Глава 8

Он стоял у стены, как всегда — молчаливый, с каменным лицом, рассеянно слушая голос Блейза. Слова друга будто доносились из-под воды, приглушённые, далёкие. Всё вокруг меркло, теряло смысл. И вдруг появилась она. Как вихрь. Как порыв холодного сквозняка в затхлом коридоре, от которого хочется плотнее запахнуться в мантию. Роуз. Каждый её шаг бился в его висках. Взгляд цеплялся за пряди волос, за вспыхнувшие гневом глаза, за едва заметную дрожь губ. Она шла прямо к нему, и всё вокруг сжалось, словно коридор превратился в узкий тоннель, где не осталось ничего — только она. Только её дыхание. Её взгляд. Запах сухих страниц. Горьких трав. Кожи. Он слышал биение её сердца — или это его собственное било в ушах слишком громко? — Не смей больше лезть в мои мысли, Малфой. Её голос резанул воздух, дрожал — от злости, унижения, страха. Такой живой. Настоящий. Он смотрел спокойно, слишком спокойно, маска привычная, натянутая до совершенства. Но внутри что-то дрогнуло, сжалось — на миг, на вдох. «Боишься меня, Поттер? Или того, что я увижу в тебе?» — промелькнуло в голове, но он не сказал этого. Она подошла ближе — слишком близко. — И что ты мне сделаешь, Поттер? — хрипло, будто чужим голосом, произнёс он. Роуз склонилась к самому его лицу. Глаза — холодные, полные ярости. Губы — приоткрытые. Красные. — Вот это, — прошептала она. Он не выдержал. Одним рывком притянул её к себе, грубо, до хруста в запястьях, впившись в её губы жадным, резким поцелуем. Никаких игр. Никакого разрешения. Вызов. Власть. Боль. Она замерла — на миг. А потом — вспышка. Рывок. Пальцы вцепились в его мантию, крепко, до боли, до белых костяшек. Ответ — яростный, нетерпеливый, порывистый, как всегда с ней. Так, будто ей было всё равно, правильно это или нет. Он прижал её к стене, чувствуя, как дрожит её тело — не от страха. От злости. От желания. От слишком долгого молчания. Ещё один поцелуй — яростный, грубый, властный. Она царапала его плечи, кусала губы — и он позволял. Лишь сжал её талию крепче, до хруста, до тихого всхлипа, заставляя остаться. Слишком неправильно. Слишком… по-настоящему. Он оторвался — тяжело дыша, с болью в груди, с болью внизу живота. Глаза Роуз сверкали. Злость. Смущение. Тоска. — Это не я, Драко, — шепнула она вдруг… и исчезла. Рассыпалась в воздухе, как дым. Драко резко открыл глаза, садясь на постели. Грудь ходила ходуном, пальцы судорожно сжимали одеяло. Холодный пот. Горло пересохло. Чёрт. Опять. Он сжал зубы, чувствуя неприятную тяжесть в теле, горячую пульсацию ниже живота. Прекрасно. Просто великолепно. Теперь она — и в его снах. И его тело реагировало на неё, как на что-то запретное, нужное. Драко вскочил, натянул рубашку и вышел в ванную — пока Забини и Нотт спали. Лёд. Только ледяная вода могла стереть этот сон с кожи, из мыслей. Хотя бы на несколько часов. Проблем и без этого хватало — метка, задание, Дамблдор. И теперь ещё Роуз Поттер. «Она сведёт меня с ума…» — с отвращением подумал он, включая ледяной поток. Ледяная вода больно секла кожу, стекала по плечам, по спине, замораживала дыхание в груди. Но даже она не могла стереть из памяти её глаза. Её губы. Её злость. Её тепло. Роуз. — Чёртова Поттер… — прошипел он, упираясь лбом в холодный камень стены. Почему именно она? Почему из всех в этом проклятом замке — она? Драко сжал кулаки. На левой руке — метка. Чёрная. Грязная. Обжигающая. Он поднял руку и в бешенстве с силой провёл ногтями по коже, царапая линию знака до крови. — Из-за тебя… — прошептал он. — Из-за тебя я не могу… Слова застряли в горле. Он снова провёл по метке — сильнее, до боли. До ссадин. До злости, от которой хотелось завыть. — Ты мне не нужна… Она мне не нужна… — сорвалось с губ, но голос дрогнул, предал его. Проклятая метка. Проклятый Дар. Проклятый Он. Если бы не она… если бы не этот знак — может, всё было бы иначе. Может, он бы рискнул. Сказал. Прикоснулся по-настоящему. Без ненависти. Без страха. Но нельзя. Он — уже не тот Драко Малфой, что был на пятом курсе. Теперь — только Тёмный лорд. Только задание. Только грязная, пульсирующая под кожей власть, которой он никогда не хотел. Его проклятье. — Из-за тебя… из-за этой чёртовой метки… — шипел он сквозь зубы, снова и снова царапая запястье, будто пытаясь содрать её вместе с кожей, стереть, вырвать из плоти. Боль приносила мимолётное облегчение. Но стоило закрыть глаза — и снова вспыхивали её губы. Её глаза. Её дыхание. Лёд тек по телу, но внутри горел огонь. Невыносимый, запрещённый. И с каждым днём становилось только хуже. Вода стекала с его плеч, когда он вернулся в спальню, вытеревшись насухо. Холод всё ещё сидел под кожей, как яд, — ледяной, разъедающий. На запястье ныли свежие кровавые царапины, оставленная его ногтями. Тёмная метка под кожей пульсировала, как живая — словно напоминая: «Я здесь. Из-за меня ты такой. Из-за меня ты никогда не дотронешься до неё по-настоящему.» — Чёртова дрянь, — процедил он, натягивая рубашку. Комната была полутёмной. Тёплое дыхание Забини доносилось с соседней кровати. Нотт что-то бормотал во сне. У всех — свои демоны. У него — особенный. Глубже кожи. Драко остановился перед зеркалом. Лицо бледное, под глазами синяки — следы кошмарных ночей и сна, который он больше не мог вытравить из памяти. Он видел её даже сейчас. Как шла к нему в коридоре. Как целовала. Как исчезала. Он сжал кулаки, ногти впились в ладони. Метка снова заныла — будто почувствовала его мысли. Будто радовалась. Он резко дёрнул рукав вверх, глядя на бледную кожу. Тёмная метка. Уродливая, вечная. — Из-за тебя… — прошипел Драко, проводя пальцами по символу. — Из-за тебя я не могу её коснуться. Не могу даже думать о ней… Он медленно опустился на край кровати, уставившись в пол. Забыть её. Стереть. Выполнить свое задание. Или сам Волдеморт напомнит ему, что бывает с предателями. Но перед глазами снова всплыло её лицо. Тёплый взгляд, дыхание у самого уха… Он закрыл лицо руками, прижав ладони к вискам. — Ненавижу… — шёпотом сказал он. — И тебя, и себя… и её… потому что я не могу остановиться. За шёлковыми занавесями чужие сны ещё не рассеялись. А его утро начиналось с желания сжечь этот проклятый знак на руке — до кости. Только вот сжечь его было нельзя. Как нельзя вырвать то, что глубже кожи. И это бесило больше всего.

***

Роуз металась по комнате, лихорадочно вытаскивая из шкафа тёплый свитер и плотный плащ. За окном дул пронизывающий ветер, серое небо обещало дождь, и перспектива провести пару часов на холодной трибуне Гриффиндора казалась совсем не радостной. До начала матча с Хаффлпаффом оставалось минут сорок пять, а значит, пора было спешить. Она выскочила из комнаты как раз в тот момент, когда в коридоре появился Гарри, такой же торопливый и встревоженный. — Доброе утро, — пробормотал он, перехватив перчатки. — Идём? Роуз кивнула, прижимаясь к брату — в коридоре было холодно, каменные стены отдавали сыростью. Школа казалась почти пустой: все уже либо были на трибунах, либо спешили туда. — Я был у Рона, — бросил Гарри, пока они шли, — он идёт на поправку. — Правда? — Роуз облегчённо вздохнула. — Это чудесно. Он сильно расстроился из-за пропуска игры? Гарри кивнул, помрачнев. — Да, мрачнее тучи. Хотя, если честно… может, это и к лучшему. Роуз хихикнула — слишком уж свежи в памяти были падения Рона с метлы, его нерешительность на вратарской позиции. Они спускались по главной лестнице, когда Гарри нахмурился и бросил взгляд в окно — видно, прикидывал, откуда будет дуть ветер на стадионе. И тут их внимание привлекли шаги впереди. Из бокового коридора как раз выходили трое: Малфой, Забини и Нотт. Они шли быстро, с каким-то странным напряжением в плечах. Все трое выглядели бледными, молчаливыми, и даже Забини на этот раз не отрастил своей обычной ленивой ухмылки. Гарри замер. — Куда это ты собрался? — резко кинул он, с вызовом в голосе, когда слизеринцы уже почти поравнялись с ними. Роуз обернулась на брата с тревогой. — Эй! Гарри, — она резко дёрнула его за рукав, — оставь его. Пойдём. Малфой остановился. Его светлые глаза лениво скользнули по брату, а затем на миг задержались на ней. Только на миг. В этом взгляде не было ничего — ни злобы, ни привычного интереса, ни даже живого раздражения. Пустота. Словно она была тенью на стене. Как будто её не существовало вовсе. — Слушай сестрёнку, Поттер, — холодно бросил Драко, — может, она хоть вполовину умнее тебя и догадалась, что это не твоё собачье дело. Он криво усмехнулся, поднимая подбородок. — Тебя там ждут, Избранный. Игра не начнётся без тебя. С этими словами он легко обогнул их, его мантия едва заметно коснулась плеча Роуз — холодная, гладкая ткань, от которой по спине пробежал неприятный мурашечный озноб. За ним, не сказав ни слова, проследовали Забини и Нотт. Роуз задержала дыхание — что-то в Драко сегодня было не так. Не маска, не поза — сам он казался другим. Усталым. Опустошённым. Даже злоба в голосе звучала по-другому — тускло, глухо. — Ну и зачем ты к нему лезешь? — огрызнулась она на брата, едва слизеринцы скрылись за поворотом. Гарри мрачно пожал плечами. — А чего он тут бродит, когда все уже на поле? Подозрительно. — Тебе-то какое дело? — Роуз сжала руки в карманы плаща, пытаясь избавиться от странного холодка внутри. — Ты что, не слышала? — тихо произнёс Гарри, хмурясь. — Даже Дамблдор его подозревает. Роуз невольно вспомнила их с директором разговор: тёплый кабинет, запах лимонных долек, голос Дамблдора, спокойный, но с тревожной тенью. Даже те, кто кажется врагом, порой оказываются лишь узниками обстоятельств. Она крепче сжала зубы, стараясь отогнать непрошенные мысли. — Не знаю… Может быть, — медленно ответила она. — Но сейчас я знаю одно: нам пора на поле. Они заспешили к выходу из замка, ускоряя шаг. Серый холодный свет пробивался из открытых дверей, снаружи слышались голоса, шорох трибун, далёкий звон мётел — всё дышало предстоящей игрой. Стадион уже оживал в предвкушении матча. Гарри шагал впереди, молча проверяя перчатки, Роуз — чуть позади, всё ещё ощущая странное, тянущее чувство внутри. Словно взгляд Малфоя до сих пор лежал на её спине. Попрощавшись с братом и наспех желая ему удачи, Роуз направилась к трибуне своего факультета. На стадионе шел холодный дождь в добавку с ледяным ветром. Роуз плотнее запахнула мантию, натянула шарф на голову и подняла взгляд на поле. Вокруг неё трибуна Гриффиндора ревела — болельщики хлопали в ладони, размахивали шарфами, пели песни. Внизу мчались игроки. Джинни стремительно неслась с квоффлом, уклоняясь от загонщиков Хаффлпаффа. Гарри парил выше всех — высматривал снитч, как хищная птица. Где-то в стороне послышался знакомый рассеянный голос: — …а теперь Джини Уизли забирает мяч — великолепный манёвр, словно низколетящий гвиноголовый шмель в поисках трюфеля, — вещала Луна Лавгуд в рупор с комментаторской трибуны. «Кто дал Луне комментировать матч?» — весело подумала Роуз.  Роуз краем уха слушала её, но взгляд невольно скользнул в сторону трибун Слизерина. Пусто. Там, где обычно сидел Малфой — в привычной ленивой позе, с ледяным взглядом, — его не было. Рядом болтали первокурсники, несколько старшекурсников лениво грызли орешки. Ни Забини, ни Нотта, ни самого Драко. «Он все-таки не пришёл,» — с неприятным уколом подумала Роуз. — «Снова в Выручай-комнате?» Она встряхнула головой, отгоняя лишние мысли. Сейчас — игра. Гарри. «Но так интересно… что же он там делает? Я умру от любопытства если не узнаю!» — предательские мысли проявлялись в голове. Гриффиндор забил несколько голов, как вдруг сверху послышались злые крики. — Капитан Гриффиндора ругается со своим вратарем, — безмятежно сообщила Лавгуд. — Кажется, это такая уловка, чтобы сбить нас с толку. Гарри что-то крикнул Маклаггену и резко двинулся вниз, завидев снитч.  «Что если залезть Малфою в голову? Ну а что? Он же со мной так поступал!» — Роуз вновь отвлеклась на свои раздумия. — «Хотя, он судя по всему очень хороший окклюмент… но мне ведь всего нужно узнать какой для него становится Выручай-комната. Тогда я смогу туда зайти и разузнать всё.» Трибуны заревели, отовсюду послышались то выкрики, то хлопки. — Гарри Поттер получил по голове бладжером… от своего же вратаря Кормака Маклаггена, — невозмутимо объявила Луна. Гарри потерял равновесие — метла дёрнулась в сторону, крутанулась — и он с силой рухнул вниз. Роуз вскрикнула, вскакивая с места. Рядом Гермиона вцепилась в перила, а Джинни на поле резко развернула метлу, но было поздно — Гарри с глухим звуком ударился о землю. — Гарри! — крикнула Роуз, забыв обо всём. На поле бросились мадам Хуч и мадам Помфри с носилками. Игроки зависли в воздухе, растерянно озираясь. — Очень неприятное падение, — задумчиво сообщила Луна. — Наверное, его голова раздроблена… Роуз сжала зубы, злясь даже на голос Луны — слишком спокойный, слишком не к месту. Сердце колотилось в груди.

***

В больничном крыле пахло травами, зельями и, как ни странно, варёным луком. Сквозь широкие окна пробивался бледный зимний свет. Воздух был сухим и тревожно тихим. Только лёгкий храп Рона нарушал эту тишину. Роуз села на краешек его кровати, сняла перчатки и сунула их в карман. — Живой? — спросила она с полусмешком. — Разве что внутри уже всё сгнило, — пробормотал Рон и смерил угрожающим взглядом миску с мутным отваром. — Скажи мадам Помфри, что это… это не еда. Это преступление. Роуз усмехнулась. Даже в лазарете он оставался самим собой. — Зря ты пропустил матч, было весело, — сказала она, но её взгляд уже скользнул дальше — к соседней кровати, где лежал Гарри. Он был бледен, с тёмными кругами под глазами. Голова аккуратно перевязана бинтами. Гарри молча уставился в потолок, словно и не заметил, как Роуз подошла. Гермиона сидела рядом, не отрываясь от него. Она крепко держала его за запястье, словно хотела удержать на этом свете. — Ты как? — тихо спросила Роуз. Гарри медленно перевёл на неё глаза. — В следующий раз, может, кину бладжер в Маклаггена, — выдавил он хрипло. — Что это вообще было? Кто ему дал биту в руки… — Может, это ветер, — осторожно сказала Гермиона. — Или он не заметил, что ты был прямо перед ним… — Да уж, не заметил, — пробормотал Гарри. — Я не замечу, когда мой кулак столкнется с его рожей. Роуз нахмурилась. Её сердце сжалось. — Гарри, ты же останешься здесь, пока мадам Помфри не разрешит? У тебя, между прочим, трещина в черепе! — Меньше всего мне хочется торчать тут, когда Малфой расхаживает по замку и что-то замышляет, — проворчал он. Рон и Гермиона нервно переглянулись. — А Малфой тут причём? — удивлённо вскинулся Рон. — Мы с Роуз встретили его перед матчем. Он шёл не к трибунам, а совсем в другую сторону, с Забини и Ноттом, — объяснил Гарри. — Лучше бы я проследил за ним, чем полез в этот дурацкий матч! — Не глупи, Гарри, — возмутилась Гермиона. — Ты помешался на Малфое! — Если у него Тёмная метка, я должен знать! — отрезал Гарри. — Он что-то проворачивает в замке, и мы все в опасности. Даже Дамблдор сказал нам с Роуз, что он, возможно, замешан в нападениях! — Он так не говорил, — вмешалась Роуз, голос её прозвучал жёстко. — Дамблдор сказал, что Малфой в чём-то участвует, но в чём — он не знает. — Да ладно вам, — вставил Рон, качая головой. — Может, Малфой и задумал что-то, но есть дела и поважнее его.  — Я знаю, что видел, — буркнул Гарри. — И если вы не верите мне — ладно. Я сам во всём разберусь. — Если бы я могла чем-то помочь, чтобы успокоить тебя, я бы это сделала, — сказала Роуз. — Но я не знаю, как мне следить за ним, если он везде со своей свитой.  — Ну-у, ты же варишь зелья с ним в этом семестре… — протянул Гарри. — И? Он не разговаривает со мной.  — Может, ты могла бы как-нибудь посмотреть, есть ли у него Метка?  Роуз рассмеялась.  — О Боги, как ты себе это представляешь? Эй, Малфой, не мог бы ты снять рубашку? Или мне самой раздеть его? — хихикая предложила девушка. Гарри неловко отвел взгляд, понимая всю абсурдность своей просьбы. — Ладно, прости. Я что-то придумаю, — смягчилась Роуз. — А ты отдыхай! Ничего не выдумывай! — Кажется, я уже кое-что придумал… — отрешенно произнес Гарри. Друзья все разом вопросительно посмотрели на него. — Я потом расскажу, обещаю, — сказал он. Роуз отвернулась. В горле застряло что-то странное — смесь вины и раздражения. Она не могла понять, кого ей сейчас больше жаль: Гарри, лежащего со сломанной головой, или того, чьё лицо она всё утро искала в толпе. — Выздоравливайте, — буркнула она, и быстро зашагала к выходу. Её шаги гулко отдавались по каменному полу. У самых дверей в лазарет она столкнулась с Лавандой. — Ой! Роуз! — девушка прижала к груди букет каких-то фиолетовых цветочков. — Я тут… к Рону. Как он? «Ты тут ещё каким ветром», — раздраженно подумала Роуз. — «Сейчас снова закатит истерику Гермионе». — Спит, — отрезала она, даже не сбавив шага. — А, — сжалась Лаванда. — Может, я всё-таки… Ну, знаешь, он в последнее время всегда спит, когда я прихожу. — Что ж, тогда тебе стоит попробовать разбудить его, и узнать в чём проблема. И вообще, я приходила к брату.  — Ах, да, точно… А ты не знаешь… — Не сейчас. Роуз распахнула двери и вышла, не оглядываясь. Ветер в коридоре был куда холоднее, чем она ожидала. Или это было что-то внутри, что мёрзло всё сильнее. Спустя миг она немного пожалела о своей грубости к Лаванде. Роуз была на взводе из-за Гарри, к тому же, закрадывались неприятные мысли о Малфое. В голову внезапно пришла идея — сходить к Выручай-комнате. Просто взглянуть, не происходит ли там чего-то странного. Вдруг… Нет. Нет. Точно нет. К чёрту Малфоя и его тайны. Ей сейчас нужно что-то другое. Что-то для себя. Покой. Тишина. Свобода от мыслей. Вернувшись в комнату, Роуз обнаружила полный хаос — Джинни, похоже, что-то искала в спешке и, найдя, тут же исчезла. Вещи валялись повсюду. Роуз вздохнула и, не особенно удивившись, взмахнула палочкой. Всё с привычным шелестом и щелчками вернулось на свои места. Кто-то тёплый и пушистый ласково потерся о её ногу. Роуз вздрогнула, а затем с облегчением наклонилась и подхватила Снежинку на руки. — Где же ты ходила? Я тебя уже два дня не видела, — прошептала она, прижимаясь щекой к мягкой шерстке. Кошка тихо замурлыкала. Переодевшись в мягкие штаны и свободную футболку, Роуз забралась в кресло, захватив с собой альбом и карандаш. Снежинка удобно устроилась на подлокотнике, лениво покачивая хвостом. Роуз рисовала, иногда машинально поглаживая кошку. Эта простая рутина успокаивала. Она мысленно поблагодарила преподавателей за сегодняшний выходной — после матча отменили все уроки. Удивительно, что игру перенесли на пятницу. Но никто не жаловался — наоборот, радость разлилась по всему замку. И всё же, покой был хрупким. Малфой снова всплывал в её голове. Как будто не отпускал. Зима. Подслушанный разговор со Снейпом. Он звучал теперь с новой силой — зловеще, пугающе. Почему она тогда не отнеслась к этому серьёзнее? Почему позволила себе забыть? С девяностопроцентной уверенностью — Драко Малфой выполняет задание Волдеморта. Мысль била в висок. Совесть выгрызала дыру внутри. А если кто-то пострадает? Если кто-то умрёт? Это будет на её совести. Но и другая мысль не давала покоя: а если он умрёт? Если он провалит задание, и Тёмный Лорд накажет его смертью? Нет. Этого она себе не простит. Рука продолжала двигаться по бумаге почти без участия сознания. Карандаш скользил по листу, будто ведомый чем-то изнутри. Когда Роуз оторвала взгляд от окна и взглянула на рисунок, то едва не выронила альбом. С листа на неё смотрел Драко Малфой. До жути реалистичный. Лицо напряжено. Глаза внимательные, будто сейчас заговорит. Слишком живой. Слишком настоящий. Словно он был здесь. Вскрикнув, Роуз вырвала лист, скомкала его и швырнула прочь. — Пошёл ты нахер, Малфой! — выдохнула она зло и растерянно. Сердце стучало как бешеное. А где-то глубоко под злостью и страхом затаилось странное, тёплое чувство, которое она изо всех сил пыталась игнорировать.

***

Коридоры были полутемны — вечер опустился на Хогвартс, мягкий, густой, с оттенком вялой тишины. Магические факелы горели неохотно, отбрасывая длинные дрожащие тени на каменные стены. Хоть и настала весна — день не спешил становиться длиннее. Роуз шагала быстро, держа в руках аккуратный свёрток с травами и ингредиентами. Настроение у неё было не самое лучшее — снова видеть Малфоя после всего, что творилось в голове, совсем не хотелось. Но зелье не сварится само. Она свернула за угол, как вдруг чья-то фигура вышла ей навстречу, перегородив путь. — Ну-ну, а кого я вижу, — растянуто проговорил знакомый голос. — Поттер. Ты чего одна тут бродишь? Кормак Маклагген. Его широкие плечи почти перекрыли проход, а в голосе сквозила самодовольная насмешка. Он слегка покачивался — то ли от самоуверенности, то ли от слишком бурного празднования проигрыша Гриффиндора. Он точно мог считать это своей заслугой. — Пропусти, Кормак, — тихо, но твёрдо сказала Роуз. — Подожди. Не хочешь как-нибудь… заглянуть в библиотеку вместе? Или, может, на Астрономическую башню? — Он подмигнул. — Только ты и я. Уверен, тебе не помешает мужская поддержка. Тем более, Гарри, похоже, будет в лазарете ещё долго… — Нет, спасибо. Особенно учитывая, что Гарри в лазарете из-за тебя, — отрезала она и попыталась пройти мимо, но он снова перегородил ей путь. — Ну зачем ты так? — Он положил руку на стену рядом с её плечом, наклонившись ближе. — Я ведь добрый. И вовсе не против… немного сблизиться. Роуз стиснула зубы. Он вёл себя, как полный кретин. Пахло от него масляной мятой и хмельным маслом. Отвратительно. — Убери руку, Маклагген, — её голос стал ледяным. — А если нет? Что ты мне сделаешь? — Она сказала — убери. — Голос раздался сзади, тихий, обжигающе спокойный, как надвигающаяся гроза. Маклагген обернулся. Его ухмылка поблекла. Малфой. Он стоял в тени, будто вырос из темноты, и глаза у него сверкали так, что Маклагген на миг отпрянул. Серебро в его взгляде сверкнуло опасно. Пальцы уже легли на палочку. — Вали отсюда, пока я не вышвырнул тебя сам, — процедил Драко. — Ладно, ладно, чёрт с вами, — пробурчал Кормак, бросив на Роуз недобрый взгляд. Он развернулся и ушёл, шаркая подошвами и бормоча что-то под нос. Наступила тишина. Роуз стояла, вжавшись в стену, кулаки сжаты, лицо каменное. — Чего ты тут застыла? Ты уже минут десять как должна была варить зелье, — сказал Малфой, бросив на неё косой взгляд. — Как видишь, мне помешали, — коротко бросила она, всё ещё злая. Он вздохнул и отступил на шаг, как будто пожалел, что вмешался. Или, наоборот, пожалел, что не сделал этого раньше. — Пошли уже, — буркнул он. — Нам ещё замачивать вербену. Роуз шагнула вперёд. Он шёл рядом. Тихо, слишком близко. На полшага ближе, чем обычно. Словно Маклагген своим поведением разом изменил атмосферу между ними. Пустой коридор восьмого этажа встретил их полумраком и привычной тишиной. В воздухе витал слабый запах пыли и металла. У стены, возле гобелена с танцующими троллями, Малфой открыл проход в старую, покинутую классную комнату — их временную лабораторию. — Быстрее, — буркнул он, не глядя. — Ты потратила наше драгоценное время на флирт с Маклаггеном. — Куда-то спешишь? — фыркнула она, проходя внутрь. Он не ответил, но плечи его дёрнулись почти незаметно. Комната встретила их ароматом трав и остаточным жаром от прежних варок. На парте в центре — ингредиенты: лепестки огненного лотоса, тёмный пепел феникса, пергаменты, чернила. Всё было на своих местах. Почти утешающе. — Сегодня вводим слёзы саламандры, — бросил он, бросив на неё мимолётный взгляд. — Медленно, по капле. Малейшая ошибка — и нас выскребут с потолка. Роуз кивнула, надела перчатки и подошла ближе к котлу. Он бурлил, переливаясь багрово-оранжевыми волнами. Похоже на кровь и пламя вперемешку. Она замешкалась, глядя в эту пульсирующую массу. — Твоя очередь мешать, — сказал Малфой, подбирая пипетку. В голосе — привычная раздражённая нота, но без прежней колкости. Она взяла ложку, сделала аккуратное движение. Искры вспыхнули, но котёл не взорвался. — Раз, — произнёс он. Первая капля упала в зелье. Оно зашипело и загустело. — Два. Она почти физически ощущала его рядом. Это раздражало. — Что ты делал во время матча? — спросила Роуз, не поднимая глаз. Он чуть замедлился, но продолжил. — Не твоё дело, — отрезал. — Вам повезло, что я не встретил Поттера. Роуз прищурилась. Голос у него был спокойным, но за этим спокойствием что-то пряталось. Холодная злость? — Это угроза? — Это предупреждение, — почти шепнул он. — Четвёртая, — добавил, словно между прочим, выливая следующую каплю. Роуз подняла глаза. Он стоял слишком близко. Дыхание касалось её кожи. Она чувствовала тепло его тела, напряжение. — Ты мог просто сказать, что был занят. — А ты могла просто не спрашивать, — тихо ответил он, не отводя взгляда. Пятая капля. Котёл вспыхнул, они оба отпрянули. Малфой выругался, но среагировал мгновенно — короткое заклинание, и волны в зелье затихли. — Всё под контролем, — пробормотал он, резко перемешивая содержимое. — Ты всегда так уверен? — Только когда рядом кто-то мешает в неправильном ритме, — отозвался он, даже не посмотрев на неё. — Я мешала идеально! — Ты споришь, потому что нервничаешь, Поттер, — бросил он с кривой ухмылкой. Слова врезались неожиданно точно. Её щёки вспыхнули. — А ты выглядишь так, будто и сам изрядно напряжён, — парировала она. Он не ответил. Только задержал на ней взгляд. Долгий. Почти изучающий. Словно искал подтверждение того, что почувствовал. Мешал зелье дольше, чем нужно. Потом снова глянул. — Что? — не выдержала Роуз. — Ничего, — отозвался он слишком быстро. — Ты пялишься. Что не так? — резко спросила она и подняла руку к лицу. Пальцы коснулись оправы. Чёрт. Очки. Она забыла снять их. — Чёрт побери, — прошипела, поспешно сдёргивая их и пряча подальше, в сторону. Малфой вдруг рассмеялся. По-настоящему. Искренне. Не злобно — просто смеялся. — Не знал, что ты носишь очки, — хмыкнул он, но уже без издёвки. — Не смейся, дурак, — фыркнула она, смущённо. — Вот из-за этого я и не надеваю их на уроки. — Как ты вообще видишь? — Он нахмурился. — С трудом. Но всё равно лучше, чем Гарри. Он кивнул, будто это что-то объясняло. — Не стесняйся их, Поттер, — вдруг сказал он тихо. Совсем иначе. Мягко, почти неуверенно. — Тебе идёт. Роуз замерла. Внутри что-то сжалось. Она взглянула на него — и не нашла, что ответить. Они продолжали работать в молчании, и только редкое бульканье зелья нарушало тишину. Вроде бы всё было спокойно — ложка скользила по краю котла, зелье приобретало нужный оттенок, но внутри Роуз нарастало напряжение. Как будто в комнате было слишком тесно, слишком душно. Драко был рядом, но ощущался далеко — как будто его тень варила зелье, а сам он блуждал где-то в другой реальности. Он двигался быстро, чётко, почти машинально. И в этом отстранённом ритме было что-то… пугающее. Роуз поймала себя на том, что снова смотрит на него. И снова не может понять. Он вызывал у неё раздражение и сочувствие одновременно. Он был противоречивым — острым, злым, но временами в нём проскальзывало что-то… сломанное. Что-то настоящее. — Ты всегда ведёшь себя так? — тихо произнесла она. Он не обернулся. — Так — это как? — Будто тебе плевать. Хотя это не так. — Следишь за мной? — он бросил на неё быстрый взгляд, острый, как кинжал. — Наблюдаю, — спокойно ответила она. — Есть разница. Он усмехнулся — холодно, почти презрительно, но его руки чуть дрогнули. — Ты глупая. Ты ничего не понимаешь, — отрезал он. — Живёшь в своём чёрно-белом мире, где все делятся на хороших и плохих. И думаешь, что твоё сочувствие — это благородство. — Я не думаю, что ты плохой, — сказала она. И это прозвучало неожиданно — даже для неё самой. Драко резко замер. Ложка в его руке застыла над котлом. — Ты просто… боишься. И всё время один, — продолжила Роуз, — даже когда рядом кто-то есть. Он медленно обернулся к ней. На его лице было что-то, чего она раньше не видела: не гнев, не надменность. Что-то сломанное, искавшее способ выжить. — Хочешь поиграть в спасительницу? — тихо спросил он. — Это смешно. — Нет. Я просто… не могу смотреть, как ты исчезаешь. Каждую неделю — всё глубже, всё дальше. Он снова отвернулся — быстро, почти поспешно. И тут она заметила: по краю его рубашки, там, чуть ниже предплечья, скатилась капля крови. Яркая, ало-красная. — Драко… ты ранен? Она потянулась, инстинктивно, не раздумывая. Её пальцы почти коснулись его запястья. Он резко отпрянул. — Не трогай, — голос его был резким, как плеть. Роуз не отступила. — У тебя кровь, — настаивала она. — Дай мне посмотреть… — Не трогай меня! — выкрикнул он, срываясь. Он оттолкнул её — не сильно, не жестоко, но с таким отчаянием, будто от её прикосновения зависела его жизнь. Она отступила в шоке, едва удержав равновесие. Сердце стучало, словно в груди бился чужой, испуганный зверёк. Он смотрел на неё — тяжело дыша, глаза тёмные, как омуты. Но в них не было злости. — Просто… не трогай, — повторил он глухо. — Пожалуйста. И ушёл. Дверь закрылась за ним с глухим звуком, оставляя Роуз в полумраке комнаты. Она опустилась на ближайшую скамью, всё ещё не в силах осознать, что произошло. Эта кровь. Его реакция. И… его глаза. Злые, почти яростные. А потом, вдруг, такие грустные. Боявшиеся, что она увидит то, чего он сам не может вынести. В голове пронеслось сотни мыслей, но одна была самой яркой. Он прячет Тёмную Метку.  Руки легли на колени, голова опустилась, и на секунду показалось, что она просто устала. Просто выдохлась. Но всё, что она держала в себе последние дни — напряжение, тревогу, злость, боль — вдруг прорвалось наружу. Сначала это были слёзы без звука. Горячие, капающие на ткань штанов. Потом — всхлип. Второй. А затем хлынуло. Глубоко, неудержимо, так, будто душа задыхалась. Она закрыла лицо ладонями, пытаясь сдержаться — никого же нет, никто не видит, можно просто… выплакать всё. — Что со мной, мама?… — прошептала она сквозь слёзы. — Умоляю, помоги мне… Она не знала, кому задаёт вопрос — маме? себе? Пустой комнате? Он кричал “не трогай меня”, но разве она хотела причинить ему боль? Разве она не просто… …хотела помочь? Всё внутри неё сжалось. Обида. Бессилие. И — самое ужасное — чувство вины. Будто в том, что он вот так сорвался, есть её доля. Слёзы лились, пока она не ощутила пустоту. Сердце стучало глухо, устало. Она вытерла лицо рукавом мантии, сглотнула. И посмотрела на котёл. Зелье медленно остывало. Всё, как обычно. Но ничего больше не было обычным.