Часть 5 Дом Паука

Pow Уэнздей : В школе — я отличница. На уроках фехтования мне не могут противостоять даже старшеклассники. Я почти не говорю. А когда говорю — замолкают все. Луис хорошо стреляет из лука. Слишком хорошо для ребёнка. Его называют вундеркиндом. Мы обедаем вместе, вдали от остальных. Ни один школьник не знает, как зовут нас на самом деле. Даже учителя. Для всех — мы Юмико и Кейдзи. Дети Йоко. С сиротским прошлым. С выдуманными улыбками. И только мы вдвоём знаем: под этими лицами — огонь. Жажда правды. И мести. Есть дома, в которых не умирают воспоминания.Они расползаются по углам, как пауки — липкие, ждущие. Мы вошли в один из них. В дом, где мертвец всё ещё дышал. В ту ночь город был тих.Я держала Луиса за руку. Он не жаловался, но я чувствовала, как он дрожал. Не от страха. От предчувствия. Дом стоял в старом квартале, за линией старого порта. Заброшенный. Обросший плющом. Окна забиты изнутри. На двери — ржавый замок.Йоко дала мне отмычку. Без слов. Она знала. Мы не сказали, куда идём — но она знала. Когда я взломала замок, он не издал ни звука. Словно сам хотел, чтобы мы вошли. Запах плесени и гари.Паутина висела с потолка, как мертвые ткани. Всё было покрыто толстым слоем пыли, словно никто не дышал здесь годами. Но я заметила: на кухне в раковине лежала чашка. Чистая. Кто-то пил здесь чай. Недавно. Кто-то вернулся. — Уэнздей... — прошептал Луис, — Мне тут не нравится. — Мне тоже. Но это именно то место, где нужно быть, если хочешь увидеть чудовище без маски. Я прошла вперёд. Луис держался за мой пиджак. Мы двигались, как тени. На втором этаже мы нашли комнату.Дверь была плотно закрыта, но не заперта. На ней — вырезанный в дереве символ восьмиконечной звезды. Такой же, как на месте убийства Тэн Шен. Мы вошли. Комната была… святилищем.Повсюду — книги на японском и латыни. Карты. Рисунки человеческой анатомии. И посреди этого хаоса — стол. А на нём — дневники. Плотные, в кожаных обложках, исписанные мелким почерком. Некоторые страницы испачканы кровью. Я открыла первый том. «День 38. Девочка из Кавасаки. Мягкое мясо. Но печень оказалась слишком юной. Надо брать старше.» «День 94. Успех. Органы не отторглись. Ритуал очищения тела прошёл. Печень Тэн Шен идеально подошла.» Я почувствовала, как Луис схватился за мою руку сильнее. Он читал вместе со мной. Я знала, что он старается не отворачиваться — но его дыхание стало поверхностным. Я погладила его по голове, не отрывая взгляда от текста. — Всё хорошо. Я здесь, — прошептала я. — И я не дам, чтобы это произошло с тобой. Ни с кем больше. В другом дневнике была карта.Наш город. Отмечены крестами — места, где были найдены тела. Все совпадают с известными убийствами. Но была и новая метка. Красная.Парк у старой библиотеки. Завтра. Полночь. Убийца планирует новую жертву. Когда мы уже собирались уходить, я заметила кое-что.Под полом, доска была сдвинута. Я приподняла её. Внизу — металлический ящик. Внутри:— Фото Тэн Шен. И Айи.— Фото Йоко. Подписано: «Мать. Вечно ищущая. Слабость — чувствовать.»— И… рисунок нас. Меня и Луиса. Сделан углём. Недавний. Смотрящий сквозь щель. Он наблюдает. Он знает, кто мы.Он был в кафе. Или в школе. Или следил ночью. Когда мы вышли из дома, луна была выше.Луис молчал. Его глаза были полны ненависти и страха. Он сжимал дневник в руках. Я почувствовала, как во мне шевелится зверь. — Он нас видел, — сказал Луис. — Да. Но он ошибся. — В чём? — Мы не жертвы. Мы — охотники. Он кивнул. И в ту ночь, впервые, я услышала, как он назвал меня вслух: — Я с тобой, Уэнздей.