Глава 15. На крючке

Котёл раскачивался не сильнее, чем лодка на озере в погожий день: владыка небес, помня выдвинутое другом условие, приноровился держать его за боковые петли. Испуг, охвативший Чарли в первые минуты полёта, прошёл быстро. Каждый из троих путешественников коротал время как умел, ведь из-за гула, порождаемого взмахами драконьих крыльев, вести беседу было несподручно — приходилось кричать. Эд дремал, укутавшись в сразу два одеяла, которые пришлись кстати — ветер был чертовски холодным. Гиланерис достал из сумки книгу в тёмно-синей обложке и принялся читать. Чарли, в свою очередь, наблюдал за ним. От ветра глаза юноши слезились. А может, и не от ветра. Какие бы испытания не проходили эльфийские волшебники в чёрной Башне, когда отец обнял мага-самоучку напоследок, решимость его прошла испытание самое главное — он не остался с близкими, не плюнул на эту свою высокую цель. Теперь эльф попеременно глядел то на собственные пальцы, которые складывал в сложные знаки, то в книгу. Видимо, отрабатывал движения, необходимые для магии. Не зря он назвал книги с заклинаниями своим оружием. Собирается с кем-то драться, значит. Но... чтоб Ветерок — и дрался? Он скорее противника заболтает или рассмешит. Да, именно поэтому Анедрион, знающий натуру сына, доверил им «на крайний случай» флакон с живой водой... Представить Ветерка в драке всё же непросто. Эдгара — легче лёгкого, пусть сейчас он выглядел безвредным. С поразительной чёткостью Чарли вспомнил, как сам пытался уснуть на полу в особняке Дитмара, пока Эд и Элинор спорили. Тогда он загадал желание, чтобы появился в их компании тот, кто к жизни иначе относится, чем эти двое. Сбылось — появился Ветерок, устроенный сложнее, чем Хардинг и его Элли. Хоть не загадывай ничего, от греха подальше! — Сколько мы уже в пути?.. — спросил менестрель ни у кого конкретно. Гиланерис и Эд не услышали бы. — У меня всё затекло, что могло и не могло. Судя по тому, как окаменели ноги, полёт длился больше часа. Чарли решил, что будет нелишне прикорнуть, и тут резкий толчок буквально впечатал его стенку котла. Набитые соломой подушки смягчили удар, но не уберегли от столкновения с Эдом, который спросонья пошёл в атаку на врага. Когда Хардинг понял, что никто на него не нападает, Чарли уже обзавёлся парой новых синяков. «Воздушная посудина» выровнялась, конфликт был исчерпан. Гиланерис вернулся к тренировке, Чарли — к наблюдению. Но не успело всё вернуться на круги своя, как скорость снизилась. Путешественников подбросило немного вперёд, а затем котёл устремился вниз. Зармиан аккуратно поставил его на землю, освободился от ремней, перекусив их, и объявил: — Дальше сами! — Далеко мы от Ардора, досточтимый владыка? — Гиланерис немного охрип, чего и следовало ожидать после долгого пребывания на такой высоте и на таком холоде. — Были недалеко, сыночек, пока я не повернул обратно, — дракон издал клокочущий звук, похожий на смех. — Гроза надвигается. Ненавижу молнии! В получасе отсюда городок стоит, в нём укроетесь. Владыка небес просунул рогатую голову в котёл и, взяв зубами эльфа за ворот рубашки, вытащил его оттуда. С менестрелями обошёлся не столь бережно — последовал новый толчок, да такой силы, что котёл, завалившись набок, какое-то время катился по поляне. Парни выбрались наружу с горем пополам ещё до того, как он остановился, и пару минут молча лежали на траве. — Вот так номер!.. И опять... дома не поверит никто... — Эд дышал тяжело, почти как тогда, у Отшельника. Чарли отогнал воспоминание. — Братец... ты это... прости меня. А вот такое слышать было почти дико. Менестрель приподнялся на локтях, превозмогая головокружение и тошноту. — За что простить? Вариантов уйма. Братец втравил их в историю с волшебным артефактом, который они вряд ли смогут найти. Шантажировал Чарли тем, что бросит его. Заставлял врать. — За то, что тебя стукнул вот сейчас, — шмыгнув носом, сообщил Эд. — Да это ты, дурак, башкой своей стукнулся, когда тебя в детстве уронили. Хорош валяться, а то дракон рассверепеет из-за лени твоей. На самом деле Чарли не боялся навлечь на себя гнев дракона. Громадное существо могло бы сожрать их, но чужие тайны привлекали его намного сильнее. Когда менестрели поравнялись с владыкой небес, Зармиан был в отчаянии. — Ещё раз тебе говорю!.. — капризно протянул он. — Я появился на свет уже после того, как эти твои Линария и Амалдис Бурый Поток приказали долго жить. Что ты за любопытное дитя! — Бурный Поток, — поправил Зармиана эльф. — Любопытство нас с вами роднит. Громко фыркнув, дракон не стал отрицать: — Это да... Я часто совал нос не в свои дела, — на секунду показалось, что он сожалеет об этом. — Хорошо! Разрешаю спросить ещё что-нибудь, сыночек. — Благодарю, досточтимый, — юноша поклонился. — Отец рассказывал, что ваши предки пришли сюда из соседнего мира, откликнувшись на призыв первых магов. А от учителя я слышал однажды, что существует мир, недоступный нам, как и Кирнакс... Он иногда является во снах. В параллельном мире... так учитель его называл, живём все мы, но имена у нас другие. И судьбы другие... — он перевёл дух. — Настолько, что те, кто умер здесь, там по-прежнему могут быть живы. Всё это не противоречит нашей вере в Предвечного, создателя миров... Гиланерис заранее подготовил речь — слишком уж витиеватой и складной она была. Он говорил что-то ещё, про эльфийку Линарию, древнюю магию и погасшие созвездия. Чарли хотел бы вникнуть во всё это, да не получалось. Он впился ногтями в своё ушибленное предплечье — и боль помогла сохранить видимость спокойствия. Лишь видимость. Параллельный мир, куда можно заглянуть во сне! Так вот что происходило с ним! Это не сумасшествие. Вполне вероятно, Уильям Бланк начал видеть сны о себе из параллельного мира и потерял рассудок, когда больше не мог отличать их от реальности. Но… и то, и другое — реальность. Неужели в одной из реальностей Хромой Билл до сих пор ходит на судне под пиратским флагом?.. — Нет, нет, нет! — запротестовал дракон. — Я ничего не знаю о таком, я о Кирнаксе только от родни слышал! А ты и правда сын своего отца. Знай я про чародейку, ты бы уже у меня всё выпытал, а я бы и не заметил! Но нет, слишком давно это было... Может, это детские сказки! Зармиан поднял голову к небу, принюхался. — До границы рукой подать, слово своё я сдержал. Советую идти строго на запад и пошевеливаться, — приняв стоячее положение, дракон расправил крылья. — Выполни долг — и быстро домой, без глупостей! — Я сделаю всё, что от меня зависит, — эльф положил руку на сердце, — и вернусь… как только смогу. — Храни тебя Создатель, мальчик. Владыка небес поднялся на крыло. Небрежно задними лапами схватил котёл и вскоре исчез за горизонтом. Только после этого Чарли, Эд и Ветерок отправились на запад, оставив после себя гору подушек. Вот же удивится кто-то! Чарли, склонный по дороге рассматривать пейзажи, изменил своим привычкам. Сейчас ему необходимо было узнать о параллельном мире ещё хоть что-нибудь — вдруг и Ветерка такие сны изводили? Однако менестрель боялся спрашивать в лоб. Слишком многое может быть связано с семьёй Гиланериса. Ещё и дракон о долге сказал... Начать следовало издалека. — Это же не эльфийская письменность? — догнав нового друга, который шагал значительно быстрее их с Эдом, Чарли сделал вид, что присматривается к надписи на обложке книги. — Похоже на Общий, но... — Но ничего не понятно, да? — оторвавшись от чтения, Ветерок смахнул со лба волосы и виновато улыбнулся. — Прости, что я такой... Когда мне надо успокоиться, я повторяю то, что уже и так прекрасно знаю. Здесь, — он кивнул на книгу, — все мои записи за первые лет пятьдесят учёбы. Мало, скажешь? Да, потому что основных заклинаний — всего сотни две. Гиланерис говорил о магии будто с ленцой. Растягивал слова, не тараторил, как при первой встрече. Маска непоседы пропала бесследно ещё вчера, эльф больше не надевал её. Теперь Чарли видел рядом с собой учёного — и это было самым неожиданным открытием. Учёные всегда противопоставляли себя магам, слышать ничего не хотели о заклинаниях. А на страницах книги аккуратным почерком были выведены самые настоящие формулы! Ну прямо арифметика с алхимией вперемешку. Разница заключалась в том, — если менестрель правильно понял далёким от точных наук мозгом, — что маги, под влиянием небесных светил, рождались восприимчивыми к энергии Хаоса, пронизывающей мир, и могли управлять ею одной силой мысли. Хаос нуждался в Порядке. Те, кто имел дело с Хаосом в чистом виде, звались у эльфов лунными магами, а у людей — колдунами. Те, кто отдавал предпочтение Порядку, создали большинство формул-заклинаний. Они были известны как солнечные маги среди эльфов и как чародеи среди людей. Ветерок считал, что эльфийской системе не хватает пути равновесия. «Дитмар на этом пути слетел с катушек, — мысленно возразил ему Чарли. — Прикрывается благими целями, а сам, небось, убил эльфийку...» — Я был бы счастлив пообщаться с магами-людьми, — признался Гиланерис. — Магический язык — их творение, между прочим. Вот символы и выглядят практически одинаково. — Но зачем его было придумывать, если этот самый Хаос всегда понимает, чего хочет маг? — спросил Чарли. Однажды он стал свидетелем того, как ведьма «заговаривала» перелом ноги, на Общем. Зрелище было посредственное. — Великим магам древности свой язык был не нужен, — эльф любовно погладил надпись на обложке. — Хаос оставался неизменным, а маги спустя тысячи лет ослабели. Возникла необходимость в структуре, формулировках. Одновременно с Импликтой... — С чем? — Чарли почувствовал себя Эдгаром. — Так магический язык называют. Одновременно с Импликтой появились наши Орден Солнца, Орден Луны, Кодекс... — Извиняюсь, любезные, — лёгок на помине, Эд догнал их и потянул Чарли за рукав. — Вот он, городишко-то. Заскочим туда или ну его к эльф... нахрен? Вдруг не будет грозы? Гиланерис захлопнул книгу. — Будет. Драконы относительно такого не ошибаются. Окружённый частоколом и сторожевыми вышками, город не выглядел гостеприимно. Когда дозорный прицелился в Гиланериса из арбалета, Чарли пожелал ему всю будущую неделю страдать от расстройства желудка. К чёрту осторожность — пусть желание сбывается, да побыстрей! — Кто такие? — вопросил второй дозорный. — Что в мешках? — Бродячие артисты мы, добрый человек, — с нескрываемым удовольствием ответил Эд. Встретить людей он был счастлив несказанно. — Ходили по родному краю, стало нам тесновато — побывали на Востоке. Сейчас путь на Запад держим. Я на лютне играю, Чарли — на мандолине. И стишки сочиняет по мелочи. Стишки! Чарли едва сдержался, чтобы не сплюнуть — дозорные обязательно примут на свой счёт. Но разве не Эдгар убеждал его, что нельзя зарывать талант в землю, что песни их будут петь повсюду? Стишки... Спасибо, братец. — А это, — Эд покровительственно положил ладонь на плечо эльфа. — Ветерок. Он у нас... — Я — травник из Вилантоса. Иду в Данрейм. — Какая прелесть! — первый дозорный, спустившись с вышки, вновь навёл арбалет на эльфа. — Музыканты из Меренберга. Аккурат в тот день, когда Конрад с парнями вернулись. Ври дальше! Надо задержать их, Стив, и допросить. Его напарник, — старший, с более намётанным глазом, — не был настроен столь категорично. — Остынь, Джефф, — скривился он. — Я верю остроухому. В Данрейме у них того... анклав. Куда ж ему идти, коль не в Данрейм? А вот досмотреть лишним не будет, на то мы здесь и поставлены. Осмотр Стив провёл, с одной стороны, тщательно: даже в кисет Чарли заглянул — тот, в котором лежали заколдованные изумруды и рубины. Высыпать «лепестки» наземь дозорному в голову не пришло, и волшебство не рассеялось. С другой стороны, флакон Стив открывать не стал. Поверил, что парфюм. И Ветерку поверил, что записи в его книгах — исключительно медицинского характера. Можно сказать, трое «подозрительных рож» отделались лёгким испугом. Если бы не входная пошлина. Джефф, наверное, выдумал её, обнаружив в заплечных мешках менестрелей недельный запас еды. Молодой дозорный принялся обвинять путников в шпионаже и почему-то в колдовстве. Левую щёку дозорного изуродовал шрам от клинка. Он, — в целом, довольно смазливый, — не смирился с увечьем и вымещает на ком попало злость? Вполне возможно. Или всё проще. Личности вроде Джеффа, дай им кто хоть капельку власти, властью упиваются и борзеют. То ли всем вокруг, то ли самим себе бесконечно доказывают, что они сильнее, а от их решений зависят судьбы других людей. — Перестань! — наконец осадил Джеффа напарник. — Если это и впрямь лазутчики, их быстрее поймают, чем они успеют что разнюхать. Если кто-то из них колдун, Конрад его сцапает и тебе спасибо скажет. Возьми-ка вот лучше, под навес отнеси — дождь скоро, у меня суставы ломит. Стив передал Джеффу один мешок, а второй взвешивал в руке. «Улов» был неплох. — Лопни моя селезёнка! — Эд от наглости дозорного растерялся. — Чё за грабёж средь бела дня?.. — Входная пошлина, — отчеканил Стив. — Скажи спасибо, что хоть так впускаем. Добро пожаловать в Кленовый. Они остались без провианта, но серебро — везде серебро, даже гномье. Рассчитаться за обед, ужин и ночлег в постоялом дворе «Подкова и Гвоздь» путники могли себе позволить. Обед, надо сказать, удался на славу: картошка с грибами так Чарли понравилась, что он не стал больше ничего есть, только бы не испортить послевкусие. Эд, напротив, заказал на второе «немножечко, совсем» баранины и к ней вина. Гиланерис попросил кружку кипятка — служанка удивилась заказу сильнее, чем эльфу в Долине Пепла. Долина и сама удивила бы залётного меренбергца. Непроходимой бедностью, граничащей с безысходностью в Кленовом не пахло. Пахло навозом и мочой, но, если сравнить Кленовый с приморскими городами, живущими торговлей, то разница невелика. Чем промышляют местные? Торгуют с Империей? Бред. В Долине почва, — под воздействием чёрной магии, — навсегда утратила плодородность, а все леса сгорели. Это общеизвестно... Или это очередная брехня. Здесь, в конце концов, ни пепла тебе, ни клёнов. Может, у них есть шахты? Единственный, кто сказал чистую правду — владыка небес. Гроза бушевала такая, словно настал конец времён или какой-нибудь небывалый катаклизм. — Ветерок, а ты, — Эдгар, будучи не в состоянии просто так сидеть и ждать, завёл беседу, — разве лекарь? Мне чёт казалось, ты волш... — Тихо!.. — прошипел эльф, не меняя ни выражения лица, ни позы. — Пока мы здесь, этого слова постарайся не произносить. — Почему? — Потому что здесь, скорее всего, существует... — Ветерок помедлил, — некий запрет. Я не хочу подвергать себя и вас опасности. И встречаться с Конрадом. — С каким ещё Конрадом? — О нём дозорные говорили. Хардинга перекосило. — Не напоминай мне об этих мерзавцах! Хм-м... Умно, да! — он повернулся к Чарли. — Слушай, я понял. Я слишком тупой, вот тебе дружить и перехотелось! Чарли тоже кое-что понял: это провокация, поддаваться нельзя. Надо взять пример с Гиланериса: он оставался спокоен, услышав за спиной про «ублюдка». А уж презрительных взглядов сколько собрал... — Дело не в том, тупой ты или нет. Ты просто забыл, каково это — дружить. В труппе братец подавлял любое инакомыслие. Элинор не влияла на него слишком уж сильно: Эд и сам прекратил бы общаться с ребятами. Ему нужен кто-то безотказный и послушный. Такой, каким сына пытался сделать Джордж Хардинг. У Джорджа не было друзей — одни подчинённые, винтики в отлаженном механизме. Чем это отличается от всего, что происходит с Эдом? Какой смысл надеяться на... прозрение? Он в упор не видит своих ошибок и не увидит. А вся его тоска зелёная — от невозможности самому тут командовать. — Забыл? Я!? — Хардинг-младший вскочил на ноги и окинул взглядом помещение. — Да я прям щас... с кем угодно подружусь! Главный зал, полный постояльцев и случайных гостей, спасающихся от непогоды, гудел громче осиного улья. Ветерок кашлянул, привлекая внимание Эда. — Видишь вон того человека? — он указал на парня у барной стойки. — Попробуй подружиться с ним. Скажи, у нас... есть тот, кого ищет его мастер. — Мастер? — Да. Поверь, ты не пожалеешь. Эд колебался не дольше пары мгновений. — Чёрт с тобой. Если пожалею, как дрыхнуть будешь, патлы твои состригу. Снова братец шёл у кого-то на поводу. И снова этот кто-то — маг. Повезло, что Гиланерис не хочет на себя примерять роль бога, как Дитмар с бессмертием. А вот в параллельный мир заглянуть хочет. В отсутствие Эда Чарли просто должен был вернуться к разговору о том, что дракон назвал сказками — только Ветерок и поможет ему разобраться! — Папаша всё-таки отдал тебе её? — эльф прервал молчание первым. — Живую воду. — Д-да... — замялся Чарли. — Может, возьмёшь? — Нет, — Ветерок поджал губы. — Решения не изменю. Оставь себе. Я... Может, в каком-то из миров судьба действительно более благосклонна к Чарли. В этом мире все его планы она нарушала с завидным постоянством. — Бонни, пожалуйста! — у судьбы, как оказалось, тоненький голос, волнистые рыжие волосы и очень, очень много веснушек. — Ну пожалуйста!.. Бонни, та самая служанка, печально смотрела на девушку младше себя, не торопясь с ответом. — Мне некуда больше идти, он меня везде найдёт... — обладательница несметного количества веснушек перестала вопить на весь зал. Сменила тактику. — Помоги, мы же подруги!.. А не то придётся ехать с этими... Бонни прижала опустевший поднос к груди. Что-то её останавливало, как бы ей не хотелось помочь. — Милая, — она тяжело вздохнула, — я бы с радостью, но я не могу рисковать. Он и впрямь спалит здесь всё, безумец... На Каргу не серчай, Карга тоже «Подкову» терять не хочет. На твоём месте я бы пошла домой, Агнес... — Ч-что? — карие глаза девушки округлились. — Он не побоится родителей, как ты не понимаешь! Всхлипнув, Агнес побежала на второй этаж. На лестнице остановилась, чтобы вытереть слёзы фартуком. Чарли нестерпимо захотелось позвать её и спросить, кто отравляет ей жизнь. Глупо... Нельзя спасти всех. Ветерок бросил в свою кружку щепотку какой-то травы и сказал, глядя сквозь Чарли: — У вашего герцога есть театр, так? — Есть. Он его то ли строит, то ли уже построил... — менестрель кивнул. Изначальный план по «спасению» артефакта на том и держался, что Альфред Ридли покровительствует искусствам. — Ребят, его зовут как меня! — Эд буквально подтащил к их столу незнакомца. — А патлатый он прям как ты, Ветерочек. — Эдгар? — Чарли пожал руку парню, прежде чем Эд усадил его рядом с эльфом. — Ингвар, — хихикнул тот, качая головой. — Всё-таки немного по-другому меня зовут. — Но похоже! — Хардинг вернулся на своё место. — Я бы хотел, чтоб меня звали Ингваром. — Обалдеть!.. Ингвар чуть не упал со стула, присмотревшись к Ветерку. Юноша ухмыльнулся. — Впервые видите эльфа? — Ага. — Предпочту думать, что вы впечатлены. Содержимое кружки источало сладковатый аромат. Гиланерис сделал долгий глоток и немного откинулся на назад, потеряв всякий интерес к собеседнику. Нельзя было не заметить: у Ингвара не просто волосы длиннее обычного и забраны в хвост, но и виски выбриты на северный манер. Из уважения к корням? Если да, разрушен ещё один миф. Чарли представлял жителей Севера голубоглазыми и белокурыми — такими описывал их дед. Волосы Ингвара и глаза, — глубоко посаженные, но очень живые и добрые, — были тёмными. Облик его мог показаться суровым, если бы не широкая улыбка, которую он не смог сдержать в самом начале. Юмор Хардинга не все способны оценить, а этого проняло, ишь! — Эдгар сказал, — Ингвара озадачило, что с ним не намерены больше разговаривать, но он не собирался плыть по течению, — у вас есть тот, кто нам нужен. Я могу быть уверен, что вы не... — уголок его рта дёрнулся, — не из тех, кто здесь всем заправляет? От них нам ничего не нужно. Гиланерис снова отхлебнул из кружки и ответил, вперив взгляд в парня: — Я здесь первый день. Я не могу быть связан с теми, кто угрожает и мне тоже. Ингвар, от неожиданности едва не поперхнувшись воздухом, быстро взял себя в руки. — О-о-о, так это ты... вы сами... — он снова расплылся в улыбке. — А... вы как узнали? Мы с мастером, пока он отдыхать не ушёл, сидели в дальнем углу! Вы что, мысли мои читаете сейчас?.. Эльф отвернулся и заправил волосы за ухо. Дескать, смотри. Чарли едва не ахнул: глаза Ветерка приобрели фиолетовый цвет и неестественно ярко светятся. Так было с Дитмаром, когда магия забирала у него слишком много сил! Менестрель толкнул локтем названного брата, но, когда Эд оторвался от вина, глаза их нового друга были, как и раньше, голубыми. — Если очень постараюсь, услышу больше, чем любой человек, — не без гордости произнёс юноша. — Меня насторожило кое-что, когда мы входили в город, поэтому я позволил себе... сыграть в шпиона. А Ветерок времени зря не терял! Знать бы ещё, зачем мастеру Ингвара необходим маг. — Много услышали? — Ингвар смутился. — С того момента как ваш наставник, господин скриптор, назвал вас деревенщиной. Эд в недоумении вскинул бровь. — Кто? Он бумажки старые переписывает вроде бы... — В обязанности скриптора входит и это, — кивнул Ингвар. — Я создаю копии летописей, дабы они сохранились для будущих поколений, слежу за архивами. Именно в архивах я обнаружил то, что… — он подался вперёд и с пылом продолжил: — Моя находка изменит наше представление о прошлом!.. Я должен показать её мастеру, но не могу забрать с собой из столицы. Мастер от меня отмахивается, но... если выполнит поручение герцога побыстрее, то найдёт время на мои эти... выдумки глупые. О, не могло мне померещиться, не бывает таких совпадений! Да уж, точно не бывает. Ещё один повёрнутый на деле всей своей жизни фантазёр... Погодите! — Герцога? — уточнил Чарли, стараясь не выдать волнения. — Ты про герцога Ридли, у которого... — Театр, — эльф закончил за него. — Где Эдгар и Чарльз мечтают получить работу. Они музыканты. И актёры весьма выдающиеся. Покамест Ветерок сделал для успеха королевской миссии больше за считанные минуты, чем Эд и Чарли за месяц. Действительно, ему было чем гордиться. «Откуда о затеях фаворита нашей императрицы может знать простолюдин из чужой страны?» — было написано на лице у Ингвара. — Сестра Чарли — фрейлина принцессы, — кому стоило бы податься в актёры, так это Гиланерису. — Рассказ герцога настолько восхитил её, что она поведала обо всём брату. Чарли с Эдгаром решили попытать удачу в Империи, немного заблудились и встретили меня. Мы знакомы недолго, но они — мои друзья. Я не брошу их. — Молодец, братишка. Не жалею вообще! — Эд отсалютовал эльфу чаркой с вином, тут же её осушив. Без Ветерка они бы проворонили единственную возможность проникнуть в поместье герцога. Но, благодарный ему, Чарли не мог разделить с Эдом радость. Он устал от лжи, недомолвок, неопределённости — вот бы всё это закончилось!.. К сожалению, всё только начиналось. — Ага, понял! — Ингвару услышанного хватило, чтобы отринуть сомнения. — Не переживайте, у Его Светлости для всех работа найдётся, и... — он понизил голос, — в вашем случае это действительно будет работа, с жалованьем, а не... ну... не против воли. Если герцог вам что-то поручит, никакого вреда от этого никому не будет!.. Иначе мой мастер не стал бы помогать ему. Мастер воспитал меня, он человек честный. — Тогда можете считать, — Гиланерис поднялся, бросил на стол несколько монет, — что мы у вас на крючке. Мастер Бертран и Ингвар снимали две соседние комнаты на втором этаже «Подковы и Гвоздя». Тощий старец с раздвоенной бородкой был удивлён гостям. И крайне придирчив: впечатлить его полупрозрачным куполом, который не пропускает звук наружу, не вышло. Архивариус хотел определить, насколько на самом деле силён молодой маг. Ветерок отнёсся с пониманием к капризам мастера и наколдовал маленький огненный шар. Чарли пожертвовал несколькими эскизами — пепел, оставшийся от них, послужил для Бертрана главным доказательством того, что эльф не просто обладает навыками гипноза. — Не нам требовать большего, — архивариус поправил монокль. — Самое главное — свобода воли. В этом вопросе и Его Светлость, и Его Величество принципиальны. Империя борется с... так называемой контрабандой. Однако есть тайные общества, которые, пленяя вам подобных, пытаются возродить магию в Ардоре. Магию, связанную с тьмой и смертью. Чарли и Эд обменялись взглядами. Оба поняли теперь, на чём зиждилось благосостояние Кленового. Работорговля должна приносить немалый доход, а магов взять больше негде, кроме Меренберга и Соммеции. Сколько же людей вот так выкрали Конрад и его «ребята»?.. — Чтобы магию не возродили низы, — продолжил архивариус, — Его Светлость ищет по приказу императора тех, кто добровольно поможет нам возродить её «сверху» в самой безопасной и чистой форме. Имперское общество хочет подпитать хвалёный прогресс магией. Что ж, немудрено. Запрет на неё установили в Ардоре ещё до основания Меренберга Себастьяном. Как и с эльфами, многое успело измениться. Но... Если у императора всё получится с восстановлением магии, Меренберг лишится своего преимущества, благодаря которому оставался непокорённым веками! Известно ли королю о замыслах императора? Сейчас между двумя странами мир, однако его уже заключали и нарушали столько раз, что подумать страшно... Лучше не думать. — Я стану добровольцем, — произнёс Ветерок, выдержав паузу. — Но без друзей не поеду никуда. Мастер Бертран хмыкнул: — Его Светлость приказал найти двух магов, а не одного мага и двух бардов. — Мы неразлучны, — юноша сделал резкое движение правой ладонью. Купол исчез. — Как трое братьев из сказок моего народа. Один брат сильный, второй умный, третий — красивый. Эд и Ингвар захохотали в унисон. Чарли был в шаге от того, чтобы присоединиться к ним, когда мастер прикрикнул на ученика: — Тише, дуралей! — архивариус сел на кровать, что представляла собой всё богатство комнаты вместе со стулом и сундуком. — Рано радоваться. Неразумное дитя по-прежнему не понимает, что ей будет лучше с нами. Ингвар выпрямился, — от смеха его согнуло в три погибели, — и ответил: — С чего ж... лучше, мастер? Кленовый — её дом... Раз мелкую до сих пор не продали, значит, опасности... здесь для неё нет. — Это значит, — мастер заговорил менторским тоном, — что пока у неё имеется покровитель. Возможно, кто-то из охотников присмотрел для себя бедняжку. Дар проявился у неё два года назад, если мать в письме ничего не напутала. Как бы она спокойно, без протекции, жила в городе, где каждый пятый — охотник или связан с ними? В тесной комнате их было как раз пятеро. Чарли усмехнулся: по такой логике один из них — контрабандист. Но... о ком толкует мастер Бертран? — Девочку поймают и подвергнут пыткам, Ингвар, и это будет на нашей совести. Он умолк, потирая озябшие ладони — раздался робкий стук в дверь. Потом ещё один. И ещё, и ещё. — Дед, ты там? Открой!.. Я передумала. Слышишь, дед? Это я, Агнес! Мастер Бертран, осознав, что происходит, замахал руками на Ингвара. Парень спешно вставил ключ в замок и отпер дверь. Маленькая фигурка прошмыгнула в комнату. Да, это была Агнес. Та самая, которой отказала в помощи подруга. — Слава богам. Я уж решила, ты помер. Агнес больше не плакала. Стояла перед ними в старом шерстяном плаще, смотрела только на мастера Бертрана. Из причёски выбивались волнистые пряди — алые, словно искры огня. Во взгляде девушки плескался страх. Его-то она и пыталась скрыть за грубостью. — Твоя взяла, историк, — Агнес заметила, что в комнате, помимо мастера и ученика, находятся ещё трое. Нервно повела плечом. — Я с вами, другого выбора у меня нет. Но учти, если вы там... тоже разбираете людей на косточки, я наколдую что-нибудь страшное и... и оно вас всех первым убьёт. Порыв ветра едва не распахнул ставни. — Ты готова развивать свой дар, дитя. Прекрасно! — восторгам архивариуса не было предела. — Ты окажешь большую услугу всему миру. — Да мне плевать на мир, — девушка насупилась. — Когда уезжаем? — Как только гроза закончится, — торжественно изрёк мастер Бертран. — Нас ожидает славный Ардор! Чарли на удачу скрестил пальцы.