Глава 10. Новые друзья

Серебряная монета каталась по костяшкам пальцев. Исчезала, потом появлялась из носа или уха кого-то из детей, облепивших юношу и тянущих его к земле совокупным весом. Гиланерис держался стойко и продолжал показывать фокусы. Конечно, ничего странного нет в том, что эльф — ловкач. И в том, что Кантерион вынес воды вместо того, чтобы отправить людей пить из лужи или фонтана, — фонтанов в городе хоть отбавляй, — и «доплатил», как было обещано. По крайней мере, Чарли не видел в этом ничего из ряда вон выходящего. Дело в другом. Гиланерис, шумный и постоянно тараторящий, рядом с детьми сбросил маску, подтвердив все догадки менестреля — его лицо светилось нежностью, но выглядело теперь серьёзным, взрослым. Тень печали сильнее заострила его черты. Чарли необъяснимым образом подумал о Дитмаре. Тот тоже словно из камня высечен. Немудрено, что Эд заговорил тогда об эльфах. А если бы смолчал, то сейчас они шли бы себе в Ардор честными людьми. — Вот напасть... — Чё такое? — Эдгар с тревогой посмотрел на него. — Может, ещё воды? Чарли сдержался, не закатил глаза. Спустя время свыкнется и опять будет рад, — больше, чем эти малыши фокусам, — любому проявлению заботы со стороны братца. Сейчас она вызывала отторжение. — Я в порядке, — повёл плечом Чарли и вымученно улыбнулся. — Да что я? Лишь бы ты у нас был здоров. — Вроде получше мне. Ну и быстрый же он, — не уловив сарказма и понизив голос, Хардинг кивнул на эльфа. — Чуть меня не загнал, шельмец. И мелкие его любят, ты смотри... Может, он и правда вот такой, как они. — Какой? — Чарли тоже перешёл на шёпот, хотя особой необходимости не было. На них по-прежнему никто не обращал внимания. — Наивный, — пояснил Эд. — Дети верят всему, что им скажешь. Это нам очень кстати. Судьба, братец. Чарли хотел было возразить, — дети любят тех, у кого чистое сердце! — как вдруг... — Гиланерис! — одна из маленьких эльфиек отделилась от толпы сверстников и подошла к менестрелям, взирая на них насторожено. — Это кто? Это твои друзья? — А? — юноша оглянулся, монетка улетела под ноги окружившим его детям. — Да, Дорея, моя хорошая... Ой!.. Число «нападавших» всё же сказалось на развитии событий — Гиланерис повалился на спину, и его тут же заобнимали с писком и хохотом. — Они мне не нравятся! — постановила Дорея, и взгляд её стал угрожающим, а брови сошлись на переносице. — Зачем они тебе? Чарли тоже происходящее категорически не нравилось — да только возмущаться поздно. — А зачем, по-твоему... нужны друзья? — с трудом выбравшись из-под накрывшей его лавины, эльф поднялся на ноги и отряхнул широкополую одежду. В волосах его теперь торчал цветок, который Чарли чуть раньше заметил у другой маленькой эльфийки в руках. — Зачем тебе Ниальвэн, Талларис или Мидара? Девочка недовольно наморщила нос и повернулась спиной к человеческим гостям. — Ты теперь с ними будешь дружить, а не с нами, да? — протянула она, надувшись. — Я так и знала. Ну, как хочешь! Бабушка говорит, людям веры нет. Дорея зашагала прочь. Остальные дети, будто по команде успокоившись, побежали за ней. Вероятно, она была для них предводительницей, — как Эд в своё время для Чарли, Мэри и Бьёрна, — хотя и не выглядела самой старшей. Кто-то из детей лишь оглядывался, кто-то махал рукой Гиланерису, но все они выглядели расстроенными. Чарли прочистил горло, дабы привлечь к их с Эдом персонам внимание эльфа. — Ребята, не переживайте, у нас хорошо к людям относятся! — тот надел маску обратно. — Я знаю бабушку Дореи. Шесть тысяч лет не сделали её самой мудрой. А вот папаше — четыре тысячи, и он понимает, что нельзя всех под одну гребёнку! Есть плохие, есть хорошие, но ничего от расы не зависит. — Согласен с тобой, — сказал Чарли, у которого едва глаза на лоб не полезли от этих чисел. Дитмар говорил о чём-то таком, но всё равно осознать подобное непросто. — А сколько лет Дорее? — Одиннадцать. Совсем кроха ещё, — Гиланерис улыбнулся. Уже не так, как во время игры с детьми. — Ты, наверное, хотел спросить, когда мы перестаём меняться? И правда, слово «стареть» к данной ситуации вообще не подходит. Чарли кивнул. Гиланерис пустился в объяснения — кажется, он не был способен молчать дольше минуты. — У большинства это происходит в первые двадцать или двадцать пять лет жизни, — начал эльф, когда они снова двинулись в путь по улице, на которой дома выглядели значительно скромнее. — Сам не заметишь, другие скажут. А потом вот так и ходи! Мне не очень повезло. Думал, буду выше ростом. Ну... не страшно. Даже когда снова начинаешь меняться тысячи через три, не страшно. Некоторые женщины, вроде вдовы Исильвен, страдают из-за того, что у них морщины появились, а мне кажется, главное — прожить жизнь не впустую! Добиться своей цели, понимаешь? Это важнее, чем сколько ты прожил. Для кого-то время летит, для кого-то ползёт, но сидеть на месте — самое ужасное! Эд внимательно слушал, и на его лице отражалась непрерывная работа мысли. — Понимаешь? — переспросил у Чарли эльф с надеждой в голосе, приостановив шаг. Чарли прекрасно понимал. Оттого не мог вымолвить ни слова — ему было жаль едва знакомого юношу. Жаль себя, жаль Эдгара. — Я понимаю, Гилтан... — последний хлопнул эльфа по спине и заговорил так доброжелательно, что никто бы не почуял неладного. — Э-эм... Ветерок! Будешь Ветерок, не обессудь. — Хорошо! — эльф рассмеялся колокольчиком. — Раз тебе так проще. — Отлично, — Хардинг без промедления отстранил его от Чарли и приобнял. — Ты славный парень! Думаю, тебе можно рассказать. У меня и у братца моего тоже цель была, а карты не было нормальной. Дядя Клайв свою зажал. Дядя Клайв таверну у нас держит, если чё... Эдгар ограничился тем, что в красках и с множественными отступлениями поведал Гиланерису о принцессе, короле-тиране и амулете, исполняющем желания. Элинор и якобы пленивший её колдун упомянуты не были. Чарли плёлся позади, сожалея, что солнце действительно не напекло голову — было бы правильно принять наказание хоть от небесного светила, хоть от неизвестного бога, хоть от самого Алоизия. За всё, что он мог предотвратить и не предотвратил. «Слабак ты, — сообщил Чарли внутренний голос. — Думаешь, попросил у этого бога всех спасти — и можешь сидеть сложа руки? Зачем ты их вообще себе связал, не поставил Эда на место?» «Затем, — к счастью, с собой можно было говорить без утайки, — что иначе я остался бы один, потерял бы его. Разговаривал бы только с тобой, сошёл с ума и сдох! Я никому не нужен, кроме Эда. Ни-ко-му!» «Уверен, что до сих пор так?» — бесстыдно допытывался голос. «Нет!..» — менестрель сжал руку в кулак, ногти впились в кожу. И боль заставила отвлечься наконец. Оказывается, Эдгар задал другу вопрос и вместе с Гиланерисом дожидался ответа. — Чарли, ну? — показная весёлость Эда дала трещину. — Когда мы были у короля? Ты же всё помнишь, всё считаешь, братец. Давай, напрягись, лопни моя селезёнка! Вовремя не закончишь даже самый удачный портрет — репутация пострадает. Чарльз Бланк профессиональной репутацией дорожил и действительно имел привычку следить за датами. — Двадцать восьмого дня шестого месяца это было, — бесцветным тоном отчитался он. — К Лесу Грёз мы... Не успел Чарли договорить, как юный эльф воскликнул: — Да у вас больше половины срока выйдет, когда доберётесь из Вилантоса в Ардор! — и посмотрел на Эда, будто на поверженного кумира. — Вы передумали помогать бедной девушке?! Это как-то... нечестно. Славный парень очень быстро соображал. Принцесса из приоритета стала для них в некотором смысле балластом. — Не передумали!.. — Эд вспыхнул, а затем опустил глаза. — То есть... мы... без карты же, а я... — Да-да, вспомнил!.. — Гиланерис сменил гнев на милость. — Меня никогда не пытались отравить и съесть. Наверное, поэтому вы и поняли слишком поздно, что идёте на восток. Прости, я не должен был такого говорить. Простишь? Эд, на зная, как реагировать, наметил кивок. — Ура! И ты прости, Чарли! Я сморозил глупость. Вы хорошие, сразу видно. Иначе бы вообще не взялись за такое сложное дело! Одна сторона Чарли ликовала. Он впервые в жизни видел, чтобы кто-то против названного брата использовал его же оружие — обвинил, предоставил выбор без выбора, а потом ещё и похвалил. Другая сторона Чарли отказывалась верить, что Гиланерис может вот так просто вить верёвки из кого угодно. — Но... что же вы собираетесь делать? — юноша вновь обратился к Эду. — После выступления, дальше? Я к тому, что отсюда до человеческих земель — миль четыреста, а то и больше! Вы месяц сюда шли и месяц возвращаться будете, ребята, если с погодой повезёт... Такое расстояние преодолеешь быстрее верхом, но в равнинной местности, а не в горах, где лошадь и повозка — всё равно что камень, тянущий тебя на дно. — Ну, значит, не сносить нам голов, — Чарли развёл руками. — Я ему всё время говорю, что мы... заплутали, — презрение к себе смешивалось в сердце с обидой на друга. — Он меня не слушает, потому что у него путеводная звезда, у него благородная мечта. А я, видать, дурак круглый. Не могу постичь великого замысла. — Раз не можешь, чего ж остался со мной?! — ощерился Эд. — Хватит ныть. И без тебя тошно! — Я вообще могу замолчать, да только от этого у нас крылья волшебным образом не вырастут. «Обмен любезностями» был завершён, повисло тяжёлое молчание. Нет смысла махать кулаками после драки, но Чарли не жалел о сказанном — выпустив пар, он почувствовал себя лучше. И отметил наконец, что место, куда их привёл эльф, отличается от прочих, виденных в городе, вылизанных и вычищенных до блеска. Хотя бы потому, что на дороге отсутствовало мощение — башмаки покрылись дополнительным слоем пыли. Двухэтажные дома сменились одноэтажными, более скромными — для их постройки использовали не вездесущий мрамор, а обычный белый камень. Квартал по местным меркам должен считаться трущобами. Впрочем, никуда не подевались колонны, балюстрады, куполообразные крыши и лозы дикого винограда. Улица, по которой парни шли, оканчивалась тупиком — у самого горного склона. «Значит, здесь они живут, — подумал Чарли. — Должно быть, мы снова на окраине Вилантоса или очень недалеко от неё» — Крылья! — Гиланерис изо всей силы хлопнул себя по лбу. — И как я сразу не подумал об этом? Ты просто гений, Чарли! Ха, вот здорово!.. — он прикрыл рот ладонью, сдерживая радостный визг. — А? — Эд нахмурился. — С тобой всё хорошо? — Полный, полный порядок! — юноша закивал, медленно убирая руку от лица, но его широкая улыбка говорила об обратном. — Можете пока не беспокоиться о вашей миссии. У вас сегодня вечером представление всё-таки. Вы голодные — вот и злитесь друг на друга! Гиланерис схватил менестрелей за руки и рванул к одному из домов. Едва поспевая за ним, Чарли был почти уверен — эльф что-то бормочет. Когда же Гиланерис перемахнул через забор, он отчётливо услышал произносимое уже громче, нараспев «крылья, крылья, крылья!..» и решил, что ему снова снится кошмар. Эльф отпер калитку и запустил гостей в небольшой уютный дворик, напомнивший Чарльзу о доме, где они с мамой какое-то время жили. Там ютились несколько семей, постоянно пахло куревом, а во дворе тоже были качели. Ощущение полёта запомнилось Чарли на всю жизнь — потоки воздуха обвивали его, приятно холодя кожу, а мама стояла сзади, готовая уберечь от падения. Альбина Бланк со своим единственным ребёнком, рождённым вне брака, часто перебиралась с места на место. Маленький Чарли никогда не чувствовал себя в опасности. Взрослый Чарли, — почти взрослый, ибо он маялся дурью, по мнению тех, к кому очень старался не прислушиваться, — заново начинал привыкать к «кочевой жизни», но теперь страх перед неизвестностью время от времени сковывал его. Вот и сейчас он гадал, что ждёт их — небольшая передышка или новые трудности? Каждый раз, когда они за пределами Меренберга просто искали ночлега, положение усугублялось. Чарли попробовал прислушаться к внутреннему голосу. Внутренний голос молчал, зато раздался уже знакомый, когда резко отворилась входная дверь: — ...ради чего и кого ты пожертвовал всем! Вдова Исильвен. Сначала Чарли удивился — и как она пришла сюда первой? — а затем ответил на свой вопрос сам. Детишки не на пять минут задержали их. Отделаться от «почитателей» Гиланерис смог только после того, как у Дореи испортилось настроение. Кто знает, вдруг они там полчаса торчали? А до этого ведь ещё был стакан воды. И разговор двух эльфов, в ходе которого Гиланерис выудил у Кантериона информацию о том, куда и с кем пойдет вечером гулять Аэлира — к какой-то башне. — Исильвен, — тот, кто открыл дверь, смотрел на женщину строго, но речь его была журчанием ручья. — Ни ты, ни я прошлого не изменим. Ступай с миром, пока не вернулся мой сын. Он не должен... — Отец, я уже вернулся! — Гиланерис оборвал его, громогласно давая о себе знать. — С друзьями! Это Чарльз Бланк, а это — Эдгар Хардинг. Люди, между прочим. Парни, не сговариваясь, поклонились старшему эльфу. Наверняка со стороны они выглядели весьма комично — по крайней мере, переведя рассерженный взгляд на них, вдова Исильвен рассмеялась. — Люди!.. — выплюнула она. — Как я и говорила. Берёт своё, берёт! Кто берёт и что именно — объяснить не соизволила. Определённо, между нею и «папашей» состоялась беседа, финалом которой Исильвен была крайне недовольна. Скорее всего, вдова ушла не сразу — Гиланерис ещё один раз мельком посмотрел в сторону калитки, когда отец приветственно обнял его и поцеловал в лоб. Чарли это заметил, в отличие от друга, который впал в ступор при виде подобных нежностей. Джордж мог разве что затрещиной чадо наградить. — Вы уснули там или как? Заходите скорее! — позвал Гиланерис спутников. — Вам пора подкрепиться. Чарли и Эд отмерли, поднялись на крыльцо. Вблизи сходство между отцом и сыном стало очевидным. Старший эльф, однако, казался более… мягким. А ещё от него веяло спокойствием и теплотой. Ранее столкнувшись с магией, Чарли без труда определил — ею здесь и не пахнет. Ни светлой, ни тёмной, ни какой-нибудь алой, если такая вообще существует. Внутренний голос тоже помалкивал, вместо того, чтобы бить в набат. — Вы как раз подоспели к обеду, — отец Гиланериса жестом пригласил менестрелей внутрь. — Добро пожаловать. Чарли посчитал, что они с Эдом слишком долго молчат. Достаточно, чтобы их приняли или за немых, или за невоспитанных. — Благодарим вас, господин... — Просто Анедрион, без всяких «господ». Настоящие господа живут в Верхнем городе. — На деревьях?.. — Эд непроизвольно задрал голову и увидел над собой лишь облака, что плыли кораблями по небу, а не мосты, тянущиеся от одного дерева-великана к другому. — Но там у вас... забегаловки всякие! — Очень милые у тебя друзья, — сказал Анедрион сыну. — Спасибо, что на этот раз не гномы.