Глава 8. Сделка

— Нет, я тебе говорю!.. — Эд отобрал у девушки заплечный мешок и победно поднял его над головой. — Мы уходим! Уходим сегодня! Это продолжалось всего минут пять, а Чарли уже хотел карабкаться вверх по стене. По отдельности Эд и Элинор очень даже неплохи: названого брата он совершенно не зря любит больше, чем любил кого бы то ни было из кровных родственников, — помимо матери, конечно, — а Элинор... не такая пустая и эгоистичная, какой Чарли видел её раньше. Она вполне способна плечо подставить, и смелости ей не занимать. — Ты ещё не до конца оправился, идиот! — девушка испытывала отчаяние, натыкаясь на слишком хорошо знакомую преграду в виде упрямства бывшего кавалера. — Господин Дитмар обещал, что осмотрит тебя, прежде чем мы пойдём дальше! Ну почему ты такой упёртый?! Господин... А вот вместе они — непересыхающий источник ссор, крика, битой посуды и, иногда, поломанной мебели. — Пошёл нахрен твой господин Дитмар! Поняла? — взъерепенился Эд. — Бегаешь за ним, как мелюзга влюблённая! Ревнует, ты посмотри! А говорил, не любит. И почему бы не обсудить всё спокойно, без оскорблений? Чарли, сидя на оттоманке, отправил в рот кусочек сыра, который Эд немногим ранее предложил ему засунуть совсем в другое место. Есть «колдовскую подделку» Хардинг отказался наотрез. — Он тебя спас, вообще-то! — Если тебе нравится этот труп ходячий, так и скажи! Не надо мне от него ничего, и находиться я тут больше не могу! Чарли утратил всякую надежду на то, что волшебник не слышал, как его охарактеризовали. К счастью, Дитмар не лишён чувства юмора, а значит, может простить и отпустить их восвояси. Эд в очередной раз зрил в корень: они потратили всё то время, которое ушло бы на дорогу туда и обратно. Без лошадей или телеги, запряжённой хотя бы одним волом, они прибудут в имперскую столицу, имея в запасе всего полтора месяца вместо трёх. Старина Том тоже был прав — в плане Чарли гораздо больше недочётов, чем показалось бы стороннему человеку изначально. Герцог может попросту не оценить таланта менестрелей и отмахнуться от них, как от назойливых мошек. Что делать в таком случае? Нет, затея была с самого начала обречена на провал. Необычайно щедрая награда, слишком короткий срок на выполнение миссии, отсутствие какой-либо помощи со стороны Его Величества. Только дурак польстится на это. Единственное, чего удалось добиться — Элинор не стала куртизанкой. Смилуются боги, в будущем она выберет для себя другое занятие. Только вот... где? Бесславно вернуться в Меренберг — либо много лет прятаться на окраинах, либо сразу заявиться в родной город и проследовать к месту казни. Они навсегда останутся слабыми, трусливыми и беспросветно глупыми в памяти и своей, и всего города. Перед собой, надо признать, будет стыднее. Чтобы отвлечься, менестрель поднял с пола лист пергамента, — всего их было несколько десятков. Теперь, когда Эд и Элинор перетягивали заплечный мешок словно канат, они разлетелись по залу, — и принялся делать кораблик. Остальные потом соберёт и испишет стихами. Если вдохновение придёт. — Имени его слышать не хочу! — Эд снова овладел мешком и засовывал туда всё, что Элинор выложила. — Ты вообще не смекаешь, да? Он эльф, лопни моя селезёнка! Им доверять нельзя. Мы для них — всё равно что слизняки. Хитрит он, замышляет недоброе! — Дурень... — Элинор устало провела рукой по лицу. — Да с чего ты взял, что он эльф? Много эльфов видел в своей жизни? Никто из них не встречал эльфов по понятным причинам. Всё, что знали они об этой расе, основывалось на карикатурах, домыслах, анекдотах, рассказах стариков, которые мальчишкой Чарли с интересом слушал. Тогда он чуть было не решил, что эльфов придумали специально: им очень удобно завидовать, их легко назначить злодеями. Но они правда существовали, и опознать эльфа нетрудно. — Одного вот этого, и мне хватило, — съехидничал Эдгар. — Сама посмотри. Он не жрёт, не пьёт. Напыщенный как индюк. И патлы длинные у него, думаешь, просто так? Он уши прячет под ними! Эльфы водили всех за нос, и вот эти боги... — он состроил гримасу отвращения. — Их остроухими рисовали, я видел! Они лжецы. Собиравшийся было опровергнуть теорию названного брата, Чарли поперхнулся и отправил кораблик в плавание посуху. Неужели Эд вдруг захотел разузнать больше о богах?.. И впрямь удивительно: Хардинг-старший верил только в то, что после смерти нет ничего. В том числе и Пустоты с мучениями. Он говорил об этом всем и каждому, клеймил эльфов обманщиками и восхвалял Алоизия Седьмого, при котором случилось свержение пантеона. Здесь отец и сын были полностью единодушны. От любого упоминания богов и греха Эда плющило так, словно он опустил руку в корзину с тараканами. Ему не нужны были боги — нужна была вечность, которую Джордж Хардинг отрицал. Конечно, многие на Континенте, — особенно пожилые, — верят в богов, хранят их изображения и даже читают наизусть молитвы. Поминать богов запретили, но даже молодежь нарушает запрет. Наверняка кто-то верит истово и не признаётся, боясь преследований. Мама Чарли верила. Не в тех, которых много, а в какого-то одного бога. Из-за этого Уильям Бланк считал дочь сумасшедшей. Был ли мамин бог мстительным, раз уж годы спустя дед обезумел? Был ли этот бог настоящим? Может, именно он тогда услышал просьбу о том, чтобы найти Элинор, и внушил ей прийти на площадь? Коли так, наблюдает ли он за Чарли? Может быть, тот сон — предостережение от него? Он знает маму Чарли и потому откликнулся? Стало неуютно. Парень мотнул головой и попытался вникнуть в разговор друзей. — Нет... — Элинор грызла ноготь. — Не может быть... А если да, то это ничего не меняет. Скажи, Бланк! — Что сказать? Я прослушал. — Скажи, что... даже если господин Дитмар — эльф, он добр и честен, и он помог нам из благородства! Вспоминая, что сам маг говорил о себе, да и о нём, Чарли ответил уклончиво: — Может быть. Не думаю, что ему от нас что-то нужно. Люди вообще противоречивые, знаешь ли, и в них много разного уживается, — он подмигнул Эду. — Бывает, и добряк ведёт себя невыносимо. Эд замер, переваривая услышанное, а потом замахал руками, уронив многострадальную поклажу. — Не втирай мне вот этого сейчас! Или ты тоже с ним снюхался?! Хорош братец! Эта, — он кивком указал на Элинор, не отрывая взгляда от Чарли, — из-за него теперь ведьмой себя считает, но ты-то куда? Чё он тебе в голову вбил, а? В гробу видал я эльфов! Чарли дождался, пока у Эда закончится воздух, а затем спокойно сказал: — Ничего не вбил. Он не эльф. У всех эльфов уши заострённые, а у него нормальные. Наши, людские, — и добавил: — Братец, так нельзя с целым народом. Представь себя на их месте... — А я бы и хотел представить, — Эд подошёл к Чарли, положив руку тому на плечо. — Очень бы хотел. Да только мне никогда не узнать, каково это — жить вечно. И не понять, почему я должен сдохнуть лет в сорок, а какая-то эльфийская задница... — Зачем в сорок? — Чарли искренне недоумевал. — Люди и дольше живут. Главное на рожон не лезть. Да и это не обязательно! Деда моего помнишь? Он до семидесяти пяти лет дожил, а был моряком. — Да помню я твоего деда! — Эд посильнее сжал плечо друга, хваткой вполне здорового человека. — Почему им всё, а нам, людям, ничего? Где справедливость, Чарли? Ладно, когда упырь — к ним у меня претензий нету. Такая жизнь, брат, тяжела. А эти!.. Если б надо было идти войной на них, я бы записался. — Мне больно, пусти. Чарли не лукавил — останется синяк. Но не это было самым страшным. Гораздо сильнее расстроило и напугало менестреля внезапное признание. Как Эд знал его, так и Чарли знал Эда. Он мог сказать, когда друг бравирует, а когда нет. — Это самое… — Хардинг резко отнял руку и опустил глаза. — Он точно человек? Эд всё ещё доверяет ему. Хорошо. Плохо, что зависть, — которая могла легко переродиться в ненависть, — вонзила когти в сердце. Доброе сердце, полное сострадания, открытое каждому. Эдгар всегда был готов помочь нуждающимся, в детстве защищал девчонок, мог принести домой раненную птицу и выхаживать. Стоял за тех, кто слабее, любил сказки о рыцарях, что боролись с драконами... И непременно радел за справедливость. Чарли было бесконечно жаль, что именно жажда справедливости, — вещь правильная, — сыграла с его самым близким другом злую шутку. И теперь отдал бы многое, чтобы Эд освободился от этого чувства. — Да, человек. — В чём вы можете удостовериться. Волшебник снова застал их врасплох, хотя шаги его не были тихими, а стук посоха в коридорах отдавался обычно эхом. — Если кто-то унаследовал кровь эльфов, — продолжил Дитмар, обращаясь к Эду, — это видно всем. Он заправил чёрные волосы за ухо. — Будь я эльфом даже на четверть, уши бы не получилось скрыть никак, — маг явно наслаждался тем, как гость сконфуженно открывает и закрывает рот. — Полно, господин Хардинг, полно. Я не обвиняю вас ни в чём. Мне близка ваша позиция. Эльфы тысячелетиями живут. Они не болеют и старятся так медленно, что родители и дети часто выглядят ровесниками. Двести лет — почтенный возраст для гнома. Люди оказались наиболее уязвимой расой. И да, это несправедливо. Мы могли бы побеседовать с вами, но, как я вижу, вы спешите... Дитмар впервые смотрел на Эда с неприкрытым интересом — прежде он задавал ему вопросы коротко, как врач больному, и в целом лишний раз не задерживал на нём взгляда. Теперь маг увидел то, что искал долгие годы. Не человека, а важный ингредиент для зелья. Полезный. Такое впечатление сложилось у Чарли, подошедшего к ним, будто невзначай. В действительности он готовился тащить Эда за шкирку к выходу, извиняясь и кланяясь. Уж лучше быть бесполезными. — Ну... — Эд замялся, — да. У нас как бы задание важное. Миссия, я не знаю... Нам ещё пилить и пилить до Империи, а король всего три месяца дал... Там непросто, с принцессой, с амулетом... Хардинг тоже совершенно новыми глазами смотрел на волшебника. И это тревожило Чарли сильнее, чем некстати развязавшийся язык Эда. — Король? — переспросил Дитмар, хмуря брови. — И долго вы в пути? — Долго, господин, — вклинился Чарли. — Почитай, с месяц. У нас закончились припасы, деньги. И время истекает. Эдгар — он философ тот ещё, поэтому если... если вы с ним начнёте толковать об эльфах или о судьбе, мы никуда не успеем и нас казнят. — А если я вам помогу, — волшебник прищурился, — позволите поговорить с вашим другом? Я обеспечу вас драгоценными камнями, которые вы легко обменяете в любой точке Континента на всё, что пригодится в дороге. Транспорт бы не помешал. Заимей они телегу и вола... Да нет же, чёрт возьми! Это всё пахнет ещё хуже, чем королевская миссия. Во что они ввязываются опять? — Вам раньше и дрова-то были не нужны, — отметил Чарли. — А теперь вы покупаете нас. Точнее, его. — Я предлагаю сделку, — маг снова перевёл взгляд на Эда. — Выслушайте мою историю. Если захотите после этого оказать мне содействие, я помогу вам с вашей... миссией. «Ты всё-таки узнаешь его секрет» — с сожалением констатировал внутренний голос менестреля. Некоторые моменты из рассказа волшебника были ожидаемы. Другие заставили содрогнуться. Эликсир бессмертия из крови живого существа, не подверженного болезням, но всё-таки смертного — подобное не укладывалось в голове Чарли, сколько бы он не напоминал себе про упырей. Дитмар называл эльфийскую женщину своей союзницей, об утрате которой скорбел, — он даже перестал расхаживать из стороны в сторону, упомянув о ней, — но, если она умерла, значит ли это, что крови понадобилось слишком много? А что, если он истязал эльфийку, принудил участвовать в эксперименте? Ещё полчаса назад Чарли был готов оправдывать волшебника почти так же, как его друг — старика-людоеда. Полчаса назад Дитмар, впрочем, был отстранённым созерцателем, а не алхимиком с протекающей крышей. Алхимики ведь точно так же уверяли, что ищут способ превращать мусор в золото ради всеобщего счастья. Вечная жизнь и отсутствие хворей для всех рас — идея привлекательная. Но неужто чудодейственный эликсир получит любой желающий? Обязательно найдутся те, кто провозгласит достойными бессмертия себя, а недостойными — всех остальных. — Я потратил века на усовершенствование состава эликсира, — Дитмар полностью преобразился. Голубые глаза блестели лихорадочно, говорил он быстро, с жаром. — Ошибки больше не допущу. А она заключалась в том, что кровь была взята из мёртвого тела! Как видите, — улыбка его стала какой-то неприглядной, хищной, — плата высока. Я прожил столько, сколько небеса не отмеряют людям. И всё же я болен, и сил моих недостаточно, чтобы самому найти эльфа. Я мог бы использовать портал, чтобы переместиться в Вилантос, но... меня узнают. Я часто навещал Тиану, а её семейство — одно из древнейших. Эльфы ничего не забывают!.. Чарли обрадовался новому приступу кашля у волшебника — слушать это было тяжелее, чем бредни Хромого Билла! Маг одержим идеей бессмертия, хочет нарушить естественный порядок вещей. Вот и вся тайна. Менестрель посмотрел на друзей, надеясь увидеть на их лицах замешательство. Увы, Эда можно было бы использовать вместо фонаря в тёмную ночь, — так он светился, — пока Элинор бросала на мага взгляды, полные беспокойства и... благоговения. Это стало последней каплей. Чарли подскочил к ней и, отведя за локоть к лестнице, шёпотом спросил: — Я один тут в своём уме? Элинор настолько опешила, что забыла сопротивляться. — Ты о чём? Что на тебя нашло? — Ну явно не то, что на вас!.. Ладно, ладно. Эда бессмертием в детстве ещё переехало. Тебе сейчас прямо всё кажется правильным? Дитмар — тот же Отшельник, только в профиль. Не зря говорят, дважды в одну реку не войдёшь. Элинор больше не прислушается к нему. Чарли, почувствовал себя угодившим в пустой колодец. Вроде и не утонул, и не разбился, а помощи ждать неоткуда. — Да что ты, Чарльз!.. — Элинор швырнула на дно колодца громадный булыжник. — Он сможет победить смерть. А мы... если окажем помощь, то прикоснёмся к величию! — и ещё один, чтоб наверняка размозжить ему башку. — Это великий человек, который принесёт счастье всем!.. Человек и правда незаурядный. За таким армии бы шли в бой, простолюдины носили бы такого на руках, посули он им желаемое. Всем сразу и каждому в частности. — Ага, великий. И не старый, да? Удачи тебе с охотой на эльфов, — парень взял мандолину и направился к входу из особняка. — Я в убийствах участвовать не намерен, даже ради всеобщего блага! За пару мгновений вспомнил он все те бесчисленные случаи, когда Эд подбивал его на приключение, ставя перед выбором из разряда «или мы сейчас с тобой это делаем, или мы жалкие ничтожества!». Чарли не стал бы считать себя ничтожеством, если бы отказался лезть в дупло огромного дуба на окраине города, — где никаких сокровищ не обнаружилось, — бить окна дома Фрэнка Саммерса — Фрэнк отверг картавую Джуди, и девчонка рыдала в три ручья, — или на скорость объедаться лимонами из сада тётушки Хильды, которая не помнила, где у неё что растёт. Без этого можно было прожить. И всё-таки Чарли неизменно следовал за другом, прикрывая и выгораживая перед взрослыми — учителями, начальником городской стражи или отцом Эда. Прошло время, они оба выросли. И ставки выросли — на кону нормальная жизнь, чистая совесть. Чарли не мог позволить Эдгару стать сообщником безумца и был готов опуститься до блефа, чтобы только друг опомнился. Но Эд молчал. — Стой, Чарльз! — Элинор спохватилась первая и единственная. — Ты всё неправильно понял! Это не охота... Никто не должен умереть, да? Вопрос она адресовала магу. Дитмар поспешил заверить, как только восстановил дыхание: — Никто и не умрёт. Со своей стороны, я приложу к этому все усилия. Небольшой обман — необходимость. Единицы готовы пойти на жертву во имя всех народов, населяющих наш мир. Каждый думает о себе, — волшебник заговорил обычным тоном, однако Чарли хорошо помнил, каким Дитмар был до приступа. — Эльфы — тем паче. — Любезный! — воскликнул Эд. — По мне, один остроухий за бессмертие для всех — это... как его... допустимо! Достану тебе эльфа, только скажи, где и как изловить. Они ж там не дураки, а я не шибко умею планы придумывать. Друг мало того, что не остановил Чарли, так ещё и порол откровенную чушь. Проклиная всё на свете, Чарли обернулся. «Ты не такое чудовище! — хотелось кричать ему. — Ты добрый, жалостливый! И ты не сможешь без меня!» — А ты не забыл, братец, что нас Луиза с амулетом дожидается? — спросил он громко, злясь на себя за нерешительность. Эд не позвал, а он уже обратно семенит. Джеймс Грин с приятелями заслуженно поднимали его на смех. — Мне одному, что ли, к имперцам плестись? Мы дали слово. Ты слово дал. Хардинг, словно впервые слыша о принцессе и миссии, что-то промычал. — О плане, — невозмутимо произнёс маг, — вам не стоит переживать. Луиза — дочь короля? Ваш изначальный план прекрасно впишется в мой, пусть я и не посвящён в детали. Чарли остановился, сложив руки на груди. — И как же? У нас времени в обрез, а вы нас в горы отправить хотите. Мы никогда не бывали в тех краях, не знаем эльфийского наречия, порядков, местности! Маг парировал с видом сержанта, у которого слишком хорошее настроение, чтобы орать на новобранца из-за тупейших вопросов: — Вы окажетесь недалеко от Вилантоса быстрее, чем произнесёте имя своего короля. Эльфы говорят на Общем, а последние несколько поколений и вовсе языка предков не знают. Тиана, — он подчеркнул, — врать бы не стала. Порядки... Что ж, эльфы будут вам рады, но не слишком. Спустя месяц вас попросят уйти хотя бы на какое-то время, если не найдёте себе работы. — Ну вот и прекрасно, чё! — вставил Эд. — Я среди них всё равно долго не протяну. Дитмар коротко, с одобрением, посмотрел на него, а потом — на Чарли. Тот скрипнул зубами от гнева. Маг обошёлся без магии, чтобы подчинить Эда и Элинор: просто нащупал болевые точки и легонько надавил. Это страшнее колдовских чар — в отличие от них, убеждения и заветные желания нельзя развеять, произнеся особые слова. Россказни про некоего друга, актёров и тайны имели под собой чёткую цель: Чарли должен был попасться на удочку вместе с остальными. Он отбился от коллектива, но Дитмару достаточно того, что есть. Свою слабую сторону, — собачью верность, — менестрель показал во всей красе. — Кстати, о молодёжи, — волшебник поднял вверх указательный палец. — Учтите, эльф должен быть юным. Те, кому больше тысячи лет... Как бы сказать... У них уже начинают проклёвываться мозги. Полуправды им мало. — Полуправды? — озадачился Эд. — Мы ему должны про эликсир сказать? — Не в коем случае, — Дитмар дёрнул щекой. — Об этом знаем лишь мы с вами. Эльф ничего не заподозрит, встретив на своём пути двух странствующих музыкантов, которые отправились в дальний путь, чтобы помочь принцессе и слегка заблудились. Это правда. — Ага, — кивнул Хардинг. — Но почему только нас он встретит-то? Куда прикажешь девать Элли? — Здесь начинается вымысел, а я получаю от вас гарантии. — Кого?.. — Какие? Менестрели переглянулись. Эд взглядом спрашивал у друга, что значит новое неизвестное слово. Чарли же спрашивал себя, сколько ещё он будет разгребать за этим ослом. — Госпожа Элинор, — сказал тем временем волшебник, — останется моей гостьей. Таким образом... у вас будет веская причина не расторгнуть сделку и довести дело до конца. Госпоже со мной ничего не угрожает. Вымысел же заключается в следующем. Вы, втроём, набрели на логово колдуна, — он приложил руку к груди, чопорно поклонился, — и колдун пленил вашу подругу. Вызволить её у вас не получилось, пока. Но вас мучает совесть. Чарли закатил глаза, бормоча: — Моя совесть уже протестует. — Не велика беда, — властно оборвал его Дитмар. — Либо королевская миссия, либо судьба несчастной девушки — что-то должно заставить эльфа пойти с вами. Поэтому ищите среди молодых глупцов — их видно сразу, даже если учесть, что возраст эльфа почти не отражается на внешнем облике. Да, можете сначала разобраться с принцессой и… кулоном, прихватив эльфа с собой. Я ждал долго, пару месяцев ещё подожду. — Девушка может быть против! — Чарли уже почти так же сильно презирал волшебника, как самого себя за слабохарактерность. — Во-первых, её не спрашивали. Во-вторых, кроме сыра, вам её кормить нечем. Эд глухо рассмеялся, Элинор фыркнула. — Девушка не против. С заработками твоего братишки, — она с нескрываемым удовольствием запустила камень и в бывшего возлюбленного, — я не жировала. Это пустяк, по сравнению с тем, что я могу получить. — Каждому из вас будет позволено испробовать на себе действие эликсира, — маг отошёл от них на некоторое расстояние, навершие посоха засветилось бирюзовым. — Поверьте, вы останетесь довольны. Бирюзовое свечение вышло из хрустального шара, увеличилось в размерах, а пространство, занятое им, начало меняться. Перед путешественниками возникло что-то вроде круглого окна, ведущего... точно не в Лес Грёз. — Портал позволит вам сократить путь, а когда вы вернётесь в Лес, найдёте дорогу сюда благодаря моим подсказкам, — Дитмар отступил в тень. — Не спешите запрыгивать в портал. Я отлучусь всего на несколько минут.