Глава 7

Тёплый свет пробивался сквозь тяжёлые шторы спальни девушек в башне Гриффиндора. За окнами растекался бледный мартовский день, снежные остатки таяли в углах крыши. В комнате стояла полная тишина — Джинни все ещё нежилась в кровати.  Роуз стояла у окна, хмуро глядя на серое небо. Как вдруг, она заметила, что подруга уже вовсе не спит. — Джиневра Молли Уизли!  Та резко подскочила на кровати. — Господи, чего так пугать?! Мне показалось, что моя мама тут. — Не могу поверить, что ты опять это сделала, — резко бросила она, оборачиваясь к Джинни, сидящей на своей кровати в полном недоумении. — О чём ты? — лениво ответила она. — О том, что я видела в коридоре. Ты снова целовалась с Дином. После всего, что говорила про него! Думаешь, можно меня избегать и я все забуду? Джинни устало потерла виски: — Роуз… я сама уже не знаю, зачем это сделала. Он подкараулил меня после ужина… говорил, что скучает, что всё понял… — И ты, как всегда, поверила? — горько усмехнулась Роуз. — Джин, ну сколько можно? Сама же говорила: он ревнивый, глупый, раздражает тебя на каждом шагу! — Я знаю, — тихо ответила Джинни, глядя в пол. — Я действительно всё это знаю. Просто… иногда легче сделать вид, что всё нормально, чем опять начинать тяжёлый разговор. Роуз подошла ближе, скрестила руки на груди: — Ты же сильнее этого. Скажи ему как есть — и всё. Иначе он опять подумает, что у вас всё в порядке, и будет так же лезть в твою жизнь. Джинни тяжело вздохнула: — Может, ты и права. Я уже сама не хочу с ним встречаться. Только всё время кажется — ещё не момент. После тренировки, может… поговорю с ним. — Хорошо, — кивнула Роуз. — Только не тяни больше. Чем дольше — тем хуже. Джинни грустно улыбнулась: — Ты как Гермиона. Она мне вчера почти то же самое говорила. — Значит, мы обе правы, — спокойно сказала Роуз. — Тебе не нужен этот оболтус, тем более, когда вокруг есть желающие занять его место. — Так-с, а вот с этого места подробней! Какие ещё желающие? Что-то я не вижу под дверью очереди! Роуз отмахнулась, хоть и подозревала о симпатии брата. В комнате на миг воцарилась тишина, только снаружи скрипел старый деревянный карниз. — Слушай, а что ты всё хмурая ходишь в последнее время? — внезапно спросила Джинни. — Может стоит нам пойти развеяться?  — Всё в порядке, — слишком быстро ответила Роуз, отворачиваясь к окну. — Просто… много учёбы. Можем сбегать в Хогсмид на выходных. — Ну-ну, — пробурчала Джинни, но больше вопросов не задала. Роуз молчала, не желая развивать тему. — Пошли уже в гостиную, — первой нарушила тишину она. — Ребята, наверное, уже на тренировку собираются. — Пошли, — кивнула Джинни, натягивая квиддичную мантию. Они спустились вниз по лестнице, в пустую гостиную Гриффиндора. В такую рань встали только игроки сборной Гриффиндора — для тренировки. И Роуз, чтобы прогуляться перед рабочим днём. 

***

Роуз шла вдоль квиддичного поля, чувствуя под ногами хрупкий остаток мартовского снега, смешанный с грязью. Где-то близко слышались крики — тренировка Гриффиндора шла полным ходом, но ей не хотелось туда возвращаться. Сейчас там Рон, Гарри… Джинни. Все заняты своим, привычным, простым. У неё же — всё иначе. Последние несколько уроков с Малфоем не выходили у неё из головы. Они варили Зелье Забвения уже вторую неделю, и Роуз всё сильнее замечала перемены в его поведении. Иногда он говорил с ней отрывисто, холодно, как и раньше, словно боялся лишнего слова. Но порой его взгляд задерживался слишком долго, голос звучал напряжённо — будто он ждал чего-то, искал в её словах подвох. И она сама, к своему раздражению, ловила себя на том, что тоже ждёт этих странных моментов. Она помнила, как его пальцы случайно коснулись её запястья, когда он тянулся за колбой. Как её сердце сжалось на секунду — от неожиданности или чего-то другого, она не понимала. Как он резко отдёрнул руку, нахмурился и снова стал прежним — холодным, колючим, настороженным. И всё же в этих коротких переменах проскальзывало что-то ещё. Страх. Скрытое напряжение. Он будто жил на грани, боясь оступиться. Роуз это ощущала слишком остро — почти как шестое чувство. Она остановилась у трибуны своего факультета, прижалась к холодному камню спиной, глядя на серое небо. Гарри всё сильнее одержим поисками ответов. Он снова говорил о Малфое, о том, что тот что-то скрывает… И ведь он прав. Роуз сама это видела: тот же усталый, потемневший взгляд, те же странные опоздания, бесконечные разговоры с Забини шёпотом в коридорах. Но стоило вспомнить о Гарри — как всплывал и Слизнорт. Дамблдор заставляет Гарри делать странные вещи — выведывать что-то у их профессора. Не удивительно, что Слизнорт отдалился. Он скрывал что-то страшное, а Гарри должен с этим разобраться. От этого по спине пробегал холодок. Роуз стиснула зубы. Она злилась на Дамблдора. Сколько его помнит — он никогда не говорил прямо, что часто приводило к риску для жизни Гарри и его друзей. В этот раз — всё повторяется. Роуз должна защитить брата от этой участи. И всё это сплетается в тугую сеть, из которой никак не выбраться. Вдалеке снова раздался гул с поля — Гарри, наверное, кричал на Рона за промах. Роуз закрыла глаза. На мгновение ей захотелось быть там же, как они — думать только о квиддиче, игре, команде… чтобы свежий воздух наполнял легкие. Забыть о страхе и дышать полной грудью. Жаль, что она не играет в квиддич.

***

Урок Зельеварения в тот день тянулся мучительно долго. Воздух в подземельях был сырой и тяжёлый, от него стягивало виски и мерзли пальцы. Роуз молча листала страницу за страницей, пока Слизнорт медленно обходил ряды учеников, проверяя их первое зелье на зачёт. Рядом сидел Малфой — как всегда прямой, напряжённый, с холодной полуулыбкой на бледных губах. Он почти не смотрел на неё сегодня, но присутствие его ощущалось слишком остро. Перед ними в котле покачивалась мутноватая жидкость — Зелье Забвения. Наконец, после двух недель варки они закончили его как полагается. Роуз в глубине души надеялась, что Слизнорт не станет придираться — уж слишком много сил она потратила, чтобы всё получилось хоть сколько-нибудь сносно. — Поттер, Малфой, — раздался за спиной тяжёлый голос Слизнорта. — Ваше зелье готово? Драко лениво повернулся к профессору и кивнул: — Разумеется. Слизнорт наклонился к котлу, осторожно вдохнул пары и блаженно закатил глаза: — Ах… Почти идеально. Немного густовато… но запах — верный. Молодцы. Роуз облегчённо выдохнула. Хоть что-то сегодня получилось. Но стоило Слизнорту сделать шаг к следующему столу, как он внезапно обернулся и, глядя поверх полукруглых очков, громко спросил: — Кто скажет, какие побочные эффекты могут возникнуть при неправильно приготовленном Зелье Забвения? Кроме, конечно, очевидной амнезии? В классе повисла тишина. Даже Гермиона — сидящая впереди — нерешительно замерла, слегка прикусив кончик пера. Роуз судорожно перебирала в памяти страницы учебника, но нужные строки будто стерлись из головы.  Она метнула взгляд на Гарри, сидящего за соседней партой. Тот листал свою книгу — справочник Принца-полукровки. Он остановился, видимо найдя нужный раздел. Роуз подвинулась к краю скамейки и быстро схватила учебник за уголок.  Гарри что-то возмущенно забормотал, но Роуз лишь пожала плечами.  — Прости, Гарри, но нужно делиться. Я хочу оценку больше, чем «Выше ожидаемого», — прошептала. Роуз быстро скользнула глазами по странице с их зельем — и заметила внизу корявую надпись, почти затёртую временем. «Побочные эффекты: спутанность сознания, навязчивые образы из прошлого, речевые нарушения. Возможна временная потеря контроля над магией». Она резко подняла руку и слова будто сами сложились в ответ. — Спутанность сознания, — вдруг спокойно сказала она. — У больного может появиться навязчивая фиксация на воспоминаниях, особенно сильных эмоциональных. Также может возникнуть нарушение речи и даже временная утрата контроля над магией. Слизнорт удивлённо приподнял брови. — Ого… верно, Поттер, верно. Неожиданно. Очень хорошо, — с одобрением произнёс он и улыбнулся. — Редко кто помнит такие детали. Из-за спины донёсся приглушённый смешок. Драко сидел, склонив голову, и смотрел на неё с той самой глумливой усмешкой, от которой хотелось врезать ему по лицу. — Ну надо же, — протянул он тихо, чтобы слышала только она. — Моя напарница по зельям внезапно превратилась в знатока. Что-то я не замечал такой осведомленности в теории, когда мы варили зелье. Роуз напряглась, но молчала. Улыбка Малфоя стала шире — холодная, острая. — Что за книжонка? — спросил он негромко. — Поттеру досталась за героизм?  — Не твоё дело, — отрезала Роуз. Слизнорт в это время продолжал бродить по классу, хваля Нотта за хороший отвар. Роуз заставила себя сжать перо крепче, чтобы не показать раздражения. «Пусть смеётся», — подумала она. Пусть. Главное — задание сдано, зелье проверено, и Слизнорт доволен. — Следующим варим Огнезащитное, — заявил Малфой. — Почему его? — нахмурилась девушка. — Потому что оно варится полтора месяца, — бросил он с ледяной усмешкой. — У тебя будет уйма времени найти ещё одну волшебную книжку. Она очень хотела возразить, но замолчала, понимая его правоту.  Кладовка Слизнорта хранила в себе запахи сотен зелий — пряных, острых, гнилых и дымных. Роуз невольно задержала дыхание, войдя следом за Малфоем. Он двигался медленно, неторопливо, как хищник в узкой клетке, и каждый его шаг отдавался глухим эхом в тишине. Слизнорт на этот раз доверил ученикам самим собрать всё необходимое — полный список висел зачарованной табличкой на стене кладовки. Драко первым дотянулся до стеклянной банки с листьями морозной крапивы. Пальцы скользнули по жёсткой зелени, блеснувшей инеем даже внутри банки. Он достал ровно три листа, бросив через плечо невозмутимое: — Начнём с главного. Роуз молча взяла у него листья, бросив взгляд на следующий пункт списка. Слёзы саламандры… редкий ингредиент. Она на цыпочках потянулась к высокому стеллажу, где в пыльной коробке покоился запаянный флакон с голубовато-серебристой жидкостью. Пять капель — не больше. Слишком много, и зелье превратится в горючую жижу. Малфой наблюдал, скрестив руки на груди. Усмешка медленно расползалась по его губам. — Постарайся не разлить, Поттер. Слёзы дорогие. Роуз сдержалась. Пусть издевается. Она аккуратно положила пузырёк в их ящик и пошла к нижней полке за порошком рога дракона. Порошок был тёмно-серым, с блёстками — и странным запахом палёной кости. Драко сам взял крошечную мерную ложку, отмерил две щепотки и сыпанул в их общий ящик. — Порошок — на мне, — коротко бросил он. — Ты за мандрагору. Сок корня мандрагоры хранился в плотной керамической банке с сургучной печатью. Роуз аккуратно сняла печать и наложила столовую ложку густой буро-зелёной жидкости в подготовленный флакон. Тяжёлый запах всколыхнул в памяти старые уроки гербологии — визги молодых мандрагор, утихших в горшках. Дальше — пепел феникса. Он лежал в серебряной шкатулке на отдельной полке — золотисто-рыжие крупицы. Роуз взяла ровно щепотку, зажав пальцами тепло пепла. Малфой поднял лепестки огненного лотоса. На них поблёскивали рубиновые капли — будто огонь застыл в тонкой плёнке. Он бросил два лепестка в ящик и скосил на неё взгляд. — Осталась вода. — Он протянул ей бутыль с хрустально прозрачной жидкостью, на которой красовалась табличка: «Горный источник». Роуз проверила мерный сосуд и аккуратно отлила нужное количество. Руки слегка дрожали — не из страха, из напряжения. Малфой всё ещё стоял слишком близко, почти касаясь плечом её руки, будто намеренно сокращая расстояние. В узком проходе между полок воздух стал тяжелее. Когда они закончили сбор ингредиентов, Малфой молча взял ящик с их общей добычей и вышел первым. Роуз задержалась на секунду — чтоб перевести дух — и последовала за ним. В классе воздух показался чуть легче, но тревожное ощущение всё ещё тянулось следом — как шлейф от тёплого пепла феникса на её пальцах.

***

В комнате девочек пахло свежей бумагой и заклинаниями — кто-то забыл закрыть учебник «Страницы Великого Зельевара», и страницы всё ещё сами собой перелистывались на полу. Роуз сидела на краю кровати, задумчиво разглядывая складки мантии — через полчаса ей предстояло идти в подземелья варить новое зелье с Малфоем. Настроение было на нуле. Хорошо, что сегодня уроки закончились немного раньше. Было время на передышку. На соседней кровати, раскинувшись на подушках, лежала Джинни. Она жевала кончик пера и, казалось, размышляла о чём-то своём. — Где мальчики? Я не видела Гарри почти весь день… — поинтересовалась Роуз. — Они с Роном куда-то ускакали, кажется, к Слизнорту, — лениво ответила Джинни. — К Слизнорту? Зачем?  — Не знаю, я не успела разобраться. Они были в какой-то суматохе. — Мерлин, может что-то случилось? Скажешь мне, если узнаешь?  Джинни просто кивнула. — Ты всё ещё злишься из-за Дина? — вдруг спросила Роуз, вырывая подругу из задумчивости. Джинни фыркнула, отложила перо и уселась, закинув ногу на ногу. — Уже нет… Наверное. Просто… — она пожала плечами. — Я сама не знаю, зачем тогда… этот поцелуй. Глупо вышло. — Очень глупо, — согласилась Роуз, бросив на неё строгий взгляд. — Я думала, ты решила поставить на нём точку. — Я решила, — кивнула Джинни. — Он раздражает меня сильнее, чем обычно. Он… всё время пытается контролировать, вечно обижается. Иногда я думаю… может, зря я вообще с ним начала встречаться. — Может, и зря, — сдержанно заметила Роуз. — Всё равно ты поглядываешь на другого. Джинни хмыкнула, но ничего не сказала — только бросила взгляд в сторону окна, за которым мимо проплыл одинокий филин. Гермиона, сидевшая у туалетного столика с раскрытым учебником по Чарам, вдруг обернулась. — Лучше бы на моём месте кто-нибудь поглядывал на Рона, — проворчала она. — Я больше не могу это терпеть… он как приворожённый с этой Браун. — Ты сама виновата, — заметила Джинни с усмешкой. — Всё тянешь, молчишь… пока другая не увела. — Мне вообще-то не до флирта, — раздражённо ответила Гермиона. — К тому же… он дурак. Роуз хмыкнула, но промолчала. Слишком уж знакомая ситуация. — А ты, Роуз? — внезапно спросила Джинни, обернувшись к ней с прищуром. — Неужели за все эти месяцы никого на горизонте? Роуз с силой сжала в руках край пледа. — Некогда мне сейчас, — коротко бросила она. — Сами знаете… учёба, Гарри, зелья… «…и Малфой», — промелькнуло в голове, но вслух она этого, конечно, не сказала. — Точно, — протянула Джинни. — Ты же опять идёшь варить зелье с… этим. Гермиона подняла брови. — С Малфоем? Опять? Что на этот раз? Роуз вяло улыбнулась: — Огнезащитное. Надеюсь я смогу сварить Малфоя в нём живьем. Прекрасная перспектива. Джинни закатила глаза: — Я бы от такого «партнёра» сбежала на край света. — Было бы куда, — буркнула Роуз, вставая с кровати. — Что мне одеть?  Джинни придирчиво осмотрела наряд подруги. — А чем тебе школьная форма не угодила?  — С Малфоем подходят любые методы. Он заставляет чувствовать себя неуверенно. Может хоть нормальная одежда поможет. Подруга встала с кровати и раскрыла шкаф, перебирая одежду внутри. — Ну-у, тогда одень что-то красивое, но не слишком нарядное. Вдруг он подумает, что ты для него прихорашивалась. — Этого мне ещё не хватало! Джинни выудила из шкафа какие-то тряпки и бросила подруге. — Вот, пожалуйста!  Роуз держала в руках тёмно-синие джинсы и простую обтягивающую кофту серого цвета. Пожалуй, неплохо — ничего лишнего, но и не совсем уныло. Она пожала плечами и поспешила переодеться. Отражение в зеркале приятно удивило. Джинсы выгодно подчёркивали длинные ноги, а кофта мягко облегала фигуру, не слишком откровенно, но достаточно, чтобы придать образу женственность. Роуз никогда не была хрупкой или изящной — тело взрослело вместе с ней, постепенно приобретая формы, которые сначала казались ей неловкими: округлые бёдра, высокая грудь, заметная талия. Она не была тонкой, как Гермиона, и не миниатюрной, как Джинни, зато в её фигуре чувствовалась сила и статика. Высокий рост делал осанку важной — стоило сутулиться, и она сразу казалась нескладной, но если выпрямиться… вот как сейчас — линия спины, талия, бёдра выглядели неожиданно гармонично, даже красиво. Не модельные стандарты — и хорошо. В ней было что-то настоящее, живое. Джинни подошла ближе и прищурилась: — Вот теперь другое дело. Надень ещё эти ботинки — высокие, на шнуровке. Поверх джинсов. Будет классно. Роуз молча надела их, поправила волосы, ещё раз взглянула в зеркало. Вроде бы сойдёт — достаточно просто, чтобы не вызвать лишних вопросов у Малфоя… но и достаточно уверенно, чтобы не чувствовать себя невидимкой рядом с ним. Из-за этого блондина она и правда начинала задумываться о том, как выглядит. Непростительно. Она взяла учебник и сумку, чувствуя, как взгляд Гермионы задержался на ней чуть дольше обычного. — Ты только будь осторожна с ним, — тихо сказала Гермиона. — На всякий случай. — Буду, — кивнула Роуз, с усилием сохранив нейтральный вид. Она вышла в коридор, стараясь не думать о том, как странно звучит этот совет — после всего, что между ними уже произошло.

***

Последний этаж Хогвартса встретил её прохладным воздухом и запахом свежести, что было неожиданно для школы. Здесь всегда было приятно — благодаря множеству окон и высокому местоположению.  Роуз шла медленно, чувствуя, как по спине ползёт знакомое напряжение. Почему-то именно перед этими занятиями всегда хотелось повернуть назад — к девочкам, к теплу спальни, к Гермионе с её заботливыми нравоучениями. Но путь вёл вперед. К Малфою. Дверь в пустой класс была приоткрыта. Свет изнутри резал темноту коридора ровным, холодным пятном. Он уже был там. Стоял у дальнего стола, спиной к ней, раскладывал ингредиенты — аккуратно, точно, неторопливо. Как всегда. — Опоздала, Поттер, — лениво бросил он, не оборачиваясь. — На целых три минуты. Роуз подошла ближе, бросив на скамью свою книгу и свернутую мантию. — Не помню, чтобы мы договаривались приходить с секундомером, — сухо ответила она. Малфой медленно повернулся. Его холодные серые глаза скользнули по ней — будто оценивая — с ног до головы. На мгновение уголки его губ чуть дрогнули. Едва заметно, но Роуз уловила это движение. Она чуть напряглась, но виду не подала. Он хмыкнул — коротко, почти беззвучно — и вновь повернулся к столу. — Поторопись. Вода уже греется. Роуз подошла ближе, бросив взгляд на котёл. Бледные блики скользили по серебристой поверхности, лёгкий пар поднимался над прозрачной водой из горного источника. На столе ровными рядами лежали ингредиенты: серебристые слёзы саламандры в маленьком стеклянном флаконе, измельчённый порошок рога дракона в матовом мешочке, лепестки огненного лотоса, листья морозной крапивы, сок корня мандрагоры в пузатом пузырьке с зеленоватым отблеском… Пепел феникса в тонкой бумажной обёртке. — Ты начнёшь или доверишь мне этот почётный долг? — спросил Малфой, бросив на неё косой взгляд. — Я положу крапиву, — спокойно ответила она и взяла три сухих листа. Под пальцами листья похрустывали, источая пряный, колючий аромат. Один за другим листья опустились в воду. Малфой молча следил, стоя рядом — слишком близко. Тепло его руки, почти касающееся её локтя, обжигало сильнее, чем жар котла. — Слёзы саламандры, — напомнил он тихо. Роуз взяла пипетку, выжала пять ровных капель в котёл. Вода едва заметно вспыхнула голубым. — Драконий рог, две щепотки. На этот раз Малфой сам протянул руку, насыпал порошок с точностью привычного движения. Его рукав чуть задел её плечо. Роуз поймала себя на том, что невольно задержала дыхание. — Ты слишком напряжена, Поттер, — негромко сказал он, не глядя на неё. — Расслабься. Или боишься испортить зелье? — Боюсь испортить себе вечер, — сухо отрезала она, опуская в котёл лепестки лотоса. Он усмехнулся, и на этот раз — почти искренне. — Твой юмор на уровне первого курса. — А твой — на уровне слизеринского подвала. Порошок феникса. Щепотка — не больше. Слишком много — зелье вспыхнет. Слишком мало — потеряет силу. Роуз аккуратно сыпала пепел в центр поверхности жидкости. Вода окрасилась в мягкий янтарный оттенок. Малфой молча смотрел, как она работает, и в его взгляде впервые за всё время не было ни насмешки, ни холода. Только лёгкое, почти недовольное удивление. — Подготовилась, — сказал он медленно. Роуз бросила на него взгляд: — Удивлён? — Немного. Обычно ты любишь импровизировать. — Это жизнь научила. Слишком много людей вокруг, которым нельзя доверять. Он вдруг замолчал, и в эту паузу между словами и каплями из крана послышался его негромкий, почти бесцветный голос: — Может, ты и не такая бесполезная напарница, как я думал. Роуз дернула уголком губ. — Придержи комплименты. До конца варки ещё больше месяца. Малфой криво усмехнулся и снова повернулся к зелью. Тишина между ними натянулась, но уже не была такой ледяной. Зелью нужно было покипеть — минут десять. Роуз молча откинулась на спинку стула и скользнула взглядом по кабинету. Здесь было на удивление тихо — никакого запаха сырости, как в подземельях, только чистый воздух и легкий аромат зельеварных трав. За окнами вечерело; редкие лучи солнца косо падали на пол, выхватывая из полумрака странные очертания — старые шкафы с ингредиентами, свёрнутые пергаменты на столах. Малфой стоял в нескольких шагах от неё, опершись плечом о каменную стену. Он медленно водил носком ботинка по полу, задумчиво глядя в сторону. Вдруг его взгляд задержался на чем-то рядом с одной из парт. — Что это? — пробормотал он, оттолкнувшись от стены и делая шаг вперёд. Роуз обернулась, проследив за его движением. На полу, прямо у ножки стола, валялась её сумка. Видимо, когда она ставила её на пол, та опрокинулась — из раскрытого клапана наполовину высунулся её альбом для зарисовок. Несколько страниц с эскизами торчали наружу, предательски разворачиваясь в сторону Малфоя. — О, нет… — только и успела сказать Роуз, бросаясь вперёд. Но было поздно. Драко уже присел, поднял альбом и листнул одну из страниц. — Отдай! — Роуз попыталась выхватить его из рук, но Малфой в тот же миг поднял руку вверх, удерживая альбом на недосягаемой высоте. — Что это у нас? — спокойно, почти лениво произнёс он, пробегая глазами по раскрытой странице. — Рисуешь, Поттер? — Отдай, Малфой! — в голосе Роуз зазвучали тревожные нотки. Она снова потянулась к альбому, но он легко отступил на шаг назад. — Хм… — Он медленно перевернул лист. — Интересно. Это кто? — губы дёрнулись в лёгкой, но странной полуулыбке. — Не скажешь же, что это просто набросок. Роуз почувствовала, как к щекам прилила горячая волна. Он держал в руках один из тех листов, на котором была нарисована человеческая фигура — возможно, кто-то из учеников… возможно — он сам. Она это точно знала — иногда бессознательно выводила его черты в полутьме общежития, но ни за что не призналась бы в этом вслух. — Это… это не твоё дело, Малфой, — с нажимом сказала она, подходя ближе. — Отдай сейчас же! Драко медленно опустил альбом, разглядывая её. Его серые глаза на мгновение задержались на лице Роуз — и в этом взгляде не было ни насмешки, ни злобы. Лишь странный интерес, возможно даже… лёгкое замешательство. — Ты неплохо рисуешь, Поттер, — негромко сказал он, наконец протягивая альбом вперёд. — Даже очень неплохо. На кого же это ты так заглядываешься по вечерам? Роуз выхватила альбом из его рук, спрятала за спиной, чувствуя, как сердце стучит в висках. — Я рисую всё подряд, — резко ответила она. — Для практики. Малфой хмыкнул, но больше не настаивал. — Конечно. Практика. Что ж ещё. Он повернулся к котлу, словно ничего особенного не произошло, но в уголках его губ ещё долго таилась слабая тень полуулыбки. А Роуз стояла, сжимая в руках свой альбом, и чувствовала — он что-то понял. Или хотя бы начал догадываться. В кабинете на восьмом этаже стояла тишина, нарушаемая лишь тихим бульканьем зелья в котле. Воздух пах жгучими травами и раскалённым металлом. Роуз аккуратно мешала настой против часовой стрелки, считая обороты про себя, чтобы не сбиться. Малфой молча стоял рядом, просматривая свиток с инструкциями. На удивление — без привычных колкостей и поддевок. Малфой стоял рядом, изучая рецепт, когда дверь в класс внезапно распахнулась с глухим стуком о стену. В помещение влетела запыхавшаяся Джинни — волосы растрёпаны, мантия нараспашку, глаза — огромные, испуганные. — Роуз! — голос сорвался на полукрик. — Роуз, скорей! Рон… Рон в больничном крыле! Его отравили! Палочка Роуз дрогнула в руке, ложка зацепила край котла — зелье плеснуло на стенку с лёгким шипением. — Что?! — выдохнула она, оборачиваясь, чувствуя, как сердце болезненно сжалось. — Джинни, что случилось?! Джинни вбежала ближе, хватая её за руку. — Час назад… Слизнорт налил медовуху — для Рона! — Она судорожно сглотнула. — Рон выпил и… он чуть не умер, Роуз! Его едва успели доставить в больничное крыло! Слизнорт в панике, все в панике… Гарри там, Гермиона тоже… Роуз похолодела. Голова словно опустела. — Я должна идти, — глухо сказала она, бросая на стол ложку. Она почти бросилась к двери, но замерла на мгновение, обернувшись к Малфою. Тот стоял, опершись о край стола, с напряжённым, странным выражением лица. Его губы были сжаты в тонкую линию. — Иди, Поттер, — тихо бросил он. — Сам закончу. Ни тени насмешки. Ни слова яда. Роуз кивнула — быстро, благодарно — и, схватив сумку, выбежала вслед за Джинни в темноту коридора.  Коридоры Хогвартса будто растянулись вдвое, пока Роуз и Джинни спешили к больничному крылу. Сердце гулко стучало в ушах, дыхание сбивалось — Роуз почти не слышала слов подруги, только ловила обрывки: — …Рон… выпил любовное зелье… Слизнорт… медовуха… Они влетели в просторное помещение, залитое приглушённым светом, пахнущее сандалом, травами и свежими бинтами. С высоких окон стекала молочно-белая дымка, словно туман, не позволяя понять, день за окном или ночь. У дальней кровати сновала мадам Помфри. Она торопливо бросала в кипящий котёл пригоршни сушёных трав, что-то бормотала себе под нос, а рядом на столике лежали раскрытые пузырьки и ножницы с запёкшейся на лезвиях кровью. Возле стены стояли Гарри и Гермиона. Гарри жевал губу, вцепившись в спинку стула, а Гермиона выглядела так, будто могла упасть в обморок в любую секунду — её лицо было мертвенно-бледным, глаза красными от слёз. Чуть в стороне, опустив голову, застыл Слизнорт. Щёки его ещё недавно наливались румянцем, а теперь стали бледными, как у статуи; в руках он мял край своей парчовой мантии. Роуз сглотнула ком в горле и медленно подошла к кровати. На ней лежал Рон. Его лицо было почти такого же оттенка, как простыня под ним — белое, натянутое, словно маска. Губы посинели, грудная клетка еле заметно поднималась под тонким шерстяным одеялом. Дыхание было тяжёлым, прерывистым, хриплым. — Он в порядке? — глухо спросила Роуз, обращаясь к мадам Помфри, но взгляд не могла оторвать от неподвижного друга. Целительница метнула быстрый взгляд на неё, плотно сжав губы. — Пока жив, — отрезала она, снова повернувшись к котлу. — Сердце остановилось бы, если бы задержались ещё хоть на пару минут. Яд всё ещё в желудке, его трудно нейтрализовать полностью… приходится держать его в бессознательном состоянии, чтобы тело справилось. Слизнорт в углу зашевелился, но не произнёс ни слова. Его массивные плечи поникли, глаза глядели в пол. Тяжёлые шаги раздались в коридоре, и в больничное крыло стремительно вошли Дамблдор и Снейп. Мадам Помфри молча склонила голову в знак приветствия, не отрываясь от зелья. — Гораций, как это случилось? — негромко спросил Дамблдор, подходя к Слизнорту. — Я… я не знал, — захрипел тот, нервно теребя кисточку на мантии. — Мне подарили эту медовуху… на праздник… Я и сам хотел передать её в качестве новогоднего подарка… — он протянул запечатанную бутылку, дрожащими руками отдавая её Снейпу. Снейп осторожно взял бутылку, понюхал горлышко, его губы сложились в тонкую, ядовитую линию. — Сложный яд, — тихо произнёс он. — Не аматорская работа. Очень изощрённый состав. Опасный. Дамблдор задумчиво наклонил голову. — Кому вы собирались её передарить, если не секрет? — Кажется Вам, Альбус… Тот лишь кивнул, совсем не выглядя испуганно. — Гарри, — обратился он мягко. — Ты молодец, что вспомнил про безоар. Гораций, вам стоит гордиться своим учеником. Слизнорт слабо кивнул, но по лицу его было видно — гордости он сейчас не испытывал. Дверь больничного крыла распахнулась с оглушительным стуком, и внутрь влетела Лаванда Браун. Щёки её были залиты слезами, растрёпанные волосы выбивались из кос, а глаза метались в панике, как у загнанного зверька. — Мой Бон-Бон! — вскрикнула она и бросилась к кровати Рона, судорожно вцепившись в его холодную руку. — Он звал меня? Гермиона скрипнула зубами, резко вытерла слёзы рукавом мантии и процедила сквозь зубы: — Ещё этой не хватало… Лаванда метнула на неё испепеляющий взгляд, не отпуская пальцы Рона. — Я его девушка! — резко бросила она. — А ты тут чего? Гермиона вскинула подбородок, глаза её сверкнули. — А я его… подруга, — отчеканила она холодно, скрестив руки на груди. В голосе дрожал плохо сдерживаемый гнев, в глазах блеснула искра вызова. Роуз невольно сглотнула, чувствуя нарастающее напряжение между ними, и краем глаза заметила, как Гарри бросил быстрый, сочувственный взгляд на Гермиону. И вдруг из-под одеяла донёсся слабый, сиплый звук: — Ер-ми-наа… Все замерли. Рон едва заметно шевельнулся, бледные губы чуть приоткрылись, будто он собирался что-то сказать ещё… но вместо слов раздалось слабое, глухое бормотание, которое быстро перешло в громкий, надрывный храп. Наступила тишина. Все застыли, вглядываясь в его лицо. Гермиона как заворожённая наклонилась к нему, её щёки запылали, а в глазах вспыхнула робкая надежда. Осторожно, с дрожащими пальцами, она взяла Рона за руку. — Я тут, Рон, — едва слышно прошептала она, стиснув его ладонь. Лаванда побледнела, выпрямилась как струна, её губы задрожали. Не проронив больше ни слова, она резко развернулась и почти бегом выскочила из больничного крыла, всхлипывая так громко, что звук её рыданий ещё долго эхом отдавался в коридоре. Роуз не выдержала и глупо хихикнула, поспешно прикрыв рот ладонью. — Вот дурочка, — шепнула она, покосившись на дверь, за которой исчезла Лаванда. — Тихо ты, — шикнул Гарри и легонько подтолкнул её локтем в бок. — Мы, наверное, пойдём, — сказал он уже громче, поднимаясь на ноги. — Здесь есть кому присмотреть за Роном. Роуз взглянула на брата и кивнула. И вправду — у Рона по обе стороны кровати теперь сидели Джинни и Гермиона, обе с тревогой глядя на его бледное лицо. Им с Гарри тут делать было нечего. Но когда они уже направились к двери, позади раздался знакомый голос: — Гарри. Роуз. Зайдите ко мне в кабинет. Я сейчас тоже подойду. Дамблдор смотрел на них серьёзно поверх своих полумесяцеобразных очков. Они переглянулись — и молча кивнули, покидая больничное крыло. Коридор за дверью встретил их холодной тишиной и шорохом факелов. Ступая по каменным плитам, они не сговариваясь замедлили шаг. — Странно всё это… — пробормотал Гарри, нахмурившись. — Слушай, а Слизнорт не мог подсыпать что-то в бутылку, пока ты не видел? — осторожно спросила Роуз. Гарри на секунду задумался, свёл брови. — Думаю, мог, — медленно ответил он. — Но зачем ему нас травить? Роуз пожала плечами, глядя прямо перед собой. — Тебя отравить всегда есть повод, — заявила она. — Избранный и все дела. Гарри скривился, но не стал возражать. — Вряд ли, — буркнул он. — Я верю Слизнорту. К тому же… сама подумай: ситуация с ожерельем была почти такой же. Оно предназначалось Дамблдору. Как и эта медовуха. И оба раза — смертельные попытки. Они остановились у поворота, где стены отбрасывали длинные тени. — Кто-то пытается убить его, — твёрдо закончила Роуз, и их взгляды встретились. — Точно, — кивнул Гарри. Гарри и Роуз поднялись по извивающейся мраморной лестнице, ведущей к каменному гаргулье, охранявшему вход в кабинет директора. Стоило Гарри произнести пароль — «Лимонные дольки», — как статуя отъехала в сторону, открывая за ней спиральную лестницу. Они поднялись наверх, и дверь в кабинет отворилась сама собой. Внутри царила полутень. Высокие книжные шкафы отбрасывали длинные тени, окна скрывали тяжёлые парчовые шторы. В углу дремал Фоукс, лишь изредка поводя хвостом. На серебряном приборе, напоминающем странный сплетённый шар, медленно вращались тонкие диски. Гарри и Роуз остановились посреди кабинета, не решаясь сесть. Через минуту за их спинами раздались лёгкие шаги, и в помещение вошёл Дамблдор. Он выглядел усталым — морщины на лице углубились, глаза за очками поблёскивали тусклым светом. — Садитесь, дети, — тихо произнёс он, указывая на кресла перед своим столом. Они молча опустились на мягкие сиденья. Наступила пауза. Дамблдор скрестил пальцы, опершись локтями о стол, задумчиво глядя на Гарри. — Сегодня мы вновь едва не потеряли дорогого друга, — произнёс он медленно. — Мне жаль, что вам пришлось стать свидетелями этого. Роуз сжала руки в кулаки, опустив взгляд на пол. В горле стоял ком. — Профессор, — заговорил Гарри, — вы ведь понимаете, что это не просто несчастный случай? Дамблдор кивнул, его взгляд стал пронзительным. — Разумеется. Это была не случайность. Как и история с ожерельем. Роуз подняла голову: — Но почему медовуха оказалась у Слизнорта? Если она предназначалась вам? — Очень хороший вопрос, — тихо отозвался директор. — Я тоже об этом размышлял. Видимо, тот, кто подложил яд, знал, что бутылка предназначена мне. Но… не учёл человеческого фактора. Он медленно откинулся на спинку кресла, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику. — Профессор, я думаю, это Малфой! — резко сказал Гарри. — Он ведёт себя странно… Он что-то замышляет! — Гарри, не надо, — вставила Роуз. — Мы ведь ничего не знаем наверняка… Дамблдор перевёл взгляд на неё, в глазах промелькнула лёгкая тень улыбки. — Я думаю… — произнёс он медленно, — что Драко Малфой действительно играет в этой истории свою роль. Но какова она — пока сказать сложно. Роуз опустила глаза. Перед мысленным взором всплыло знакомое лицо — бледное, с напряжённым взглядом, сжатыми губами. Она вспомнила, как он вырвал у неё альбом, как дрожали его пальцы, когда он держал склянку с эссенцией душицы… Дамблдор чуть заметно улыбнулся, почти грустно. — Что ж, я хотел ещё раз поблагодарить тебя, Гарри. За храбрость. Ты уже не раз спасал людей от трагических последствий. Гарри нахмурился, сжал подлокотники кресла. — Я бы предпочёл, чтобы таких событий вообще не было, — упрямо бросил он. Директор поднялся на ноги, опершись ладонью о стол. — Роуз, останься ещё на минутку. А ты, Гарри, иди отдохни. Сегодня ты сделал достаточно. Гарри бросил взгляд на сестру, полный сомнения и беспокойства, но послушался директора и вышел. Когда дверь за ним закрылась, Дамблдор медленно обошёл стол и стал напротив Роуз. — Роуз… я хотел извиниться перед тобой за то, что уделял тебе меньше внимания в этом году, — произнёс он мягко. — Всё моё время было отдано Гарри, а ведь ты тоже часть этой истории. Важная часть. Она нахмурилась, непонимающе глядя на него. — Всё в порядке, профессор. Я привыкла, что все смотрят на Гарри чуть чаще, чем на меня. — Ты так похожа на свою мать… на Лили, — тихо сказал Дамблдор. — На тебя невозможно не смотреть. Просто… не все умеют смотреть как следует. Роуз замолчала, не зная, что на это ответить. — Мне известно, что ты работаешь с Драко Малфоем над одним из заданий. Я хотел лишь спросить… как он? — Вы хотите, чтобы я докладывала вам о нем? — чуть резче, чем следовало, переспросила она. — О, нет, — покачал головой Дамблдор, — ни в коем случае. Я лишь… волнуюсь. Роуз слабо улыбнулась. — Он молчит. Почти не разговаривает со мной. Если вы хотите узнать о нём что-то — я не лучший источник. Я могу сказать одно: он кажется… потерянным. Сломленным. Я не верю, что он способен на убийство. Что он хочет этого. Дамблдор кивнул, задумчиво глядя на огонь в камине. — Но он что-то скрывает, — добавила она тихо. — Это я знаю наверняка. — В этом ты права, Роуз, — сказал он всё так же мягко. — Даже те, кто кажется врагом, порой оказываются лишь узниками обстоятельств. Она подняла на него взгляд, их глаза встретились. Они помолчали несколько секунд. Роуз раздумывала над следующим вопросом, стоит ли его вообще задавать? — Профессор… как мне спасти его из этой ловушки? — её голос дрогнул, слова прозвучали почти шёпотом. Дамблдор долго смотрел на неё, прежде чем ответить: — Сострадание, Роуз. Порой оно сильнее любого заклятия. Даже там, где мы меньше всего его ждём. Просто… будь рядом. Иногда этого достаточно. Он медленно выпрямился. — А теперь иди. Отдохни. Завтра будет новый день… и, возможно, новые ответы. Роуз поднялась, чувствуя, как тяжелеет сердце от тревожных мыслей, и молча вышла из кабинета, оставив директора в полумраке комнаты.