Глава 10: Под прицелом счастья

Прошло два дня с того момента, как Дейв сделал предложение Лисбен. Атмосфера в особняке, казалось, вибрировала от предвкушения нового этапа. Тод, сияющий от восторга, обнимал подругу, а Грета, пусть и с привычной сдержанностью, но с тёплой улыбкой на губах, поздравила Лисбен, в её голубых глазах светилась искренняя радость за их будущее. Королёвы отреагировали как подобает аристократам: Норман сухо кивнул, Эда лишь слегка изогнула бровь, но их короткие, вежливые поздравления всё же несли в себе оттенок принятия. Лоули не хотели говорить о свадьбе, но новость, словно ядовитый плющ, всё же просочилась к ней. Впрочем, ей, казалось, было всё равно – девушка ничего не сказала, её обычная агрессия сменилась странной апатией. Все эти два дня она ходила молча, пребывая в зыбком омуте собственных мыслей. Весь гнев, годами точивший её, словно выгорел дотла, оставив лишь пепел душевной пустоты. Трудно было понять, что именно она чувствовала: то ли стадия смирения, то ли глубокая депрессия, то ли полное равнодушие. Казалось, её яростный огонь иссяк, и она больше не хотела бороться или нападать, а просто ждала чего-то важного, что, возможно, изменит всё. Лисбен, Дейв, Тод и Огонёк наслаждались спокойствием на заднем дворе особняка. Ласковый ветерок трепал волосы, смешиваясь с лёгким шелестом листвы, а далёкие крики птиц добавляли идиллии к их беззаботным играм. Тод звонко смеялся, пытаясь догнать шустрого Огонька, чья огненно-рыжая шерсть пылала даже под свинцовым небом. Однако в этом дне что-то было не так. Лисбен постоянно ощущала нарастающее беспокойство, непонятное предчувствие, словно натянутая струна внутри неё вот-вот порвётся. Ей безумно хотелось уйти, спрятаться, но она не могла объяснить это состояние даже самой себе. На душе лежал тяжёлый камень, несмотря на смех Тода и утешающее присутствие Дейва. Возможно, дело было в неожиданно испортившейся погоде – небо свинцово нависло над головой, воздух загустел, обещая ливень, — но Лисбен, привыкшая доверять своей интуиции, воспринимала каждый сигнал своего тела как серьёзное предупреждение. Вдруг резкий, неожиданно громкий звонок в ворота пронзил тишину, словно стрела, разрушая остатки спокойствия. — Это рабочие пришли! — Дейв, заметив странное, почти лихорадочное напряжение в глазах любимой, попытался развеять его своим уверенным голосом. — Королёвы решили поменять мебель на кухне. Я пойду помогу Норману, а вы зайдите в дом, а то заболеете, погода сегодня скверная. — Его слова звучали ободряюще, но лёгкая тень тревоги всё же промелькнула в его взгляде. Парень стал удаляться в сторону ворот, и Лисбен почувствовала, как слова застряли комом в горле. Безумно хотелось его остановить, обернуть назад, но она не могла придумать, что сказать, и каждая секунда рассыпалась песком сквозь пальцы, пока он не исчез за поворотом. Она упустила этот момент. Зайдя в дом, Лисбен почувствовала себя ещё хуже. Воздух внутри стал густым, пропитанным невидимой, давящей угрозой. Тревога нарастала с невероятной, почти физической скоростью, сердце забилось бешеным барабаном. Дрожащими руками она открыла большой платяной шкаф, посадила Тода на одну из полок и поспешно накрыла его ворохом одежды, почти задыхаясь от страха. — Это такая игра! — прошептала няня сквозь стиснутые зубы, пытаясь придать голосу лёгкость, хотя каждая клеточка её тела кричала об опасности. — Ни звука! Ты самый лучший игрок! Затем девушка посадила Огонька в его прочную клетку, чтобы в случае какой-то непредсказуемой ситуации она могла удержать его огненный гнев и направить его силу. Приникнув к стеклу окна, она пыталась разглядеть происходящее на улице, но темнота и накрапывающий дождь скрывали всё, словно плотное полотно. Тем временем Норман, дворецкий, Дейв и четверо охранников двинулись к воротам. Вид в глазке, должно быть, был безупречен – типичные рабочие, инструменты в руках, ничто не вызывало подозрений. Это был мастерский обман. Они открыли ворота, позволяя грузовику заехать на территорию особняка. Но стоило ему проехать несколько метров, как он остановился, и из его нутра, без единого предупреждения хлынула банда из двадцати человек в чёрных одеждах и масках, с оружием в руках. Стальной хруст затворов разнёсся в воздухе, и мгновенно раздались первые выстрелы, погружая задний двор в адский хаос. Лисбен не успела даже вдохнуть, прежде чем в её дом, словно тени, ворвались вооружённые мужчины. — Кто такая? — грубый, приглушенный маской голос прозвучал рядом. — Я работаю горничной, — слова слетели с губ сами, продиктованные инстинктом самосохранения и отчаянным желанием защитить Тода. — Тигр принадлежит Королёвым. Он у меня временно на содержании, — быстро добавила она, чтобы не навредить своему Огоньку и не выдать свой истинный статус — няни, близкой к семье, и, что ещё важнее, повелительницы тигра. Огонёк, к счастью, словно поняв, что на кону стоит нечто большее, чем его собственная безопасность, оставался неподвижным, лишь его глаза-янтари горели в полумраке клетки, внимательно следя за каждым движением нападавших. Мужчина бросил на Лисбен безразличный кивок и, схватив её за предплечье железной хваткой, вывел на улицу. Там, среди начавшейся бойни, девушка увидела Дейва, рядом с которым стоял другой вооружённый человек, держа его под прицелом. — Эта твоя невеста? — прозвучал холодный, оценивающий вопрос. Дейв подтвердил информацию, его взгляд был полон затаённой боли и беспокойства за Лисбен. Цепочка событий разворачивалась со скоростью света. Дейва и Лисбен под прицелом мушки автомата завели в гостиную, грубые руки скрутили их запястья и лодыжки тугими верёвками. Их бросили на пол среди пыльной роскоши комнаты, сказав, что за ними придут. — Что происходит? — прошептала Лисбен, её голос дрожал, выдавая нарастающий страх. — Это Лаповы! — ответил Дейв, его голос был едва слышен, но в нём звенела вся тяжесть этого имени. — У тебя получится с ними поговорить, всё уладить? — с тревогой спросила Лисбен, пытаясь поймать его взгляд. — Не знаю, — ответил он, его глаза лихорадочно бегали по комнате, ища выход. — Но тебе нужно уходить. Они допрашивают других рабочих, и под страхом смерти те наверняка расскажут, что ты общаешься с Королёвыми и являешься няней Тода. — Дейв мельком взглянул на дверь, затем повернул кольцо на своём указательном пальце. С тихим металлическим щелчком оттуда выскочил маленький, но невероятно острый ножик, лезвие которого, тонкое как игла, блеснуло в полумраке. Не теряя ни мгновения, он пододвинулся к Лисбен и с невероятной скоростью разрезал её верёвки на руках и ногах. — Когда они войдут, я их задержу, а ты убегай как можно дальше от особняка, но не в сторону города. — Нет! Я ни за что не оставлю тебя! — крикнула Лисбен, задыхаясь от боли и страха. Она крепко-крепко обняла его, вцепившись в одежду, словно пытаясь слиться с ним воедино, не желая расставаться. — Нет времени на это! — резко оборвал её Дейв, его взгляд был полон отчаяния, но и непреклонной решимости. — Я знаю, что ты очень преданная, но сейчас, прошу, послушай меня. Меньше всего я хочу, чтобы ты пострадала. — Парень, несмотря на связанные руки, с большой нежностью надевает Лисбен своё кольцо с секретным орудием, затем дрожащими пальцами берёт её подбородок. Он страстно целует её, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства, всю недолгую, но яркую любовь, каждое невысказанное слово, каждое обещание. Это был не просто прощальный поцелуй, а обещание, молитва, крик его души. Дейв, словно молния, отстранился, едва уловив приближающиеся шаги. Дверь распахнулась, и в проёме появился массивный охранник. Не теряя ни секунды, Дейв, даже со связанными руками, ударил его настолько ловко и точно, словно его конечности всегда были свободны. Удар пришёлся в солнечное сплетение, и громила согнулся, кряхтя. Завязалась отчаянная схватка, полная ударов и рывков. Лисбен вскочила на ноги, её сердце билось как сумасшедшее. На секунду её взгляд задержался на Дейве, который, несмотря на верёвки, сражался с яростью загнанного зверя. Но времени на раздумья не было. В комнату уже входил второй охранник. Поддавшись инстинктам, девушка метнула руку к кольцу Дейва, и острый, тонкий клинок выскочил из него, словно ядовитый язык. Она вонзила его в плечо мужчины, затем с силой толкнула его и, не оглядываясь, вылетела из гостиной. Ноги, словно ведомые невидимой силой, понесли её вверх по парадной лестнице, на третий этаж. За спиной она слышала нарастающий топот преследователей, их яростные крики. Дыхание перехватило. Лисбен распахнула первую попавшуюся дверь и ворвалась в комнату. Это оказалась спальня Лоули – роскошная, но хаотично заваленная вещами. В приступе паники, не осознавая зачем, девушка схватила со столика небольшую, но увесистую сумочку Лоули. Дверь уже начинала трещать под ударами, из неё вылетали щепки. У Лисбен не оставалось выбора. Она встала на массивный стол, быстро распахнула окно, впуская в комнату ледяной порыв ветра и моросящий дождь, и, не колеблясь, прыгнула с третьего этажа в темноту. Удар о влажную землю был сильным, выбивающим дух, но адреналин заглушал боль. В голове стучала лишь одна мысль: "Нужно к Тоду и Огоньку, они остались у меня!" Не оглядываясь на особняк, откуда уже доносились крики и выстрелы, девушка неслась к флигелю, где располагались её покои. Дрожащими руками она моментально распахнула клетку тигра. Огонёк, чуя опасность, напрягся, но остался на месте, верный своей дрессировщице. Затем она поспешно достала Тода из шкафа. — Что случилось? Я слышал выстрелы! — прошептал мальчик, его большие светло-фиолетовые глаза-альбиноса испуганно метались. — Мафиор же такой безопасный город! У нас тут даже охраны столько нет, как было во Властове. Лисбен приставила палец к его губам, призывая к молчанию, и быстро объяснила: — Это игра, Тод. Самая важная игра. Ни звука. Она открыла окно, впуская влажный воздух, и осторожно спустила Тода вниз. Но в этот самый момент дверь распахнулась с оглушительным треском. На пороге стоял вооружённый мужчина, его пистолет уже был нацелен на Лисбен. Но прежде чем он успел нажать на курок, огромная огненная масса набросилась на него. Огонёк. Его мощное тело сбило нападавшего с ног, огромные клыки с рычанием вонзились в шею, перегрызая горло с хрустом ломающихся костей. Кровь брызнула фонтаном. В следующий миг в комнату забежал второй нападавший, но и на него тигр, словно разъярённый демон, бросился с беспощадной яростью. Лисбен не прыгала с подоконника, она ждала. Её сердце сжималось от предчувствия, но она не могла уйти без своего любимого друга, своего спасателя. Он был её семьёй, её защитником. Но затем, словно в замедленной съёмке, появился третий мужчина из банды Лаповых. Его пистолет был нацелен на Огонька. Три выстрела. Короткие, сухие хлопки, разрезающие воздух. Тигр, с глухим рычанием, рухнул на пол, истекая кровью, его огромное тело дёрнулось в агонии. Сердце Лисбен, казалось, остановилось вместе с его. Янтарные глаза тигра, полные безграничной любви и прощания, были устремлены только на неё. Этот взгляд, полный умирающей преданности, словно ледяной водой отрезвил её. Она поняла: нужно уходить, оторвать взгляд, даже если это было безумно, невыносимо тяжело. Огонёк издал свой последний, рваный, прощальный рык, наполненный болью и отчаянием. Девушка оттолкнулась ногой от подоконника. Она успела сделать это в последнюю, спасительную секунду перед тем, как тот третий мужчина, перешагнув через тела своих товарищей, ворвался в дом. — Она сбежала! — крикнул он в рацию, голос звучал хрипло. — Что прикажете делать? — Не главная цель, пусть бежит, если может! — последовал жёсткий, безэмоциональный ответ. — Альбиноса мне найдите! Мужчина отвернулся от окна и вышел из дома. Лисбен была разбита. Она чувствовала, как её собственное сердце не просто замедлилось, а, казалось, остановилось вместе с последним вздохом Огонька. "Нужно собраться! Они ищут Тодема! Смерть моего Огонька не должна быть напрасной!" — эта мысль, как электрический разряд, пронзила её, заставляя двигаться. Она, согнувшись, ползла среди густых кустов к чёрному выходу. Его сделал Дейв специально для Лисбен, Тода и тигра, чтобы они могли выходить погулять в лес через собственную, неприметную дверь. Без труда, резко распахнув её, няня подхватила ребёнка на руки и побежала с ним в лес с такой нечеловеческой скоростью, с которой, наверное, не сможет больше никогда. Вооружённые бандиты, не понявшие, что она уносит их цель — альбиноса — в глубь леса, куда они не зная дороги не рискнут пойти, не стали за ней бежать. Хотя несколько шальных пуль всё же свистнули ей в спину, девушка была достаточно быстра: она мгновенно скрылась в непроглядной чаще, и ни одна пуля её не задела. Ноги несли её сквозь сырую темноту леса, не разбирая дороги. Тод цеплялся за неё, маленький и дрожащий, спрятав лицо в её плечо. Ливень хлестал по лицу, прибивая спутанные волосы, пропитывая одежду до нитки. В ушах ещё стоял рваный, прощальный рык Огонька, а перед глазами — его затухающий взгляд. Это была не просто боль, это была зияющая дыра в душе, словно из неё вырвали часть её самой. Только добежав до их тайного места — особой полянки, залитой в свете дня солнцем, а сейчас тонущей в ливневой тени — Лисбен наконец остановилась и осторожно отпустила Тода. Это место было их маленьким, спрятанным от всего мира уголком: здесь она смеялась с любимым Дейвом, играла со своим лучшим другом-Огоньком, делилась секретами с лучшей подругой-Гретой и наблюдала, как улыбается Тодем, которого давно уже воспринимала как родного младшего брата. Никто другой не знал про эту полянку, это было их общее сокровище. В обычных обстоятельствах здесь можно было бы укрыться надолго, переждать любую бурю. Но сейчас сама природа, казалось, оплакивала их потерю – погода была неумолима. Начался сильный ливень, превращая лесные тропинки в грязные потоки. Тод и Лисбен сели под огромное древнее дерево. Его могучая крона не могла полностью защитить от низвергающихся потоков воды, но всё же давала хоть какое-то укрытие от самой ярости стихии. Холод пробирал до костей, влажная одежда липла к телу, а каждый удар капли казался укором. Лисбен отвернулась от мальчика, чтобы он не видел слёз, которые ручьями текли по её лицу, смешиваясь с дождевой водой. Она стиснула зубы до боли в челюстях, силясь подавить всхлипы, которые рвались из груди вместе с каждым судорожным вдохом. Как рассказать Тоду о смерти Огонька? Как объяснить ребёнку ту жестокую правду, которая только что разорвала её собственный мир на куски? — Лисбен… мне не нравится эта игра! — Голос Тода был тихим, дрожащим от холода и испуга. — Почему Огонёк не с нами? — Пусть и не в полной мере, но мальчик, чувствовал, понимал, что произошло что-то непоправимое. — Мы же вернёмся, когда те люди уйдут? Они же не сделают что-то совсем плохое? — В его светло-фиолетовых глазах, которые Лисбен сейчас не видела, стояли слёзы, но она ощущала всё отчаяние и мольбу в его голосе, чувствуя, как дрожит его маленькое тело рядом. Лисбен прикрыла лицо растрепанными, мокрыми кудрявыми волосами, которые липли к коже, и медленно повернула голову к нему. Вид его испуганного личика пронзил её новым приступом боли. — Нет, Тод… — Её голос звучал глухо, словно шуршание опавших листьев, и был лишён всякой уверенности. Она сглотнула вязкий ком, подступивший к горлу. Внутри неё бушевала настоящая буря – боль, горечь, страх, бессилие. — В ближайшее время мы не вернёмся в особняк. — Она сделала глубокий, прерывистый вдох, пытаясь найти нужные слова, которые не сломали бы его. — Каждому из нас когда-то выпадает выбор, какая-то очень сложная ситуация, от решения которой зависит вся дальнейшая жизнь. Сегодня Огонёк сделал свой выбор... Он выбрал нас. Он выбрал спасти нас с тобой. Теперь он находится... в лучшем мире. Там, где ему больше не больно. Его больше нельзя будет погладить, обнять, увидеть... — Голос Лисбен дрогнул, почти сорвался на всхлип. — Но он... он навсегда останется в нашем сердце. Она крепко обняла Тода, прижимая его к себе. Он уткнулся ей в грудь, и девушка чувствовала, как тяжело и прерывисто она дышит, как бешено колотится сердце, отзываясь тупой болью в висках. Сегодня часть неё действительно умерла вместе с Огоньком, но другая, та самая, которая заставляла её бежать и защищать Тода, продолжала бороться, цепляясь за тонкую ниточку надежды, что всё ещё можно наладить. "Если бы я выпустила только Огонька, то мы вдвоём успели бы сбежать… но там бы остался Тод, совсем один. Нет, я никогда не поступила бы так." Мысли вихрем проносились в голове, сумбурные и болезненные. "Остаться в доме и пытаться задерживать вооружённых мужчин? Тоже не вариант. Тодем и Огонёк не смогли бы сбежать без меня. Я была им нужна. Получается... идеального решения просто не было. Не было шанса спасти всех." Горячая волна гнева обожгла изнутри. "Всё из-за этих Лаповых! Какого чёрта они вообще забыли в Мафиоре?! Напасть так... подло! Надеюсь, с Дейвом... надеюсь, он в порядке." Она словно выпала из реальности, погрузившись в этот болезненный вихрь мыслей и эмоций. Все чувства, кроме тупой боли, казалось, отключились, оставив лишь оцепенение. Она сидела, сжимая в объятиях Тода, пока не осознала, что мальчик, измученный и напуганный, наконец уснул, пригревшись в тепле её тела, а она сама промёрзла до костей, промокнув до последней нитки под неутихающим ливнем. Лес погрузился в мрачную, давящую темноту. Шелест мокрых листьев звучал зловеще, нагнетая страх, а издалека доносился жуткий вой волков и одинокое, уханье сов которое разрезало тишину. Луны, казалось, совсем не было – скрытая за плотной завесой грозовых туч, её тусклый свет не мог пробиться сквозь мрак, и ливень не собирался утихать, превращая лес в холодную, мокрую ловушку. Лисбен посмотрела на свои пальцы, которые уже посинели от пронизывающего холода, конечности сводила судорога, тело била мелкая дрожь. Она поняла: оставаться здесь, ночевать в этом промёрзшем лесу — чистое безумие. В сумочке, которую она машинально прихватила из комнаты Лоули, она нащупала что-то мягкое. Это оказался тёплый шарф, которым она тут же укутала дрожащего Тода. Взяв мальчика на руки, прижимая его к себе, и, стараясь ступать как можно тише, Лисбен двинулась в сторону цирка – к пристройке, где жила Грета. Путь через тёмный лес с ребёнком на руках, был изнурительным. Но намного сложнее было заглушить первобытный страх, заставляющий вздрагивать от каждого шороха. Каждый треск ветки под ногами, каждый шорох листвы казался звуком погони. Страх, что их преследуют, не отпускал. К счастью, никого по пути они не встретили. Когда, наконец, она увидела знакомые очертания цирка, сердце забилось сильнее – смешанным чувством облегчения и новой тревоги. Подойдя ближе к пристройке, она увидела свет в окне Греты.