Часть 3. Конфликт

Сигарета дымилась в пальцах Андрея, когда он стоял на балконе своей квартиры и смотрел вниз на город, будто мог вглядываться в него, как в труп. Москва утро не любила — особенно такую, как он: прокуренную, сонную, одержимую своим дерьмом. В ушах звучала фраза Марии: «— Я думаю, мой брат жив» Он уже привык, что надежда — это нож с красивой ручкой. Но что-то в её голосе тогда заставило его замолчать. Не спорить. Просто слушать.

***

Утром он поехал в архив. Долго, методично просматривал старые материалы по «психиатрическим случаям среди несовершеннолетних». Сухие формулировки, холодные строки. Но одна фамилия выскочила — Смирнова Л. А., 17 лет. Исчезла за месяц до Кристины. Последнее место, где её видели — частная психотерапия. Имя врача: Климов А. Д. Андрей откинулся в кресле, тяжело выдохнул. Рядом на столе лежал старый диктофон — запись пятилетней давности. « — Андрей, он сказал, я не должна говорить… — Кто он, Крис? — Он знает, кто ты. Он знает, кто я. Если я исчезну — не верь им…» Он выключил диктофон, сжал его в руке. Господи, сестрёнка. Почему я тогда не вслушался?..

***

На выходе из архива ему позвонили из УСБ — старый знакомый, Лёха Гречко. Сухой голос: — Андрюха, тебе лучше не светиться около Климова. Там пахнет не просто грязью. Там болото. — Это угроза или совет? — Это по-дружески. А по службе — тебя уже записали как "тревожный элемент". — Привыкайте, я таким и останусь. — Смотри, брат. Тебя убьют — даже дело не откроют. Андрей повесил трубку и сел за руль.                   Разговор с отцом                                     Он не собирался ехать к отцу. Оно как-то само вышло: руки сами повернули руль в сторону его особняка в Переделкине. Дверь открыл сам генерал Илов. Опрятный, сдержанный, холодный. Его лицо всегда напоминало памятник. Только не герою, а идеальному бюрократу. — Андрей, ты что здесь делаешь? — Я нашёл ещё одну. Смирнову. Пропала месяц до Кристины. Тоже Климов. Ты с ним знаком? Отец молча смотрел. — Я тебя спросил, блять, знаком или нет? — Не ори. Да. Мы пересекались. Он консультировал МВД в начале 2000-х. — Он консультировал... или прикрывал? — голос Андрея стал ледяным. Отец напрягся. В уголках глаз — почти незаметный тик. — Ты переходишь границы. Андрей шагнул ближе. Разница в росте была незначительной, но в этот момент — он возвышался. — А ты думаешь, я до сих пор у твоих ног? Ты думал, я закрою глаза, когда сестру похоронили без тела? — Её не похоронили. — Вот именно. Потому что она, возможно, жива. А ты... ты суёшь мне палки в колёса, бьешься за репутацию и ведёшь себя так, будто всё это тебе выгодно. Генерал ударил кулаком по столу. — Я твой отец! — А может, ты всего лишь один из них? На долю секунды в глазах отца мелькнул страх. Настоящий. Потом — он выровнялся, снова стал стеной. — Уходи, Андрей. Тот не спорил. Просто вышел, закурил прямо на пороге. И ушёл.                   Мария. Вечер. Он вернулся домой поздно. Мария уже была внутри — она привыкла к его ключу. В комнате тусклый свет, стопка папок на столе, её пальцы дрожат, когда она указывает на одну из фотографий. — Это он, — сказала она. — Мужчина, который приходил к моему брату. Я нашла его через старый форум по НЛП. Он был тренером. Один раз засветился под псевдонимом «Серый Волк». Андрей сел рядом. Разглядел лицо. Размытое, но… черты знакомы. Он где-то его видел. — Он работал на министерство, — сказал он тихо. — Он мог быть их инструментом. Или чем-то хуже. Мария медленно вздохнула: — Максим говорил, что слышал разговор… двух мужчин. Один из них упомянул твоего отца. Сказал: «Твой сын начинает слишком много копать». Андрей закрыл глаза. Курил. Молчал. Долго. — Он знал. Он, блядь, знал, — выдохнул он. И в этой тишине Мария обняла его. Без слов, просто так. Словно единственное, что ещё связывало их с нормальностью — было это касание.