Глава 2. Кола, Pearl Jam и зомби-апокалипсис.

Ночь была абсолютно невменяемой. Сквозь тонкую материю сна мне чудились странные щелчки — рваные, судорожные, как будто кто-то то ли смеялся, то ли задыхался. Всё вокруг казалось резким и одновременно ускользающим, словно кадры, снятые на ручную камеру в темноте: туннели, искажённые тени, чужие силуэты с вывернутыми суставы, рты, раскрытые в зловещей гримасе. Я убегала, ноги были ватными, а дыхание заканчивалось, будто кто-то пробил дыру в моем легком. Что-то сорвалось сверху мне на спину с ужасным визгом, я обернулась — и проснулась. Абсолютная темнота. Скрип пружин под боком. Сердце било в грудную клетку так отчаянно, будто что-то хотело вырваться изнутри. Я долго лежала, слушая, как в стенах потрескивает арматура, как где-то, далеко, за закрытыми окнами доносятся странные звуки и медленно осознавала, что вчерашний ненормальный день происходил наяву. Воображение рисовало существ, которые могли их издавать и мои ничтожные шансы выжить в этом дерьме, но я старалась гнать мысли прочь. С трудном удалось снова уснуть. Мне снилось, что я снова сижу на полу своей съёмной квартиры в Бостоне с графическим планшетом на коленях. На экране передо мной красуется очередной срочный заказ, за который меня заставил взяться неумолимо подходящий дедлайн. За столом напротив, в пижамных шортах и нелепой футболке, вооружившись пончиками, Кэсси устроила очередной сериальный марафон. Разумеется, без наушников. Экран мигал огнями, кто-то орал в панике: "Беги! Они сожрут тебя!" Я саркастично, не отрываясь от рисования, прокомментировала сложившуюся ситуацию: — Естественно, поехать компанией тридцатилетних подростков в гребанный старинный особняк с привидениями посреди дремучего леса было просто охуительной идеей. Кэсси недовольно ответила: — Ты бурчишь, как старый дед, Рэй. Это хоррор, здесь персонажи и должны быть тупыми, иначе не будет никакого смысла. Это было почти уютно. Я бы осталась в этом сне навсегда. Но реальность оказалась куда менее сентиментальной. Резкий свет полоснул мне по глазам. Я зажмурилась, поморщилась и повернулась на другой бок. Ужасный, скрипящий диван с продавленной серединой жалобно застонал подо мной. — Вставай, — хрипло сказал строгий мужской голос. — Нужно решить, что с тобой делать дальше. Я открыла глаза. На фоне окна темнел знакомый силуэт вчерашнего мужика с дробовиком. Брови сдвинулись к переносице, глаза казались полными усталости и подозрительности, будто прошлая ночь его совсем не щадила. — Господи… — простонала я, как будто могла этим отменить утро. Тело не слушалось. Я вылезла из спального мешка, сжала зубы от холода и ступила на пол. Нога — чёрт бы её побрал — вспыхнула болью так резко, что я вскрикнула и рухнула обратно на диван. Джоэл молча подошёл и присел на корточки у моих ног. Грубые пальцы дотронулись до моей лодыжки. Я дёрнулась от неожиданности. Буйный поднял глаза, которые не предвещали ничего хорошего. — Если сейчас сделаешь то же, что вчера, — его голос был тихим, но в нем чувствовалась холодная угроза. — Скатишься со своими тряпками на улицу прямиком под пули ФЕДРЫ, и это в случае, если тебе повезёт снова не встретить зараженных. Поняла? Я сквозь зубы прошептала, даже не пытаясь скрыть раздражения: — Поняла… Было унизительно, что этот хам берёт меня за лодыжку, как хромую лошадь. И если он действительно пытался мне помочь, то делал это… своеобразно. Слишком своеобразно. — Сидеть, — рявкнул буйный и резко дёрнул мою ногу на себя Я закричала — боль вспыхнула как костёр, прожигая лодыжку и почти сразу же исчезла. Что-то в суставе встало на место. Я моргнула, дыша через зубы. — Тише, — прошипел Джоэл. — Не привлекай к себе лишнее внимание. Здесь это может стоить жизни. Лучше держи рот на замке, ясно? Я прищурилась: — Мне вообще-то было больно… Он скривился в короткой, насмешливой усмешки, с отголоском недоверия. — Ты называешь это болью? Поверь, девочка, я мог бы оставить тебя хромой, и тогда ты бы поняла, что такое по-настоящему дерьмово. Я сжала губы, не желая говорить, но выдавила из себя усилие банальной вежливости: — Спасибо. Он едва заметно усмехнулся и качнул головой: — Не за что. Джоэл встал и вышел из комнаты. Я осталась сидеть, глядя в пустое пространство. Скрипучий диван подо мной жил своей жизнью. А где-то в груди, под слоем страха и усталости, медленно копилось раздражение. Что вообще, мать вашу, здесь происходит? В комнату уверенным, тихим шагом вошла Тесс. Её лицо было абсолютно каменным: никакой лишней мимики, ни капли сочувствия. Только стеклянный взгляд, которым окинула меня с ног до головы. — Тебе нужен пропуск, — начала она, разглядывая меня, — Если сейчас выйдешь на улицу без него, то долго не протянешь. Я молча кивнула, усевшись обратно на диван, как будто он мог защитить меня от этой новой чудовищной реальности. Затхлый воздух квартиры пропах пылью, старым оружием и временем, которое тянулось мучительно медленно. — Теоретически, — продолжила Тесс, — мы с Джоэлом могли бы достать тебе пропуск. Она бросила взгляд в сторону Джоэла, стоявшего у стены. — Но это будет не бесплатно. Я выдохнула через нос, попыталась не скривиться. — У меня почти нет денег... Тесс хмыкнула, не скрывая насмешки. — Деньги? — она выплюнула это слово, будто оно было давно забытым пережитком прошлого. — Девочка, кому сейчас вообще нужны твои деньги? Показывай, что у тебя есть в сумке. Всё, что может быть полезно. Я закатила глаза, с трудом приподнялась и потянулась к рюкзаку и прочим баулам, что стояли у стены. Пришлось снова опуститься на корточки, нога сразу заныла, но на этот раз боль была гораздо более терпимой. — Окей, смотрите, — произнесла я, выкладывая содержимое на продавленный диван. Вещи летели в беспорядке: две косметички — одна с декоративной косметикой, другая с уходовыми средствами и всяким "женским" добром. Несколько аккуратно сложенных футболок, джинсов, мягкое худи с выцветшим принтом "The Cure", шарф, который служил мне и пледом, и подушкой, и шторой в палатке. Аптечка. Пара чистых полотенец. Пакет с бельём. Портативный павербанк с кабелями. Скетчбук и пенал, из которого высыпались карандаши и пара ручек. Несколько упаковок лапши быстрого приготовления, четыре шоколадных батончика. Пару стиков кофе 3-в-1. Зажигалка. Тактический нож — подарок бывшего одногруппника, лежавший в боковом кармане. Пару больших упаковок влажных салфеток. Ботинки, которые я носила на фесте по ночам, когда становилось холодно. Шифоновое платье, которое вообще не понятно каким образом оказалось на дне сумки. Тесс бесцеремонно взялась за косметички, поочередно расстегнула молнии и начала копаться, перебирая вещи. Она вытащила гигиеническую помаду, дезодорант, сухой шампунь, антисептик, небольшую баночку с кремом для рук, маленький флакон духов, запасную зубную щетку, набор бритвенных станков, и отбросила косметичку, не опорожнив ее до конца. Следом тетка вытащила пакетик с тампонами, ещё один с прокладками. Она приподняла одну из упаковок, подбросила в руке, словно оценивая вес. — Смотри, — сказала она, обернувшись к Джоэлу, — Дефицитный товар. Он, не отрываясь от стены, буркнул: — Оставь это ей. Неженка не переживёт без инфаркта тот день, когда они ей пригодятся. Я приподняла брови, молча закатив глаза. Мужик, условное тебе спасибо за эмпатию. Тесс хмыкнула и продолжила рыться. Добралась до аптечки — стандартный пластиковый контейнер, в комнате сразу пахло медикаментами. Там лежали бинты, термометр, упаковка противоаллергических таблеток, и — главное — несколько полных пластин обезболивающего, немного антибиотиков, пластырь, мазь от ожогов. Тесс кивнула, глядя на меня. — Обезбол. Две пластины. С ними можно решить пару... маленьких проблем. Она посмотрела на меня, подняв бровь. — Тогда возьмите их, — устало сказала я. Она без промедления засунула таблетки в карман, заодно прихватила один из шоколадных батончиков, наверное, в качестве морального ущерба. Подкинула его, поймала, и так же молча спрятала в карман куртки. Джоэл наконец отлип от стены и сделал пару шагов вперёд. Его голос был, как и всегда, с хрипотцой, уставший, низкий, почти раздражённый: — Сейчас мы уйдем по делам, — он глянул на меня, прищурившись, — Заодно попытаемся добыть тебе пропуск, если получится. Я молча кивнула. Он вытянул руку. — Давай свой ID. — Что? — я нахмурилась. — Айди. Карточка. У тебя ж есть хоть что-то? Документы? Я помедлила. Здравый смысл протестовал. Отдать свои документы этому мужику, с которым знакома меньше суток, казалось… безумием. Но выбирать не приходилось. Я достала пластиковую карточку из маленького внутреннего кармана рюкзака и протянула ему. Он взял её, покрутил в пальцах, нахмурился. — Ты говорила, тебе двадцать семь. — Ну да, так и есть, — сказала я, не понимая, к чему он клонит. — Тут написано: 1997 год. Сейчас 2023-й. Ты плохо считаешь? Я моргнула, пытаясь понять, что он вообще несет. — Сейчас 2025 год, — тихо ответила я. Тесс фыркнула, не скрывая усмешки. — У неё, походу, с головой действительно беда. Джоэл кивнул, разглядывая карточку. — Ага. Вчера, наверно, хорошо приложилась об асфальт, пока решала — от кого убегать: от меня, от заражённого или от FEDRA. Я промолчала. Просто... не видела смысла вступать в полемику или что-либо объяснять. — Слушай внимательно, — сказал Джоэл. — Мы запрем тебя здесь. Если попытаешься сбежать — тебе же будет хуже. Он говорил спокойный размеренным тембром. Не то чтобы угрожающе, но его слова звучали так, что я даже не захотела уточнять, что именно он имел в виду. — Когда вернёмся, возможно, принесём тебе пропуск. Тогда — вали на все четыре стороны. Но пока сиди тихо. Поняла? Я снова молча кивнула. — Питьевая вода находится в канистре на кухне, — добавила Тесс. — Горелка и чайник — на столе. В туалете — ведро. Я поморщилась, почти физически сжавшись от этих слов. Ведро. Прекрасно. Ещё одна галочка в списке "какой нахрен жизнью я живу". Хотелось выругаться. Или разреветься. Но я сделала только одно — вдохнула и сдержалась от лишнего проявления эмоций. Когда за дверью щёлкнул замок, я осталась одна. Буйный и тётка ушли, оставив за собой только ощущение тревоги, гнетущей и липкой, такой же, как и заплесневевший воздух в этой квартире. Я обернулась, пытаясь осмотреться как следует. Теперь, при дневном свете, эта квартира казалась ещё более безнадёжной, чем ночью. Штукатурка местами отвалилась, обнажив сырой бетон, углы были затянуты паутиной, а старый ковёр в гостиной источал запах пыли, сырости и от чего-то ржавчины. Мебель здесь была будто собрана из разных эпох и чужих жизней: облезлый диван, стул с расшатанной спинкой, потёртый комод, на котором стояла пепельница, полная старых окурков, словно кто-то курил беспрерывно, пытаясь затушить собственные мысли. Я подошла к окну. Свет заслепил мои глаза так резко, что я отшатнулась. Потом медленно, с опаской, отдёрнула рваную занавеску. То, что я увидела за стеклом, заставило меня ахуеть, ахнуть, схватиться за голову, выдохнуть и еще раз охуеть. Улицы, когда-то живые и гудящие, теперь стали замершими декорациями к какому-то постапокалиптическому фильму. Полуразрушенные дома с пустыми глазницами окон, перевёрнутые машины, заросшие травой и плющом, покореженные уличные фонари. В солнечных лучах летала пыль, как в старых фотографиях. Я отступила от окна, споткнувшись о собственную сумку, и машинально пнула её. В груди что-то дрогнуло. Мне казалось, что стены сжимаются, как в кошмаре, когда ты вдруг понимаешь, что не проснёшься. Я судорожно ущипнула себя за предплечье, пытаясь прогнать дурной сон. Стало больно. Я снова ущипнула, на этот раз сильнее. Снова и снова. Слёзы подступили к глазам: я не проснусь. Этот пиздец происходит на самом деле. Что это за хуйня, мать вашу? — пронеслось в голове. — Где я? Что за долбаный кошмар? Я металась по квартире, словно загнанный зверёк в клетке, то к одному окну, то к другому. За каждым видела один и тот же пейзаж. Разрушенный мир. Как будто кто-то взял привычную реальность, разорвал её на куски и снова склеил в нечто уродливое. Я бормотала себе под нос, как сумасшедшая, пытаясь хоть как-то ухватиться за логику. — Какие, к чёрту, зомби? — прошипела я в пустоту. — Какой, мать его, апокалипсис? Это что, розыгрыш? Неудачная серия «Чёрного зеркала»? Может, я сдохла и попала в хренову видеоигру? Перед глазами тут же всплыло лицо вчерашнего зараженного. Его искаженная криком пасть. Его дёрганые движения. Его мёртвые глаза, затянутые грибком. Это все было по-настоящему. Я видела это, слышала, бежала от него. Сейчас, в одиночестве, я, наконец, позволила себе то, чего не могла бы сделать при них. Тихо, почти беззвучно, я всхлипнула и закрыла лицо руками. Слёзы текли горячими ручьями, пока я сидела на полу у дивана, прижавшись к нему лбом. Если бы я разрыдалась при них — тётка выкинула бы меня на улицу, не моргнув и глазом. А буйный даже не взглянул бы мне вслед. Я плакала тихо. Почти как ребёнок, прячущийся под столом от монстра в шкафу, в которого никто не верит. — Почему, — прошептала я, обращаясь в никуда. — Почему я? Какого хрена? Что это вообще все значит? Губы дрожали, пальцы сжались в кулак. Я ударила им по исполосованному полу, а затем села на диван. Он противно скрипнул под моим весом, и я сквозь слёзы посмотрела на свои сумки, брошенные в углу. В них были остатки моей прежней жизни. А теперь? Теперь я не знала, зачем это мне. И как это все мне поможет. Я начала ходить по комнате кругами. Мысли крутились вихрем. Я пыталась найти хоть какую-то зацепку. Хоть какую-то схему поведения. Университет давал рекомендации на случай пожара, урагана, землетрясения. Но не на случай зомби-апокалипсиса. Потому что это было уму непостижимым бредом. И всё, чего я хотела — чтобы единственной проблемой снова стали недостающие пятьдесят баксов на коммуналку. Чтобы Кэсси снова кричала на меня из комнаты, потому что я не помыла ее любимую чашку. Чтобы я ругалась на заказчика, который сам не знает, чего хочет. Я сидела и ждала. Даже не понимала — чего. Конца? Хоть каких-то объяснений? Или просто, чтобы это всё оказалось дурной, затянувшейся шуткой. Но, кажется, это не было шуткой. Этот кошмарный идиотизм был моей новой реальностью, и я совершенно не понимала, что мне с этим всем делать. Я улеглась на диван, распластавшись, словно выброшенная приливом рыба, и чувствовала, как усталость завоевывает тело. Но даже в аду было необходимо есть еду. Шансов съесть хоть что-нибудь у меня было гораздо больше именно в одиночестве. Я поднялась, будто собиралась на казнь, и поплелась к кухонному уголку — облезлому, унылому, как сама жизнь в этом отвратном месте. Канистра с водой стояла на полу у стены — большая, мутно-белая, с желтоватым пятном на боку и трещиной в крышке. Я подняла её, заглянула внутрь. Вода в ней… казалась чистой, но я не могла знать этого наверняка. Я на неё посмотрела — она на меня. И мы взаимно не доверяли друг другу. Я осторожно налила немного бутилированной воды в старый облезлый ковшик, предварительно сполоснув его несколькими каплями из канистры. Почувствовала, как внутри поднимается тревожность: Буйному это не понравится. Сорвать желудок из-за какой-нибудь водной бациллы было бы глупее, чем потратить лишние сто миллилитров на санитарные цели. Горелка, как и всё в этой квартире, не хотела сотрудничать. Сперва она плевалась искрами, а потом вообще заглохла. Я чуть не выругалась вслух, а потом нашла нужный угол наклона и услышала щелчок. Слабое, колеблющееся пламя вспыхнуло под ковшиком. Когда лапша была заварена, я съела её слишком быстро, мысленно пытаясь договориться с собой и со своей тревожностью, которая полностью отбивала аппетит. Нужно было поесть. Просто — чтобы не голодать. Вымыла посуду той же сомнительной водой, и поставила все на свои места. И вот тогда, наконец, я решилась снова подойти к окном и прижаться лбом к холодному стеклу. За последние двадцать минут абсолютно ничего не изменилось. Я выдохнула, и стекло слегка запотело — будто город с той стороны тоже дышал мне в лицо. Город... Чёрт возьми, это даже не был город. Это была мертвая оболочка того, что осталось от города. Сначала казалось, что всё будто застыло во времени. Как будто кто-то нажал на "паузу", и город замер в ожидании. Но это было обманчиво. Присмотревшись, я заметила на улицах людей, которые были больше похожи на тени. Редкие силуэты вдалеке: кто-то торопливо пересекал улицу, не оборачиваясь; кто-то стоял в очереди у заброшенного здания, где теперь, похоже, раздавали пайки. Лица были опущены, плечи сутулые, движения — вялыe, осторожные. Словно каждый шаг был просчитан, чтобы не привлечь внимания. Они были одеты в серые блеклые одинаковые вещи, не по размеру, заштопанные десятки раз. В глазах не было ни страха, ни надежды — только усталость. Никто не говорил. Никто не смотрел в глаза. Все просто шли туда, где теплее, ближе к солнечному свету, или просто подальше от патруля. Асфальт под ногами был потрескавшийся, из швов пробивалась жёсткая трава, которой, казалось, было все равно даже на конец света. Фасады домов покрылись буро-серыми разводами, как будто кто-то долго и методично смывал с них всё живое. Выбитые окна зияли пустотой, стеклянные осколки в рамах отражали блеклый свет — и казалось, что дома смотрят на меня. Ветер дул порывами, гуляя по улице, как призрак, и поднимал в воздух лёгкий мусор: пластиковые пакеты, клочки афиш, скомканные газеты. Один лист прилип ко стеклу снаружи прямо напротив моего лица. На нём было написано что-то про тьму, и свет, который нужно в ней искать. Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Вдали, на пересечении улиц, я увидела фигуру солдата. Он шёл медленно, не озираясь. Его походка была такой… механической, будто он даже не надеялся никого встретить. Моя грудная клетка сжалась. Я резко села на пол, прячась, словно будто он мог меня заметить. Руки дрожали. Пальцы впились в подоконник. — Полный пиздец… — пробормотала я. Облокотившись спиной на холодную пыльную батарею, я вытащила сигарету. Никотин обжёг горло, заполнил лёгкие, заставил мысли перестать вертеться в голове, словно припадочные. Дым выходил наружу тонкой серой струйкой, растворяясь в воздухе, и я снова подумала — это не может быть правдой. Очень хотелось пить. Горло саднило. Я подошла к бутылке, и, вместо того, чтобы вдоволь напиться, сделала лишь два коротких глотка.. Ведро в туалете пугало меня еще сильнее, чем зомби. Я машинально проверила телефон. Экран загорелся — и не показал ровным счётом ничего. Ни сети, ни сигнала. Только циферки заряда батарейки. Я выключила экран и спрятала его обратно в рюкзак. Делать было совершенно нечего. И это было худшим вариантом для меня. Когда нет никакого занятия, на которое можно отвлечься, я обычно начинала мысленно поедать свой мозг и накручивать себя до истерики, которую я никак сейчас не могла себе позволить. Было принято решение подремать — сон был отличной возможностью уйти от уродливой ненормальной реальности. Я устроилась на диване, подтянула шарф к подбородку. Запах духов заставил меня вздрогнуть и прижать колени к груди. Пусть это все просто закончится, пожалуйста. Сон накрыл меня внезапно. И к моему сожалению, он совершенно не был приятным. Я снова бежала по разрушенным улицам, между обломками прежней нормальной жизни. Кто-то звал меня, чей-то голос звучал где-то позади. Я оборачивалась — и видела, как всё вокруг горит. Горит синим, нереальным огнём. И никто не идёт за мной. Я проснулась от скрипа ржавой железной двери. Где-то в коридоре раздались шаги. И почти сразу послышался мужской голос, с южным акцентом. Он говорил тихо, но раздражённо. Следом за ним — женский голос, звонкий, резкий, с вызывающим тоном, который я узнала бы в любом времени и мире: подросток, которому не нравится, что им командуют. — Ты серьёзно? — донеслось с приглушённой яростью. — Ты, черт возьми, серьёзно? — Тише, — прорычал Джоэл. Его голос был таким же, каким я его слышала вчера — будто каждый слог проходил через наждачную бумагу. — Не ори. Переполошишь всех к чёртовой матери. — Хорошо, — я услышала, как девчонка фыркнула. — Тогда скажи мне, почему ты вообще на это согласился? Ты же сам выглядишь так, будто не хочешь иметь абсолютно ничего общего со мной. — Потому что меня на это вынудили, — отрезал он. — И уж поверь, ты — это последняя проблема, которой я сейчас хочу заниматься. — Поверь и ты — это взаимно. Не думай, что я визжу от счастья, находясь в твоей компании. — Я и не думал, — буркнул Джоэл. — Уж кого-кого, а тебя я точно не подозреваю в излишней радости. Я зажмурилась и открыла глаза, чувствуя, как ко мне медленно возвращается сознание — сырой воздух, запах пыли и старого металла, затекшее плечо, и мысли, вязкие, как засахаренный мёд. Я ещё не понимала, кому принадлежит звонкий голос, но одно было ясно — это не была Тесс. Шаги приближались. Глухие, тяжёлые ботинки — кажется, это был Джоэл. Я едва успела приподняться на локтях, когда он вошёл в комнату, держа что-то в руке. Он не сказал ни слова — просто подошёл, наклонился и сунул мне прямоугольную пластиковую карточку. Я моргнула. Карточка была тёмно-серой, с выцветшими буквами FEDRA и штрих-кодом. На обратной стороне — место для отпечатка пальца и затертая фотография, которая явно не была моей. Пластик был поцарапан, как будто прошёл через десятки рук — Что это?… — сказала я, пытаясь понять, с чем вообще имею дело. — Это твой пропуск, — буркнул он, — Теперь, скорее всего, тебя не пристрелят, если ты нарвешься на солдат на улице. За его спиной появилась рыжеволосая девочка-подросток лет четырнадцати, не больше. Лицо было украшено веснушками, растрепанные волосы — собраны в небрежный хвост. Поношенная футболка бордового цвета, джинсы, потёртые кеды. Одежда на ней была явно не по размеру, и ее состояние оставляло желать лучшего. На плечах висел рюкзак. Она окинула комнату быстрым, цепким взглядом, слово пыталась найти способ сбежать из этой чертовой квартиры. — Ну шикарно, — сказала девчонка, скрестив руки на груди. — Очередной бомжатник. — Лучше, чем канализация, — бросил Джоэл, с трудом сдерживая раздражение. — Это еще хороший вопрос где лучше: с тобой или в канализации, — буркнула она Джоэлу, а затем перевела взгляд на меня, — А ты еще кто? Я открыла рот, чтобы ответить, но Джоэл меня опередил. Он закатила глаза, будто мысленно считал до десяти, а потом выдохнул, как человек, которому снова и снова наступают на больную мозоль. — Слушай, — сказал он мне, не глядя. — Ты хочешь остаться здесь ещё на одну ночь? Я прищурилась. Конечно, я хотела. Я скорее согласилась бы спать в ванне с тараканами, чем оказаться снова на улице. — Завтра можешь валить на все четыре стороны, — продолжил он. — Но пока Тесс не вернулась… присмотри за ней. — Он кивнул на девчонку. — Просто чтобы она не разнесла этот дом к чертям. — Эй! — возмутилась та. — Я не ребенок, чтобы за мной присматривали! Я не нуждаюсь в няньке, ясно?! — Идеально, — сказал Джоэл. — Я, как раз, тебя нянчить не собираюсь. Он развернулся и вышел из комнаты, не удостоив нас ни взглядом, ни прощанием. Я слышала, как глухо хлопнула дверь, и только тогда перевела взгляд на девчонку. — Ну, и? — язвительно бросила она, скрестив руки на груди. Голос был звонким, дерзким. Настоящий подросток, вооружённый сарказмом — классика жанра, — Что собираешься делать, надзирательница? Я медленно провела рукой по лицу, пытаясь окончательно отогнать остатки сна и призвать здравый смысл. — Примерно то, что мне сказал делать мой надзиратель, — ответила я, глядя в пол, где под ковром когда-то был рисунок, теперь едва различимый в пятнах. — Ты с ним, типа, спишь? Я резко подняла глаза в изумлении. — Что? — мое лицо скривилось, от абсурдности происходящего. — О господи, нет. Я увидела его вчера впервые в жизни — А та, вторая? Она с ним спит? — Понятия не имею. И совершенно не хочу вдаваться в эти... интимные подробности. Девчонка подошла ближе, без стеснения разглядывая меня, словно экспонат в музее. — Чёрт, твоя одежда... — Она вытянула край моей куртки. — Такая чистая, даже не потёртая. Ты где её взяла? Серьёзно, ты выглядишь как дамочка из старых журналов. Типа, «Принцесса из руин», ага? Я приподняла бровь, обескураженная непосредственностью девчонки. — Как тебя зовут? — Элли. Элли Уильямс. — Рейвен Дарквуд. — Я немного помолчала. — Скажи мне, Элли, что за чертовщина здесь вообще происходит? — Что ты имеешь в виду? — ответила Элли, кажется, искренне не понимая, к чему я клоню. — Окей. Почему по улицам бегают зараженные люди, который даже сложно назвать людьми? — Прикалуешься, да? Мы живём в апокалипсисе, красотка. Добро пожаловать в дерьмо, — она засмеялась, а потом задумалась, — Хотя, это чертовски странно, что по улицам внутри карантинной зоны бегают зараженные. Я кивнула, медленно, будто это был единственный доступный мне сейчас жест. Все это я уже слышала не один раз. И сейчас мне нужна была конкретика. — Я уже поняла, что за окном происходит что-то совершенно невменяемое. Но как это все началось? Элли фыркнула. — Ну, всё довольно просто. Мир пошёл к чертям, инфекция разрослась, как сорняки на старом газоне, люди начали дохнуть, потом жрать друг друга. Вот тебе краткий курс истории, принцесса. — И всё это произошло вчера вечером? Она на миг застыла, наклонив голову. Её губы скривились в насмешке. — Вчера вечером?.. Ты чё, жила в бункере все это время или что-то в этом духе? Эта хрень длится уже лет двадцать. Ты вообще слышала о вспышке кордицепса? Приём, приём! Я судорожно выдохнула, понимая, что на меня сейчас снова будут смотреть как на дуру. — Я тебе клянусь, — прошептала я, чувствуя, как бессознательно сжимаются пальцы. — Еще вчера в одиннадцать вечера я ехала на поезде в Бостон. Всё было нормально. Люди зевали, листали телефоны и молчаливо ждали свою остановку. Это был совершенно обычный нормальный день. Элли прищурилась, теперь уже не насмешливо, а с явным подозрением. — Ты была в обычном поезде, с обычными людьми вчера вечером? Ты уверена, что не стукнулась головой? И никто в твоём «поезде» не пытался никому откусить лицо? — Именно так, Элли. Апокалипсис я видела только в кино. Пандемия 2020-го была жуткой, да, но это… это что-то совсем другое. Это... — Это самый обыкновенный день, — закончила Элли тихо. — И, судя по всему, ты сильно тормозишь. Я прижала пальцы к вискам, как будто могла так выжать из черепа объяснение. — Элли, я не шучу. Со вчерашнего вечера всё изменилось и стало походить на болезный сон во время горячки, — я замялась, оценивая реакцию девчонки, — Кто для тебя этот Джоэл? — Джоэл? — Элли повела плечом. — Просто какой-то мужик, кстати говоря, весьма неприятный в общении. Меня с ним свела Марлин — главна «Цикад». Он должен отвести меня… в одно место. Больше я о нём не знаю. И, честно говоря, знать не особо хочу. Я медленно выдохнула, откидываясь на спинку дивана. Мне совершенно не хотелось разбираться кто такие FEDRA, «Цикады», «Москиты» и прочие насекомые. — Тогда, кажется, у нас кое-что общее, Элли. Мы обе — не проблема буйного, но обе внезапно оказались на его пути. Элли улыбнулась. Настояще, искренне — в первый раз за всю нашу беседу. — Ты его назвала «буйным», да? Я скривилась, проклиная свой дурной язык. Буйн… Джоэл не должен был узнать о том, что я придумала ему идиотскую кличку, ибо резервация койка-места в этой дурацкой квартире для меня закончится в ту же минуту, когда он это услышит. — Я... Он просто... бывает впечатляющим в своих порывах. — Чёрт, теперь мне придётся сдерживать себя, чтобы не назвать его так в лицо. Ворчливый буйный мужик — это чертовски в точку. Я кивнула, поджав ноги под себя. — Учитывая весь этот театр абсурда за окном — я вообще удивлена, что он не пинает мебель и не орет на стены. Элли присела рядом, устроившись по-турецки на облезлом ковре. Она указала подбородком на пластиковую бутылку, стоящую возле дивана. — О, посмотрите на это, — сказала она, ухмыляясь так, будто выиграла лотерейный билет. — Это фантастическая удача: найти бутылку кока-колы в этой дыре. Словно наткнуться на крошечный кусочек цивилизации посреди всего этого хаоса. Я приподняла бровь, с ленивым интересом оглядывая бутылку. — Я не нашла её, — сказала я, потянувшись за ней и обхватив холодный пластик рукой. — Я её купила вчера вечером. — Купила? — переспросила Элли с видом, будто я только что заявила, что слетала на Марс за бутербродом. — Ты имеешь в виду выменяла? — Нет, — произнесла я твёрдо, как будто сама проверяла, верю ли в это. — Именно купила. В нормальном супермаркете. С кассой, тележками и автоматическими дверьми, — Я взглянула на неё, — Ты мне не веришь? Элли громко фыркнула, склонив голову набок. — А ты бы поверила, если бы я сказала, что умею превращаться в единорога? — спросила она, глаза искрились насмешкой, но в ней уже плескалось и подозрение. — После всего, что я видела и пережила, идея функционирующего супермаркета кажется мне чертовой сказкой. Я вдруг осознала кое-что важное, что могло стать зацепкой: на бутылке должна быть дата изготовления и срок годности. Поднесла её ближе к глазам, перевернула, проследила пальцем за оттиском — и нашла черные цифры на белом фоне, немного размытые, но читаемые: Март 2025. Я взглянула на Элли поверх бутылки. — Какой, по-твоему, сейчас год? — Год? — переспросила Элли с видом, будто я спросила, может ли человек дышать под водой. — И какой сейчас год, ты думаешь, гений? Я молча протянула ей бутылку. Элли взяла её, нахмурилась, прищурилась от непонимания. — Подожди... — протянула она, словно всё ещё надеялась, что я брежу или шучу. — Эта бутылка колы была произведена в 2025 году? Типа кола из будущего? — Похоже на то, — сказала я, глядя ей в глаза. — А ещё похоже на то, что я всё-таки не сошла с ума и не вру. Что ты на это скажешь? Элли опустила бутылку, медленно покачала головой. — Я бы сказала, что, похоже, ты права, — выдохнула она. — Я имею в виду, если на этой штуке действительно написано, что она была сделана в 2025 году... Тогда ты не совсем ненормальная, — Она на секунду замолчала, потом добавила, — Но это также поднимает... ну, кучу стрёмных вопросов. Например, что, чёрт возьми, здесь происходит? Я сунула руку в рюкзак, на ощупь отыскивая телефон. Гладкий металл, знакомая тяжесть. Но экран не загорелся. Телефон был разряжен. — Ну конечно, — пробормотала я сквозь зубы. Я достала павербанк, провод, и подключила устройство к зарядке. Секундой экран зажёгся мягким белым светом, показывая черное яблоко. Элли тут же отпрянула назад. — Я надеюсь, ты не пытаешься нас сейчас взорвать, — сказала она, настороженно разглядывая устройство. — Что это, блин, за нано-технологии? — Это всего лишь телефон, — отозвалась я спокойно. — Подожди секунду. Я разблокировала телефон дрожащими от напряжения пальцами. Открыла календарь и повернула экран к ней. 30 апреля 2025. Элли всмотрелась и выдохнула так, как будто у неё из лёгких вышел не воздух, а целая библиотека вопросов. — Вау... охренеть. И Буйный это видел? — Ш-ш-ш! — прошипела я, прижав палец к губам. — Если ты продолжишь так бурно реагировать, он выйдет из комнаты и надаёт мне по голове. Элли хмыкнула: — Окей. Есть мем. — И, пожалуйста, не называй его так. Или хотя бы не говори, что я тебя этому научила. Если он узнает — вышвырнет меня отсюда к чёртовой матери. Элли многозначительно кивнула. Я вздохнула. — Он видел этот телефон, даже держал его в руках. Только... не обратил внимания. Это было на улице, кромешная темень. Я им тогда светила, вместо фонарика. Я нажала на экран — и комната озарилась чистым холодным светом, отображая мой рисунок на рабочем столе. Элли, округлив глаза, взвизгнула от восторга: — Охренеть. Круто! Как он мог не заметить такую классную штуку? — Ну... — я пожала плечами, свет все ещё освещал трещины на стенах. — В ту ночь он показался мне слишком агрессивным. Я испугалась и убежала к первому, кого увидела на улице. Это было не лучшей идеей, как оказалось позже. Человек был слишком… непохожим на человека. Элли приподняла брови, словно я призналась, что приняла крокодила за клона динозавра. — Я не уверена, что это был человек. Я покраснела и отложила фонарь. — Ну… тогда я не понимала, что с ним что-то не так. Элли захохотала, сотрясаясь в плечах, и с трудом выговорила сквозь смех: — Ты серьёзно убежала от Джоэла к заражённому? Ха-ха! Мне тоже не особо нравится буйный, но не до такой же степени! — Боже, Элли! Не называй его так! — простонала я, прикрыв лицо руками. — Это плохо закончится! И в этот момент дверь из соседней комнаты резко распахнулась с неприятным скрипом, и в проёме возник Джоэл. Он выглядел как человек, которого разбудили на полпути к коме: рубашка наполовину расстёгнута, волосы взлохмачены, глаза в полутьме сверкали раздражением. — Позакрывайте рты и ложитесь спать, — прорычал он хрипло, сдавленно. — Завтра у всех будет трудный день. Встаем перед рассветом. Он исчез за дверью, не дождавшись ответа. Элли хмыкнула и выдохнула с восхищённым придыханием: — Он и правда Буйный. Я тихо хихикнула, прикрывая рот рукой, чтобы не спугнуть остатки его ночного покоя. Пол слабо скрипел под нами, будто вспоминал, как когда-то был крепким паркетом, а теперь только прятал пыль в щелях. Комната пахла выжженной электрикой, старой древесиной и тонким, приторным ароматом колы, что стояла рядом с моим рюкзаком. За окнами снова накрапывал дождь — я слышала, как его мягкие капли касаются ржавой жести на подоконнике. Элли, устроившись поудобнее на потрёпанном диване, подтянула колени к груди и ткнула пальцем в экран. — Покажи мне, что может эта крутая штука, — сказала она с тем восторженным вызовом, каким подростки проверяют границы — и вселенную заодно. Я усмехнулась, проведя пальцем по экрану. — Сейчас эта штука уже не такая крутая, как раньше. Интернета нет, а без него... — я развела руками. — Ну, скажем, она не настолько функциональна. Скажи мне, Элли, какую музыку ты любишь? Она задумалась, чуть прищурив глаза. Видно было, как в ней борются детская неуверенность и жажда прозвучать по-взрослому. — Хм... Например, Pearl Jam. Я подняла брови с улыбкой. — О, отлично. У меня как раз было загружено пару песен. Подожди. Порывшись в боковом кармане рюкзака, я нащупала скрученные проводные наушники. Аирподсы уже давно разрядились, и без Bluetooth от них был ноль смысла. Хорошо, что тогда, в спешке, я бросила в сумку запасные — как оказалось, это была одна из самых разумных вещей, которые я сделала перед... абсурдным попаданием в мир апокалипсиса. — Вау, это как... Walkman! Только круче! — сказала Элли, с недоверием разглядывая наушники, будто те были настоящим артефактом. — Да, здесь есть встроенный плеер. Слушай. Я аккуратно распутала провод, вставила один наушник себе, второй протянула ей, и запустила «All or None». Гитара скользнула по тишине, мягко, почти неуверенно. Элли распахнула глаза и повернулась ко мне с лицом, полным искреннего изумления. — Охренеть! Это моя любимая песня! Как она вообще отсюда играет?! Я улыбнулась, глядя на девчонку, которая восхищается такими мелочами. Она была единственной, кто проявил интерес ко мне и эмпатию, за что я ей была действительно благодарна. Безусловно, Тесс и Джоэл помогли мне, но, кажется, они и сами не были этому рады. — Телефон умеет многое. Это как маленький компьютер. Теперь ты мне веришь, что я не жила всё это время в апокалипсисе? Элли опустила взгляд, но уголки её рта всё ещё держали ту неуловимую полуулыбку. — Поверить трудно, — призналась она, почесав висок. — Но то, как ты выглядишь, как ты говоришь... и все эти штуки..., —Она покачала головой. — Заставляют меня задуматься. Я достала из-за спины ту самую бутылку колы и немного встряхнула её, слыша, как пузырики шипят внутри. — Хочешь пить? Она посмотрела на меня с неожиданной настороженностью. — Ты хочешь поделиться своей колой? Тебе не жалко? Я улыбнулась краем губ. — Кола сладкая. От неё ещё больше хочется пить. А я стараюсь много не пить. Элли захохотала, запрокидывая голову назад. — Ты, конечно, странная, но вот этого я никак не могу понять. Почему ты боишься пить? Я кивнула в сторону ванной комнаты. — Ведро, — мрачно пояснила я. Элли моргнула. — Что? Я скривилась, глядя на неё с выражением обречённого философа. — Ведро. Она снова рассмеялась гораздо громче, чем понравилось бы Джоэлу. — Ты боишься поссать в ведро? Я слабо застонала, прикрыв лицо руками, но тоже засмеялась, не в силах сдержаться. — О, Боже… — Ты ещё более ненормаоьная, чем я думала, — подытожила Элли, и протянула ладонь. — Давай сюда свою колу. Я ведра не боюсь. Я протянула ей бутылку. Она сделала долгий глоток, шумно выдохнула сквозь зубы, и с полным довольства лицом пробормотала: — Это... божественно. Музыка всё ещё играла, а дождь за окном усиливался. Где-то в соседней комнате скрипнула кровать — вероятно, Джоэл повернулся во сне. И я поймала себя на том, что чувствую что-то... почти мирное. Почти настоящее. Как будто, пусть ненадолго, реальность решила позволить нам забыться. Я усмехнулась, потянулась к сумке и начала перебирать свои нехитрые запасы. Звук молнии в рюкзаке разрезал тишину. — Что ты ищешь? — спросила Элли, щурясь в мою сторону. Я не сразу ответила, вытаскивая сложенное полотенце, маленькую пластиковую бутылку с водой и влажные салфетки, пахнущие химозным лаймом. — Собираюсь попытаться отмыться, насколько это вообще возможно в таких условиях. Элли прыснула со смешком, приподнявшись на локтях. — Ты шутишь? Ты пахнешь духами, а волосы у тебя — как будто ты только что вышла из парикмахерской. Я посмотрела на неё, чуть склонив голову, и слабо улыбнулась. — Я просто не привыкла пропускать душ. Гигиена важна для меня. Элли рассмеялась, мотнув головой. — Ты слишком странная. Я кивнула, не считая нужным спорить с ней, и, взяв всё необходимое, отправилась в ванную. Замок не работал, поэтому я просто прикрыла за собой дверь и оперлась ладонями о раковину. Тусклое зеркало с облупившейся рамкой отражало меня бледно, неровно, как будто мир отказывался признавать моё присутствие здесь. Я медленно вылила на себя немного воды из бутылки, обмакнула угол полотенца, вытерла лицо, запястья, другие стратегические места — всё, что можно было привести в порядок, не раздевшись полностью. Влажной салфеткой протёрла руки, ещё раз лицо, потом достала зубную щётку и выдавила на неё крошечную порцию пасты. Я услышала, как входная дверь со скрипом отворилась, а затем из комнаты донеслись гоолоса. Один — резкий, усталый, как шаги по битому стеклу. Другой — женский, раздражённо-скептический. И третий, знакомый — Элли. — …почему она ещё здесь? — прозвучал голос Тесс, сухой, как ветка, сломанная на морозе. — Ты отдал ей пропуск? Я застыла, пытаясь прислушаться к словам. Голос Джоэла был хриплым, сдержанным. Усталым. — Я разрешил ей остаться еще на одну ночь, взамен на то, что она займёт чем-нибудь Элли. — И у неё это получилось гораздо лучше, чем у вас двоих, — живо вставила Элли с ноткой удовлетворённого озорства. Я услышала, как Тесс фыркнула — раздражённо, но без особого нажима. Как будто не была готова спорить. Джоэл выдохнул тяжело, как человек, уже принявший решение. — Поэтому она и здесь. — Пауза. — Заканчивайте трепаться и ложитесь спать. Он, судя по звукам шагов, вернулся в дальнюю комнату. Дверь закрылась с тихим, но решительным щелчком. Тесс, не сказав больше ни слова, прошла за ним. Я тихо вернулась в комнату. Элли снова устроилась на диване. — Нам лучше лечь. Пока мы не испытали на себе предел терпения буйного, — сказала я полушёпотом, прикрыв рот рукой. Элли прыснула от смеха и кивнула. — Прозвище "буйный" — это просто гениально. Мы вдвоём, ворча и кряхтя, разложили старый, скрипучий диван. Он издавал такие звуки, будто стонал от самой идеи быть использованным снова. Я погасила свет, и тьма окутала нас — мягкая, густая, но на удивление уютная. Мы устроились рядом. Под головой у меня был шарф, под Элли — свернутая куртка. Через некоторое время она повернулась ко мне в темноте и заговорила. — Слушай… Ты правда не жила в апокалипсисе? У тебя нет ни навыков, ни каких-то базовых знаний? Я задержала дыхание, потом повернулась к ней, головой на бок, и печально усмехнулась. — Правда. Из всех моих базовых знаний о зомби — только то, что нельзя, чтобы тебя укусили. Как думаешь, этого хватит, чтобы выжить? Элли хмыкнула, не глядя на меня. — Честно? Сомневаюсь. — Она сделала паузу. — И что же теперь с тобой будет? Я медленно выдохнула, глядя в потолок, будто там мог появиться ответ. — Понятия не имею. Но... что-то мне подсказывает, долго я тут не протяну. Она замерла на секунду, потом сказала неожиданно мягко: — Это плохо. Ты классная. Нам нужно что-нибудь придумать. Я повернулась к ней, улыбнулась, едва заметно. — Ты тоже ничего. Спи. Её дыхание выровнялось почти сразу. Я же ещё долго смотрела в темноту, не в силах позволить себе ту же роскошь. Что-то случилось. Что-то абсолютно ебанутое. Этому нет ни одного нормального объяснения. Но сейчас это даже не главное. Главное — это вопрос, от которого во мне всё сжималось: Что теперь со мной будет? П.С. Я все еще не угомонилась, и решила таки продолжать страдать и писать, постепенно разбираясь в лоре и исправляя свои проебы. Так что вот такая вот вторая глава. Как думаете, читабельно? 😅 Иллюстрации к главе: https://ibb.co/qLKJpkhQ https://ibb.co/23c0L3Hg https://ibb.co/Z1MZwbFX https://ibb.co/cXxJxn2X Видосик к главе (посмотрите его, видосики - моя сильная сторона 😎): https://vt.tiktok.com/ZSkbPyrXo/ Телеграмм канал, где будут разные дополнительные материалы. И да, извините, там «Сумерки». Я любительница биполярных фэндомов: https://t.me/shadowsofforks Было бы круто, если бы вы оставили комментарий 😅