Глава 6: Ложь во спасение

Солнце едва пробивалось сквозь тяжёлые облака, заливая Коноху серым светом, но в коридорах госпиталя царил полумрак. Саске Учиха шагал по вытертому полу, его ботинки оставляли едва слышный стук, заглушаемый шумом шагов медсестёр и приглушёнными голосами пациентов. Запах антисептика резал нос, но он не обращал внимания. Его мысли были заняты Сакурой — её ночной отлучкой, маской в её комоде, ядом в лаборатории. После их последнего разговора она начала избегать его, и это только подогревало его подозрения. Он заметил это сразу: она покидала кабинет, едва завидев его, или ссылалась на срочные дела, её улыбка была натянутой, а глаза ускользали. Она что-то скрывала, и он был намерен узнать, что. Сегодня он не даст ей уйти. Он загнал её в угол, и она будет говорить. Саске остановился у двери её кабинета, прислушиваясь. Сквозь щель доносился шорох бумаг и тихий скрип стула. Он постучал — резко, без предупреждения. — Входи, — её голос был усталым, но в нём мелькнула тревога. Он толкнул дверь и вошёл. Сакура сидела за столом, её розовые волосы были собраны в небрежный пучок, а перед ней лежала кипа медицинских записей. Она подняла взгляд, и её зелёные глаза на секунду расширились, прежде чем она натянула улыбку. — Саске-кун, — сказала она, её тон был слишком лёгким. — Опять ты. Что-то случилось? Саске не ответил. Он закрыл дверь, его движения были медленными, почти угрожающими. Он подошёл к столу, его тень легла на её бумаги, закрывая свет лампы. — Хватит играть, Сакура, — сказал он, его голос был холодным, как сталь. — Ты избегаешь меня. Почему? Её улыбка дрогнула, пальцы сжали перо сильнее, чем нужно. Она откинулась на спинку стула, стараясь выглядеть расслабленной, но её поза выдала напряжение. — Избегаю? — переспросила она, её тон был почти насмешливым. — Я просто занята, Саске. Госпиталь не спит, знаешь ли. Пациенты, отчёты, исследования. Саске прищурился, его взгляд впился в неё, выискивая малейший намёк на ложь. Он заметил, как её пальцы нервно теребили край рукава, как её глаза избегали его. — Это не ответ, — сказал он, наклоняясь ближе. — Где ты была прошлой ночью? И не говори про госпиталь. Я следил за тобой. Сакура замерла, её лицо побледнело. Она открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли. Её рука дрогнула, и перо упало на стол, оставив кляксу на бумаге. — Ты… следил за мной? — её голос был тихим, почти шёпотом, но в нём чувствовалась смесь шока и боли. — Да, — отрезал он, его тон был резким. — И видел, как ты ушла. В плаще. В ночи. Куда, Сакура? И что это за маска в твоём доме? Её глаза расширились, паника мелькнула в них, но она быстро взяла себя в руки. Она встала, её стул скрипнул, отъезжая назад. — Маска? — переспросила она, её голос стал выше. — Ты был в моём доме? Саске, как ты… как ты посмел? — Я посмел, потому что ты лжёшь, — сказал он, его слова были как удары. — Яд в твоей лаборатории. Следы ботинка. Ткань с твоим запахом. Маска. Ты думаешь, я слепой? Сакура сжала кулаки, её ногти впились в ладони. Она шагнула к нему, её глаза блестели, но не от слёз — от гнева. — Ты ошибаешься, — сказала она, её голос дрожал, но был твёрдым. — Я не… я не та, за кого ты меня принимаешь. Я работаю, Саске. Я спасаю людей. А ты видишь врагов там, где их нет. — Тогда объясни, — сказал он, его взгляд не отпускал её. — Объясни маску. Объясни, почему ты ускользнула ночью. Объясни, почему не смотришь мне в глаза. Она отвела взгляд, её губы сжались в тонкую линию. Она повернулась к полке, будто ища что-то, но Саске знал — она просто хотела спрятать лицо. — Я устала, — сказала она, её голос был слабым. — Я устала от твоих подозрений, от твоих допросов. У меня нет времени на это. Саске смотрел на неё, его сердце разрывалось между желанием поверить ей и паранойей, которая росла с каждой её уклонкой. Он заметил браслет на её запястье — его подарок, который она до сих пор носила. Это было как нож в его груди. Почему она хранит его, если скрывает правду? — Это не личное, Сакура, — сказал он, его голос стал тише, но не мягче. — Это что-то большее. И я узнаю, что. Она повернулась к нему, её глаза встретились с его, и в них мелькнула боль. — Ты мне не доверяешь, — сказала она, её голос был почти умоляющим. — После всего, что мы прошли… ты мне не доверяешь. Саске не ответил. Он хотел сказать, что доверяет, что помнит её слёзы, её тепло, её слова: «Я всегда буду рядом.» Но яд, маска, следы — всё это кричало о другом. Он не мог позволить чувствам ослепить себя. — Если ты невиновна, тебе нечего бояться, — сказал он, его слова повисли в воздухе, как приговор. Сакура сжала губы, её глаза блестели, но она не заплакала. Она никогда не плакала при нём, даже когда он уходил из Конохи. — Уходи, Саске, — сказала она, её голос был холодным. — Мне нужно работать. Он смотрел на неё ещё секунду, чувствуя, как их связь трещит по швам. Затем повернулся и вышел, дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Но её взгляд, полный боли и страха, остался с ним, как тень. Саске шёл по коридору, его шаги были тяжёлыми, но решительными. Его паранойя росла, как яд, отравляющий разум. Она не просто скрывает что-то личное. Это что-то большее — связанное с мстительницей, с Учихами, с Конохой. Он знал, что должен копать глубже, даже если это приведёт его к пропасти.

***

Сумерки опустились на Коноху, окрашивая небо в глубокий серый цвет. Лёгкий дождь моросил, покрывая задний двор госпиталя тонкой влажной плёнкой. Саске Учиха стоял в тени стены, его чёрный плащ сливался с полумраком. Он следил за Сакурой весь день, замечая, как она избегала его, как её шаги становились быстрее, когда он появлялся в коридорах. Их утренний разговор в её кабинете только разжёг его паранойю, и он знал, что не уйдёт, пока не заставит её говорить. Дверь заднего выхода скрипнула, и Сакура вышла во двор. Она была в лёгком плаще, её розовые волосы прилипли к шее от дождя. Она остановилась, оглядываясь, её движения были нервными, как у человека, который боится быть замеченным. Саске напрягся, его глаза следили за ней, как ястреб. Она направилась к дальней части двора, где росли высокие травы, и он бесшумно двинулся следом, используя тени как укрытие. — Сакура, — его голос разрезал тишину, низкий и холодный. Она вздрогнула, обернувшись так резко, что её плащ заколыхался. Её зелёные глаза расширились, паника мелькнула в них, но она быстро взяла себя в руки. — Саске-кун, — сказала она, её голос был натянутым. — Ты… что ты здесь делаешь? Он шагнул ближе, его ботинки оставляли следы на мокрой траве. Дождь стекал по его лицу, но он не замечал. — Хватит бегать, — сказал он, его тон был резким, как лезвие. — Нам нужно поговорить. Сейчас. Сакура сглотнула, её пальцы сжали край плаща. Она отступила на шаг, но стена госпиталя за её спиной не оставила ей пути. — Я уже всё сказала, — ответила она, её голос дрожал. — Я занята, Саске. У меня работа, пациенты… — Ложь, — перебил он, его взгляд впился в неё. — Яд в твоей лаборатории. Маска в твоём доме. Ночные отлучки. Ты думаешь, я не замечу? Её лицо побледнело, её рука инстинктивно потянулась к запястью, где блестел браслет — его подарок. Она открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли. Дождь усиливался, капли барабанили по её плащу, но она не двигалась. — Ты не понимаешь, — наконец сказала она, её голос был слабым, почти умоляющим. — Это не то, что ты думаешь. — Тогда объясни, — сказал он, шагнув ещё ближе. Он был так близко, что чувствовал её тепло, её запах — сакура и травы. — Объясни, почему ты лжёшь. Объясни маску. Объясни, почему ускользаешь каждую ночь. Сакура сжала губы, её глаза блестели, но не от дождя. Она отвернулась, её взгляд упал на мокрую траву, будто ища там ответы. — Я не могу, — прошептала она. — Это… это не моё решение. Саске нахмурился, его рука инстинктивно легла на рукоять куная. — Чьё же? — спросил он, его голос стал тише, но опаснее. — Кто заставляет тебя лгать? Она вздрогнула, её пальцы сжали браслет так сильно, что костяшки побелели. Она посмотрела на него, её глаза были полны страха, но в них мелькнула решимость. — Цунаде, — сказала она, её голос был едва слышен. — Я работаю над секретным проектом для неё. Медицинские исследования. Это всё, что я могу сказать. Саске замер, её слова ударили его, как молния. Цунаде? Хокаге? Его разум метнулся к прошлому — Цунаде, наставляющая их, её твёрдый взгляд, её приказы. Но теперь её имя в устах Сакуры звучало как новая загадка. — Какой проект? — спросил он, его тон был требовательным. — Что за исследования? Сакура покачала головой, её волосы прилипли к щекам. — Я не могу рассказать, — сказала она, её голос дрожал. — Это приказ Хокаге. Ты знаешь, как это работает, Саске. Он смотрел на неё, пытаясь найти ложь в её словах. Её голос звучал искренне, её страх был реальным, но её недомолвки, её дрожь, её взгляд, избегающий его глаз, кричали о том, что она говорит не всё. — Ты ждёшь, что я поверю? — сказал он, его голос был полон скептицизма. — Что Цунаде заставляет тебя скрываться по ночам? Прятать яд? Хранить маску? Сакура сжала кулаки, её ногти впились в ладони. — Это не твоё дело, Саске, — сказала она, её голос стал резче. — Ты не доверяешь мне, но это не значит, что я виновна. Я делаю то, что должна. Он шагнул ещё ближе, их разделяли лишь сантиметры. — А мстительница? — спросил он, его голос был шёпотом, но полным угрозы. — Это тоже часть твоего «проекта»? Её глаза расширились, паника вспыхнула в них, как огонь. Она отступила, прижавшись к стене, её дыхание стало тяжёлым. — Ты… ты сошёл с ума, — выдохнула она. — Я не… я не имею к этому отношения. Саске смотрел на неё, его сердце разрывалось. Её слова могли быть правдой, но её страх, её дрожь, её уклонки говорили о другом. И теперь Цунаде — её имя добавило новый слой к его паранойе. Что, если Хокаге тоже замешана? Что, если этот «проект» — прикрытие для чего-то тёмного, связанного с мстительницей? — Ты врёшь, — сказал он, его голос был холодным, но внутри всё горело. — Или недоговариваешь. Но я узнаю правду. Сакура посмотрела на него, её глаза блестели, полные боли и страха. — Тогда узнай её сам, — сказала она, её голос сломался. — Но не приходи ко мне, когда поймёшь, что ошибался. Она оттолкнулась от стены, обойдя его, и направилась к двери госпиталя. Дождь заливал её плащ, но она не оглянулась. Дверь захлопнулась за ней, оставив Саске одного во дворе. Он стоял под дождём, его мысли путались. Её признание — работа на Цунаде, секретный проект — звучало правдоподобно, но было слишком удобным. Полуправда, скрывающая что-то более тёмное. И теперь Цунаде. Если Хокаге замешана, то кому он может доверять? — Никому, — прошептал он, его голос утонул в шуме дождя.

***

Ночь в Конохе была тяжёлой, как мокрый плащ, нависший над городом. Дождь лил без остановки, превращая улицы в зеркала из луж, где дрожали огни редких фонарей. Саске Учиха двигался по окраине деревни, его фигура растворялась в тени, как призрак. Он следил за Сакурой уже несколько часов, после их разговора во дворе госпиталя, где она призналась в работе на Цунаде. Её слова — о секретном проекте, о медицинских исследованиях — звучали как полуправда, и он знал, что не остановится, пока не раскроет, что она скрывает. Сакура вышла из госпиталя поздно, её тёмно-зелёный плащ сливался с ночью, а капюшон скрывал лицо. Она двигалась быстро, оглядываясь, как человек, который боится быть замеченным. Саске держался на расстоянии, его шаги были бесшумными, а навыки шиноби позволяли ему оставаться невидимым. Она вела его через лабиринт переулков, к заброшенному району на окраине Конохи, где дома стояли пустыми, а фонари мигали, готовые погаснуть. Она остановилась у старого склада — ржавого, с покосившейся крышей, где дождь барабанил так громко, что заглушал всё остальное. Сакура оглянулась ещё раз, её рука легла на дверь, и она скользнула внутрь. Саске напрягся, его сердце забилось быстрее. Что она делает в таком месте? С кем встречается? Его пальцы сжали клочок ткани в кармане — тот, с её ароматом, найденный у храма Учих. Он подкрался к складу, прижавшись к стене. Дождь заливал его лицо, но он не замечал. Сквозь щель в стене пробивался слабый свет фонаря, и он осторожно заглянул внутрь. Внутри было темно, только тонкие лучи света рисовали полосы на пыльном полу. Сакура стояла в центре, её капюшон был откинут, розовые волосы блестели в полумраке. Напротив неё — фигура в тёмном плаще, лицо скрыто маской. Не той, что носила мстительница, но похожей по стилю — чёрной, с минималистичным узором. Саске затаил дыхание, его рука инстинктивно легла на рукоять куная. Он напряг слух, пытаясь уловить их разговор сквозь шум дождя. — …миссия должна быть завершена, — голос шиноби был низким, приглушённым, но слова доносились отчётливо. — Цунаде ждёт результатов. Сакура кивнула, её руки были сжаты в кулаки. — Я делаю всё, что могу, — ответила она, её голос был тихим, но полным напряжения. — Но это слишком опасно. Если кто-то узнает… — Никто не узнает, — перебил шиноби. — Учихи — твоя главная задача. Найди их следы. Саске замер, его кровь застыла в жилах. Учихи? Его клан? Что она ищет? И почему Цунаде в этом замешана? Его разум метался, соединяя кусочки: маска в её доме, яд, листок с надписью «Учиха», её ночные отлучки. Шиноби достал свиток из-под плаща и протянул его Сакуре. Она взяла его, её пальцы дрожали, когда она спрятала свиток в карман. — Это всё, что тебе нужно, — сказал шиноби. — Не подведи. Он повернулся, его плащ заколыхался, и он исчез в тени склада, как будто растворился. Саске рванулся к другой стороне здания, надеясь перехватить его, но дверь на той стороне была уже открыта, а переулок пуст. Дождь смыл все следы. — Проклятье, — выдохнул он, его голос утонул в шуме ливня. Он вернулся к щели, его взгляд метнулся к Сакуре. Она стояла одна, её лицо было полно тревоги. Она сжала свиток в кармане, будто проверяя, на месте ли он, затем натянула капюшон и направилась к выходу. Саске отступил в тень, позволяя ей уйти. Он знал, что не сможет догнать её сейчас — она слишком настороже. Но эта встреча, этот свиток, эти слова о «миссии» и «Учихах» — всё это было как удар, подтверждающий, что она вовлечена в нечто большее, чем медицинский проект. Его подозрения достигли пика. Сакура не просто работает на Цунаде. Она выполняет тайную операцию, связанную с его кланом, возможно, с мстительницей. И Цунаде — её приказы, её тень над всем этим — теперь тоже под подозрением. Что, если Хокаге знает о мстительнице? Что, если она покрывает её? Или использует Сакуру для чего-то другого? Саске сжал кулаки, его ногти впились в ладони. Он вспомнил их разговор во дворе госпиталя, её дрожащий голос, её страх. Она не лгала о Цунаде, но она скрыла масштаб. Этот свиток, этот шиноби — они были частью пазла, который он должен сложить. Он посмотрел на склад, его ржавая крыша блестела под дождём. Он знал, что должен действовать. Резиденция Хокаге — там могут быть ответы. Если Цунаде замешана, там будут следы её проекта, её приказов. Он должен проверить архивы, её кабинет, что угодно, чтобы найти связь между Сакурой, мстительницей и Учихами. — Ты не спрячешься, Сакура, — прошептал он, его голос был полон решимости. — И ты тоже, Цунаде. Он повернулся и исчез в тени переулка, его фигура растворилась в ночи. Дождь заливал его следы, но его разум был ясен, как никогда. Он найдёт правду, даже если она приведёт его к пропасти.

***

Дождь заливал Коноху, превращая её в море теней и огней, но на скалистом холме, возвышающемся над деревней, Саске Учиха стоял неподвижно, как статуя. Ливень хлестал его лицо, промокший плащ лип к телу, но он не замечал. Его взгляд был прикован к Конохе, где мигающие огни казались глазами, следящими за ним из тьмы. Молния разорвала небо, на секунду осветив его силуэт — чёрный, одинокий, с глазами, горящими холодной решимостью. В его кармане лежала маска, найденная в доме Сакуры, её выцветший узор был как загадка, которую он не мог разгадать. Рядом — клочок ткани с её ароматом, осколок флакона с ядом, листок с надписью «Учиха». А теперь ещё свиток, который она получила от неизвестного шиноби в заброшенном складе. Слова, что он подслушал — «миссия», «Учихи», «Цунаде» — эхом звучали в его голове, как приговор. Саске сжал кулаки, его ногти впились в ладони. Его мысли путались, как нити паутины, в которой он тонул. Сакура, с её дрожащим голосом, её признанием о секретном проекте. Цунаде, чьё имя теперь было связано с тайной операцией. Неизвестный шиноби, чья маска напоминала мстительницу. И его клан — Учихи, чья тень преследовала его, как проклятье. Он чувствовал, что теряет почву под ногами. Кому верить? Сакуре, которая спасала его, плакала за него, носила его браслет? Цунаде, которая наставляла их, чья воля держала Коноху? Наруто, который защищал Сакуру, но скрывал что-то? Или никому? Его паранойя росла, как яд, отравляющий разум, но он знал, что не может остановиться. Правда была где-то там, в тенях Конохи, и он найдёт её, даже если она уничтожит всё, что ему дорого. Воспоминание вспыхнуло, как молния. Лесная поляна, годы назад, команда 7 после миссии. Сакура сидела рядом, её пальцы перевязывали его рану, её зелёные глаза сияли теплом. — Ты должен быть осторожнее, Саске-кун, — сказала она, её голос был мягким, но с ноткой упрёка. — Я не всегда буду рядом, чтобы тебя спасать. Он тогда только фыркнул, но её забота, её близость остались с ним. А Цунаде, стоящая над ними, её суровый взгляд смягчался, когда она смотрела на свою ученицу. «Ты станешь сильнее, Сакура,» — сказала она однажды, и Сакура кивнула, её лицо было полным решимости. Саске стиснул зубы, прогоняя память. Тогда они были семьёй. Сакура защищала его, Цунаде вела их. Теперь он видел в них только тени — лжецов, скрывающих правду. Сакура, с её свитком и ночными отлучками. Цунаде, с её секретным проектом, который мог быть прикрытием для чего-то тёмного. Даже Наруто, с его уклончивостью, стал чужим. Молния снова осветила небо, гром прокатился над холмом, как предупреждение. Саске посмотрел на Коноху, на её огни, которые казались такими далёкими. Он вспомнил храм Учих, где мстительница исчезла, её глаза под маской, горящие холодной яростью. Были ли это глаза Сакуры? Или кто-то другой, кто использует её, Цунаде, его клан? Он достал маску из кармана, её потрескавшаяся поверхность блестела под дождём. Она была старой, но её узор напоминал свитки Учих, их ритуалы, их тайны. Что, если Сакура знает больше о его клане, чем он? Что, если её «проект» — это поиск следов Учих, как сказал шиноби? И что, если мстительница — часть этого плана? — Почему ты, Сакура? — прошептал он, его голос утонул в шуме ливня. Он сунул маску обратно, его пальцы дрожали, но не от холода. Он думал о её браслете, о её слёзах, о её словах: «Я всегда буду рядом.» Но теперь эти слова казались ложью, как и всё остальное. Цунаде, Сакура, Наруто — все они могли быть частью паутины, в которой он запутался. Он знал, что должен действовать. Резиденция Хокаге — там могут быть ответы. Архивы, приказы, следы этого «проекта». Если Цунаде замешана, он найдёт доказательства. Если Сакура — мстительница или её пешка, он раскроет это. Даже если останется один. — Если все лгут, — сказал он в темноту, его голос был твёрдым, несмотря на бурю внутри, — я найду правду сам. Даже если останусь один. Дождь заливал его лицо, молнии освещали его силуэт, но он не двигался. Его взгляд был устремлён на Коноху, на её тени, где скрывалась правда. Он знал, что каждый шаг приближает его к ней, но и к пропасти, которая может поглотить его. Камера отъезжает, показывая Саске на холме, одинокую фигуру против разрывающегося неба. Дождь хлещет его, молнии бьют, освещая его решимость. Коноха внизу утопает в ночи, её огни мигают, как ложные маяки, а тени сгущаются, готовые раскрыть свои тайны или уничтожить тех, кто их ищет.