Глава 21. Часть 1

Роуз не знала, сколько времени просидела на холодном кафельном полу. Казалось, прошла целая вечность. У неё не было сил ни подняться, ни собрать себя по кусочкам. Первые несколько минут её взгляд то и дело возвращался к двери. Она не могла признаться даже самой себе, что ждала. Ждала, что туда войдёт Малфой. Проверит, всё ли у неё в порядке. Спросит, как она себя чувствует. Она с отвращением отогнала эти мысли. Конечно, он не придёт. «Она — моё задание. Если кому и позволено к ней прикасаться, то только мне.» Роуз снова и снова прокручивала в голове его слова. Так вот кем она была. Заданием. Теперь всё наконец вставало на свои места. Он спасал её вовсе не потому, что заботился. Просто не хотел, чтобы кто-то другой испортил то, что, как он считал, принадлежало ему. Ей вдруг стало интересно, как именно Волдеморт дал ему этот приказ. Велел держать её рядом? Сделать зависимой? Привязать настолько, чтобы однажды, оказавшись перед выбором между ним и Гарри, она не смогла решить? Или всё было гораздо проще… Разрешил трахать её, когда вздумается? Она горько усмехнулась. Что ж. У него получилось. Дверь женского туалета тихо скрипнула. Роуз подняла глаза, и сердце на мгновение болезненно сжалось. На пороге стояла Пэнси Паркинсон. Она замерла, медленно осматривая помещение, превратившееся в настоящее поле боя. Её взгляд скользнул по разбитому зеркалу, каплям крови, осколкам стекла и рыжим прядям, разбросанным по кафелю. Лишь после этого она посмотрела на саму Роуз, жалко сидящую у окна с покрасневшими глазами, спутанными волосами и совершенно опустошённым взглядом. На лице слизеринки промелькнуло странное выражение — что-то среднее между презрением, удивлением и плохо скрываемым любопытством. Не сказав ни слова, она прошла к кабинкам. Роуз тяжело поднялась, опираясь ладонью о подоконник. Ноги всё ещё казались ватными. Она подошла к зеркалу и устало оглядела беспорядок, который устроила собственными руками. Лишь теперь она поняла, что палочки в кармане нет. — Чёрт… Тихо выругавшись, Роуз вспомнила, что её обезоружили ещё в Большом зале. Значит, придётся убирать всё вручную. Тем более теперь, когда Пэнси собственными глазами увидела, чьих это рук дело. Она точно не станет молчать. Через несколько минут Паркинсон вышла из кабинки и подошла к соседней раковине, неторопливо вымывая руки. Исподтишка она снова посмотрела на Роуз, которая старательно смывала с ладоней засохшую кровь, а затем влажными пальцами стёрла с лица размазанную тушь и остатки помады. Со стороны она выглядела так, словно несколько часов подряд занималась чем-то очень неприличным. Роуз заметила этот взгляд, но промолчала. — Твои волосы выглядят ужасно, — сморщила нос Паркинсон, нарушая затянувшуюся тишину. Роуз тяжело вздохнула. — Паркинсон, не делай этот день ещё хуже. — Просто констатация факта, — безразлично пожала плечами та. К удивлению Роуз, она не ушла. Продолжила стоять у зеркала, словно что-то обдумывая, а затем медленно подошла ближе. — Дай исправлю, Поттер. Это прозвучало не как предложение, а как утверждение. — Не нужно, — нахмурилась Роуз. Она уже представляла, как после вмешательства Паркинсон её волосы превратятся в бесформенное нечто, а в худшем случае она и вовсе останется лысой. Именно этого она ожидала от слизеринки. Пэнси лишь устало закатила глаза. — Я всегда сама себя стригу и прекрасно знаю эту магию, — она чуть качнула головой, демонстрируя идеально ровное чёрное каре. Роуз всё ещё колебалась. — Я дважды не предлагаю, — раздражённо цокнула языком Пэнси. — Ладно, — наконец сдалась Роуз. Терять ей всё равно было нечего. Паркинсон встала позади и подняла палочку. Роуз невольно попыталась обернуться. — Не двигайся, если не хочешь, чтобы я случайно перерезала тебе горло. Возможно, это был бы лучший вариант. Но Роуз всё равно послушалась. Она замерла, чувствуя лёгкие прикосновения магии и слыша тихий шёпот заклинаний. На пол одна за другой падали рыжие пряди, пока Пэнси терпеливо выравнивала срез. Прошло несколько минут. Стук каблуков возвестил о том, что слизеринка отошла. — Всё. В её голосе прозвучало едва заметное удовлетворение собственной работой. Роуз подошла к зеркалу и невольно задержала дыхание. Её волосы, ещё недавно напоминавшие последствия драки с бешеной стаей собак, теперь выглядели великолепно. Рыжие пряди аккуратно заканчивались чуть ниже подбородка, мягкими волнами обрамляя лицо. Пэнси даже сделала ей лёгкую длинную чёлку, красиво ложившуюся по обе стороны лба. — Это… чудесно, — тихо выдохнула Роуз. — Спасибо. Пэнси только качнула головой, словно благодарность её совершенно не интересовала. Она спокойно подошла к зеркалу и как ни в чём не бывало принялась наносить на губы светлую помаду. — Почему ты помогла мне? Паркинсон неопределённо пожала плечами, обновляя слой туши. Она снова бросила взгляд на Роуз. — Ему понравится. Ему всегда нравились короткие стрижки. — О ком ты? — О Малфое, конечно. Роуз будто приросла к месту. — Причём тут Малфой? Пэнси шумно выдохнула, словно этот разговор начинал её утомлять. — Остальные могут быть слепыми баранами, но я знаю его. Мы выросли вместе. Он смотрит на тебя так, как никогда не смотрел на меня, даже если вас разделяет половина Большого зала. А я всегда замечаю такие вещи. — Малфой ненавидит меня. — Возможно, — хмыкнула Пэнси. — Но одно другому никогда не мешало. — Ты что-то перепутала. Кажется, именно эта фраза окончательно вывела слизеринку из себя. — Я не такая дура, как все привыкли считать. Он уже второй раз бросается тебя спасать, стоит только твоей драгоценной чести оказаться под угрозой, — она остановилась, вспоминая что-то ещё. — Да и Забини никогда не спит на Истории магии. Нужно было придумать что-нибудь убедительнее, когда ты вышла из мужских спален с распухшими губами. Ты там явно занималась не изучением школьной программы. Роуз ошеломлённо молчала. Пэнси невозмутимо закрутила тюбик туши и убрала его в сумку. — Прибери здесь. Ты устроила настоящий погром. Не хочу, чтобы подумали на меня. — Я не знаю, где моя палочка. Пэнси снова тяжело вздохнула — кажется, уже в сотый раз пожалев, что вообще вошла сюда. Она небрежно взмахнула палочкой, и разбитое зеркало мгновенно собралось обратно, кровь исчезла без следа, а рыжие пряди растворились, словно их никогда и не было. Она уже направилась к выходу, но вдруг остановилась. — Ах да… Роуз вопросительно подняла глаза. — У тебя колготки порваны. Она коротко кивнула на её ноги. Роуз машинально опустила взгляд и побледнела. Между ног тонкая ткань действительно превратилась в рваную сетку. Она резко подняла голову. — Это не… — Мне всё равно, — равнодушно перебила Пэнси. Взмахнув волосами, она вышла из туалета. Роуз ещё несколько секунд неподвижно стояла посреди комнаты, пытаясь понять, что, чёрт возьми, сейчас вообще произошло.

***

Конечно же, Роуз не пошла на уроки в тот день. Но и оставаться в гостиной не могла. Стены словно давили на неё, заставляя снова и снова прокручивать в голове одни и те же мысли, от которых становилось только тяжелее. Рано или поздно она всё равно сорвалась бы. Она вышла во двор, невольно поёживаясь от непривычно холодного ветра. Осень незаметно вступала в свои права. Выходить на улицу в одной рубашке уже давно не стоило, но Роуз, как обычно, поняла это слишком поздно. Почти весь день она провела у озера. Впрочем, спокойно сидеть тоже не получалось. Она бесцельно бродила вдоль берега, пинала попадавшиеся под ноги камни, считала поваленные ветки, снова садилась, потом опять вставала. Она цеплялась за любые бессмысленные занятия, лишь бы хоть ненадолго заставить голову замолчать. Когда начало смеркаться, Роуз медленно поднялась с холодной земли. Только теперь она поняла, что всё это время просидела именно там, где когда-то разговаривала с Гарри. Сердце болезненно сжалось. Она ужасно скучала по нему. Ей так отчаянно хотелось хотя бы поговорить с братом. Услышать его голос. Убедиться, что с ним всё в порядке. В следующую секунду её словно ударило током. — Какая же я идиотка… Роуз хлопнула себя ладонью по лбу. Кикимер. Как она могла забыть о Кикимере? Она сорвалась с места и почти бегом помчалась к замку. Добравшись до портрета, Роуз на мгновение замерла. Она понятия не имела, что именно успело разойтись по школе после того, как Яксли увёл её из Большого зала. Что рассказывали ученики. Что они успели додумать сами. Но уже через секунду эти мысли показались ей совершенно неважными. Она тихо произнесла пароль. В гостиной оказалось куда меньше людей, чем она ожидала. Несколько слизеринцев одновременно подняли головы, провожая её взглядами. Лишь спустя мгновение Роуз поняла причину такого внимания. Волосы. — Надо же, пропажа нашлась, — первой нарушила тишину Булстроуд. — А я уже думала, тот мужик её прикончил, — лениво усмехнулась Гринграсс. — Видимо, сначала отвёл к стилисту, — фыркнула Булстроуд, критически оглядывая новую причёску Роуз. Больше всего раздражало даже не то, что они обсуждали её. А то, что делали это так, словно её здесь вовсе не было. Закатив глаза, Роуз молча направилась к спальням. — А ей, кстати, идёт, — неожиданно заметил Крэбб. — Но до тебя всё равно далеко, Пэнс. Роуз украдкой обернулась. Паркинсон лениво разглядывала собственные ногти с таким видом, будто разговор её совершенно не касался. И всё же Роуз показалось, что уголок её губ едва заметно дрогнул. Она ничего не ответила. Открыв дверь спальни, Роуз на секунду замерла. Блейз сидел прямо на полу, прислонившись спиной к кровати, положив голову Луне на колени. Та спокойно перелистывала страницы книги и негромко читала вслух, время от времени проводя пальцами по его волосам. При звуке открывшейся двери оба одновременно подняли головы. — Извините, — неловко улыбнулась Роуз. — Не хотела мешать. Луна сразу же поднялась ей навстречу. — О, Роуз… Ты в порядке? Джинни тебя ищет. Она слегка нахмурилась, но её лицо всё равно оставалось удивительно спокойным. — Со мной всё хорошо, — тихо соврала Роуз. Блейз тоже поднялся. — Твои волосы… — Луна осторожно приподняла руку, словно хотела коснуться новой стрижки, но так и не решилась. — Как жаль… — Всё настолько плохо? — слабо усмехнулась Роуз. Луна тут же смутилась. — Я не… — Прости, — мягко перебила её Роуз. — Я знаю, что ты совсем не это имела в виду. Луна облегчённо улыбнулась. — Я переоденусь и сразу уйду, если вы… — Нет, это мы уже уходим, — спокойно сказал Блейз, беря Луну за руку. Та ещё раз внимательно посмотрела на Роуз. — Ты выглядишь очень уставшей. На столе лежит твоя палочка. Джинни забрала её из Большого зала. И… думаю, сейчас ты хочешь побыть одной. Я скажу ей, что ты вернулась. Роуз не имела ни малейшего понятия, как Луна каждый раз умудрялась видеть то, что остальные не замечали. Но сейчас она была ей за это благодарна. Когда дверь за ними закрылась, в комнате наконец стало тихо. Роуз села на кровать, ещё раз обдумывая свою идею. Что ж, попытаться точно стоило. Она на всякий случай наложила на дверь заглушающее заклинание, дождалась, пока магия мягко растворится в воздухе, и только после этого глубоко вздохнула. — Кикимер, — негромко позвала она. Несколько секунд ничего не происходило, но в следующий миг перед ней с громким хлопком появился домовик, привычно кланяясь. — Что Хозяйке угодно? — Слушай, Кикимер, — осторожно начала Роуз. — А ты случайно не знаешь, где Гарри? — Хозяин сейчас в доме… — Стой! — Роуз резко вскинула руку, отчего домовик испуганно вздрогнул и тут же съёжился. На мгновение ей показалось, что он решил, будто она собирается его ударить, и от этой мысли внутри неприятно кольнуло. Она медленно опустила руку и уже спокойнее добавила: — Не говори мне, где он. — Кикимер не скажет, — он снова низко поклонился. Роуз облегчённо выдохнула. Наверное, это было к лучшему. Ей точно не стоит держать в голове эту информацию. — Но ты сможешь передать ему письмо? — Кикимер передаст. — Оно точно не попадёт ни в чьи руки, кроме Гарри? — Кикимер не отдаст письмо никому, кроме Хозяина. — Хорошо. Роуз достала с тумбочки пергамент и перо, быстро окунула кончик в чернила, но так и замерла над чистым листом. Казалось, ещё минуту назад она точно знала, что хочет написать, однако теперь все слова вдруг показались неправильными. Она вывела несколько строк, тут же раздражённо их зачеркнула, взяла новый кусок пергамента и попробовала снова. В конце концов Роуз поняла, что чем меньше она напишет, тем безопаснее будет для Гарри, поэтому оставила всего несколько коротких строчек. Не ищите Амбридж. То, что нужно, уже у меня. Очень скучаю, Роуз. Она свернула письмо и отдала его Кикимеру. Домовик с хлопком исчез, а Роуз так и осталась сидеть на кровати, машинально закусывая ноготь и не сводя глаз с того места, где он только что стоял. Ей казалось, что прошла целая вечность, хотя на самом деле Кикимер вернулся почти сразу, протягивая ей сложенный вдвое листок. Роуз развернула письмо. Отдай его мне. Мне очень жаль, Гарри. Она ещё несколько секунд смотрела на аккуратный, до боли знакомый почерк, будто надеялась, что между строк вдруг появится что-то ещё. Но больше ничего не было. Роуз медленно опустила письмо. Даже если бы она захотела выполнить его просьбу, уже не смогла бы. Медальон был у Малфоя. От одной этой мысли неприятно свело желудок. Если бы Гарри узнал, кому она доверила крестраж, он бы, наверное, убил её на месте. Или, что было куда хуже, навсегда перестал бы доверять. Она снова взяла перо, почти не задумываясь выводя ответ. Нет. Он останется у меня. Я в Хогвартсе и смогу его уничтожить. Ты — нет. С любовью, Роуз. Прежде чем свернуть письмо, Роуз вдруг замерла. В голове вспыхнула ещё одна мысль — настолько очевидная, что она даже удивилась, как не додумалась до неё сразу. — Кикимер… — тихо позвала она. Домовик вопросительно поднял голову. — А ты смог бы перенести меня к Гарри? Стоило произнести эти слова вслух, как сердце забилось быстрее. Ей было ужасно от мысли, что она собиралась оставить здесь Джинни и Луну, которые и без того мучались, но Гарри… Гарри был её братом. Её близнецом. Её семьей. Если существовало место, где она должна была быть сейчас, то рядом с ним. Кикимер виновато опустил глаза. — Кикимер мог бы… раньше. Но когда Кикимер отдавал письмо, Хозяин приказал никогда этого не делать. Теперь Кикимер не может. — Чёрт возьми… — выдохнула Роуз, бессильно закрывая лицо ладонью. Ну конечно. Гарри знал, что она попытается. Наверное, ещё до того, как она сама об этом подумала. Иногда ей казалось, что он понимал её лучше, чем она понимала себя. Она снова раскрыла письмо, несколько секунд молча смотрела на уже написанные строчки, а потом решительно зачеркнула последние слова и дописала внизу: Нет. Он останется у меня. Я в Хогвартсе и смогу его уничтожить. Ты — нет. С любовью, Роуз. Ты ошибся. Мне здесь ничуть не безопаснее. Мне тоже очень жаль. Роуз свернула пергамент и протянула его Кикимеру. — Передай Гарри. И… не принимай ответ, хорошо? — Как Хозяйка прикажет. Домовик с хлопком исчез. Роуз ещё долго смотрела в пустое место перед собой, а потом устало опустилась на кровать. Она была слишком обижена, чтобы читать ещё одно письмо. Каждое новое слово Гарри только сильнее бередило рану, которую он, сам того не желая, оставил. Когда-нибудь она обязательно свяжется с ним снова. Но не сегодня.

***

Несколько недель Роуз старательно избегала Малфоя. На общие занятия она приходила пораньше, чтобы занять место как можно дальше от него, а в Большом зале заставляла себя не смотреть в его сторону. Она слишком злилась, чтобы снова встретиться с ним взглядом. Причиной было не только та фраза, брошенная им ранее. Несколько дней назад в независимых от Министерства газетах появилась новость про Годрикову Впадину. Вся школа только и говорила о произошедшем. Сначала слухи казались настолько чудовищными, что в них невозможно было поверить. Кто-то говорил о нападении Пожирателей смерти. Кто-то — о десятках убитых. Другие шептались, что среди погибших были маглорождённые семьи и сама Батильда Бэгшот. Никто не знал всех подробностей, но одно было ясно: деревня, которую когда-то называли одним из самых спокойных мест магической Англии, превратилась в место бойни. Роуз старалась не слушать эти разговоры. Она слишком хорошо знала, что означают подобные новости. Но одна мысль не давала ей покоя. Малфоя не было в школе именно в те дни. А когда он вернулся, он словно стал другим человеком. Из его глаз исчезло всё человеческое. Он не разговаривал, сорвался на неё и смотрел так, будто перестал замечать окружающих. Сначала Роуз пыталась убедить себя, что всё это лишь совпадение. Потом перестала. Чем больше она вспоминала его состояние после возвращения, тем сильнее внутри росло чувство, от которого становилось по-настоящему страшно. Она не знала, что именно произошло в Годриковой Впадине. Но почему-то была почти уверена, что Малфой имеет к этому самое прямое отношение. От одной этой мысли её начинало тошнить. В кабинете у Кэрроу Роуз молча заняла место у окна. Она смотрела в окно, наблюдая, как маленькие снежинки медленно кружились в воздухе, прежде чем коснуться земли. Первый снег. Для начала ноября это было слишком рано. Уже несколько дней подряд в газетах писали, что такая аномалия произошла почти по всей магической Англии. Будто сама природа чувствовала то же, что и люди. Будто зима пришла раньше, потому что в сердцах уже давно поселился холод. Раздался детский вопль. Уже сорванный, охрипший, но всё ещё душераздирающий. Перед мальчиком стояла слизеринка, направляя красный луч заклинания ему в живот. Круциатус не получился. Она не хотела причинять боль ребёнку. Просто выполняла приказ Кэрроу. Амикус довольно расхаживал по кабинету, сцепив руки за спиной. — Нет, милая, ты не сможешь правильно его сотворить, если не будешь использовать ненависть. — Но я не ненавижу этого ребёнка, — сглотнула девушка. — Тогда представляй того, кого ненавидишь. — Вас, например? — хмыкнула она. Кэрроу медленно подошёл почти вплотную, так что его дыхание коснулось её щеки. — Если тебе так будет легче. Его совсем не разозлили её слова. Наоборот. Казалось, они его только позабавили. Слизеринка с отвращением сморщилась, но всё же снова подняла палочку. — Круцио. На этот раз заклинание сработало. Мальчик вскрикнул и рухнул на колени, сжимаясь от боли. Роуз зажмурилась. Ей достаточно было одного движения палочкой, чтобы всё прекратить, но тогда следующей на полу оказалась бы уже она сама. От собственного бессилия становилось только противнее. — Отлично, отлично, — Кэрроу довольно захлопал в ладоши. Заклинание сняли, и мальчик, едва переставляя ноги, побрёл к выходу из кабинета. — Кто хочет попробовать следующим? — Кэрроу медленно обвёл класс безумным взглядом и остановился на Роуз, которая показательно отвернулась к окну. — Поттер, например? Вас так редко можно увидеть на уроках… Но не стоит забывать, что привилегии сестры Избранного мальчика не должны мешать учебному процессу. Роуз медленно поднялась со своего места и вышла в центр кабинета. Перед ней поставили другого младшекурсника. Темноволосого, в круглых очках и с зелёными глазами. У неё болезненно сжалось сердце. На одно короткое мгновение ей показалось, что перед ней снова стоит Гарри. Такой же маленький, каким он приехал когда-то в Хогвартс. — Начинайте, — нетерпеливо бросил Кэрроу. По кабинету прошёл едва уловимый шёпот. Все будто подались вперёд, ожидая, что она сделает. Из гриффиндорцев ещё никто не согласился использовать Непростительное. И она тоже не собиралась. — Я не буду, — тихо сказала Роуз. Кэрроу, словно ожидавший именно такого ответа, медленно подошёл к ней почти вплотную. — Ты думаешь, неприкосновенна только потому, что твоего братца до сих пор не нашли? Думаешь, в безопасности в своей золотой клетке, которую так не хочешь покидать? — он почти выплёвывал каждое слово, специально говоря громко, чтобы слышал весь класс. — Уверяю вас, дорогие ученики, со дня на день нам принесут голову Гарри Поттера на серебряном блюде и поставят посреди Большого зала всем на потеху. Так что тем, кто всё ещё надеется на этого шрамоголового мальчишку, советую поскорее остепениться. Роуз несколько секунд молча смотрела себе под ноги. Она чувствовала на себе десятки взглядов, но сейчас видела только носки собственных туфель. Потом медленно подняла голову. — А может, я принесу ему твою? — слишком спокойно произнесла она. На мгновение в кабинете повисла тишина. Кэрроу не сразу понял смысл её слов. А когда понял, его лицо исказилось такой яростью, что по классу тут же прошёл тихий гул. Он замахнулся и со всей силы ударил её кулаком прямо в челюсть. Голова резко дёрнулась в сторону. Во рту мгновенно появился металлический привкус крови. На секунду Роуз показалось, что вместе с ударом он выбил ей половину зубов, но, осторожно проведя по ним языком, она поняла, что все целы. Она сплюнула кровь на каменный пол и снова подняла на Кэрроу взгляд, полный такой ненависти, что ему, казалось, это даже понравилось. — Смотри, Роуз Поттер. Это твоя вина. Он повернулся к мальчику и поднял палочку. — Круцио! Ребёнок вскрикнул и рухнул на колени, а через секунду повалился набок, корчась в мучительных судорогах. Роуз не заплакала, когда получила удар. Но теперь по её щеке медленно скатилась слеза. Она зажмурилась и отвернулась, не в силах смотреть на происходящее, однако Кэрроу грубо схватил её за затылок и силой развернул обратно. — Смотри! Мальчик уже не кричал. Он только судорожно вздрагивал, лёжа на холодном полу. Спустя несколько долгих секунд Кэрроу наконец опустил палочку. Тело ребёнка безвольно обмякло. Несмотря на подступающую тошноту, Роуз сразу бросилась к нему. Она присела рядом на корточки и осторожно протянула руку. — Пойдём, малыш. Когда мальчик поднял на неё заплаканные зелёные глаза, её сердце болезненно сжалось. Она помогла ему подняться, подхватила свою сумку и медленно повела его к выходу. — Не забудьте про завтрашнюю отработку! — насмешливо бросил им вслед Кэрроу, даже не пытаясь остановить Роуз. Ему было совершенно всё равно. Он уже вызывал к себе следующего младшекурсника. Дверь кабинета закрылась за их спинами. Роуз подвела мальчика к стене, помогая ему опереться, а затем присела перед ним на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Его большие зелёные глаза были полны слёз. — Мне очень жаль, малыш, — тихо сказала она, покачав головой. — В-всё… н-нормально, — с трудом выдавил мальчик, хотя голос всё равно срывался на всхлипы. Роуз открыла сумку и принялась быстро искать маленький стеклянный пузырёк. С некоторых пор она почти всегда носила с собой несколько восстанавливающих зелий, отдавая их детям после наказаний. — Вот, выпей. Это поможет. Мальчик недоверчиво посмотрел сначала на неё, потом на пузырёк, но всё-таки взял его и залпом выпил. Через секунду он смешно сморщился и протянул пустой пузырек с зельем обратно. — Знаю, гадость ужасная, — невольно хмыкнула Роуз. Эти зелья ей с большим трудом удалось выпросить у мадам Помфри. Та долго отказывалась, повторяя, что ей запрещено лечить учеников после наказаний Кэрроу, и согласилась лишь после того, как Роуз пообещала никому не рассказывать, откуда они взялись. Всем она должна была говорить, что сварила их сама, хотя любой, кто хоть раз видел её успехи в зельеварении, вряд ли поверил бы в такую историю. — Ну как? Легче? — Роуз осторожно коснулась его плеча, замечая, что оно уже почти не дрожало. Мальчик кивнул. — Спасибо. — Не за что. Ты очень сильный. Как тебя зовут? — Люк. — Очень приятно, Люк. А я Роуз. — А вы… правда сестра Гарри Поттера? — Правда, — она улыбнулась краешком губ. — Гарри мой брат. Знаешь, ты очень напомнил мне его в детстве. Глаза мальчика удивлённо расширились. — Не могу… Я не могу быть похожим на него. Я слизеринец. Роуз невольно нахмурилась. Она не слышала, чтобы чистокровных детей заставляли проходить через такое. — Я полукровка, — тихо объяснил Люк, будто понял, о чём она подумала. — Не знаю, почему Шляпа отправила меня на Слизерин. — Гарри тоже сначала едва не попал туда. Шляпа долго выбирала между Слизерином и Гриффиндором. — Правда? В его голосе было столько надежды, что у Роуз болезненно сжалось сердце. — Конечно. И знаешь… Слизерин — тоже хороший факультет. Люк только покачал головой. — Я так не думаю. Они тебя обижали. Я видел. Это самый плохой факультет. Роуз грустно улыбнулась. — Не бывает плохих факультетов. Бывают плохие люди. И я точно знаю, что некоторые слизеринцы совсем не такие злые, какими хотят казаться. Люк немного подумал, а потом медленно кивнул, словно действительно поверил её словам. Неожиданно он поднял руку и осторожно указал на её щёку. — У тебя… тоже есть такое зелье? Роуз непонимающе посмотрела на него. — Для себя. Это выглядит больно. Только сейчас она снова почувствовала, как после удара ноет челюсть. — Конечно есть. — Тогда почему ты его не пьёшь? — серьёзно спросил Люк. — Сейчас выпью, — солгала Роуз. Она не собиралась тратить драгоценные зелья на себя. Детям они были нужнее. Да и где-то глубоко внутри ей казалось, что она заслужила эту боль. — А теперь иди в гостиную. Тебе лучше немного полежать, — она ласково провела рукой по его плечу. Люк кивнул и, всё ещё слегка прихрамывая, двинулся по коридору. У самого поворота он остановился, обернулся и тихо произнёс: — Спасибо. Роуз покачала головой. Ему было не за что её благодарить. Она не спасла его, не остановила пытки и не смогла защитить. Всего лишь дала зелье, когда всё уже закончилось. Урон был нанесён, и никакой маленький пузырёк не мог этого изменить. Когда Люк скрылся за поворотом, за её спиной раздались медленные хлопки. Один. Второй. Третий. Редкие, нарочито громкие в пустом коридоре, они звучали не как одобрение, а как издёвка. Роуз медленно обернулась. В нескольких шагах от неё, прислонившись плечом к каменной стене, стоял Малфой. Она не знала, как долго он находился там и какую часть разговора успел услышать, но по выражению его лица поняла, что достаточно. Его губы были тронуты слабой усмешкой, однако глаза оставались холодными и внимательными. — Молодец, Поттер, — произнёс он, перестав хлопать. — Ещё немного, и тебя начнут считать покровительницей несчастных первокурсников. Роуз ничего не ответила. Сжала в ладони пустой пузырёк, который вернул ей Люк, подхватила сумку и направилась в его сторону. Другого пути к лестнице не было, и ей пришлось пройти мимо него, хотя сейчас она предпочла бы обойти весь замок, лишь бы не приближаться. Малфой проводил её взглядом. — И это всё? Она продолжала идти, не оборачиваясь. Когда Роуз почти поравнялась с ним, он заметил кровь в уголке её губ и тёмное пятно, уже начинавшее проступать на щеке. Усмешка исчезла. — Что у тебя с лицом? Он схватил её за плечо, заставляя остановиться, но Роуз сразу вырвалась и резко отступила. — Не трогай меня. Малфой замер. Несколько секунд он молча смотрел на неё, словно только сейчас окончательно понял, что все эти недели она не просто случайно оказывалась на другом конце класса и не из-за занятости уходила из Большого зала раньше него. — Почему ты меня избегаешь? Роуз коротко усмехнулась и отвернулась, собираясь уйти, но он снова преградил ей дорогу. — Я задал вопрос. — А я не обязана тебе отвечать. — Больше двух недель ты даже не смотришь в мою сторону, а теперь ведёшь себя так, будто я тебе что-то сделал. Она резко подняла на него глаза. — Будто? Малфой нахмурился, но ничего не сказал. Внутри Роуз снова поднялась злость, которую она так долго пыталась удержать. Перед глазами возникли газетные заголовки, шёпот за столами в Большом зале, обрывки разговоров в коридорах. Годрикова Впадина. Батильда Бэгшот. Убитые маглорождённые. Исчезнувшие семьи. И Малфой, которого не было в школе именно тогда, а после возвращения она едва его узнала. — Хотя, наверное, ты прав, — произнесла она. — С чего бы мне тебя избегать? Ты ведь прекрасно ко мне относишься. Даже объяснил Яксли, что прикасаться ко мне позволено только тебе. Лицо Малфоя изменилось, она увидела злость. — Мне нужно было позволить ему закончить? — Нет, правда. Очень благородно с твоей стороны. Я просто не сразу поняла, насколько мне повезло. Сам Тёмный Лорд подарил тебе игрушку, а ты теперь следишь, чтобы никто другой ею не игрался. — Замолчи. — Почему? Разве я что-то неправильно поняла? — она почувствовала, как голос начинает дрожать, и от этого разозлилась ещё сильнее. — Я ведь твоя. Ты именно это хотел сказать тогда, разве нет? Не человек, не та, кем ты дорожишь. Просто вещь, которую тебе пообещали. — Я сказал не это. — Но именно это ты имел в виду. — Ты понятия не имеешь, что я имел в виду. — Тогда объясни. Он замолчал. Роуз смотрела ему в лицо, ожидая ответа, но Малфой только сжал челюсть. Его молчание становилось невыносимым. Впрочем, теперь ей было нужно от него совсем другое объяснение. — Ты был в Годриковой Впадине? На этот раз он даже не попытался сделать вид, что не понял вопроса. Коридор будто стал ещё тише. Роуз слышала собственное дыхание и чувствовала, как края стеклянного пузырька впиваются в ладонь. — Был, — наконец ответил он. Ей казалось, что она готова услышать это. Последние несколько дней Роуз почти не сомневалась, что всё сложила правильно, но одного короткого слова оказалось достаточно, чтобы внутри всё оборвалось. — Батильда Бэгшот? Маглорожденные? Малфой не отвёл взгляда. — Я убил их. Он произнёс это спокойно. Без попытки оправдаться, без объяснений и без сожаления в голосе. Будто отвечал на самый обыкновенный вопрос. Роуз смотрела на него, не в силах пошевелиться. Перед ней всё ещё стоял тот же человек: знакомое лицо, светлые волосы, серые глаза. Но теперь ей казалось, что она впервые видит его по-настоящему. — Ненавижу! — выкрикнула она. Рука взметнулась раньше, чем Роуз успела подумать. Пустой пузырёк пролетел рядом с его головой и с громким звоном разбился о каменную стену. Осколки брызнули в стороны, несколько упали к ногам Малфоя, но он даже не дёрнулся. Роуз развернулась и побежала. Она не знала, куда направляется, пока ноги сами не понесли её вверх по лестницам. Мимо пустых коридоров, движущихся портретов и высоких окон, за которыми продолжал медленно идти первый снег. Роуз не оглядывалась, но слышала за собой его шаги. Он не звал её и не требовал остановиться, просто шёл следом, не позволяя ей исчезнуть. Она добралась до восьмого этажа и толкнула дверь старого кабинета, в котором они встречались в прошлом году. Внутри всё осталось почти таким же: пыльные парты, тёмные окна и бледный свет, падающий на каменный пол. Роуз захлопнула дверь и отошла к дальнему окну, пытаясь восстановить дыхание, но через несколько секунд дверь снова открылась. Малфой вошёл и закрыл её за собой. — Уходи, — бросила Роуз, не поворачиваясь. Он не ответил. — Ты слышал? Уходи! Его шаги медленно приблизились. Роуз почувствовала его ещё до того, как он оказался за спиной. Она хотела отойти, но Малфой положил ладонь на её шею, не сжимая, лишь удерживая на месте. — Отпусти меня. Он развернул её к себе. Теперь между ними почти не оставалось расстояния. В его лице больше не было ни насмешки, ни прежнего спокойствия. — Ещё раз скажешь, что ненавидишь меня, — тихо произнёс он, — я тебя убью. Роуз несколько секунд смотрела ему прямо в глаза. Теперь она знала, что это не пустая угроза. Знала, на что он способен, и всё равно не отвела взгляда. — Ненавижу, — прошептала она ему в губы. Малфой поцеловал её. Первым порывом было оттолкнуть его. Роуз упёрлась ладонями ему в грудь, напоминая себе о Батильде, о Годриковой Впадине, о признании, которое всё ещё звучало в голове. Она не должна была отвечать. Не после всего, что узнала. Но Малфой не удерживал её силой, и это делало собственный выбор ещё страшнее. Её пальцы сжали ткань его мантии. И Роуз ответила на поцелуй. Это было больно и ужасно неправильно. Но она ответила. Спустя секунду она снова попыталась оттолкнуться, но Малфой не сдвинулся и не освободил её губы. Она уже сделала выбор. Она с силой укусила его губу и почувствовала вкус крови во рту, но Малфой лишь усмехнулся. Он опустился к шее оставляя там грубые метки. — Малфой, — ей пришлось сглотнуть, прежде чем выдавить из себя следующие слова. — Не надо. Я не хочу. — Что ты сказала мне в моей спальне? — он вздернул её за плечи. — Что ты мне сказала? — Что мне плевать, — всхлипнула Роуз. Из края глаз потекли слезы и они больно щипали рану на щеке и губе. Он криво усмехнулся и продолжил осыпать шею поцелуями, иногда втягивая кожу, чтобы оставить мелкие синяки. Чтобы она помнила. — Я солгала, — она покачала головой, уже не сдерживая всхлипы. — Это медальон так повлиял. — Да ну? — хмыкнул Малфой. Он на секунду замер и ей показалось, что он ей поверил. А затем он запустил одну руку ей под юбку и провел краем пальца по белью, которое прилипло от скопившейся влаги. — Врушка. Роуз хрипло вздохнула от этого прикосновения. Рука Малфоя снова поднялась и скользнула под рубашку, его пальцы поднялись к белью и сжали грудь сквозь лифчик. — Ну же, Роуз. Скажи мне остановиться, — он мурлыкал ей на ухо. — Ты же так меня ненавидишь. Но она не могла. Не могла попросить его не прикасаться к ней, потому что тогда потеряла бы единственное, что заставляло чувствовать себя живой. Драко отпустил её лицо и грудь, но прижал к стене и сжал бедра, медленно опускаясь на колени. Он задрал юбку и укусил за внутреннюю часть бедра, а затем провел языком по этому месту. Он скользнул вверх и просунул пальцы под ткань стрингов, а затем потянулся вперед и оставил поцелуй прямо над пульсирующей плотью. Её рука взметнулась, сжимая его плечи, чтобы не упасть. В широко распахнутых глазах Роуз читался шок с примесью сильного желания. — Ты позволишь мне сделать это? Она ничего не сказала. Не да, но хуже того… она не сказала «нет». Потому что не могла. Малфой выждал несколько секунд, наслаждаясь её капитуляцией. Он стянул с неё стринги. Роуз задрожала, но подняла ноги, чтобы помочь их снять. Он задрал её юбку. — Держи её, — приказал. Она протянула пальцы и прижала подол к животу. Малфой приблизился и прикрыл глаза, концентрируясь на её сбитом дыхании. Облизал, делая языком круг по клитору. Он всунул внутрь палец и тут же его вынул, Роуз тихо всхлипнула. Она все ещё держалась одной рукой за его плечо, а другой пыталась удержаться на стену, но та лишь больно цеплялась за кожу. Малфой заметил, как сильно дрожат её колени, будто вот вот и она свалится на пол. — Тише, — он аккуратно погладил её бедро тыльной стороной ладони. А затем наклонился и слова легонько лизнул её клитор. Роуз зажмурилась, откидывая голову назад. — Да, не смотри, Роуз. Может, удастся представить, что я кто-то другой. Она резко распахнула глаза и встретилась с ним взглядом. Больше она его не отводила. Малфой добавил ещё один палец и подул на неё, вызывая дрожь уже всего тела. А затем начал облизывать нарочито медленно, одновременно водя пальцами. Иногда опускал язык ниже, заставляя Роуз приподнимать бедра навстречу, и давал ей то, что она хотела, снова прикасаясь к нервным окончаниям. Он резко нажал на клитор, жёстко вбиваясь пальцами и Роуз закричала, царапая руку о камни на стене. Малфой держал её за бедра, продолжая облизывать, пока она билась в конвульсиях. Он сделал последний мазок языком и вытащил пальцы с мокрым звуком, заглядывая ей в глаза. Его собственный член уже болезненно пульсировал от звуков, которые она издавала. — Н-не отпускай меня, — сипло попросила она. — Я упаду. — Не отпущу, — хмыкнул Малфой, поднимаясь на ноги и поддерживая её за талию. А затем он подхватил её и уложил на ближайшую парту спиной. Его язык со злостью раздвинул её крепко сжатые губы и проник внутрь. Роуз подняла слабые руки и запустила пальцы в его волосы, позволяя целовать себя. Он быстро расстегнул ремень и резко вошёл в неё, заставляя вскрикнуть, но звук потерялся у него во рту. Он остановился, взглянул в её лицо, но не увидев болезненного выражения сразу же забыл об осторожности. Он ускорился, набирая темп. Парта билась о стену, создавая ужасный грохот, но им обоим было плевать. Роуз забросила голову назад, чувствуя смесь удовольствия с безумием. Малфой вытянул руку и взял её за затылок, поднимая голову вверх, чтобы она продолжала смотреть. Он сменил угол наклона, на секунду замедляясь, а затем вошёл ещё глубже. Роуз закусила губу и сморщилась от ранки, про которую совсем забыла. Малфой приблизился и аккуратно слизнул каплю крови, которая норовила упасть с её губы. Она почти не могла дышать, а слезы застилали глаза, но она неотрывно смотрела за тем, как Малфой двигается. Возможно он прав и она ужасная лгунья и эгоистичная сука, потому что в этот момент она попыталась забросить мысли о его поступках на дальний край сознания. Она не видела ничего красивее его грозовых глаз, которые светились возбуждением. С каждым толчком спина больно билась о парту, но Роуз не хотела, чтобы он останавливался. Она заслужила эту боль. Поэтому когда Малфой ускорился, она лишь сильно сжала столешницу, пытаясь держаться за отголоски этой боли. Но удовольствие победило. Всегда побеждало. Он почти лёг на неё, теряя рассудок и доставая до точек, о которых Роуз даже не представляла. Малфой с рыком сжал её бедро и кончил, закусив кожу на её шее. Он ещё несколько секунд лежал неподвижно, утыкаясь ей в шею и выравнивая дыхание. А затем медленно поднялся. Роуз тоже села на парне, сводя ноги, которые все ещё немного дрожали. — Я не сделал тебе больно? — он посмотрел в её вдумчивое лицо. — А ты хотел? — Роуз подняла на него глаза, полные невысказанной грусти. — Мне не нравится причинять боль, если ты об этом, — его глаза в мгновение стали холодными. Роуз немного пожалела о своей резкости. — Нет, было только удовольствие. Но в моем случае это тоже самое, что и боль, — хмыкнула она, соскакивая с парты и поднимая с пола белье. Она очистила его заклинанием и снова натянула. А затем подошла к окну и молча стала, высматривая что-то вдалеке. Снег, который так красиво падал с неба, на земле мгновенно таял, превращаясь в грязь. Она чувствовала себя точно также. Малфой подошел сзади, она почувствовала это по его дыханию, опаляющему шею. Он медленно провел пальцами по её волосам. — Зачем ты это сделала? — он покрутил одну прядку между пальцев. Роуз неоднозначно пожала плечами. — Мне нравится, — выдохнул Малфой почти на ухо. — Я не спрашивала, — закатила глаза Роуз. Повисло недолгое молчание. — Я чувствовала… его прикосновения. Он трогал мои волосы и… — Роуз не знала, зачем ему рассказывает об этом. — Поэтому я их обрезала. — Мне жаль, — сказал Малфой. Роуз бросила на него насмешливый взгляд, не веря в его слова. Малфой прочистил горло. — То, что я сказал тогда… — Нет, — Роуз покачала головой. — Это уже неважно. По её щеке скатилось несколько слезинок и она быстро убрала их пальцами, чтобы он не увидел. А затем развернулась к нему лицом. — Отдай мне медальон, пожалуйста. Она вытянула руку. Малфой помолчал, но спустя секунду снял с шеи цепочку и передал ей. Роуз тут же сжала его в ладони, чувствуя тепло металла, который нагрелся от его кожи. Роуз кивнула и отошла к двери. Перед выходом, она обернулась. — Знаешь, ты прав. Я не лгала тогда, — она сглотнула, прежде чем продолжить. — Мне правда плевать, на то что ты сделал. И я ненавижу себя за это. Роуз покинула кабинет и оставила Малфоя стоять там в полной тишине. Ей нужно было остаться одной. Собрать мысли в кучу. Но как бы она не пыталась найти что-то новое, разобрать свои чувства, она возвращалась к одному. Она знает, кто он. Знает, что он сделал. И всё равно не может перестать его любить.

***

Роуз сглотнула, прежде чем постучать в дверь кабинета Кэрроу. Он ждал её на отработку. За дверью послышалось глухое приглашение войти. В кабинете воцарилась полутьма. Кэрроу сидел за столом, скучающе листая газету, словно действительно был занят чтением, а не ожидал появления ученицы. На полу, в середине класса, где проходили «тренировки», сидели Симус и Невилл. Они вручную оттирали кровь, засохшую после занятий. Это была их отработка за то, что отказались применять Непростительные. У Симуса на лбу красовался свежий порез. Роуз не знала, когда он успел его получить. Она невольно задержала на нём взгляд. Наверное, это случилось уже после урока. Или Кэрроу просто решил напомнить ему, что отказ подчиняться всегда имеет последствия. Она медленно прошла ближе. — Поттер, отлично. Я тебя ждал. Она уже морально приготовилась к тому, что ей придётся несколько часов помогать ребятам отмывать кровь и убирать погром, в который каждый раз превращался кабинет. Честно говоря, это казалось почти облегчением. Лучше драить полы до самой ночи, чем снова смотреть, как кого-то пытают. На столе у Кэрроу были сложены палочки парней, чтобы они не использовали магию. — Финниган, Лонгботтом, вы свободны, — махнул рукой мужчина. Парни переглянулись. Их взгляды почти одновременно метнулись к Роуз. В них было что-то странное. Не удивление. Не радость от того, что отработка закончилась. Скорее беспокойство. Она нахмурилась. Может, Кэрроу хотел, чтобы она сделала всё сама? — Мы можем остаться и доубирать вместе с Роуз, — предложил Симус. Она благодарно ему улыбнулась. Кэрроу лениво перевёл взгляд на Финнигана. — Нет. Поттер сама справится. Он сказал это слишком спокойно. Настолько спокойно, что внутри у Роуз что-то неприятно сжалось. Парни не двигались ещё несколько секунд. — Я сказал, свободны. Только после этого они поднялись и двинулись к выходу. Проходя мимо Роуз, Симус бросил на неё извиняющийся взгляд. Невилл тоже задержался всего на мгновение, будто хотел что-то сказать, но лишь крепче сжал челюсть. — Всё хорошо, — она прошептала одними губами и ободряюще улыбнулась. Она не была уверена, что пытается успокоить их, а не себя. Когда дверь за ними закрылась, в кабинете неожиданно стало тихо. Слишком тихо. Даже скрип половиц под её ногами теперь звучал непривычно громко. Роуз подошла к центру кабинета, осматривая масштаб проблемы. Кэрроу продолжал наблюдать за ней со своего места. Она чувствовала на себе его взгляд, но всё ещё была уверена, что дело в уборке. — Где я могу взять тряпку или что-то такое? — она обратилась к нему. Симус и Невилл явно использовали что-то вроде щёток, но на полу их не было. Ответа не последовало. Она подняла на него взгляд. Кэрроу медленно сложил газету, аккуратно положил её на стол и только после этого поднялся. Ни одного резкого движения. Ни капли раздражения. Он двигался неторопливо, почти лениво, будто наслаждался каждым мгновением затянувшегося молчания. Затем направился к ней. Он буквально подплыл, почти невесомо, не отрывая от неё глаз. — Как же я могу заставить Золотую девочку драить полы? Это работа грязнокровок и тех, кто их поддерживает. Роуз выгнула бровь. — Думаю, для такой девушки, как ты, не подходит такой вид отработки, — он подошёл ближе, почти вплотную. — Ну, ещё испортишь маникюр. Она машинально сделала шаг назад. Совсем небольшой. Ей даже показалось, что он этого не заметил. Но уголок его губ едва заметно дрогнул. Он заметил. Роуз медленно прикрыла глаза. Перед глазами всего на секунду вспыхнул другой кабинет. Другие руки. Другой голос. Она тяжело выдохнула, пытаясь убедить себя, что ошиблась. Что она опять накручивает себя. Что это просто Кэрроу. Что сейчас он рассмеётся, вручит ей щётку и заставит убирать до утра. Когда она открыла глаза, он стоял уже лицом к лицу. Так близко, что ей пришлось запрокинуть голову. — Думаю, твоим рукам найдётся лучшее применение, — тихо произнёс он и бесцеремонно схватил её за руку. Его пальцы крепко сомкнулись вокруг её запястья. Роуз вздрогнула. Он медленно потянул её руку вниз, словно не сомневался, что она даже не попытается сопротивляться, и прижал её к своим штанам. К горлу подступила тошнота. На одно короткое мгновение она просто застыла. Нет. Только не снова. Роуз резко дёрнула руку на себя, но его хватка лишь стала сильнее. Казалось, он даже не напрягался. — Я лучше уберусь, — её голос дрогнул. Она ненавидела себя за это. Ненавидела, что он услышал этот страх. — Я так не думаю, — он расплылся в мерзкой улыбке. Он смотрел ей прямо в глаза. Не на её руку. Не на её лицо. Он наблюдал за тем, как она понимает, что происходит. И, кажется, именно этого и ждал. Роуз снова попыталась вырваться. Безуспешно. — Отпустите меня. Он будто вовсе не услышал. Одним резким движением Кэрроу дёрнул её на себя, второй рукой удерживая за затылок. Его пальцы больно впились в волосы, не позволяя отвернуться, и в следующую секунду он грубо впился губами в её. Роуз на секунду замерла. Тело словно перестало ей принадлежать. Она попыталась отстраниться, но он только сильнее прижал ладонь к её затылку. Тогда она заставила себя перестать сопротивляться. Позволила ему решить, что он победил. Почувствовала, как его хватка едва заметно ослабла, когда он скользнул глубже. И в ту же секунду со всей силы укусила. Кэрроу взвыл и резко отшатнулся. На его губе мгновенно выступила кровь. Не теряя ни секунды, Роуз с размаху ударила его по лицу. Звонкий хлопок эхом разнёсся по кабинету. — Что вы себе позволяете?! — она попыталась звучать уверенно, но из горла вырывалось что-то на грани рыдания. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Кэрроу медленно провёл большим пальцем по разбитой губе. Посмотрел на кровь. Потом перевёл взгляд на неё. И неожиданно усмехнулся. Не зло. Не раздражённо. Почти довольно. — Вот так уже интереснее. От этой улыбки по спине пробежал холод. Он не разозлился. Ему понравилось. Пока он вытирал кровь с губы, Роуз резко развернулась и бросилась к выходу. Она почти успела. Пальцы уже коснулись дверной ручки, когда что-то с силой рвануло её назад. Острая боль пронзила кожу головы. Она вскрикнула. Кэрроу схватил её за волосы, заставляя потерять равновесие. — Ты можешь драться, это не проблема, — он почти ласково прошептал ей на ухо. — Мне даже это нравится. Его дыхание обожгло кожу. Роуз попыталась ударить его локтем, но он только сильнее сжал волосы в кулаке. — Чем больше сопротивляешься… тем веселее. Удерживая её затылок в крепкой хватке, его свободная рука медленно скользнула под рубашку. Шершавые пальцы жадно оглаживали кожу. Роуз дёрнулась всем телом. Безрезультатно. Он словно заранее ожидал каждого её движения. Его хватка стала только крепче. Из глаз потекли предательские слёзы. Она была самой настоящей слабачкой. Ещё ни разу она не смогла защитить ни себя, ни других. А сейчас она за это поплатится. Из последних сил она рыкнула и попыталась ударить его рукой, но лишь мазнула по его боку, почти не причинив боли. Кэрроу только тихо рассмеялся. Потом наклонился к её шее. И больно укусил. Роуз вскрикнула. В следующую секунду его рука скользнула ниже. Под юбку. Она резко задёргалась всем телом, ногтями впиваясь в его запястье с такой силой, что под ними наверняка останутся кровавые полосы. — Не трогайте меня!.. — голос окончательно сорвался. — Не трогайте… Дверь с грохотом распахнулась. Кэрроу тут же отпустил её и резко развернулся, зло уставившись на того, кто посмел ворваться без стука. В дверном проёме стоял Снейп. Его холодный взгляд медленно скользнул по кабинету, на мгновение задержавшись на Роуз, а затем остановился на Кэрроу. — Если ты вдруг забыл, Амикус, у нас сборы, — невозмутимо произнёс он. — Плевать мне на твои сборы, Северус. Я буквально засыпаю от болтовни Амбридж, — Кэрроу раздражённо закатил глаза, словно его действительно отвлекли от чего-то важного. — Ты всё ещё профессор, Амикус, — в голосе Снейпа прозвучал холодный металл. — Попрошу тебя соблюдать правила. Не отвлекаясь… на другие вещи. Кэрроу презрительно фыркнул, но ничего не ответил. Роуз не стала ждать ни секунды. Она проскользнула мимо них, задев Снейпа плечом, и почти бегом вылетела в коридор. Только оказавшись за поворотом, достаточно далеко от кабинета, она остановилась, тяжело ударившись спиной о холодную каменную стену. Воздуха не было. Она отчаянно пыталась вдохнуть, но грудную клетку будто сдавило железными обручами. Каждый вдох обрывался ещё до того, как достигал лёгких. Рука сама прижалась к груди, пальцы судорожно вцепились в ткань мантии. Рыдания вырывались короткими болезненными всхлипами, окончательно сбивая дыхание. Какая же она идиотка. Отработка. Конечно. Она ведь действительно поверила, что, обрезав волосы, станет для них менее привлекательной. Какая разница. Им было плевать. На волосы. На внешность. На неё. Им просто нравилось ломать людей. И у них это прекрасно получалось. — Поттер. Холодный голос прозвучал совсем рядом. Она не подняла головы. Перед глазами всё плыло. — Поттер, сделай глубокий вдох. Она сама не поняла почему, но послушалась. Первый вдох вышел рваным. Второй оказался чуть глубже. Рыдания всё ещё сотрясали её плечи, но спустя несколько секунд воздух наконец начал медленно наполнять лёгкие. Снейп молча стоял рядом. Через мгновение он осторожно коснулся её плеча. Роуз вздрогнула так резко, словно её ударило током, и мгновенно отшатнулась. Снейп сразу убрал руку. На секунду между ними повисло молчание. Он сделал шаг назад, оставляя между ними расстояние. — Зайди ко мне. Он коротко кивнул в сторону своего кабинета, находившегося всего в нескольких шагах. Роуз замерла. Мысль снова оказаться с мужчиной один на один за закрытой дверью заставила желудок болезненно сжаться. Но Снейп уже отвернулся. Он даже не посмотрел, идёт ли она следом. Просто направился к своему кабинету. Огромный феникс распахнул перед ним дверь, и лишь у самого порога Снейп бросил короткий взгляд через плечо, убеждаясь, что Роуз всё-таки последовала за ним. — Сядь. Он указал на стул перед столом. Сам в кресло не сел. Роуз медленно опустилась, всё ещё пытаясь унять дрожь. Если он собирался её допрашивать, нельзя было показывать слабость. Мысль болезненно кольнула. Поздно. Она уже выглядела слабой. Снейп тем временем открыл один из шкафов за её спиной. Затем второй. Несколько секунд в кабинете слышался лишь негромкий звон стекла. Наконец он достал два небольших пузырька и протянул их ей. — Пей. Роуз взяла зелья, но даже не пошевелилась. Что это? Сыворотка правды? Зелье, развязывающее язык? Снейп молча наблюдал за ней. Затем перевёл взгляд на пузырьки в её руках. — Успокоительное и обезболивающее, — спокойно пояснил он. — Пей. Она ещё несколько секунд смотрела на него, словно пыталась понять, лжёт он или нет. Потом молча откупорила оба пузырька и выпила их одним глотком. Ничего не произошло. Во всяком случае, сразу. Лишь спустя несколько мгновений боль в затылке и шее начала понемногу стихать, а дрожь в коленях стала слабее. Снейп не солгал. — Мне нужно на собрание, — неожиданно произнёс он. — Можешь остаться здесь, пока зелья полностью не подействуют. Потом иди в гостиную. Роуз удивлённо посмотрела на него. Снейп встретился с ней взглядом лишь на одно короткое мгновение, после чего резко отвернулся, не позволяя прочитать ни единой эмоции на своём лице, и молча вышел из кабинета. Дверь кабинета тихо закрылась. Роуз ещё несколько секунд продолжала смотреть на неё, словно ожидала, что профессор Снейп вернётся. Но шаги за стеной быстро стихли, и кабинет директора снова погрузился в тишину. Она медленно выдохнула и только теперь позволила себе расслабиться. Всё тело словно ломило после утихшей истерики. Она прикоснулась пальцами к месту, где Кэрроу её укусил и мгновенно сморщилась. — Что… вообще сейчас произошло?.. — едва слышно прошептала она. Вопрос растворился в тишине. Роуз медленно поднялась с кресла и, придерживаясь рукой за спинку, огляделась. Кабинет директора она знала почти с первого курса. Здесь всё было до боли знакомым: высокие книжные шкафы, серебряные приборы, беспрестанно вращавшиеся на длинном столе, портреты бывших директоров, тихо дремавших в тяжёлых золочёных рамах. Однако сегодня это место казалось чужим. Возможно, потому что впервые она оказалась здесь одна. Или потому, что впервые вошла сюда не как ученица, вызванная директором, а как человек, едва избежавший самого худшего. Она подошла к окну. За стеклом уже сгущались сумерки. Башни Хогвартса медленно растворялись в вечернем тумане, озеро почти полностью почернело, и лишь редкие огни в окнах замка напоминали, что жизнь продолжалась, несмотря ни на что. — Интересно… — раздался спокойный голос. — Многие почему-то первым делом подходят именно к этому окну. Роуз вздрогнула и резко обернулась. На одном из портретов сидел Альбус Дамблдор. Он смотрел на неё с привычной мягкой улыбкой, словно вовсе не был всего лишь краской на холсте. — Простите… — растерянно произнесла девушка. — Я думала, портреты спят. — Иногда, — добродушно ответил директор. — Но сегодня выдался слишком необычный вечер. Несколько секунд Роуз просто смотрела на него, не зная, что сказать. В конце концов вопрос вырвался сам собой. — Почему он помог мне? Улыбка Дамблдора почти незаметно померкла. — Думаю, этот вопрос вам стоит задать самому Северусу. — Он не ответит. — Вероятнее всего. Роуз раздражённо усмехнулась. — Тогда, может быть, ответите вы? Директор некоторое время молчал. — Иногда человек оказывается совсем не тем, кем кажется. — Это слишком расплывчато. — Возможно. Она тяжело вздохнула и отвернулась. — Всю жизнь он ненавидел моего отца. Унижал Гарри. Запугивал учеников. А сегодня вдруг он защищает меня от своего дружка Пожирателя смерти. Простите, профессор, но это не имеет никакого смысла. — Не всё в жизни обязано иметь смысл, мисс Поттер. Роуз тихо фыркнула. — Ненавижу загадки. — Знаю. На лице Дамблдора вновь появилась едва заметная улыбка. — К счастью, некоторые из них всё же имеют ответы. Она ничего не ответила. Разговаривать больше не хотелось. Медленно проходя вдоль стены, Роуз скользила взглядом по портретам, старинным книгам и странным магическим приборам, пока её внимание не привлекла тяжёлая каменная чаша, стоявшая на невысоком резном столике у самого шкафа. Она была удивительно простой по сравнению с остальными вещами в кабинете, но серебристая жидкость внутри неё словно жила собственной жизнью. По гладкой поверхности медленно пробегали круги, хотя никто её не касался. Роуз остановилась. — Что это? — Омут памяти, — спокойно ответил Дамблдор. Она подошла ближе, с любопытством рассматривая чашу. — Никогда не видела его так близко. — Очень немногие видели. Серебристая поверхность вновь дрогнула, будто почувствовав её присутствие. На мгновение Роуз показалось, что в глубине мелькнули какие-то неясные силуэты, но они тут же исчезли. Спустя миг на поверхности всплыла фигура. Роуз вздохнула. Она подумала, что это её собственное отражение, настолько они были идентичны, но девушка в Омуте смеялась, а Роуз стояла неподвижно. Догадка пронеслась в мыслях. Лили. Это её мама. — Чьи это воспоминания? — слегка дрожащим голосом спросила Роуз. Дамблдор не ответил сразу. — Те, которые вам одновременно необходимо увидеть, но с той же силой и не стоит смотреть. — Почему? — Они дадут вам некоторые разгадки, но придется отдать что-то взамен. Роуз нахмурилась. — Вы говорите так, будто заранее знаете, что я там увижу. — Разумеется. Она перевела взгляд с директора на серебристую гладь. — Почему там моя мама? — Вы сможете узнать, только заглянув внутрь. Ответ прозвучал спокойно и без тени давления. Роуз ещё некоторое время неподвижно стояла перед Омутом памяти. Любопытство боролось с осторожностью. После всего, что произошло за сегодняшний вечер, ей меньше всего хотелось ввязываться ещё в одну загадку. Но где-то глубоко внутри уже появилось чувство, что именно здесь скрывается ответ на вопрос, который не давал ей покоя с той самой минуты, как Северус Снейп вошёл в кабинет Кэрроу. Она медленно наклонилась над чашей. Серебристая поверхность задрожала сильнее. На этот раз она не успела отпрянуть. Мир вокруг исчез.