Глава 18. Обычный

Жизнь в загородной резиденции герцога подчинялась строгому расписанию. Чарли изо всех сил старался расписание запомнить, но слова Хельги Хьюз превращались в шум — точно такой же, какой стоял в кухонном флигеле, где им подали завтрак. Вкуса блюд Чарли не различил, через силу запихнув в себя совсем немного. Эдгар стряпню местных поваров расхваливал, но Чарли это волновало в последнюю очередь. Его мысли неотвратимо возвращались к минувшей ночи: сон не был игрой воображения. Всё меркло по сравнению с другим миром для Чарли. Было безразлично, какую работу поручит им герцог, куда унесло Эда и какую из двух комнат в их «новом доме» выбрать. Главное, сейчас в этом доме больше никого нет, кроме Ветерка и самого менестреля. Он может говорить открыто, не боясь, что его рассказ сочтут выдумкой. — Гиланерис, я... — Нет, ну какие же молодцы, — эльф вытащил из шкафа заплечный мешок и самозабвенно рылся в нём. — Всё в кучу. Уронили, наверное, по дороге и собрали кое-как. Где, позвольте узнать, мои травы, если их нет в... А? Что? Прежде чем Чарли ответил, Гиланерис уже стоял к нему вплотную — оценивал, вероятно, круги под глазами. — Плохо выглядишь... — юноша нахмурился и погрустнел, словно в этом была часть его вины. — Опять всю ночь не спал, да? Ничего, сейчас я только найду... Чарли ещё со времён Кленового возложил на Ветерка все свои надежды — теперь надежды таяли. — Вот именно спал! — он схватил Гиланериса, готового продолжить поиски, за руку. Юноша обернулся и посмотрел на него. В этом взгляде было что-то от взгляда взрослого, которому ребёнок смеет указывать. Впервые менестрель явственно ощутил разницу в семьсот лет между ними. — В Долине... — однако ни стыд, ни внезапный беспричинный страх над Чарли не взяли верха. Он сглотнул подступивший к горлу ком и выпалил на одном дыхании: — В Долине ты говорил с драконом о мире, который можно увидеть во снах. Я видел его, Ветерок, и чаще, чем ты можешь себе представить. Мне надо туда попасть, но только не во сне, а наяву. Пожалуйста, помоги, открой портал. Я готов быть твоим должником до конца своих дней!.. Ветерок не спешил с ответом — что-то обдумывал, смотря внутрь себя, поджав губы. И делал это столь усердно, будто хотел улыбнуться наоборот. В иных обстоятельствах Чарли бы такая гримаса развеселила. Теперь он не знал, чего ожидать. — Ладно... — наконец выдохнул Гиланерис. Почесал щёку и огляделся вокруг, уперев руки в бока. — Для начала мне очень льстит твоё предложение, но вспомни — я обещал помогать вам и платы никакой не требую. Вы уже взяли меня с собой! Что до порталов, — он издал короткий смешок, — с ними даже Агнес, вследствие природной склонности, лучше меня управится. — Я думал, ты умеешь всё... — бестактное замечание соскочило с языка раньше, чем менестрель понял свою ошибку. — Ой. — Благодарю, что веришь в меня, — Гиланерис говорил вполне серьёзно. — Увы, если даже я читал об этом, практики мне слишком не достаёт, чтобы я... пробился в соседний мир. Нужен либо врождённый дар, либо много труда только в области пространственной магии. Давай присядем? Гиланерису показалось, что сундук для данной цели подходит лучше, чем одна из кроватей. В итоге Чарли был вынужден смотреть на своё отражение в зеркале на противоположной стене. Рама была дорогой, позолоченной, а стекло пересекала трещина. Зеркало отдали тому, кто жил тут до них — не пропадать же. У Альбины в другом мире зеркало простое, но не такое мутное. В нём двойник отражался очень хорошо. — Сам посуди, разве стал бы я заморачиваться с владыкой небес, если бы умел порталы куда угодно открывать? — Стал бы, — Чарли перевёл взгляд с собственного отражения на юношу. — Ты мечтал о встрече с ним. На лице эльфа промелькнули замешательство и нечто вроде одобрения. — Может, и стал бы, — он улыбнулся, словно получив комплимент. — Но я изучал не пространственную, а целительную и боевую магию. — Вот тебе и путь равновесия, — нервно хохотнул менестрель. Гиланерис снова забалтывал его, чтобы успокоить! — Ты и лечишь, и калечишь. — Прекрасное сочетание навыков для наёмника, — Ветерок пожал плечами. — Иногда жалею, что родился уже после того, как нас отовсюду прогнали, — его голос упал до шёпота. — Частных армий-то больше нет. А тысячу лет назад взял бы и пошёл служить к какому-нибудь барону-человеку. Воевали ваши племена постоянно, папаша соврать не даст. Чарли зажмурился, потом снова открыл глаза. Нет, с ним рядом сидит Гиланерис Фаорде, а не Эд Хардинг. Откуда речи про войну? — Портал на поле битвы полезная штука, — Чарли попробовал возвратить беседу в нужное русло. — Для отступления там... — Для побега, — челюсти эльфа сжались на долю секунды. Чарли не забыл, как уязвили юношу предложение отца взять живую воду и слова о посохе. — Не-е-ет, — «колокольчиковый» смех звучал искренне, беззлобно. — Кантерион прозвище мне дал... Хитрюга. И всё-таки я за честный бой. За то, чтобы до конца стоять. Видимо, ощущая, что сболтнул лишнего, эльф произнёс мягче, извиняющимся тоном: — Говори давай, что ты видел такого, из-за чего тебе портал надобен. Я помогу, приложу все усилия. Только с ума не сходим, договор? Уже во второй раз юный маг советовал ему не терять рассудка — и менестрель понимал причину. Подобравшись в своём рассказе к сути, Чарльз Бланк, который от волнения начал ходить по комнате и махать руками, случайно посмотрел в зеркало. И не узнал себя. Чёртов Дитмар со стороны, разглагольствуя о бессмертии, не выглядел настолько буйным. Чарли запнулся на середине фразы — то ли от ужаса, то ли потому, что в лёгких закончился воздух. — А дальше? — тихо спросил Ветерок, и в этом вопросе Чарли уловил неподдельное сочувствие. — А дальше моя мама к нам с Эдом подошла, — с души упал огромный груз. Менестрель выдохнул, смежив веки. — Это была она, живая. Я ничего не мог, только смотрел. Там всё по-настоящему... Я должен с ней поговорить, сказать ей... Мне к ней надо, больше ничего значения не имеет. — И принцесса не имеет? — уточнил Гиланерис. — Не имеет!.. — Чарли вскинулся. — У принцессы, какой-никакой, отец есть. А у меня нет никого. Знай ты, что твоя мама где-то жива, неужели... — грудь снова сдавило. — Ты же... расспрашивал у дракона про эти миры!.. Он должен был защитить Агнес от своей непрошеной любви, Эдгара — удержать над краем пропасти, куда тот вечно соскальзывал. Луизе — вернуть амулет. Он помнил и постоянно думал обо всех, а о нём не думал никто! Единственный раз попытался выбрать себя... И вот, оказывается, принцесса важнее. — Да, — согласился Гиланерис, шагнув к Чарли. — Но мой интерес... богословского характера, — и тут же объяснил: — Мы верим, что Предвечный покинул наш мир, ждём Его возвращения. Если существуют другие миры, наша вера — истинная. Вера. Только и всего... Чарли непроизвольно нащупал под тканью новой рубашки деревянный меч. Может, и мама верила в Предвечного? — Потерпи, — эльф внезапным, отработанным движением обхватил затылок менестреля обеими руками. — Это не опасно. В одну из особенно суровых зим, ещё подростком, Чарли провалился в полынью — и навсегда запомнил, как перехватывает дыхание, как сводит мышцы судорога. Холод, который распространялся по телу от ладоней Ветерка, не приносил боль, а забирал, оставляя вместо неё покой. Мысли затихли, чувства притупились. — Это ч-что?.. — стоило эльфу убрать руки, Чарли сам прикоснулся к своему затылку. И ладони, и кожа головы были тёплыми, словно ничего не произошло. — Заклинание, — Гиланерис с изяществом обогнул его, возвращаясь к распахнутому шкафу. — «Ледяная стрела». Отлично на поле битвы помогает, если нужно боль убрать, а зелья кончились. Как ощущения? Чарли прислушался к себе. Несмотря на то, что секундами ранее его пронзила эта самая стрела, он чувствовал прилив сил, который резко контрастировал с пустотой внутри. — Сойдёт, — ответил он. — Хотя чай с мятой мне больше понравился. — Будет тебе чай, — Гиланерис склонился над заплечным мешком, — когда мы его тут отыщем. Иди сюда, и послушай, что скажу. Мешок опустел наполовину, и Чарли вспомнил о «лепестках ромашки» в кисете. За целых две недели он не удосужился сочинить байку о том, как к нему попали драгоценные камни, да ещё и заколдованные! Оставалось надеяться, что кто-то из людей герцога присвоил их втайне. — Ивовая кора, — эльф осторожно вынул из мешка бутылочку с тёмного цвета настойкой. — Не разбилась! В общем, что я думаю. Ты связан с тем миром как... Линария. Линария, только человек и мужчина. Это твоё. Чарли взял из рук юноши записную книжку, раскрыл — на портрете Агнес, как нарочно. — Сны повторяются, больше похожи на воспоминания... — размышлял Ветерок. — Ну да, точно! У Линарии сначала были видения, а потом она уже начала по мирам путешествовать. Жаль, трудов письменных её почти не сохранилось. Люди многое сожгли, когда... Ну, сам понимаешь. Линарию, между прочим, ваш народ назначил богиней-покровительницей всех странников. Возьми, тоже твоё. Чарли безропотно принял флакон с живой водой и положил в поясную сумку, на законное место. Что бы ни случилось, он дал обещание Анедриону сберечь воду для Ветерка... — По преданию, — Гиланерис продолжил, — Линария, вспомнив о каком-то из миров, увиденных во сне, могла перенестись туда без порталов и ритуалов... Странно, не помню такого кисета... Твой? Подачка Дитмара вряд ли так важна теперь, с жалованием в двести золотых монет, и всё же менестрель, испытывая огромное облегчение, отправил кисет к флакону. — Я как-то встретил, — заклинание лишило его возможности нервничать. Голос оставался ровным, — встретил одного волшебника. И тот волшебник сказал... что я обычный. — Не каждый, у кого есть связь с параллельным миром — маг, — Гиланерис распределял мешочки и баночки со снадобьями по выдвижным ящикам внутри шкафа. — «Богине» просто повезло. Её успех можно повторить, между прочим. Например, объединив тебя и Агнес. — В каком с-смысле? — к Чарли вернулась первая эмоция. Смущение. — Что... нужно будет сделать? Ветерок не сдержал ухмылки. — За руку её взять, приобнять и всё такое, — он подмигнул другу. — Пока не знаю, честно. Придётся подсмотреть метод у госпожи Камиллы, — и скривился. — Они с герцогом хотят того же — открыть портал в другой мир. — Как по-твоему, магию можно очистить? — спросил Чарли, лишь бы не обсуждать больше с эльфом его ученицу и свою... Кого? Не собирался ли он всех здесь бросить ещё утром? — Малышка вчера задала им самый правильный вопрос, — Ветерок решил вдоволь насладиться тем, как Чарли реагирует на любое упоминание девушки. — Всё дело в самих волшебниках. Если маг использует силу для злых дел, сила не виновата. Хаос и Порядок нераздельны, а то, что наплела нам старая вобла — ересь. Мешок, в котором остались походная посуда и всякая мелочь, Гиланерис спрятал в угол шкафа, дверцы которого торжественно закрыл, прежде чем отряхнуть ладони от воображаемой пыли. «Порядок ты любишь наводить побольше моего» — подумал Чарли. Агнес назвала его и эльфа похожими. Он не отказался бы стать Ветерком — последний всегда безупречно владел собой. Чарли зачем-то вспомнил о матери Гиланериса, наверняка сделал ему больно этим... Однако юноша и бровью не повёл. — Ветерок, прости, — менестрель потупился. — Я про твою матушку ляпнул зря... — Да брось, — эльф вдруг начал чесать правую ладонь. — Я тебя понимаю. Каждый бы понял. Я не помню, как моя мама выглядела. Первое, что помню — как в люльке лежу, а она качается. И папашу. Интересно было бы на маму посмо... Да что за ерунда! Чарли, дай-ка мне флакон с водой. Чарли выполнил просьбу. — Кхм... Во-о-от. Папаша говорит, мы с мамой — одно лицо, только у неё глаза зелёные были. — Ветерок, держа флакон одной рукой, другой водил вдоль стекла, не касаясь его. — Но... Предположим, в мире, где ты увидел себя и свою маму, есть я и мои родители... Зачем им ещё один я? Что я им скажу? Что они потеряли случайно второго сына и брата-близнеца?.. Вдруг там никто не знает про измерения, про Предвечного? Они не поверят или умом повредятся. Пусть живут спокойно. Эльф говорил негромко, обращался скорее к себе самому, но каждое слово оглушало Чарли. Готовый плюнуть на Хардинга, новых друзей, миссию, об Альбине он не подумал совсем! Дед называл маму чокнутой — Чарли не простит себе, если из-за его прихотей она по-настоящему свихнётся. «Я такой же как все, себялюбец, — он скрипнул зубами. — Обычный, лучше не скажешь!» — В Бездну, — Ветерок раздосадовано цокнул языком. — Чудится, будто у меня в руке был зачарованный предмет. А я не брал таких с собой... И флакон папашин тоже без чар... Странно. Надо отдохнуть! «Кисет, — догадался Чарли, как под прицелом у лучника стоя, — кисет с камнями в руке был!..» — Тяжело три часа подряд делать вид, что я наивный дурачок, весьма способный для начинающего, — эльф не спешил стрелять. Передразнив Камиллу, вернул Чарли живую воду. — Сокрытие сил — самая мерзкая дисциплина, между прочим. Много энергии забирает. Проще выучить с десяток заклинаний. — Мне не нравится Камилла, — признался Чарли, прочистив горло, — Она какая-то... — Вобла, — невозмутимо закончил за него фразу Гиланерис. — Ну вылитая Исильвен, только уши круглые. Уже ради того, чтоб поменьше сталкиваться с ней, нужно было выклянчивать этот очаровательный домик. Дом им достался весьма добротный. Просторнее и светлее, чем тот, который принадлежал Уильяму Бланку, перешёл по наследству к его внуку и месяца полтора стоит запертым в бедняцком квартале, не представляя абсолютно никакой ценности для воров. — Так ты из-за Камиллы всё это устроил вчера? — вспоминать о Меренберге было невыносимо. Чарли ухватился за новую догадку, как за соломинку. — Ну, с деревьями, с домом? — В том числе из-за неё, — кивнул Гиланерис. — Папаша мой по молодости жил при дворе, и покои ему дали недалеко от королевских. В общем, угнетало его очень, что за стенкой сидел другой эльф и следил за ним. Всё записывал. И как это не пришло в голову Чарли раньше?.. Ну естественно! Во дворце, в сердце поместья, обязательно должны быть тайные ходы. — Вот-вот, — Ветерок по выражению лица легко прочёл мысли друга. — Здесь мы можем обсуждать если не всё, то многое, а там... сомневаюсь. Никому не говори о снах, — просьба напоминала приказ. — Никому. — Я и так молчу, — хмыкнул менестрель. — Я только тебе сказал и девушке одной... часть правды. Мэри не знала о содержании снов, не дождалась его с оплатой у Блюма. Интересно, заметила она, что старые друзья куда-то подевались? Тоскует ли по ним вообще кто-нибудь? — Тебе хорошо бы залечь на дно. Я позабочусь обо всём, а ты — рисуй для герцога, пиши... — Гиланерис поправил подвеску на шее. — Спасибо, кстати, что поддержал меня вчера. Эльфам в имперских городах не разрешено из камня строить. Камень — для людей. Герцог мог быть осведомлён о причинах этого... негласного запрета. Мог понять, что про дерево и здоровье я врал... Я рисковал и тебя заставил. — Забудь, — отмахнулся Чарли. — Рисковать придётся, если мы хотим найти амулет... — Да ты что, это не амулет! — Ветерок повысил голос и приложил палец к губам. — Это обычная подвеска, для красоты. В городе контрабандистов Кленовом острый слух эльфа помог им встретиться с людьми герцога, хотя шансы были ничтожно малы. Шансы на то, что Хельга знает об амулете и планах своего хозяина — ещё меньше. Но Чарли взглядом выразил благодарность Ветерку: сейчас их миссия держалась только на нём. Услышала ли что-то экономка, менестрель не брался предположить. Зато в кое-чём другом сомнений у Чарли не было — названный брат влюблён. Хардинг смотрел на Хельгу и только на неё, однако теперь старался делать это незаметно. Хельга сообщила, что герцог ожидает музыкантов в домашнем театре. Взяв с собой инструменты и Гиланериса, — на счёт него не поступило никаких распоряжений, и юноша вызвался проводить друзей, — Чарли и Эд покинули хозяйственный двор. Когда они проходили вдоль живой изгороди мимо дворца, ржание лошадей и обрывки разговоров слуг сменились тишиной, а запах сена, навоза и кожи — тонким цветочным ароматом. — А я думаю, сударыня, мы неплохо сочиняем. Ваш герцог нас на работу потому и взял, а он что-то должен понимать, он из этих... — Эд заговорил. Видимо, раньше Хельга что-то сказала, с чем он не мог смириться, — из благородных! Ну разве будет он слушать простые песни кабацкие? Братец от любви совсем заврался. Кабак, — а точнее таверна, — стал тем местом, где они начали свой творческий путь. Отвергать прошлое — низко. — Что с вами? — Хельга с тревогой посмотрела на Чарли, который прятал возмущение за «приступом кашля». — Мне утром ещё показалось, что вам нездоровится... — Нет-нет! Я в порядке, уверяю вас. Чарли замедлился и вскоре был «под защитой» Гиланериса. Экономка и Эд шли теперь рядом, и ничего их не разделяло. Ветерок видел, что Хельга не питает к нему тёплых чувств и не хотел усугублять положение — держался позади остальных. Менестреля всё это ставило в тупик. Почему вдруг о нём переживают, а с Ветерком разговаривают сквозь зубы? В расе причина или в чём-то ещё? — Его Светлость — такой же, как мы, — Хельга через некоторое время ответила Эду. — Он родился в простой семье и до сих пор помнит, кем был. Возможно, поэтому принял вас на службу. Если Его Светлости по душе ваше... творчество, я тому рада. Уверена, и мои племянники оценили бы его... — горькая ирония проступила в голосе женщины, — и муж-покойник. Он был завсегдатаем злачных мест, а я мечтала посетить оперу. Чарли боялся даже представить, что в этот момент переживал Эд — Хельга, свободная от брачных клятв, стала для него недосягаемой. Тишина установилась всего на пару минут — Чарли не удержался и спросил, откуда в Ардоре чёрные розы. Он не мог не вспомнить о лиловых, бордовых и изумрудного цвета кронах деревьев в эльфийском парке. Увы, версия о торговле с Вилантосом не подтвердилась — семена чёрных роз привёз с островов Альфред Ридли. Может быть, их он тоже украл. Клумбы, аллеи, лабиринт, по которому они шли за Хельгой — всё было геометрически правильным. Сплошные ровные линии, острые углы. В Империи люди будто стремились подчинить себе природу в мелочах. — О, вот вы где, ребята! Встречались среди имперцев и те, кто воплощал собой простоту и даже дикость. Ингвар выскочил из прохода справа — запыхавшийся и довольный. — Эд! — игнорируя Хельгу, налетел на Эда и стиснул его в объятиях. — Дружище! Поздравляю! У вас сбылась мечта, это замечательно! Я узнал от мастера и никак не мог найти тебя утром. — Привет, Инг, — глухо отозвался Эд, сумевший не упасть под таким напором. — А его не было на завтраке? — шёпотом обратился Чарли к Ветерку. Ветерок мотнул головой — и стал следующей жертвой северянина. — И тебя поздравляю, красивый брат, — Ингвар хихикнул, пожимая руку мага. — Я уверен, герцог будет в восторге от твоей... э-э... работы. Ты хорош, ну вот хорош! — Спасибо, — Гиланерис поклонился. — Пусть у тебя всё получится с твоим открытием. — Запомнил, — улыбка парня стала счастливее. — Приятно так! Хоть кто-то помнит, о чём я раньше говорил. Мастер опять слушать не хочет... Ну, не беда. Вернёмся в архив, я его дожму. Против доказательств и фактов не попрёшь. Так ведь, Хел? От Хельги «дядюшка Бертран» тоже требовал доказательств, когда она жаловалась на Камиллу. — Да, Ингвар, — подтвердила экономка, судя по всему, вспоминая тот разговор. — Ты, кстати, нас задерживаешь. Его Светлость ждёт. Парень фыркнул. — А меня мастер ждёт, и чего? Уезжаем мы, дай с друзьями попрощаться. Чарли Ингвар также отнёс к числу самых близких друзей — обнял крепче, чем родного. — Жаль, мы мало с тобой общались. Это надо будет исправить! — постановил он. — Ингвар, время, — Хельга теряла терпение. Отпустив Чарли, — с которым он на самом деле не общался ни дня, — ученик архивариуса посмотрел на экономку. — В таком случае, — сказал он, пародируя торжественную манеру Бертрана, — я возьму на себя ответственность по сопровождению вас, любезная госпожа. Женщина закатила глаза и ничего не ответила. Ингвар занял её место подле своего «брата по оружию». Впятером они продолжали путь недолго — как только вышли из лабиринта, Гиланерис спросил у Хельги кратчайшую дорогу во дворец и удалился. До театра оставалось ярдов двести — небольшой павильон стоял посреди рукотворного островка в центре пруда. Вход украшали колонны, которые с дальнего расстояния Чарльз Бланк принял за огромные зубы на фоне бездонной пасти. Они с Эдом никогда не бывали в настоящем театре, хоть в оперном, хоть нет. Подобные развлечения по карману лишь людям из высшего сословия. Чарли никогда не тянуло в «храм искусства» к тому же. Искусство — всегда искусство, и под открытым небом. Уличные представления дарят людям не меньше радости, чем театральные постановки, увидеть их может каждый, а правды жизни в них, надо полагать, больше. — Ребят, вы, как сможете вырваться, приезжайте ко мне в гости, — у Чарли возникло впечатление, что Ингвар взял на себя роль главного болтуна, которую раньше исполнял Ветерок. — Я в Мейрите живу, на Ратушной улице. Третий дом, второй этаж, красные ставни. Запомнили? — Ратушная, третий дом, второй этаж, — повторил Чарли. — Красные ставни, — добавил Эд, впервые за всю прогулку усмехнувшись. — Если дома никого, к Архиву идите и там требуйте, чтоб Скоглунд вышел, — Ингвар указал на себя пальцем. — Это я самый, меня на работе все по фамилии зовут. Примчусь быстрее ветра! О, и Ветерка с собой берите, будем вчетвером гулять. Эд похлопал Ингвара по спине. — Обязательно поднимем на уши весь твой этот Архив, — сказал он. — Только вот с Ветерком засада — ему это... воспрещается отсюда двигать. — Вот чёрт, не повезло... — Ингвар расстроился. — Я буду скучать по нему. Такой славный парень!.. Внезапно Хельга встала как вкопанная, развернулась к ним лицом — и на лице её было написано осуждение. — Ты-то хоть не собираешься марать руки об эту гадость? — спросила экономка, сверкнув глазами. — Магия, волшебники!.. Вы все будто слетели с катушек, Ингвар. Я не смею обвинять хозяина — он попал под влияние... сомнительной персоны. И ты туда же! Ваш Ветерок — жестокий человек и... — она запнулась, — то бишь... эльф. Разницы нет. Ты сам видел, вы все видели, как он поступил с девочкой. Он издевался над ней, подверг опасности и её, и всех нас. Мы и сейчас в опасности, а ты думаешь только о кутеже и выпивке! Они с Хардингом были бы прекрасной парой, отметил Чарли. Этот праведный гнев да в мирное бы русло. Хельга по-настоящему переживала за герцога, за Агнес... Нельзя исключать, что за весь мир впридачу. Эда послушать — и он бессмертия хочет для всех. Спорить бесполезно, пусть у Чарли и было, чем Хельге возразить. Да, Ветерок действовал безжалостно. Ради результата что-то скрыть, пойти на риск — в его правилах. Менестрель испытал это на себе с «Ледяной стрелой». Если бы Гиланерис заранее предупредил его, Чарли начал бы сопротивляться и впал бы в истерику, что намного хуже — музыканта с припадками любой наниматель вышвырнет вон. Ну а Агнес... Агнес злилась, перепугалась, но не держит обиды на эльфа — по прибытии в поместье девушка о чём-то переговаривалась с ним, вела себя дружелюбно. Какой бы проницательной ни была Хельга Хьюз, от неё ускользнула эта маленькая деталь. К тому же... Существуют в мире учителя, которые бьют учеников розгами, таскают за уши и обзывают — Ветерок в подмётки им не годится. — Знаешь, Хел... — Ингвар ни разу не перебил Хельгу, однако ко второй половине её тирады уже заготовил ответ, что можно было увидеть по его взгляду и тому, как он покусывал губы в нетерпении. — Я не против быть обычным человеком. Сердце Чарли забилось сильнее, когда он услышал эти слова. — Мне не нужна магия, чтобы удивить всех и войти в историю, я и так справлюсь, — северянин говорил с тихой уверенностью, без надрыва. — У меня своя дорога. Но если по дороге я встречу кого-то хорошего, я всегда предложу ему дружбу и помощь, будь он магом, кузнецом или... да кем угодно! А девочка... Меня отец вот точно так же плавать учил. Страшно, зато работает. Видя, что его отповедь произвела гораздо большее впечатление на менестрелей, чем на Хельгу, Ингвар вздохнул: — Пойду я, а то мастер меня обыскался... До встречи, ребята, — он отсалютовал Эду и Чарли поднятым вверх кулаком. — Увидимся ещё! Смотря Ингвару Скоглунду вслед, Чарльз Бланк на всякий случай повторил мысленно его адрес. Пообщаться и правда было бы здорово.