава 3. Королевская миссия

— Погоди-погоди… Есть такие вещи, о которых проще не задумываться, чтобы мир казался местом более приятным. Если для Эда этой вещью был тот факт, что он когда-нибудь исчезнет навсегда, — и всё равно не поймёшь, рад он этому или нет, — то для Чарли запретной темой стал так называемый Дом Удовольствий. Игнорировать существование Дома непросто, ведь он располагается прямо в их квартале. Чарли впервые побывал там, едва ему исполнилось тринадцать: за компанию пошёл с другими приютскими, которые накопили денег, чтобы «оттопыриться как взрослые». До этого он имел весьма размытые представления о Доме и думал, что родители отдавали туда дочерей ещё девочками, чтобы тем хоть где-то жилось сытно и хорошо. Как далёк он был от истины! Всё увиденное и понятое уже потом никак не удавалось уложить в голове. Чарли бесился, два дня после этой вылазки ходил сам не свой. Да и годы спустя не мог вспоминать об этом, не ощущая, что на него вылили ведро помоев. Девочек не трогали — из них вырастали прекрасно образованные, владеющие искусством танца, пения и светской беседы куртизанки. Красавица, — а она должна обладать ослепительной красотой, чтобы не понизили в ранге, — была неприкосновенна и даже могла стать спутницей неженатого вельможи на королевском приёме. Многих из них выкупали, чтобы потом как раз жениться, но что толку, если тебя покупают, будто вещь? Отвратительно, что ни говори. За деньги баба должна притворяться, что аж настолько любит тебя! И все эти люди потом напевают о чистой любви песни. Однажды Чарли помог обычной куртизанке — отвадил от неё преследователя поздним вечером. Взамен попросил историю, его ведь мёдом не корми, а расскажи что-нибудь жизненное. Так вот её как раз понизили после того, как другая высокоранговая подмешала что-то в пудру. На лице той женщины навсегда осталось напоминание о случившемся. Была ли она красива, Чарли не мог судить, но вот несчастна — определённо. От неё менестрель узнал довольно много об изнанке Дома. И поэтому сейчас с абсолютной уверенностью мог сказать, что половина из того, что Элинор наплела Эду — чушь. — Ну, во-первых, чтоб ей не пришлось... — повезло, дядя Клайв выделил подходящее место для обсуждения эдакого дерьма. — Чтобы ни с кем не того, ей надо было буквально воспитываться там лет с пяти! А если она сейчас туда ломанётся, то её сразу заставят... того. Во-вторых, дружище, её не отпустят через два года, потому что все, — он понизил голос, — куртизанки в долгах перед Домом, они в рабстве. Поднять куш и вырваться на свободу нельзя. — Проказа!.. — Эд ударился головой о стол. Ему хоть бы хны, однако, если так продолжится и дальше, они точно привлекут внимание не только дружков Грина, но и всех в таверне. — Я даже не спрашиваю, откуда тебе такое известно, мудрец. Надо что-то делать, надо её отговорить... Может, ты попробуешь? Чарли фыркнул. — С чего я должен этим заниматься? Сам жёнку отговаривай, муженёк. У Чарли с Элинор отношения натянутые. Она слишком уж надменная, никого не уважает, а ещё... Если кто-то и склонял её, наврав с три короба, к тому, чтобы стать куртизанкой, у этого человека глаз намётан. Элинор не красивее той же Мэри, но готова вертеть хвостом перед кем угодно ради... да упырь её знает, ради чего. Эда охмурила вот, а выгоды никакой, раз пилит из-за денег. Может, ей нужно, чтоб все её вожделели? Она ведь и к Чарли подбивала клинья, уже будучи с Эдом. Тогда они слегка подрались, и Чарли сбежал, так и не дождавшись друга. С тех пор, кстати, Элинор всячески Хардинга убеждала в том, что труппа тянет его на дно. Труппа тянет, не алкоголь. — Не смогу я сам, — Эд сгорбился ещё сильнее. — Говорю ж, расскочились мы. Я больше ей не указ, да и не был никогда. Если б поженились, слово моё имело б вес... — О, — Чарли не нашёл, что сказать. В целом, неудивительно. — Ладно, бывает. Но я ведь не помогу, она меня на дух не переносит. Даже если попытаюсь рассказать, как оно всё на деле в этом их... учреждении, слушать не станет. — Элли... она такая, да, — стул под Эдом шатнулся, когда тот в очередной раз резко изменил положение в пространстве, схватив себя от отчаяния за волосы. — Я не прощу себе, если она туда попадёт! Чарли тоже не хотел для Элинор такого исхода, несмотря на отсутствие какой-либо симпатии к ней. — Да не ори ты, — он потёр переносицу. — Лучше скажи вот что... Она уже там или нет? А, ты здесь безвылазно, откуда ж тебе знать. Короче, есть два пути. Первый канает, если всё уже случилось. Можно прорваться в этот вертеп и отбить у них твою зазнобушку. Правда потом нам отобьют почки, а тебе ещё и все зубы. Шутка не удалась, Эдгар напыжился. — Это первый путь. А второй? — Возвращайся к Элинор и говори, что согласен, что постараешься стать королевским менестрелем, — Чарли решил, что настала пора рагу, и принялся за его уничтожение. — Конкурс через месяц, да? — Не канает, — криво усмехнулся Эд. — Мы с ней из-за конкурса вонючего и поцапались. Третий путь какой? Их изначально было всего два, поэтому Чарли повторил другими словами то, что сказал ранее: — Возвращаемся с тобой к работе, пашем как проклятые, радуем честной народ за гроши, но с душой. — Элли мы так не спасём. Ещё? И не поспоришь. — Ещё... — Чарли вдруг подумал, что проще было бы съесть коровью лепёшку, чем составить план, который понравится другу. Остывшее мясо запросилось обратно. — Чёрт... Ещё сюда может кто-то ворваться и предложить тебе несметные богатства просто потому, что потому. Какое-то время они сидели молча, и Чарли вспомнил о собственном обещании дяде Клайву. Часы на стене показывали, что давно перевалило за полдень, а пришёл парень в «След» примерно в одиннадцать. Двигать бы отсюда побыстрее. Только куда? Он невесело улыбнулся этой мысли. Если не знаешь, что делать сегодня, как решить, что делать с целой жизнью? Когда ты совсем юный, кажется, что всё впереди. Затем реальность бьёт по роже, и ты становишься тенью себя прежнего, теряешь что-то важное, чего уже не вернуть. Раньше Чарли снились приключения, дальние берега, а теперь вот — собственная смерть в странных обстоятельствах. И как тут не пожелать, чтобы явился кто-то и указал направление, в котором точно есть смысл идти! Поиск смысла — не в его компетенции, как и столы переворачивать. Однако в чём Эд неправ? — Знаешь, — последний снова заговорил, — я её не люблю. Уже давно не люблю, а бросить... кишка тонка. Хоть я ей не муж, я должен был нести за неё ответственность. — Ну да, должен был, — Чарли кивнул. — А не подсаживать на ром. Уж прости, но я, когда вас увидел в стельку пьяных... — Дурак я, — его собеседник наморщил лоб, очевидно, припоминая тот самый случай, после которого Чарли перестал к ним ходить. — Или всё-таки сволочь? — Нет, просто дурак. — Значит, я ещё смогу всё исправить, — Эд решительно поднялся на ноги. — Пошли, надо выяснить, где она. Действовать будем без плана. Засобирались на выход. Чарли посмотрел в сторону барной стойки и поймал полный благодарности взгляд тавернщика. Когда они уже были у дверей, те открылись сами. Без волшебства, конечно, а усилиями посетителя, который показался Чарли знакомым. — Тьфу... — мужчина усталым взглядом обвёл главный зал таверны. — На манеже всё те же и ни одного, кто на эту ерунду купится. Он вошёл, задел Чарли локтем, и в его руках парень заметил свиток с синей лентой. Точно, глашатай! Вот откуда чувство дежавю. — А ты, Освальд, не гунди, — порекомендовали из центра зала. — Говори, что там, да шуруй отсюда. — Миссия от Его Величества, небось, — Джеймс Грин гораздо больше был заинтересован в пинте пива, которую принесла Дейзи. — Дураков нет! — Сначала гильдию авантюристов распускают, — поддакнул товарищ Грина, — а потом ищут добровольцев без опыта и мозгов. Мог бы я понять такое, был бы важная чиновничья птица. — Да просто дело гиблое. Его Величество не желает тратить на него ценные кадры! — А как по мне... Поднялся шум. Каждый спешил высказаться, мешая Освальду выполнить свою работу. Тот зычно гаркнул и начал зачитывать содержимое свитка: — Наш благодетельный государь, Его Величество Алоизий Девятый, обращается к своим верноподданным и надеется отыскать среди них смельчака, готового выполнить миссию особой важности и высокой секретности. Срок на выполнение — три месяца, награда — тридцать тысяч золотыми! Завсегдатаи «Следа» ожидаемо сбавили громкость. Сумма не то чтобы крупная. Большинству столько не заработать и за десять лет. — Если... — глашатай, почувствовав, как изменилась атмосфера, разочаровано выдохнул. — Ну вот всегда так. Кхм... Если смельчак будет не один, а отправится в дальнее и опасное путешествие вместе с друзьями, то каждый из них также получит по тридцать тысяч золотыми. Вдобавок ему будет позволено воспользоваться королевским магическим артефактом. — Брат, я без понятия, как ты это сделал, но не останавливайся. В следующий же миг Эд рванул к глашатаю, надеясь выпытать дополнительные сведения. Вся таверна слушала внимательно, пока не стало ясно: Освальд сам не в курсе подробностей. Их должны сообщить смельчаку уже во дворце, в присутствии короля — на то миссия и секретная. — Надувательство, — заключил кто-то из толпы. — Соглашаться наперёд нельзя, особливо, когда не знаешь, чего от тебя потребуют. Подстава, парень! Брось ты эту идею, как бы тебе худо ни было. — На королевские миссии уж и не ходит никто, научены! — Плохо пахнет вся эта история, Эдди! — Ты ж не самоубийца, менестрель, право слово. Чего не знали советчики, так это двух вещей. Первая — Эдгар ненавидит, когда его называют Эдди. Вторая — чем сильнее ты пытаешься на него повлиять, тем меньше у тебя шансов добиться успеха. Наверняка неравнодушные граждане потом принялись перемывать им кости или же кто-то предложил заранее помянуть парней. Чарли было всё равно, как и Эду. Эд вообще трактовал советы очень сильно по-своему. — Они специально! Специально. Хотят первыми к королю явиться, — он был полон энергии, совершенно переменившись по сравнению с тем собой, который не знал, жить ему или не жить. — Чарли, лопни моя селезёнка, это знак судьбы! Ещё один искатель знаков. Было бы даже смешно, если бы не чертовски грустно. Скорее всего, люди правы и подвох есть. Но как же хорошо видеть друга прежним! Ради этого Чарли засунет своё мнение куда подальше. — Ну ты, братец, и отмочил! — не унимался Эд. — Про богатство ляпнул, а оно бах — и свалилось на нас! Я, понятное дело, не верю в высшие силы, но если б верил, то подумал бы, что они меня любят! И тебя, и Элли. Элли теперь точно не захочет пакостями заниматься! Она и не хочет, это просто я довёл бедняжку. Время на меня зря потратила, сердце её разбито, но я... я возмещу... О, а ты можешь чё-нить ляпнуть, чтоб она сюда пришла? Чарли аж затормозил. Он действительно думает, что это не совпадение!? — Слушай, я правда ни при чём... — Да? — Эд посмотрел на него так, как дети смотрят на родителей, выпрашивая сласти на ярмарке. — Ты уверен? Ну попробуй разок, братец! Чего тебе стоит? «И не переубедить же осла упрямого. Ещё и взгляд этот. Боги, хоть вас и запретили, помогите как-нибудь! — взмолился Чарли. — Я обещаю не гневить вас и не беспокоить по пустякам» Хотя одно только это — уже пустяк на грани абсурда. — Ну, будь по-твоему... — он сделал шаг назад и глубокий вдох и произнёс выразительнее некуда: — На главной площади мы встретим Элинор, хотя лично я в этом сомневаюсь. — Вот теперь порядок! — Эд, с внезапностью вихря, налетевшего на беззащитное дерево, стиснул друга в объятиях. — Я знал, что ты у меня самый лучший добрый волшебник! — С одним всего чудом в послужном списке, — Чарли хмыкнул. — Нет, — человек-вихрь отпустил его и широко улыбнулся. Отсутствие зуба стало заметным. — Гораздо больше чудес. И что он хотел сказать? Чарльз решил, что проживёт как-нибудь без этой информации. На главной площади было уже поменьше народу, а место музыкантов занял господин, торгующий воздушными змеями, свистульками и другими безделушками из глины. Пока Чарли их рассматривал, Эд рыскал по площади. — Вам помочь с выбором? — услужливо поинтересовался продавец. — Нет, я просто смотрю... Хорошая работа, скажу вам как художник. А выбор за меня уже сделали, — Чарли устало выдохнул. — Кажется, я отправляюсь на миссию. Наверное, вы слышали о ней. — Конечно! — продавец сменил дежурную вежливость на искреннее участие. — Королевский глашатай обошёл в городе каждую подворотню. Желающих-то мало. Такие условия, хм... Много лет назад один храбрый плотник ушёл на миссию, вернулся, но от награды отказался. Мол, самая большая награда — уцелеть. Вскоре он умер, и ничего сверх того мы не узнали. Сударь, вы подумали бы дважды. Менестрель, пусть холодок и пробежал по позвоночнику, собирался ответить, что не подумал и единожды, да только был вынужден срочно откланяться. — Чарли, получилось! — Эд бежал к нему, расталкивая прохожих и держа за руку Элинор. — Ты смог, Чарли! Чарли едва успел отойти немного в сторону, чтобы они все втроём не загораживали обзор клиентам торговца. — Она не ходила ещё туда, представляешь!.. — Эд сгрёб в охапку и друга, и бывшую возлюбленную. — Всё, теперь она с нами, — он виновато посмотрел на девушку. — Элли, ты сможешь начать другую жизнь. Что ты там хотела, ателье? Будет ателье. Я тебе свои тридцать тысяч отдам. Элинор поморщилась, ощутив на себе его дыхание, и вывернулась из «захвата». — Вот почему ты никогда не выберешься из грязи, — она передёрнула плечами. — Себе хоть что-то оставишь? Нет? Ты, Хардинг, идиот, каких мир не знал. — А мы мою награду поделим, — вставил Чарли, — будь спокойна. — И Арчи твой — тоже идиот. — Я Чарли. — Да хоть Эндрю. — Ребят, ну хорош! Эд отпустил Чарли, поправил плащ, шмыгнул носом. Он явно собирался изречь какую-то философскую ерунду, судя по выражению лица. — Элли, в жизни по-разному бывает. Жизнь... она... непростая штука. Я не стану тебя принуждать, но, пожалуйста, не ходи туда, куда грозилась. Я виноват перед тобой, но я не хочу, чтобы тебя кто-то обидел. Хочу, чтобы у тебя сбылась мечта. И чтоб у него, — он кивком указал на Чарли. — Давай с нами? Сама наивность. Баба — вот что непросто. Нельзя рассчитывать, что она тебя простит, даже если ты будешь всю жизнь искуплением прошлых грехов заниматься. Если перестала уважать, это навсегда. Даже с такой беспринципной, как Элинор. Чарли предпочёл бы путешествовать без неё, но ради друга взял ситуацию в свои руки. — Что он тебе про награду рассказал? — Тридцать тысяч каждому, — Элинор ответила сквозь зубы. — Но я с вами и за сотню тысяч никуда бы не... — Там артефактом ещё каким-то, — Чарли постарался спрятать ухмылку, — дадут попользоваться. Элинор, насколько Чарли мог утверждать, питала слабость ко всему, что связано с «настоящей» магией. В Академию не брали женщин, а на предсказаниях, приворотных зельях да заговорах вряд ли далеко уедешь. — Сильный артефакт? — девушка изогнула бровь. — Во дворце узнаем. — Что ж... нам не помешает больше сведений. Вот так можно решить проблему, подобрав правильные слова. Впрочем, Чарльз Бланк сомневался, что не создал новую.