Глава 2

В доме Ли Су Джин царила праздничная суета. С самого утра слуги сновали по просторным залам, расставляя хрустальные бокалы, поправляя белоснежные скатерти, украшая комнаты гирляндами из живых цветов. Совсем скоро должны были начать съезжаться первые гости — влиятельные, важные, те, чьи имена гремели в светских хрониках. Сегодня Су Джин исполнялось двадцать пять, и этот вечер обязан был пройти безупречно. Она стояла перед зеркалом, поправляя складки своего чёрного шёлкового платья — элегантного, сдержанного, но от этого не менее роскошного. Небольшой разрез на ноге подчёркивал стройность её ног, а изящное декольте — хрупкость ключиц. Шёлковые перчатки, высокий пучок с тщательно уложенными прядями, безупречный макияж с лёгким мерцанием на веках — всё в ней кричало о безукоризненном вкусе. Даже её туфельки, лёгкие, на тонком каблуке, казались созданными специально для того, чтобы скользить по паркету, а не ступать по нему. С самого утра телефон Су Джин не умолкал — сообщения, звонки, курьеры с дорогими подарками от тех, кто не смог приехать лично. Воздух в доме был наполнен ароматом цветов, дорогих духов и предвкушением праздника. Но чем ближе становился вечер, тем сильнее сжималось её сердце. Дэ Хо не давал ей забыть о себе ни на минуту. Ровно в полночь прислал длинное, трогательное письмо, от которого у неё дрогнули ресницы. Потом — смешные открытки с котами, глупые смайлики, видео, где он, корча рожицы, пел ей песню. Казалось бы, мелочи. Но от каждой из них в груди разливалось тёплое, щемящее чувство, которое тут же сменялось горьким осадком. Никто не видел, как её пальцы сжимались в кулаки, когда она оставалась одна. Никто не замечал, как маска безупречной светской львицы на мгновение сползала, обнажая усталость и печаль. "Мы слишком разные", — думала она, глядя в окно, где уже зажигались первые огни вечернего Сеула. — Су Джин, милая, выходи встречать первых гостей, — голос матери, Ли Ён Джин, вернул её к действительности. — Уже бегу, мама. Гости прибывали один за другим — блеск драгоценностей, дорогие костюмы, утончённые комплименты. Кто-то дарил часы с бриллиантами, кто-то — сертификат на покупку редкого вина, кто-то — билеты на закрытый показ модного дома в Париже. Всё как всегда — роскошно, изысканно, без души. *** — Ах, я опаздываю! Дэ Хо выругался сквозь зубы, отчаянно махая рукой проплывающим мимо такси. Он успел забыть подарок, трижды переделывал причёску, потерял ключи и теперь чувствовал себя полным идиотом. Такси, наконец, остановилось. Вечерний Сеул расплывался за окном — море огней, неоновые вывески, силуэты людей, спешащих куда-то по своим делам. Где-то играла музыка, где-то смеялась молодёжь, где-то пары шли, обнявшись, по набережной. Но Дэ Хо не замечал этого. Его пальцы нервно постукивали по колену, а в голове крутились слова, которые он готовил для неё. Они ехали целую вечность. Когда машина, наконец, остановилась у величественных ворот особняка Ли, он поскользнулся, ступив в лужу, и испачкал ботинки. — Твою ж... Он отряхнулся, поправил галстук и напряжённо улыбнулся своему отражению в витрине. — Добрый вечер, — холодно произнёс дворецкий, оценивающе оглядев его с ног до головы. — Ваше приглашение? — Я... меня нет в списке? — Нет. — Но это ошибка! Я... друг Су Джин. Дэ Хо. Она меня ждёт. — В списках вас нет. — Послушайте... В этот момент дверь приоткрылась, и на пороге появилась Су Джин. Увидев его, её лицо исказилось — на долю секунды в глазах мелькнуло что-то похожее на боль, но тут же исчезло, сменившись лёгким недоумением. — Дэ Хо... Она медленно подошла, отведя дворецкого жестом. — Мне нужно с тобой поговорить. Он улыбался, не понимая. Как она прекрасна... — Су Джин, с днём рождения! — он торопливо протянул ей корзину с розовыми пионами. — Я... я так долго готовился. У меня ещё подарок... Ты не представляешь, как ты сегодня прекрасна. Ты сияешь, как звёзды над Сеулом. Я хочу сказать тебе... — Дэ Хо, — она перебила его, и в её голосе прозвучала сталь. Он замолчал, глядя ей в глаза. — Я выхожу замуж. Тишина. — Мы слишком разные, прости. Его руки разжались. Корзина упала на землю, лепестки рассыпались по мраморным ступеням. — И... пожалуйста, больше не появляйся в моей жизни. Ты портишь мою репутацию в глазах окружающих меня людей. Она развернулась и ушла, не дожидаясь ответа. Дверь закрылась. Он стоял, не в силах пошевелиться. В груди будто образовалась огромная пустота, в которую проваливалось всё — надежды, мечты, сама жизнь. Губы дрожали, но слёзы не приходили — только ледяное оцепенение, сковывающее каждую клеточку тела. Вечерний ветер шевелил его волосы, но он этого не чувствовал. Где-то вдали звучал смех гостей, звенели бокалы, но для него мир внезапно стал беззвучным. Он медленно опустился на колени среди рассыпавшихся пионов, бессмысленно собирая лепестки в ладони. Каждый из них напоминал о чём-то утраченном навсегда — о её смехе, о редких моментах, когда она позволяла себе быть настоящей, о той единственной поцелованной щеке, что грела его все эти месяцы. День и правда стал особенным. Особенно печальным. Он поднял голову к небу, где уже зажигались первые звёзды — такие же далёкие и недоступные, как и она. И тогда, наконец, по его щекам потекли слёзы — тихие, горькие, как осознание того, что некоторые двери закрываются навсегда.