Глава 9. Братец

Злиться, — на себя, Эда или волшебника, — и пересчитывать ошибки можно было сколько влезет, но Чарли решил смотреть по сторонам, покуда в голове всё не встанет на место. Тем более, посмотреть было на что. Конечно, в Меренберге свои горы — у самого моря. И люди на них тоже построили дома. Но вот такого Чарльз Бланк не видел никогда. Эльфийская столица издали сверкала на солнце ярче, чем изумруды и сапфиры, которым маг придал вид цветков ромашки и которые теперь хранились в кисете на поясе у Чарли. По словам Дитмара, эльфы жили тут всего ничего по собственным меркам, считая себя бедными изгнанниками. «Ничего себе, бедные! — подумал менестрель и тут же исправился. — Ну, с другой стороны, чужбина есть чужбина...» Эльфы, лесные создания, прежде не обосновывались в горах. Гномы Востока приняли их как беженцев, разрешили поселиться над землёй, а сами продолжили жить в своих подземных лабиринтах. Нетрудно догадаться, что именно гномы и обеспечили эльфов жёлтым и розовым мрамором, из которого те возвели большинство зданий. Красота города подстегнула идти вперёд, невзирая на усталость и риск полететь кубарем вниз со склона. Их путь был короче, как и обещал маг, а усталость компенсировал восторг от созерцания местной архитектуры. Даже башня, с которой на парней скучающе глянули стражники, была произведением искусства. Дома, торговые павильоны, беседки, фонтаны — всё было выполнено из дорогого камня, украшалось резьбой. При этом почти каждое здание обвивал или плющ, или виноградная лоза, а ещё всюду были деревья. Как обычные, так и невероятно огромные. Чарли не чувствовал себя здесь пришлым, никто из эльфов не оглядывался на них с презрением. Эд придерживал ремарки об остроухих — он любил всё прекрасное, изысканное, пусть и скрывал это. Вилантос можно было назвать прекрасным городом. И чуточку сонным. Здесь вообще никто никуда не спешил — впереди как-никак тысячи лет жизни... Эльфы-стражники не соизволили досмотреть их, сославшись на невидимый магический барьер за чертой города. Дескать, раз он вас не остановил, значит, не представляете угрозы. Чарли хотел было сообщить им о неполадках в работе барьера, но его прервали — Эд заорал, что надо готовиться к выступлению, что все приглашены и так далее. Барьер сломался ещё в те времена, наверное, когда Дитмар наносил эльфийке визиты. Может, при помощи портала, а может, при помощи теней — растворяясь в них, он с лёгкостью перемещался по особняку. И в Чарли как в подмастерье маг не нуждался — просто вспоминал прошлое, в котором ему подчинялись люди, выполняя безропотно приказы. Да, Дитмар был важной персоной, обладал большой властью. И хотел заполучить её снова! А они, сколько бы Эд и Элинор ни пытались закрыть глаза на истинное положение вещей, стали его подельниками, слугами. Соучастниками! Найти золотую середину сложнее, чем ночью с завязанными глазами выход из гномьих пещер. Пещеры, между прочим, должны быть поблизости. Одни гномы продавали мечи, ножи и домашнюю утварь, другие — украшения. Взгляд Чарльза упал на рубиновое колье, и он преисполнился решимости всё исправить. — Послушай, братец, — начал он, — ты правда хочешь, чтобы мы тут выступали? Вдруг им другая музыка нравится? Тут свои традиции. Я бы лучше, знаешь, отыскал амулет принцессы, и загадал ему, чтобы колдун отпустил Элинор... — Проказа, Чарли, — Эд цокнул языком. — Ты как маленький, я не знаю! Принцессе мы поможем, только вряд ли она поможет нам. Напряги память-то! Она сказала, есть легенда, мол, амулет желания исполняет. Легенда! Могло быть, могло не быть. А Дитмар… он на себе попробовал и бац — сотни лет живёт себе, ему жрать даже не надо. Это вернее, чем легенды, всякие там сказки! — Тише, тише, — Чарли умоляюще воззрился на него. — А то вычислят тебя и выставят вон. И будут правы. Оглянувшись по сторонам, Хардинг понизил голос и заговорил столь увлечённо, что слюна полетела в лицо собеседнику: — Не выставят, не ссы. Я буду самым милым. Таким, что батька не узнал бы меня, если б увидел. Ха!.. Да не смотри ты так. Это ж к добру. Умыкнём отсюда какого-то идиота, а он ещё героем станет для всех, спасибо нам скажет. Сомнительно, крайне сомнительно. Чарли вообще не верил, что идиот выживет в такой передряге. Мимо них чинно прошли две эльфийские девушки, и менестрель в очередной раз изумился тому, как плавно они двигаются — ну прямо над землёй парят. Одна из эльфиек обернулась. Чарли не стал отводить глаз, девушка залилась краской. Подруга красавицы заметила это и потянула её за собой, к дереву. На гигантских деревьях, соединённых между собой подвесными мостами, располагались, судя по звукам, таверны и мастерские. Кто-то бранился, кто-то смеялся, кто-то расхваливал лук, дабы выгодно продать. Эльфы не только имели гораздо более длинные уши, чем представлялось Чарли и Эду, но и вели себя почти как люди, разве что немного сдержаннее. — Чё там? — Эд тоже задрал голову, когда понял, что друг его не слушает. — М-да, вот это паутина, лопни моя селезёнка! Город громадный, а они в нём всё равно не помещаются. Надо будет узнать, где у них главная площадь. Молодняк, он любит всё новое. Наши песни им в новинку будут. — Считаешь, какой-то бедолага влюбится в наши песни и пойдет за нами в объятия своей гибели? — Чарли подмывало ткнуть Эда носом в правду. — Просто ради того, чтобы один человек стал бессмертным. — Не один. — Ну два. Друг посмотрел на него с такой обидой, что Чарли почувствовал себя последней гнидой. — Это для всех. Люди не будут умирать, всегда будут вместе, — хриплый голос дрожал от волнения. — Дети с родителями. Им не надо будет расставаться, никто больше не уйдёт. Как ты не понимаешь? Ты должен понять, ты ж круглый сирота. Все вы в приюте были такими. Мы своих не вернём, так пусть остальные будут счастливы!.. Эд не сомневался в том, что ставит на первое место всех, а не себя со страхом мучений и одиночества в Пустоте. Это была как раз полуправда. Он боялся смерти и одновременно заигрывал с ней. Когда матушка Эда отошла в мир иной, Чарли получил первый опыт спасения утопающих, которые стремятся стать полноценными утопленниками. Позже Эд извинился перед ним и попробовал обосновать своё решение. «Я просто хочу исчезнуть так, чтобы меня никогда не было. Ни в прошлом, ни вот сейчас! Никогда» — сказал он. А теперь, не переносящий лжи и лицемерия, готов был врать неизвестно кому. Наблюдать за этим молча Чарли не мог. — Не думаю, что он свалится на нас сверху. Мы застрянем тут и не успеем вернуться к концу третьего месяца. — Успеем! — Эдгар хлопнул его по плечу. Плечо отозвалось болью. — Я ради цели время обгоню. А ты у нас волшеб... Чарли взвился. Слова полились безудержным потоком, накопленные с того дня, как они встретились в «Следе». — Не называй меня волшебником! Слышал?! Я ничего общего не хочу иметь с Дитмаром. Он ничем с тобой делиться не будет! Вытрет об нас ноги, избавится от нас, как только получит то, чего хочет! Он себя богом возомнил! От таких бежать надо, а мы... Да мы вообще не должны были оказаться ни в Лесу Грёз, ни во дворце! Но тебе же всегда надо влезть в дерьмо, братец! Мне надоело! — Ну красноречивый, — проговорил Эд с несвойственным ему ледяным спокойствием. — Поэт. Тебе надо книжки писать. Напиши. Можешь про меня, дурака. Надоело — так вали. Прямо сейчас вали отсюда. Или иди со мной и слушай меня, или никогда больше мне на пути не попадайся. Брата у меня не будет, зато будет то, чего я всегда желал. «Вот она какая, — подумал Чарли, — безысходность. Если пойдём разными дорогами, то больше никогда не помиримся. Если я и возненавижу какого-то человека в своей жизни, то только тебя» Друг выразился ясно: останешься — права голоса лишишься. Эд и сам был лишён его, подчиняясь каждой прихоти отца, пока не взбунтовался. И действительно, Хардинг-младший сейчас выглядел копией собственного родителя: приподнятый подбородок, надменный взгляд, — карие глаза холодны, как серые отцовские, — снисходительная усмешка. Мол, я уже знаю, что ты ответишь. Чарли понимал: правильнее по отношению к себе — послать всё к чертям и уйти. Он снова поднял голову к облакам. С моста за ними наблюдали дети. Ну а что? Не успели войти в город — уже раскричались на всю улицу. Взрослым было без разницы. Эльфы словно считали людей чересчур неуравновешенными. Никому в голову же не придёт отучать гнома от работы в шахте, чтобы он занялся мореплаванием! — Давай быстрее решай, я тут не молодею как бы, — напомнил Эдгар. — Ты со мной? — Я с тобой, братец, — Чарли объявил этот день днём траура по своей растоптанной личности. — Будь по-твоему. — Вот и молодец! — Эд просиял, утратив признаки Джорджа Хардинга. — Короче, сейчас ты делай так, чтоб мы нашли эльфа к вечеру. А я пока расспрошу, где у них народ собирается. Одни дома, вообще ничего, кроме домов, лопни моя селезёнка. Учитывая, что в Восточных горах нашли пристанище эльфы всего Континента, плотная застройка не вызывала вопросов. Любуясь улочками и зданиями, дивясь мастерству зодчих, менестрели шли очень медленно и не имели понятия, куда. — Хорошо, — Чарли кивнул. — И всё равно я не волшебник. — Да ты говорил уже, я не глухой! Эд, сунув руки в карманы плаща, начал шёпотом репетировать фразу, которую должен был произнести с максимальной доброжелательностью. Всё-таки общение с эльфами для него сродни пытке. Чарли стиснул в руке подарок мамы — символ бога, почитаемого ею. Дед как-то сказал, что его непутёвая дочь вступила в секту и «там её учили прощать всяких подонков». А мама говорила, что мир создан из любви. «Мама учила меня прощать, но не учила молиться, — в уме произнёс менестрель. — Сделай так, пожалуйста, чтоб ни один хороший... чтоб ни одно твоё творение не пострадало от рук злых людей. Я не прошу ничего для себя, а прошу только это. Не надо по справедливости. Если ты нас из любви сделал, то... любовь должна быть сильнее справедливости» Символ безымянного божества впился в кожу. Чарли казалось, это — меч, воткнутый в землю. Так вот, деревянный меч едва не продырявил ему ладонь. Опомнившись, парень разжал пальцы. Больше он ничего не мог — оставалось верить, что молитву бог услышал. Чарльз Бланк не стал бы выклянчивать — одной просьбы достаточно. — Я всё, — уведомил он названного брата. — Дело за тобой, капитан корабля. Эд оттягивал неизбежное ещё около минуты, — перед смертью не надышишься, — и улица, на которой они устроили «первое представление» опустела. Спрашивать было некого. — Так, ладно, говорить с ними будешь ты, — сказал Хардинг. — Пошли, что ли, туда? Там народу больше. За поворотом послышался недовольный женский крик, а потом смех. Тонкий, словно звон колокольчиков. Девичий вроде, но какой-то... хулиганский. — Как тебе угодно, — Чарли поправил лямку заплечного мешка. — Буду парламентёром. Эд, как водится, не понял, кто такой парламентёр. Чарли взялся объяснять. Прибавив ходу, они смотрели друг на друга, а не вперёд. Это было фатальным просчётом с их стороны. — Ты обалдела?! — Эд умудрился не упасть, когда в него на полной скорости влетел кто-то, теперь растянувшийся на земле. — Глаза разуй, дура! Эльфы, — и мужчины, и женщины, — наряжались практически одинаково. Но Чарли мог сказать, что это не девушка. Не только потому, что девушки под юбкой не носят кожаных штанов. И мужских сапог тоже не носят. «Дура» тем временем перевернулась с боку на спину. — Ух ты ж... — Эдгар попятился. Да, такая ошибка чревата последствиями. Если юноша честолюбив, то потребует дуэли. — Прости. Эльф приподнялся на локтях, хрустнул шеей, а потом... — Я живой. Спустя миг он разглядывал менестрелей, широко распахнув голубые глаза. — Вы люди! — Нет, гоблины, — Эд облегчённо фыркнул. Шутка пришлась юноше по вкусу, и он звонко расхохотался. Чарли узнал этот смех, прозвучавший совсем недавно на той улице, откуда эльф и выбежал. — Я уже видел людей, не обманешь! Я даже знаю, как вы здороваетесь. Меня зовут Гиланерис. А тебя? — Как-как?.. — скривился Эд, пожимая протянутую руку. — Ги-ла-нерис, — повторил юноша. — На эльфийском это... а-а... точно! Весенний ветер. Сокращённо будет Гиллис, но так только родители могут называть. — Какая-то ерун... Он же сейчас всё испоганит! Чарли перехватил руку эльфа, крепко пожав её. Раз пошла такая пляска, пора налаживать дипломатические контакты. — А меня зовут Чарли. Чарльз Бланк. Он — Эдгар Хардинг. Меня можешь звать Чарли, да. У нас попроще немного с этим. Кстати, мы музыканты и очень хотели бы в вашем городе выступить... — Гиланерис, змеёныш! На них смотрела невероятной красоты эльфийская женщина в богато расшитом платье. Чарли, исключительно как художник, охотно признавал, что над эльфами создатель мира потрудился в особенности. Рисовать бы их днями напролёт, не взяв за работу ни копейки! — Компанию себе нашёл подходящую наконец, — эльфийка приблизилась к ним, однако не удостоила менестрелей и взглядом. — Я обязательно расскажу твоему отцу, что ты проявил ко мне неуважение. Юноша тряхнул кудрявыми тёмно-каштановыми волосами, — такими пышными, что любая представительница человеческой расы позеленела бы от зависти, — и произнёс: — Пожалуйста, пожалуйста. Но, если вам так хочется зайти в гости к папаше, то найдите более интересный повод. Впрочем, у вас фантазии не хватит. — Да как ты смеешь!.. — возмутилась женщина, чьё бледное лицо приобрело багровый оттенок. — Отродье, ты... Гиланерис хлопнул в ладоши и скомандовал: — За мной, друзья, иначе тётка нас сожрёт! Чарли и Эд рванули за ним, не раздумывая. Эльф, придерживая полы туники, бежал так быстро, что они смогли его догнать лишь тогда, когда он сам остановился. — Я... я умираю!.. — Эд привалился к каменной ограде. После отравления тело нуждалось в отдыхе, а не в спонтанных забегах. — Проказа... Лучше б меня съели, братец... Чарли молча откупорил флягу с водой. Эд опустошил её быстрее, чем в теории мог бы произнести слово «аллергия» или имя нового знакомого. — Ребята, виноват! — эльф затараторил. — Я забыл, что вы люди! Вы быстрее устаёте... Так! — он осмотрелся, что-то прикидывая. — Отсюда наш дом в двух кварталах. Сейчас отдохнём — и к папаше. Он любит гостей принимать, очень любит. У нас можно и пожить, если не хотите в гостиницу. Места хватит, нас всего двое. Останетесь у нас? Вам же надо репетировать, правда? А как порепетируешь в гостинице? Никак. Вот! Согласны? Чарли хмуро посмотрел на Эда — мол, решать тебе. С Гиланерисом почему-то хотелось и дружить до скончания веков, и держаться от него подальше. Рот у эльфа не закрывался, глаза блестели как у шаловливого ребёнка, за которым нужен присмотр. Но никаких сомнений не было в том, что непоседливое дитя — маска. Он не стремился обмануть окружающих, а просто выбирал быть беззаботным и весёлым. Внутри у эльфа что-то сломалось, сломалось давно. — Слушай, Гилтан... Гилти... — Эд сплюнул и схватился за сердце. Оно и не думало успокаиваться. — Короче, ветерок весенний, почему мы вообще убегали... от той женщины? Чем ты ей насолил?.. — А, вдова Исильвен! — Гиланерис словно успел позабыть о ней. — Клеится к папаше. Она ему не пара, я вам скажу. Сегодня иду и вижу, она девчонкам опять вещает о добродетели. Встал я сзади и начал за ней повторять. Девчонки смеются, Исильвен орёт, я — сматываюсь. Не знаю, что будет, когда уйду отсюда насовсем. Папаша слишком добрый, она его мигом в оборот возьмёт, паучиха. — А зачем тебе уходить? — спросил Чарли. — У вас ведь такой город... Его за неделю не обойти! Тут, наверное, есть всё на свете. — Верно, за неделю не получится, — эльф грустно улыбнулся. — Но за семьсот пятьдесят три года я успел, вдоль и поперёк облазал. Мне скучно, меня тянет странствовать! Вот вы, пока сюда шли, видели другие наши поселения, а я — нет. Чарли видел только, что юноша ждёт от него подтверждения своих слов. Повисла неловкая тишина. Менестрель внезапно понял, что, если эльф не потеряет к ним интерес в ближайшее время, то именно его они, как дикари-островитяне жертвенного ягнёнка, уведут с собой. — Эй, тебе тоже плохо? — Гиланерис за долю секунды оказался с ним рядом и положил руку Чарли на лоб. — Ты перегрелся. И всю воду отдал Эдгару Хардингу. Так, подожди-ка! Он развернулся, — полы длинной туники взмыли в воздух, — и завопил, глядя на двухэтажный дом, у которого они сделали вынужденную остановку. — Аэлира! Аэлира! Аэл... О, привет, Кантерион. На балконе возник статный и высокий молодой эльф в шёлковой рубашке, свидетельствующей, в отличие от наряда Гиланериса, что у него водятся деньги. — Чего тебе надо от моей сестры? — строгим тоном вопросил он. — Ничего не надо, — последовал ответ. — Я её позвал, чтоб ты быстрее вышел. Дай водички, Кантерион. — Что?.. — Кантерион опешил. — Воды человеку дай. У меня вот, — Гиланерис указал на Чарли, — человек сейчас умрёт от солнечного удара. А ему нельзя, он музыкант. И его друг музыкант. Кстати, мы тебя приглашаем на выступление. Приходи! — Когда приходить?.. — Кантерион был окончательно сбит с толку. — Куда? — Пока не знаю, мы ещё не определились. — Поглоти тебя Бездна, Гиланерис! — брат Аэлиры воздел руки к небу. — Я дам воды и доплачу серебром, только исчезни. Он не представлял себе ни в малейшей степени, как скоро сбудется это желание.