4. Swordsmachine [PG-13]

      Произошли те события со мной в года, близкие к завершению Последней Войны. Да, представь себе, читатель, столь давно. Прожил я так, как смог: всё самое интересное в моей биографии развернулось в молодости, и больше никогда я не переживал ничего подобного. К четвёртому десятку я и вовсе больше не писал в этот блокнот.       Думаю, оно тебе и видно: бумага пожелтела, пару страниц из начала как слиплись от крови, так я и не стану разъединять их и теперь. Напишу заново. Для тебя, читатель, кем бы ты ни был: внуком моим, другом семьи или незнакомцем с распродажи барахла, — меня мало волнует, как эти записи попадут в твои руки. Главное, чтобы ты их прочёл.       Тогда мне едва перевалило за двадцатку лет, и общество всё ещё воспринимало меня как краснощёкого юношу, с ветром в голове, а не за полноценного своего представителя. Несмотря на молодость и бойкость, я всегда был неказист, низок и худоват, так что до благородной службы на фронте никак не подходил. Тогда уже не брали тех, кто не вписывался в жесткие рамки военных комиссий. Да и образование вкупе с семейным хобби моё их смутило: чета моряков да механиков, инженеров. Сказали мне, мол, нечего тебе там делать. Отправляйся туда, куда подходит по навыкам и опыту.       Так я стал работать на производстве B, филиале Завода N, всего лишь в паре дней езды от родного городка. Сначала сортировщиком-сборщиком: таскал детали, тестировал оборудование и сертифицировал партии по НАКС. Мне это давалось легко, с детства я трогал вертушки, теодолиты и другую инженерную утварь, что отец с дедом брали при выездах на воду. Работы руками я не чурался.       Как обычно и бывает, рано или поздно производство настигает момент, когда начальство настаивает на взаимозаменяемости сотрудников. Переподготовку предоставляли абсолютно бесплатно, обещали надбавку за взятие чужих обязанностей, и совсем скоро по этой программе я перешёл в обучение сварщиком в том же отделе сборки Турелей и Дронов. Так я и вовсе влюбился в своё дело.       Что-то рождалось из-под моей руки, и пусть оно не совсем живое, — моё сердце пело. С браками всегда было тяжело расставаться: помню, что однажды и вовсе не сдержал скупой мужской слезы, когда в начале не той горелкой сварил лицевую и заднюю деталь почти собранного Дрона, и бедняжке прожгло датчики ориентации в пространстве. На тестировании он либо кружил вокруг себя, либо бился о стены куба, как застигнутая врасплох стеклом птаха. Откалибровка не могла справиться с таким, а разбирать и заменять было дольше, чем отлить и сварить детали новому экземпляру. С какой же тяжестью на душе я ставил галку в решении о переплавке. Но ладно хоть не оштрафовали.       Я совершенствовался, брал на себя много задач. Из меня била сила, как вода — из источника. Я горел этим!       Интересны были мне как и сварочные работы, так и самые простые: грузовые. Частенько я оставался на инвентаризацию помогать нашему кладовщику. И вот тогда-то меня и настигли первые неровности: недостачи. Сначала по мелочи: электроды, программные материалы, горелки. А однажды не досчитались троих Турелей, транспортировка которых готовилась по заказу через день.       К моему ужасу и горю, меня определили крайним.       Как добросовестный сотрудник, чья идеальная репутация была саботирована, я собирался в чём бы то ни стало докопаться до правды. Конечно, это всё могли бы быть коллеги, но список пропавшего товара никак не соответствовал человеческим нуждам. Что украл бы заводчанин-пройдоха? Наверное, проволоку, ну, ещё какую расходку. Нечто, что можно либо быстро продать по-чёрному на переплавку, либо найти применение в хозяйстве, на худой-то конец. И, главное, что не заметят. Но здесь же потери были разноплановые: пропадало и оборудование, и расходка, и даже целые машины.       Дед говорил, что правда всегда, рано или поздно, но всплывёт на поверхность. Вызвавшись взять на себя до кучи обязанности охранника, я лишь подталкивал этот груз тайны ближе к этой самой поверхности, к разоблачению. Начальство ничего не теряло: наши местные ночные блюстители порядка и так клевали носом, но всё же в смене с несколькими людьми они бы поймали меня с поличным, если бы я взаправду не держал руки при себе.       И вот, когда я и сам уже пребывал в плачевном состоянии после переработок, наконец мне удалось поймать вора за руку. Образно, конечно. Да и не один это был.       В ту ночь я зашёл в цех, и фонарь выловил в круг света две высоченные фигуры.       Моим глазам предстали машины, доселе мной не виданные. Одна красная, другая — синяя. Они замерли на мгновение, как скульптуры, словно прикидывались производимым здесь оборудованием, но затем заскрежетали и вскинулись в боевые, хищные стойки.       Это была не территориальная агрессия и не испуг. Позади них тяжело гремела ещё одна машина, желтой раскраски, не способная встать с пола. Датчики на грудной панели у неё горели красными огнями. Судя по всему, она была близка к фатальному отключению от недостатка топлива: у лицевой пластины змеились трубки с острыми краями.       Раздался моторный рык, Красная обнажила орудие: раскалённый меч. Они защищали своего сородича, не хотели его оставлять. Искали для него прокорм.       Я дёрнул рукой в сторону шкафов и замигал фонариком. На ночь линия заправки уже зачищена и опустошена, все расходники синтетической крови хранились там. Как только синяя машина подошла туда, я развернулся и ринулся бежать. Это и спасло мне жизнь в ту ночь.       Такой и была моя первая встреча с Агонией, Тундрой и Меч-машиной. Узнал их имена, впрочем, я гораздо позже. Теперь ты можешь со спокойной душой пролистнуть в начало.

***

2110.03.11 Я никому не сказал о том, что увидел в цеху. Признаться, я и вовсе потерял дар речи на пару рабочих дней: какой же я дурак, что вписался и в дневные, и в ночные смены. Совсем позабыл, что я хлюпик… Надо поговорить с начальником и бросить это дело. Пусть не назвать этого иначе, чем трусость, но я не хочу увидеть их снова! Что это вообще за машины такие? Из всего ассортимента я ни разу не видел подобных! А эти их головы? Параллелепипеды хреновы. Я, наверное, доработался до чёртиков, видится мне всякое! Да, так они и скажут, когда расскажу им, кто тут подворовывает. Нет, я ничего не скажу. Скорее язык отрежу…

***

2110.04.01 Инвентаризация опять прошла плохо. В этот раз помимо расходки пропали литры синтетической крови. Несносные консервные банки, это ведь точно они! Но хотя бы с меня сняты подозрения, наконец они поняли всю абсурдность краденых предметов. Я радовался бы больше, если бы мог сказать или хотя бы натолкнуть их на правильный путь.

***

2110.04.16 На тестировочном полигоне произошла катастрофа. Упёрли Дронов. Целую кучку. Сертифицированных. Боже, как я устал! Уверен, всему виной те машины. Вот попадись они мне! Проклинаю себя, что дал им откормить жёлтого, на одну из трёх проблем было бы меньше.

***

2110.04.18 Решил ловить на живца с понедельника. Сделаю кучку из бракованных товаров. Как раз недавно списывали партию поврежденных CPU и залитых химией шнуров.

***

2110.04.23 Это сработало! Вижу со своего укрытия, как они кружат вокруг этой кучи и гудят. Как привередливые чайки у мусорки. Ну давайте, берите. Жаль, не увижу, как им мозги перемк– Они меня снова увидели в тот вечер. И тут же окружили. От страха я поступил опрометчиво: заикаясь, сказал, что это мой подарок. Хочу с ними подружиться. Разговаривал, как абсолютный идиот: надо мной и раньше подшучивали, что я со странностями, раз болтаю с машинами, но тут я переплюнул сам себя. Жёлтая (живой, значит. Ну, конечно, отожрался на Дронах, жестянка) машина недовольно загудела первой, кинув к моим ногам «подарок» со всей брезгливостью и недовольством, на который металл был способен. Потом открепила с лопаточной магнитной панели свой меч и, пока я зажмурился и был готов позорно обмочиться прямо в штаны от страха, заскребла концом лезвия по земле. Я с трудом разомкнул глаза. Поморгал. Сосредоточился на очертаниях. Из этих каракуль я разобрал, что им нужен целый сварочный аппарат. И как я его дотащу им? Сказал, чтоб сами приходили, когда буду подменять кладовщика.

***

2110.05.05 Наблюдал, как они в шесть рук выносили аппарат для аргонодуговой сварки. Тактично умолчал, что к нему нужна специальная горелка.

***

2110.05.06 Вернулись за горелкой. По доброте душевной отгрузил им ещё запчастей. Бракованных, естественно. После залпа довольного гудения они синхронно задрали нижние лапы и показали мне. Теперь ясно, куда и почему делись три качественные Турели в начале марта.

***

2110.06.12 Выпросил пару дней отпускных, чтобы пошастать по окраинам и разведать их драконью пещеру сокровищ. Пока брёл в лесах вблизи территории производства видел много спиленных деревьев. Потом услыхал страшный хруст. Труханул, что это медведь или лось, но как поднял голову, то увидел знакомые лица. Они обступили меня кругом, протянули руки. Похлопали-пощупали. Наверное, проверяли, не задело ли мою тушку ветками или щепками. Красный ткнул костяшками в мой подклад, и я достал гостинец: пухлый пакет синтетической крови. У него уже подходил срок годности, но в употребление ещё годилось. Взяли без вопросов. В итоге заход оказался успешным: они сами привели меня в свой лагерь, со стороны, конечно, больше похожий на свалку металлолома. Кажется, я завоевал их доверие. Странным образом это вызывает приятное чувство; улыбаюсь, описывая этот день.

***

2110.07.17 Я обнаружил то, за что меня как работника оставили бы с переломанными руками, а как человека разумного лишили бы этого статуса, упекли бы в лечебницу к невменяемым. Но клянусь, клянусь, что нашел паттерны в их взаимодействиях. Они общались! Мыслили! То не человеческий язык, но и не звериный, общались они специфичным машинным клёкотом, миксом коротких и длинных звуков. Все это мне что-то напоминало, но никак не могло сформироваться в цельную мысль, и вот, наконец-то, я вспомнил. Прадед мой и дед, а также родственники дальние, в основе своей были подрядчиками на суднах. Это уже с отца чета наша свернула на сухопутные механизмы. Но кровь, кровь в себе таит навыки предыдущих поколений! Они общались на морзянке. И, может дело в том, с каких географически расположенных заводов были созданы их сборные детали, я знал эту вариацию. И сидя с дедушкиными записями и листом бумаги мне действительно было под силу расшифровать то, о чем они пиликали. «Вентиляторы Агонии совсем забились». «Отклонено. Вся причина в аккумуляторах». «Проси человека». Они настолько обвыкли ко мне, что даже в диалогах между собой упоминали меня как нечто, способное им помочь. С тех пор все больше они мне виделись прирученными зверьми, как волки, ставшие собаками. Мне больше не нужно было полагаться на язык их тела или разбирать непонятные каракули. С отставанием сначала на дни, теперь всего лишь на минуты я мог понимать их.

***

2110.07.18 Чистил вентиляторы Агонии. Это оказалась красная машина. Синяя — Тундра. А жёлтая — Меч-машина. Оригинальность подкачала. Так вот. Нашел в лопастях дохлого крота. Кошмар какой. Бедолага.

***

2110.07.23 Сегодня видел как они отдыхают в спящем режиме. Я проверял аккумуляторы: основные и резервные, — но дело было в форсунках. Почистил всем троим.

***

2110.07.28 По радио в столовой передают, что вражеская линия наступления держит полный курс конкретно на нас. Точно на нас. Но начальство заверяет, мол, всё в порядке. Что наш филиал не пересекает их траекторию. Мне всё равно не по себе. Плохое предчувствие. Я абсолютно обессилел, не могу даже вспомнить прошедших дней, работы уйма. Когда уже кончится это бессмысленное кровопролитие?

***

2110.08.06 Я пишу, а руки всё ещё трясутся, как у последнего пьяницы. Наверное, мне даже не удастся расшифровать записи позже, оттого и всё меньше верится в произошедшее. Началась бомбардировка ночью. В самый тёмный час, пока все спали. Цех изготовки и склад — уничтожены подчистую, первыми, огонь распространился на зоны отдыха по щелчку пальцев. Мы выскочили в рубахах, кто-то даже без штанов. И попали под обстрел телом, а ногами — по минам. Сердце колотилось в глотке, я не мог сжать заклинивших пальцев, бежал, не осознавая этого. В леса. Там, на пригорках, меня настигла одна из вражеских машин. Громоздкая, как танк. И будто вся в крови: настолько её бампер был агрессивно красной расцветки. Колени подвели, ноги подогнулись. Я уже простился с жизнью. Никогда ещё не было мне так страшно. А потом меня схватил кто-то за плечи и, чуть не переломив кости, отшвырнул, как котёнка. Я услышал знакомое жужжание и чуть не заплакал от облегчения. Они спасут меня! Выплюнув землю, приподнялся на четвереньках. Как обычно, они пришли втроём, своим небольшим отрядом. Все тела их подобрались, и пусть им приходилось задирать эти нелепые длинные головы, никаким ни машинным, ни звериным жестом они не показывали смятения или страха. Но это не возымело эффекта. В следующее мгновение рука Тундры, оснащенная дробовиком, превратилась в бесполезное решето под шквалом из пуль. Почти молниеносно следом блеснул раскалённый меч Агонии, срезавший деактивированную конечность и одновременно прижегший разорванные топливые трубки. Едва ли земли коснулась утраченная деталь — и вот синяя машина, с щелчком изогнув ноги в коленных шарнирах в обратную сторону для лучшего старта, уже понеслась на врага. Меч-машина следом. Я тоже побежал, и бежал я прочь, кубарем скатившись в овраг. В ушах шумела стучащая кровь, визг мотора мечей и взрывы. И среди этой какофонии звуков самым важным был тройной скрежещущий клекот мне в спину. Точка, два тире, точка. Точка, тире, точка. Три тире. Два, точка, тире. Точка и тире. Точка и три. Моё сердце сжалось.

***

2110.08.07 Я едва добрался к утру до железнодорожной станции и вернулся в родной город. Ни ел, ни спал. Попутчики все, как я: бледные, шокированные. В крови. Чужой, своей. Видел коллег из разных отделов, но, примечательно, ни одного начальника. Мне мерзко и больно.

***

2110.08.10 (писал через не могу 2110.08.12, когда очнулся) Отец обнял меня, когда я появился на пороге. Не сумел ответить на объятия. Разделить его радость. Я шагнул в дом — и всё померкло.

***

2110.08.11 — 2110.08.17 Болею.

***

2110.08.31 Выбрались с дедом на реку, как только появились силы. Рыбачили. Мерили расходы. Единственное, что волнует меня: выжили ли они? О чём я, к машинам неприменимо

***

2110.09.01 В эту ночь мне приснился абсолютно неподобающий сон. Снова я оказался на работе, брёл по цеху. За окнами одна лишь густая тьма. И вот они: померкшие, отключенные, сбившиеся в кучу. Я упал на колени, ползком настиг их, плакал и гладил ленты трубок, абсолютно пустые и пересохшие. Обнимал и холод металла пробирал меня до костей. Проснулся на мокрой подушке. Как бы ни было стыдно признаваться, но я скучаю. Взаправду, словно за живыми людьми. В августе из меня выкорчевали часть души, и теперь я не уверен, что однажды буду снова целым.

***

      Вернулся? Как ты понял, мой дорогой читатель, с тех пор я больше не видел своих друзей. Ни одного из них.       Но знал, где-то глубоко внутри, — они выбрались. Подлатали себя. И продолжили свой путь, куда бы он их ни вёл.       Я признаюсь тебе, как признавался в сентябре 2110 года, сквозь страх и стыд, что я всё ещё надеюсь однажды встретить их.       Им бы только поторопиться, мой час уж близок. Машинам ведь не дают пропуска ни в рай, ни в ад. Война-то закончилась давно, так где же вы?

Где?