Часть 2 Крик в тишине

Музей Тайн Кристальная Пещера. Внутри тепло, пахнет свечами, старой пылью и чем-то миндальным — аромат, которым Велма обрабатывает антикварные книги. — Добро пожаловать в музей тайн, — сказала Велма, открывая широкие дубовые двери. Йонда шагнула внутрь, оглядываясь: залы с восковыми статуями, витрины с масками и амулетами, стенды с делами в папках.На одной из стен — большая доска с множеством нитей и записей. Надпись над ней гласила: НЕЗАВЕРШЁННЫЕ. «Это всё вы?»— Да. Все эти тайны мы когда-то начали... и так и не закончили. Йонда обернулась, когда в зал вошла женщина в очках, в вязаном жилете и с приятной, но немного уставшей улыбкой. — Мам, это Йонда, — сказала Велма. — Йонда, это моя мама, Энджи Динкли. Энджи присела перед девочкой, бережно, как будто боясь спугнуть. — Приятно познакомиться. Я много слышала о тебе. Велма — не из тех, кто легко пускает кого-то в сердце. Ты особенная. Йонда смотрела, молчала. «Ты не боишься меня?»Энджи словно уловила это. — Ты не страшная, девочка. Ты просто очень сильная. А сила — не повод для страха. Йонда отвела взгляд. Но где-то глубоко внутри впервые кольнуло что-то... похожее на удивление. Велма и Йонда гуляли по снежной улице. Был вечер, с неба медленно сыпался снег.Они зашли в кафе — старое, с потрескавшейся вывеской, где по-прежнему подавали горячий шоколад в фарфоровых чашках. Внутри было уютно. Пока Велма делала заказ, Йонда села у окна. Но вскоре в дверь вошли четверо. Фред. Шэгги. Дафна. И Скуби. Воздух моментально стал тяжёлым. Велма обернулась и встретилась с их взглядами.— Ну надо же... смотрите-ка. Три капитана тонущего корабля. «Это они…» — мысленно сказала Йонда, наблюдая.«Команда, что предала её.» Фред подошёл ближе. — Велма… мы… — Что? Поняли, что без моей аналитики и логики вы не стоите и двух центов? — Велма усмехнулась. — Сколько продержались? Сколько тайн вы смогли решить до того, как всё развалилось? Шэгги опустил взгляд. Скуби тихо скулил. Фред кивнул, тяжело: — Ты была права. Мы допустили ошибку. Дафна резко шагнула вперёд. Её голос звенел от злости: — Ты нам не нужна. Ты во всём виновата! — Ах, значит я виновата? — Велма холодно сощурилась. — Это вы не ценили меня. Вы не считались со мной. И теперь вы пожинаете плоды. Но ты, Дафна... ты всегда была слепа к чужим заслугам. Дафна фыркнула, оглянулась на Йонду. — А это кто?— Моя дочь. Её зовут Йонда. — Почему она ничего не говорит? Она что, не слышит? — Вообще-то да. Она глухонемая. И это, на самом деле, благословение. Ей не нужно слушать весь этот бред. Дафна скривилась, голос стал ядовитым: — Какое подходящее сочетание: всезнайка и её уличная находка. Одинаково бесполезны. …И в этот момент Велма двинулась вперёд. Быстро, молча. Раздался хруст. Кулак встретился с лицом. Дафна рухнула на пол, зажав нос — кровь побежала по рукам. Велма схватила Йонду за руку. — Я думала, вы изменились. Что осознали. Я могла бы простить. Но вы… вы остались такими же. Высокомерными эгоистами. И, знаете что? Мне плевать. Но я никому — никому — не позволю смеяться над недостатками моей дочери. Они шли вдоль дороги. Велма всё ещё держала руку Йонды — крепко, защищая, как будто боясь, что её украдут. — Не обращай на них внимания. Они идиоты. Высокомерные болваны с глупым псом. Йонда молчала. И впервые — не отстранилась. Она посмотрела на неё. И еле слышно, почти беззвучно, но с каким-то странным теплом внутри прошептала: …мама. В утренней кухне пахло кофе, корицей и снегом, просачивающимся сквозь щели старых окон. Йонда сидела на подоконнике, завернувшись в плед, а Велма заваривала чай. — Как тебе? — спросила она, ставя перед Йондой тарелку с печеньем. — Они с грецкими орехами. Говорят, зимой всё, что с орехами, помогает от страха. Йонда смотрела на неё, молчала. Затем — впервые за всё это время — её взгляд слегка затеплился. Велма почувствовала движение в голове — не своё. «Хочешь знать правду обо мне?» Велма замерла, повернулась к ней. — Всегда. Без лжи, Йонда. Только правду. И поток хлынул. «Я... не всегда была такой. Раньше я смеялась. Пела. Верила людям. Но меня предали. Мои родители. Они... не хотели такой, как я. Я слышала их мысли задолго до того, как они проговорили это вслух. Они боялись меня. Отвели в клинику. Подписали бумаги. А потом просто ушли.» Пауза. Рядом за окном прошёл человек в красной куртке. Йонда следила за ним глазами, не прерывая потока мыслей. «Там я встретила Клару Ли. Холодная, с гладкой кожей и глазами, как у стеклянной куклы. Она сказала, что будет лечить меня. Что мы изучим мою "аномалию". Она врала.» Велма медленно села напротив. Молча. Лишь глаза — полные сосредоточенности и ужаса. «Ты видела мои шрамы, когда впервые мыла меня. Синие следы на спине, ожоги на ногах. Это она. Она и другие. Электроды. Изоляция. Лекарства. Она делала то, что никто не должен делать с ребёнком.» Йонда дышала ровно. Слишком ровно. «А потом — тишина. Голос ушёл. Слух тоже. Вместо этого пришло другое. Мысли. Я слышала всех. Бесконечно. И однажды я поняла, что могу больше, чем просто слышать. Я могу направлять.» Она смотрела прямо в Велму. «Я заставила ассистентку поверить, что я её друг. Она открыла дверь. Я убежала. А она… она кричала, когда Клара это заметила. Я не знаю, жива ли она. Но... я помню вкус победы. Я больше не была жертвой. Я... чувствовала себя сильной.» Велма стиснула кулаки. Она не отвернулась, не перебила. — Что же эта женщина сделала с тобой, Йонда... «Она разрушила меня. И в то же время... дала силу. Мне противно это признавать. Но это так. Я никогда не стану прежней. И не хочу. Я — не наивная, глупая девочка. Я — кто-то другой. Я могу быть опасной. И знаешь... я не уверена, могу ли доверять тебе, Велма. Может, ты такая же. Может, ты просто умеешь прятаться. Но я узнаю правду.» Велма не отшатнулась. Не дрогнула. Она вздохнула и сказала: — Наверное, сейчас любой родитель на моём месте сказал бы тебе: «Попробуй измениться. Стань лучше». Сказал бы, что ты стала чересчур холодной. Что мыслишь как психопатка. Она посмотрела ей в глаза.— И, может быть, был бы прав. Но я скажу тебе не это. Йонда моргнула. Внутри будто что-то сжалось. — Ты не обязана меняться. Не обязана быть той, кем ты была. У той девочки был голос. Слух. Доверие. А у тебя — шрамы и гнев. Велма обошла стол, встала рядом, положила руку ей на плечо.— Останься собой. Я всё равно буду рядом. Даже если ты холодная, замкнутая и пугающая. Потому что ты — моя. И я люблю тебя. Йонда смотрела на неё долго. И только потом, тихо: «Ты не боишься меня? Не считаешь меня психопаткой?» — Нет. Потому что я вижу в тебе человечность. Я тоже больше не та, кем была. И мне это даже нравится. Вечером они шли по заснеженной улице. Рынок, рождественские гирлянды, запах мандаринов и хвои. Велма рассматривала книги на уличной витрине, Йонда — лица прохожих. И вдруг — резкий укол в голове. «Зачем ты сбежала, Йонда. Ты ведь была моим идеалом.» Йонда побледнела. Сердце застучало. Вдали, сквозь толпу — лицо. Женщина. Белый шарф. Тот самый холодный взгляд. Клара Ли. — Велма… она здесь. — Кто? Клара. Я слышу её. Она думает обо мне. Она ищет меня… Велма сразу схватила её за руку и повела к ближайшему магазину. — Сюда. Быстро. Они вошли в бутик. Дышали часто. Велма схватила две длинные накидки с капюшонами, маски. — Надень. Спрячься. Не дай ей почувствовать страх. Йонда дрожала. Велма обняла её. — Слушай меня. Она тебя не получит. Никогда. Если придётся… я убью её. Слышишь меня? Йонда всхлипнула. — Ты не пойдёшь туда. Не вернёшься. Я тебя не отдам. Никому. Даже ей. Велма отступила на шаг, посмотрела ей прямо в глаза. — Даже если ты никогда не назовёшь меня «мамой» — я всё равно буду твоей. Я с тобой. Йонда медленно подошла ближе. Обняла её. По-настоящему. Впервые — без страха. Спасибо… мама. Я люблю тебя. Было уже поздно. За окнами падал снег — медленно, густо, как пепел после пожара. Велма сидела у камина с ноутбуком на коленях. Йонда спала рядом, свернувшись на кресле под тёплым пледом. Рядом, как всегда, дремал Ньютон — старый, упрямый кот с выразительной мордой и взглядом, будто он знал все тайны этой семьи. Вдруг — стук в дверь. Не звонок. Именно стук. Ровный. Сухой. Нетерпеливый. Велма подняла голову. Йонда дёрнулась. Её глаза раскрылись, зрачки расширились. В ту же секунду она прижалась к подлокотнику, как будто ощутила что-то ужасное. «Она здесь…» — Кто? — Велма уже поднялась. «Клара. Она рядом. Я чувствую её. Слышу. Близко.» Ньютон резко проснулся. Вскинул голову. Его шерсть встала дыбом. Он зашипел. Велма медленно подошла к двери. Глубоко вдохнула. И, не включая света в прихожей, приоткрыла дверь. На крыльце стояла она. Высокая, в чёрном пальто, с безупречной причёской и мёртвым, хищным взглядом. Клара Ли. — Добрый вечер, мисс Динкли, — произнесла она с почти ласковой интонацией. — Я рада, что вы дома. Мы могли бы поговорить? Велма молча открыла дверь шире. — Далеко не заходи. Что тебе нужно? Клара зашла на порог, словно в музей, который она сама финансировала. Ни капли эмоций. Ни капли страха. Только ледяная уверенность. — Я пришла, чтобы предложить сделку. Вы ведь понимаете, что девочка у вас незаконно. Она — собственность исследовательского центра. А я — её куратор. — Она не вещь. — Не перебивай, — сказала Клара мягко, но с хищной ноткой. — Ты не знаешь, с чем играешь, Велма. У тебя есть работа, тихая жизнь, репутация. Хочешь потерять всё это ради девочки, которая в любой момент может взорваться? Буквально и метафорически. Из глубины комнаты послышался мысленный голос — полный ярости и ужаса. «Убери её. Убери. Убери. Убери.» Йонда стояла в тени, стиснув подлокотник кресла до побелевших костяшек. Её глаза были расширены, дыхание сбилось. И — ужас. «Я... я хочу убить её. Я должна… но не могу. Не могу дышать.» — Йонда! — Велма подскочила к ней, обняла. — Всё хорошо. Смотри на меня. Я рядом. Всё под контролем. Ньютон подошёл ближе. Шерсть на спине встала дыбом. Он зарычал. Маленький, старый кот зарычал, как зверь. Он встал между Кларой и Йондой. — Очаровательно, — сказала Клара, криво улыбнувшись. — Даже кот против меня. — Ты не получишь её, — Велма встала между ними. — Даже не мечтай. Клара сложила руки за спиной. И произнесла: — Я предлагаю компромисс. Я оставляю вас в покое. Не вмешиваюсь. Но ты сдаёшь мне часть её данных. Анализы. Сканы мозга. Поведенческие отчёты. Всё, что сможешь собрать. Мы продолжаем наблюдение, но дистанционно. И ты остаёшься вне подозрений. В обмен — мы не устраиваем вторжение. Не отправляем отряд. Йонда мысленно закричала. Так громко, что у Велмы задребезжали виски. «НЕ СМЕЙ! НЕ ВЕРЬ ЕЙ! ОНА ВРЁТ!» Велма закрыла глаза. Вдох. Выдох. И сказала твёрдо: — Убирайся из моего дома. Я не продам её. Не предам. Даже если придётся сгореть вместе с этим домом — ты её не получишь. — Зря, — Клара шагнула назад, не оборачиваясь. — Ты думаешь, ты — героиня? Нет. Ты — просто ещё одна упрямая одиночка. Такие у нас долго не живут. Помни об этом. Она исчезла в темноте. Дверь захлопнулась. елма повернулась к Йонде. Та дрожала. И всё ещё шептала мысленно: «Она снова здесь. Она снова рядом. Она снова дышит в затылок.» Велма присела перед ней. Обняла, прижав к себе. — Я с тобой. Я не позволю ей забрать тебя. Ни ей. Ни кому другому. Ты моя, Йонда. И я буду тебя защищать. Йонда смотрела ей в глаза. Слёзы не текли, но внутри что-то раскалывалось. «Ты всё равно останешься? Даже после того, как она сказала, что я опасна?» — Да. Потому что я вижу, как тебе страшно. А страх — это не зло. Это то, что делает нас людьми. Йонда крепко обняла её в ответ. И мысленно, почти беззвучно, как молитву: «Не отпускай. Никогда.» — Не отпущу, — прошептала Велма. С раннего утра в доме стояла тишина, но не покой. Велма сидела за кухонным столом с кружкой холодного кофе, погружённая в экран ноутбука. На нём — десятки открытых вкладок: старые научные публикации, судебные сводки, архивы медицинских учреждений. Имя «Клара Ли» то и дело всплывало в различных формах — как исследователь, как куратор проектов, как фигурантка анонимных жалоб. Йонда стояла у раковины, резала яблоко для Ньютона, который сидел у её ног, глядя на неё с тихим урчанием. «Она правда сделала это с другими детьми? С теми, что были до меня?» — спрашивала она мысленно, глядя на экран. — Да, — кивнула Велма. — Некоторые умерли. Других перевели в психиатрические клиники. Остальные — пропали без вести. Если ты думаешь, что преувеличиваешь её жестокость — ты не преувеличиваешь. «Тогда почему она до сих пор на свободе?» — Потому что мир прощает тем, кто носит белый халат и говорит умные слова. Но я не прощу. Йонда сжала нож чуть сильнее. Лезвие дрогнуло. «Я хочу, чтобы она исчезла. Я хочу, чтобы она почувствовала хотя бы часть того, что чувствовала я.» — Это нормально, что ты этого хочешь, — тихо сказала Велма, забирая нож из её руки. — Но если мы хотим победить её — нужно быть умнее. Мы должны знать, кто она, как она работает, кого боится и кто ей платит. Только так можно уничтожить таких, как она. Они выходили из дома только вместе. В магазин — вместе. В библиотеку — вместе. На прогулку — рядом, держась за руки, под капюшонами и с поднятыми воротниками. Велма научила Йонду, как читать людей по их движениям, как замечать слежку, как вести себя незаметно. Девочка впитывала всё жадно, как губка. «Я хочу стать, как ты,» — сказала она однажды, когда они возвращались домой через заснеженный парк. — Как я? «Частным детективом. Разгадывать загадки. Разоблачать чудовищ в людских масках.» — Это не так романтично, как звучит. «Я знаю. Но ты разоблачила меня. Когда-то. А теперь я хочу делать то же самое. Ради других.» Велма остановилась. Улыбнулась слабо. Провела рукой по волосам Йонды. — Ты будешь лучше, чем я. Ночью, лёжа в кровати, Велма слушала, как Йонда дышит рядом. Девочка спала неспокойно, шептала во сне, сжимая подушку. Иногда, среди звуков ночи, казалось, что что-то есть за окном. Слабый свет фар. Тень у дерева. Шаги на снегу. «Она здесь. Я чувствую её. Смотрит. В темноте. Она знает, что я снова живу.» — приходил голос Йонды, даже когда она спала. Ньютон поднимался с подоконника и шипел в пустоту. Они жили в доме, но будто в клетке. Ужинали поздно. Суп, подогретый макароны, тёплый хлеб. Йонда старалась помогать — мыла посуду, ставила стол, подливала Велме чай. В такие моменты казалось, что они — настоящая семья. — Что ты будешь делать, когда станешь взрослой? — спросила Велма однажды. «Буду жить в квартире с чёрным котом. Вешать на стены карты дел. И писать на доске странные слова: “мотив”, “жертва”, “свидетели”.» — А когда будешь спать? «У тебя на диване. Даже когда вырасту, всё равно хочу спать рядом. Ты — моё место.» Велма едва не расплакалась. Но просто кивнула, улыбнувшись. Однажды они возвращались домой. Снег трещал под ногами. Йонда замерла у калитки. «Она снова здесь. Я чувствую её. Смотрит через прицел. Или глазами других.» Велма посмотрела по сторонам. Автомобиль у соседей. Фигура, скрывшаяся за деревом. Но всё слишком быстро. Слишком расплывчато. Они зашли в дом и заперлись. Закрыли шторы. Зажгли свет. — Нам нужно быть готовыми, — сказала Велма. — Она не остановится. Йонда кивнула. «Если она придёт сюда... я не буду бояться. Я стану чудовищем для чудовища. Но пока — просто будь со мной. Спи рядом. Грей.» — Я никуда не уйду. Они легли, и Велма прижала Йонду к себе, накрыв пледом. Ветер за окнами завывал, но в этой комнате всё ещё было тепло. Слабо, хрупко. Но достаточно, чтобы продержаться до утра.