Глава 11. Зацепка

Если бы они предприняли путешествие в Восточные горы просто от нечего делать, а не чтобы обмануть кого-то и подвергнуть смертельной опасности, Чарли назвал бы это лучшим решением в своей жизни. Слишком уж любил он узнавать новое — о прошлом Континента, представителях других народов, традициях, языках, которые были в ходу, пока одно из людских наречий не превратилось в Общий. Прямо сейчас Чарли почти позабыл, с какой целью они с Эдом находятся в Вилантосе. Подумать только, половина имперских городов носит названия, данные ещё гномами, как и сам Ардор! Гномы последними покидали Империю, больше не нуждающуюся в их зодчих и изобретениях. Они до сих пор считают окрестности её столицы колыбелью своей расы. Легенда о первом гноме, которого Предвечный создал из куска горной породы, да и сама фигура Предвечного — всё было для него ново. То, что эльфы чтят одного бога, создателя множества измерений, и всегда были против обожествления своих предков, заставило даже Эда разинуть рот — оттуда посыпались на тарелку тушёные в каком-то дивном соусе овощи. Эльфийская кухня имела много общего с трапезой бедняка — в том смысле, что в ней практически не было мяса или рыбы. Жаренную птицу хозяин приготовил наскоро, для гостей, о которых вдова Исильвен предупредила. Спасибо ей — Эд и Чарли не наелись бы овощами, фруктами и хлебом. К счастью, вместо вина на столе был смородиновый сок. Хотя бы не нужно переживать о том, что Эд опозорит их, дорвавшись до излюбленного напитка. Большое облегчение — вездесущий виноград заставлял Чарльза тревожиться. Кроме еды на столе стояла небольшая хрустальная ваза с цветком. На неё то и дело падал взгляд менестреля — Гиланерис в прыжке через ограду умудрился не потерять цветок и вручил родителю, чем того очень порадовал. — Мало, мало бате Ветерка для счастья нужно, — шепнул Эд на ухо Чарли в прихожей. — Если б я своему цветы принёс, он бы меня ими... по морде. И правильно, чё сопли разводить?.. Опять зависть, никуда не денешься. Впрочем, Эд вёл себя даже слишком хорошо: с одной стороны, больше не напоминал ударенного молнией, с другой — не провоцировал эльфов каверзными вопросами. Первым делом Анедрион поведал, само собой, о гномах. Эльфы прекрасно ладили с ними, но была у гномов одна особенность, что становилась явной лишь при близком общении. Пригласишь вот так гнома на чаепитие, а он и пяти минут не проведёт в твоём жилище, как начнёт давать советы по переустройству или критиковать тех, кто дом возводил. Если заговоришь о насущных делах, будь любезен выслушать ещё советов от опытного и старшего. Гному могло быть двести лет, сто тридцать или всего восемьдесят, однако это ему не мешало поучать эльфа, возраст которого давно перевалил за три тысячи. После визита гнома любой эльф чувствовал себя глупым и опустошённым. Невозможность «перенять слово» тоже удручала. В некоторой степени гость-человек воспринимался как благословение небес: люди, пусть и забредали сюда редко, поучать эльфов не горели желанием. Эд и Чарли соответствовали ожиданиям, так как больше молчали. Первый — по известной только ему причине. А второй не хотел прерывать хозяина, которого слушал с удовольствием. Однако среди сидящих за столом был и тот, кто удовольствия никакого не получал: Гиланерис то царапал ногтем скатерть, то накручивал на палец цепочку, — Чарли только теперь приметил, что эльф носит на шее подвеску в форме капли, — то протяжно вздыхал. В общем, вёл себя преувеличенно по-детски. — Отец, скажи честно, к тебе в моё отсутствие приходил гномов аж целый клан? — он расставил руки и отклонился назад, балансируя на стуле, будто заправский акробат. — Отводишь душу на моих друзьях, вот что ты делаешь! С ними приключилось тако-о-ое, а ты про террасы! Сейчас у них начнут дымиться головы. Вот, Эд Хардинг уже поседел — так ему худо! Эд дёрнулся всем телом, словно бы выйдя из транса, и начал в панике вертеть головой, ища зеркало. — Да я шучу! — Гиланерис откинулся назад, смеясь, и чуть не потерял равновесие. — Ой!.. Извини, не хотел напугать. Эд, извини! Ты очень даже не седой. Чарли и сам еле сдержал приступ хохота — отвернулся, чтобы Эдгар не заметил. Братец нынче обидчивый: тронешь — обожжёшься. А вот обидчив ли Гиланерис? Всё-таки сегодня утром его назвали... дурой. Не столь важно, что по ошибке — за такое и промеж глаз схлопотать недолго. В человеческом обществе. Эльфы другие. Если не считать таких, как Исильвэн, они относятся к людям снисходительно, как к придурковатым младшим братьям. За изгнание вон зла не держат. Что там сказал Анедрион?.. «Люди отвергли ересь, и наш исход стал ценой их прозрения». Может, они вообще ждут, когда люди поверят в Предвечного и захотят снова жить с эльфами в мире и согласии! Ну, не все ждут, конечно: бабушка Дореи и вдова Исильвен вряд ли будут рады. А что первое сказала Исильвен, когда они увидели её снова? «Пожертвовал всем» — да, именно. Пожертвовал статусом и потому не хочет, чтобы его называли господином? Это бы многое объяснило. — Я бы ещё раз послушал вашу историю, — Гиланерис посмотрел на Чарли, потом — на Эда. — И отец обязан её услышать. Под столом Эд пнул Чарли ногой. Дескать, твой выход. — Всё завертелось месяц назад где-то, — начал Чарли со вздохом. — И если бы я знал, то ни за что бы не ввязался в такое. Он старался быть кратким. Не потому, что устал, а потому, что в истории слишком много белых пятен — оттуда исчезли Дитмар и Элинор. Часть про Отшельника также получилась скомканной: Чарли от обилия информации о Вилантосе не мог вспомнить, что конкретно Эд эльфу втирал по дороге. Пересказ занял не больше двух минут. — Не знаю, как мы всё успеем, но задерживаться тут нам нельзя... — заключил менестрель. — Хотим устроить представление, а потом... потом — как получится. Чарли прошиб холодный пот — голос Анедриона зазвучал в тишине: — Я не то чтобы знаток географии Континента, — старший эльф задумчиво потёр переносицу, — однако в молодости доводилось мне часто путешествовать. И я сомневаюсь, что земли, которые ныне принадлежат Империи Ардор, соседствуют с Долиной... как вы теперь её называете? — Долина Пепла, сударь, — Чарли был уверен, сейчас всё развалится, шитое белыми нитками. Не зря Дитмар настаивал на том, что дело следует иметь лишь с молодыми. — Мы зовём её Долиной Пепла. Пускай валится — заслужили. — Ах да, — кивнул Анедрион. — Война... — он поджал губы, будто терпя вспышку боли. — Я не уверен, что те края выглядят в точности как наше предгорье. Допускаю, что вы впервые покинули Меренберг и потому... — Отец, да их же отравили! А ещё призраки! — вмешался в разговор Гиланерис. — Если бы за мной призраки каждую ночь гонялись, я бы тоже не разбирал, куда иду! А волки, а разбойничья шайка?! Чарли попытался возразить, — призраки их даже не видели, волков они сами только слышали, а разбойников вообще не было! — но что толку? Гиланерис заполнил собой всё пространство, а история менестрелей обрастала невероятным количеством подробностей!.. Нет, этого уже не исправить. Почему юноша выгораживал их, зачем врал отцу? «А почему вы врёте им обоим? — внутренний голос объявился кстати. — Не тебе жаловаться, Чарльз Бланк» У всех была какая-то тайна: у Отшельника, у Дитмара. У этой семьи, может, тайн никаких нет, но есть свои сложности. — Но самое ужасное даже не это! — юный эльф расхаживал по комнате, постоянно натыкаясь на что-нибудь. Эмоции обуяли его, грация временно покинула. — А то, что королю плевать на дочь. Несправедливо! Если бы он хотел, то отправил бы посланника к императору с дарами, чтобы обменять на них амулет. Всё можно было мирно уладить, без лишнего шума... — Согласен, поступок короля выглядит жестоким, — Анедрион слабо улыбнулся. Он смотрел на сына с нежностью, при том как бы выжидая. — Но что поделать? Иногда родители отказывают детям, если то, о чём дети просят, чревато большой бедой. Мы не знаем, какие сейчас на самом деле отношения между двумя государствами, а король — знает. Чарли был убеждён, что этот диалог — как его стихи, которые Эд превращает... превращал раньше в песни. На первый взгляд сюжет об одном, а копни глубже, посмотри под другим углом — смысл меняется полностью. Гиланерис говорил о принцессе, но в то же время — о себе. Анедрион неспроста занял сторону короля. Что же у них здесь происходит? — Всё равно несправедливо, — повторил юноша, из дальнего угла просторной гостиной пройдя к столу и встав перед отцом. — А мы, между прочим, могли бы подсобить в благородном деле. Тебе хорошо известен способ. Всего пару часов — и они у границ имперских земель. — Странно было бы ожидать чего-то иного, — улыбка Анедриона померкла. — Исключено, мой дорогой. Ты — не всадник, они — тем более. — Меня батя учил верхом ездить-то... — буркнул Эд, решив, что его спрашивали. — Готовил к службе в гвардии... Анедрион развернулся лицом к гостю и мягко произнёс: — Речь идёт не о лошадях. Вот этот мальчик, — он погладил ладонь сына, лежащую на столе, — намерен использовать вас как предлог к тому, чтобы разбиться, упав с огромной высоты. Я не допущу подобного. Затем старший эльф снова посмотрел на младшего. — Можно придумать что-то ещё, — юноша не сдавался, — необязательно же в седле... — Можно, — подтвердил его отец. — Но для этого предоставь мне вескую причину. Заведомо провальная миссия по спасению украшений — не в счёт. То, что украшение — магический артефакт, Анедриона также не убедило, а Чарли вдруг вспомнил совет Гиланериса вдове Исильвен: «Найдите более интересный повод». Да, отец и сын — одного поля ягоды. Хардинги вон тоже... упёртые. Чарльз Бланк никогда не видел своего отца, и даже имени этого человека ему не открыли. Дед отзывался о нём как о пройдохе. Сидя в сотнях миль от Меренберга и скрывая правду о том, для чего они здесь, Чарли казался себе вполне достойным такого звания. А ведь всю жизнь свято верил, что всем пошёл в Альбину. Лучше быть чокнутым, чем лгать — на душе полегче. — Я и правда изрядно утомил вас, — голос старшего эльфа вызволил Чарли из омута размышлений, — за что прошу прощения. Мне необходимо уделить время работе, а вы чувствуйте себя свободно. Если я правильно понял, вам нужно где-то репетировать перед выступлением. — Да, было бы неплохо, — рассеяно кивнул парень. — Но мы не хотим мешать вам... — За домом у нас есть сад. Оттуда ни вы меня не услышите, ни я вас. За сына не ручаюсь. Гиланерис, после того, как ему отказали в чём-то опасном, но крайне желанном, горевал недолго. — Я тоже ничего раньше времени не услышу — ваша музыка станет для меня неожиданностью! — сказал он. — Сбегаю пока в верхний город, договорюсь насчёт места для выступления. Не скучайте! И был таков. Кто бы из родителей ни выбирал ему имя, оно подходило эльфу как нельзя лучше. Чарли тоже получил отказ, предложив помочь с посудой, и менестрели удалились в сад. С собой взяли только инструменты — больше ничего и не нужно. У Эда, в захламлённой думами о смерти и жизни голове, хранились в абсолютном порядке все мелодии. Он ничего не мог перепутать, помнил досконально каждый фрагмент, но всякий раз играл с новой интонацией, вкладывая все силы и всю душу в исполнение. Это неизменно восхищало Чарли, у которого обязанности были попроще — задавать ритм. Эдгар обошёлся бы и без него, как они обойдутся сегодня вечером без скрипки и барабанов, однако... Чарли радовался возможности снова взять в руки мандолину — кроме таверн и площадей родного города они нигде больше не играли. Сейчас, прикрыв глаза, парень легко мог представить себя дома. Он так и сделал. — Чарли, ты белены объелся, я не знаю?! — друг тотчас возмущённо прикрикнул на него. — Куда съехал? Внимательнее давай. И вообще, ты нормально настраивать не умеешь. Дай сюда! Когда струны и на мандолине, и на лютне были подтянуты, возникло новое затруднение: Хардинг ощутил, что он не в голосе. Это означало лишь одно — переживает. — Братец, подожди минут пять, — не поднимая глаз, попросил он. — Я быстро. Спрашивать, что случилось, Чарли не стал. Догадывался — атмосфера в доме Ветерка ударила по больному. Эду не видать таких отношений с отцом как своих ушей. Чарли подошёл к противоположному краю беседки и какое-то время просто смотрел на яблони — кроме них, а ещё кустов смородины и астры, ничего в саду не росло. Затем взгляд парня скользнул по колонне из белого камня и остановился на... рисунках, сделанных детской рукой. Между царапинами забился мох, но большую часть «гравюр» не составило труда рассмотреть. Маленький художник рисовал солнце, пчёл и цветы — всё, что можно было увидеть прямо отсюда. Чарли присел на корточки, дабы изучить рисунки у самого пола — и в следующий миг почувствовал внезапную дурноту. Дитя изобразило на основании колонны смерть. Довольно жестокую: некто, прикованный к столбу, истекал кровью — его тело пронзали стрелы. Вокруг столба разгоралось пламя, а над ним парил... дракон. Если, конечно, это был дракон, а не огромная ящерица с крыльями бабочки. — Чё ты там нашёл, карту сокровищ? — Эд закончил самого себя настраивать, заметно приободрился. — Пора начинать уже! — Глянь... дракон... — только и смог выдавить из себя Чарли. Казалось, он отыскал зацепку, часть мозаики, шифра. Нужно было соединить её с чем-то ещё. И это что-то, кажется, уже давно было перед глазами. Но он ослеп. Драконы. Драконы летали... Да, тысячи лет тому назад драконы летали над Континентом и служили властителям стран, которых больше нет на картах. Драконы тоже ушли в прошлое — какая-то особая хворь истребила их, а возможно, и человеческая хитрость. Откуда в таком случае чувство, словно это всё... важно для будущего? Менестреля охватило смутное беспокойство. Его названный брат презрительно фыркнул, поняв, что так впечатлило Чарльза. — Страсти какие, — он поскрёб пальцем погибающего в огне. — Заметь, братец! Человек, а не эльф. Ты видел сегодня хоть одного эльфа с короткими волосами? И я нет. Вот тебе и «хорошо относятся». Это ж детки малюют! Может, и те, которые с Ветерком водятся. Приходили к нему в гости и расписали всё художествами. Небось, вот этот ужас чернявая рисовала. Как её... Дорея, да. Чарли не согласился: — Нет, братец. Как по мне, всё это рисовала одна и та же рука. Поверь, это очень талантливый ребёнок... — Ну и чёрт с ней, с рукой, и с ребёнком тоже! — хохотнул Эд. — Детская мазня, а ты на неё смотришь... ну как жрец на пророчество. Будешь плохо себя вести — прилетит дракон и тебя поджарит, ай-ай! По мнению Эдгара, жрецы запугивали людей небесной карой и катастрофами, чтобы превратить в безвольных рабов. Сравнение не самое лестное. У Чарли, впрочем, силы воли не так много, раз он согласился помогать Дитмару. Репетиция возобновилась, навязчивая мысль о рисунке перестала терзать разум менестреля. Спустя две песни, отыгранные без сучка и задоринки, он был готов посмеяться над собой. Вот уж право, нервы ни к чёрту — из-за какой-то крылатой ящерицы едва концы не отдал! И это тот, кто гордился собственными «страшилками». Песен с такими сюжетами, кстати говоря, для грядущего выступления парни выбрали всего две. Остальные вряд ли способны кого-то напугать — разве что какая-нибудь напыщенная матрона за сердце схватится. Мужики смеялись, слушая о приключениях очередного недотёпы. Девушки затыкали уши и закатывали глаза, но порой могли, конечно, реагировать иначе. Детям нравилось всегда: они любую песню воспринимали как сказку, и неважно, счастливый финал у неё или нет. — Первым «Купца» играем, потом «Невесту», дальше — «Переполох», «Советника», «Вино» и «Запрет», — довольный результатами их трудов, Эдгар давал распоряжения касательно очерёдности песен. Ей он придавал огромное значение. — «Оборотня» и «Русалку» потом, «Саблю» предпоследней, а «Фрегатом» их добьём. И хватит с них! С тебя тоже — ты давно не практиковался. — Да всё хорошо, — Чарли для убедительности ещё раз ударил по струнам, которым спуску не давал больше часа. — Дело ж нехитрое. — Твоя правда, — Эд отложил лютню на скамью и шумно выдохнул. — Раньше я думал, выступать тяжело. Что самое страшное, лопни моя селезёнка, — когда ты на сцену вылезешь, а народу всё равно будет. Я боялся, что они просто меня не увидят, даже если сыграю хорошо, спою там... Батя говорит, что у меня вот это... не голос. Да ну и пусть, мне плевать!.. — вспыхнул так, что Чарли не поверил ни на секунду его словам. — Так вот, я... Ладно, забудь. Сколько бы обид ни накопилось, сердце щемило, когда Чарли видел друга уязвимым, без привычной бравады. Такого, каким Эдгар был на самом деле. Если подумать, его грубость — тоже маска, как у Гиланериса. А ведь на первый взгляд — противоположности... — Договаривай уж. Эд только и ждал отмашки. — Короче, не знаю... Я боюсь теперь вообще не того. Если у нас не получится, Дитмар Элли не отдаст! С одной стороны, всё гладко. Сам посуди: Ветерок, дурень, помочь нам хочет просто так, и у бати своего он просил что-то. Правда я нихрена не понял, при чём тут седло... Ну, в общем, нам его даже уговаривать не придётся. Но... Он перевёл дыхание, прежде чем продолжить: — Он чёт решил, что мы про принцессу забыли, и так зыркнул на меня!.. Я думал, сгорю на месте. Честное слово, братец. Представь, что будет, когда он узнает, что мы и Элли забыли! Поймёт, что обман — мы его рядом с собой не удержим. Как вообще можно забыть у колдуна бабу?.. — Никак, — ответил Чарли. — Рано или поздно Гиланерис нас раскусит, а его отец уже почти раскусил. Конечно, он вряд ли может себе представить всё это с Дитмаром и с кровью для эликсира, но мы даже просто так слишком подозрительные. Шли в Ардор, пришли сюда. Нам поверил бы только тот, кто по солнцу сторону света определять не умеет. Ха... ха-ха... Бывало, Чарли смеялся до слёз, но так — ни разу. В противном случае Эд вряд ли стал бы называть друга «миленьким» и просить, поглаживая по голове, чтоб тот успокоился. Чарли отпихнул его, сполз со скамьи на пол беседки, по которому начал колотить рукой — и наконец сделал нормальный вдох, а после и выдох. Нет, не зря маг показался тогда Чарли безумцем. Он или рехнулся, или просто дурак, раз его план держится исключительно на ещё бо́льших дураках. Или, может быть, у него нет вообще никакой возможности заполучить эльфийскую кровь и «сделка» с Эдом и Чарли — от отчаяния?.. Если да — всё пошло прахом, как только они встретили Гиланериса. Юноша хочет извлечь для себя пользу из новых друзей — дурнем его назвать язык не повернётся. Если же он до сих пор ничего не заподозрил, то лично выставит менестрелей за дверь, когда отец с ним поговорит о явных нестыковках. Никакого путешествия втроём и бессмертия. Про амулет и огромную кучу золотых монет им также надлежит забыть. Всё плохое, что могло бы случиться, не случится — не об этом ли просил Чарли у маминого бога? Считай, сбылось. И всё хорошее не случится. А случится то, о чём он говорил ещё дома, в «Следе тролля». Они пойдут вызволять Элинор, героически погибнут, и некому будет сочинить об этом даже сопливую балладу. — Всё же красиво выходит... — Чарли потрогал свои щёки. Те горели. — Сделали по миру круг да и испустили дух... Ах-ха-ха!.. — А что это вы делаете? Песню сочиняете? Ещё один факт об Эде, которого почти никто не знал: испугавшись, он первым делом издавал не медвежий рык, как можно было бы подумать, а что-то вроде крика голодной чайки. — Я точно поседею с вами! — для виду Хардинг замахнулся локтем на подошедшего сзади Гиланериса. — Этот с ума сходит, ещё и ты подкрадываешься, Ветерок, твою ж!.. Чарли... — Эд опустился со скамьи на пол и умоляющим тоном произнёс: — Пожалуйста, если ты... вот это самое... как Уильям... Не надо, братец! Нужно было ответить — или Эдгару, или на вопрос Гиланериса. Друг здорово перепугался, даже побледнел, а эльф... смотрел слишком понимающе. Как будто уже всё связал воедино и не собирается осуждать их. Подслушал? Если да, то чего ждёт? Чарли, проигнорировав Эда, встал и отряхнулся. — Да нет, это я... от нервов. Мы напортачили кое-где, а как исправить всё это... — он развёл руками, — пока не придумали. Гиланерис ещё несколько долгих мгновений рассматривал его — испытующе. Так же, как Анедрион, когда почти поймал их на лжи. И вдруг, тем самым ребяческим тоном, промолвил: — Рифма была хорошая, и песня бы вышла что надо. У вас есть песни такие, чтоб жутко делалось? — Да навалом, — Хардинг тоже поднялся. — Он этого добра насочинял на двадцать лет вперёд. Ты разве не слышал про оборотня? Мы её вот последнюю сыграли... — Я же только подошёл! Один смех слышно было, ещё от калитки, — юноша улыбнулся левым уголком губ. — Ну и отлично. Сюрприз никуда не делся, но зато я знаю, что мне понравится. Люблю жуткие истории! Выражение его лица стало настолько озорным, что Чарли снова потянуло хохотать в голос. Нет, ничего Ветерок не слышал. А если и слышал, то виду не подаст — и ладно. Хочет благодаря ним чего-то добиться? Ну и пожалуйста — пусть в очередь становится. Вряд ли он жесток как Его Величество Алоизий Девятый или фанатичен как Дитмар. Хуже не будет. — Давайте выдвигаться, вот что! — Гиланерис перевалился через перила беседки, в очередной раз продемонстрировав, как умеет держать равновесие. — На площади перед Башней Магов вечером света всяко больше, чем везде, но возвращаться ночью неудобно — стражники загребут. Эд закашлялся. — Магов? Можно... без магов как-нибудь? — Они слишком заняты своими исследованиями, — эльф принял стоячее положение и поправил одежду, — и не помешают веселиться. Я бы выбрал другое место, но там... у меня встреча.