Глава двадцать восьмая. Наш дом…

      В аэропорту от яркого света у меня болели глаза. Я прятала взгляд внизу, рассматривая свои потёртые кроссовки. Создавалось ощущения, что я действительно всего лишь сосуд. Я не чувствовала тела совершенно. Белла шла с Эдвардом позади, Карлайл, кажется, впереди всех нас. А Джаспер… Он был рядом со мной и в то же время очень далеко… — Посадка будет через десять минут, — услышала Карлайла, когда все мы остановились. — Айлин, твоё место с Беллой. Тебе нужно поспать, она позаботиться об… Чтобы тебе было спокойно.       И снова на меня нападает стыд. Грязный, липкий и уничтожающий каждую мою измотанную клеточку. Я кивнула, не поднимая глаз. Слова Карлайла были наполнены заботой, но я чувствовала себя обузой. Тяжёлым камнем, который тащит за собой всю эту идеальную, сверкающую семью. Мне хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, чтобы не видеть их сочувствующих взглядов, не слышать их деликатных, но полных тревоги голосов.       Белла коснулась моей руки, и я вздрогнула. Я посмотрела на нее, пытаясь выдавить хоть подобие улыбки, но в ответ увидела лишь печаль в её золотистых глазах.       Джаспер до сих пор оставался непроницаемым. Его потемневшие глаза, казалось, видели меня насквозь, но я не могла понять, что он видит. Сожаление? Раздражение? Разочарование? Я боялась узнать правду. Я боялась, что он устал от моей слабости, от моей уязвимости, от моего постоянного страха. Вот он вроде потянул ко мне свою руку, но на половине пути сжал её в кулак и опустил. Конечно, наверняка, он чувствует ко мне отвращение.       Я судорожно сглотнула, стараясь прогнать ком в горле. Воздух казался спёртым, тяжёлым, будто давил на грудь, лишая возможности дышать. Каждое мгновение рядом с ним превращалось в пытку, в нескончаемое гадание на кофейной гуще его эмоций.       Неожиданно Джаспер сделал шаг вперёд, нарушая хрупкое равновесие, между нами. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз мелькнула тень, которую я не смогла расшифровать. — Не кори себя, — прошептал он, его голос был тихим, почти неслышным. — Ты не в чём не виновата.       Его слова прозвучали как гром среди ясного неба. Я не ожидала услышать этого сегодня от него, не после всего, что он узнал и понял. Слёзы подступили к глазам, но я сдержала их. Или просто их уже не осталось.       Он не обнял меня, не прикоснулся к щеке, как делал до этого миллионы раз. Он стоял рядом, но мне казалось, что вынуждено. Не его личное желание, а обстоятельства.       Я взглянула на него, пытаясь понять, что кроется за его словами. Неужели он действительно так думает? Или это просто проявление сочувствия, долг передо мной? Вопросы роились в голове, не давая сосредоточиться. — Как я могу не винить себя, Джаспер? — прошептала я в ответ, чувствуя, как голос дрожит. — Ведь я… Я не смогла ничего сделать.       Он молчал, и это молчание давило на меня сильнее любых обвинений. Я видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки. Он боролся с чем-то внутри себя, и я боялась даже предположить, с чем именно. — Это я ничего не смог сделать, — глухо произнес он. — Но я тебе обещаю, он поплатиться за это.       В его голосе прозвучала такой неприкрытый гнев, что я невольно вздрогнула. Злоба, направленная не на меня, но обжигающая своим жаром. Я знала, на что способен Джаспер, когда его переполняют подобные чувства. И это пугало меня не меньше, чем собственное горе.       Я решилась протянуть руку, коснулась его ладони, пытаясь успокоить, вернуть его в реальность. Он сжал мои пальцы, крепко, но без боли. Его взгляд смягчился, и в нем снова появилась та боль, которую я так хорошо знала. Боль, которую мы делили на двоих. — Пожалуйста, не делай ничего один, — я была готова умолять, прекрасно зная, что тот вампир, благодаря своему дару, может сделать.       Джаспер усмехнулся и потёр свои глаза, слегка надавливая на них своими пальцами. — Мы повторяемся, — сказал он, отводя от меня взгляд, — не ты ли начала первой действовать самостоятельно?       Он отпустил мою руку. Я ошибочно полагала, что он не злится на меня. Я хочу защитить его, а он меня и так по грёбанному кругу и на те же самые грабли. Он прав, как и всегда. Но разве у меня был другой выход? Я правда задумалась, могла ли я поступить иначе? Дал бы мне пойти по другому пути тот полоумный? — Обещай мне, Джаспер, — произнесла я, упряма, глядя прямо в его глаза. — Я хочу уничтожить этого… Не меньше твоего. И я должна быть в этот момент рядом.       Он молчал, и я чувствовала, как его решимость колеблется. Я знала, что гнев затмевает его разум, заставляя забыть о последствиях. Я должна была достучаться до него, напомнить о том, что у нас осталось. — А ты должен быть сейчас рядом со мной, — как же я была эгоистична.       Сомнения зашевелились, вызывая землетрясение в мыслях: «А что, если он больше не хочет быть рядом, Айлин? Ты об этом подумала?» — если, конечно, тебе ещё хочется этого.       Гул аэропорта, атаковавший мои уши пару минут назад, стих. Теперь повисла тишина, густая и давящая, словно предгрозовая туча. Я видела, как он борется сам с собой. Это было мучительно, видеть его таким — разрываемым между жаждой мести и желанием защитить то, что от меня осталось. — Хочется, Айлин, — прошептал он, наконец, словно выдыхая вместе с этими словами всю свою боль и сомнения. — Хочется, как воздуха. Но я не могу даже прикоснуться к тебе, не вызвав при этом твоего страха.       Его слова отозвались во мне теплом, но вместе с тем и горечью. Я понимала его, он берёг меня, как самое ценное сокровище. Как и я пытаюсь беречь его, только у меня это получается в тысячу раз хуже. Я вижу перед собой своего Джаспера. И моё сердце разрывается от того, что я сразу не смогла увидеть той подмены. Они же абсолютно разные…       Я шагнула вперёд, преодолевая невидимую преграду, которую воздвигнуло между нами это липкое чувство. Его глаза расширились от удивления. Я протянула руку и коснулась его щеки. Легко, почти невесомо. Он вздрогнул, но не отстранился. Его кожа была холодной, как и всегда, но мне казалось она тёплой и нежной. — Можешь, — тихо сказала я. — Мне это нужно. Я этого хочу.       Он смотрел на меня, в его взгляде читались сомнение, любовь и какая-то обречённость. Наконец, он медленно кивнул, и я почувствовала, как напряжение в его теле немного, но отступает. — Обещаю, — прошептал он, прикрывая мои пальцы своей ладонью. — Но только если ты пообещаешь мне то же самое. Никаких больше глупостей, Айлин. Никаких геройств и самостоятельности.       Его обещание прозвучало как клятва, как мольба. Я продолжала смотреть в его глаза, утопая в их глубине. Но и видеть отражение собственной души, измученной и жаждущей его тепла. Я поняла, что он имел в виду. Моя импульсивность, моя потребность бросаться в омут с головой, чтобы защитить тех, кто мне дорог — это и есть та глупость, которая ранит его больше всего. — Обещаю, — ответила я, сжимая его ладонь в своей. — Больше никаких глупостей. Я буду беречь себя ради тебя.       Уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. Он притянул меня к себе, ещё неуверенно, но нежно, словно боясь сломать. Его руки обвили меня, согревая своим теплом, и я почувствовала себя намного лучше.

***

      Самолёт не успел ещё взлететь, как я растеклась в кресле бизнес-класса. Стоило мне только присесть, и я провалилась в крепкий сон без сновидений. Не знаю сколько времени прошло, но я стала просыпаться от мягкого шёпота Беллы: — Всё хорошо, Джаспер. — Спасибо тебе, Белла. Не знаю, что бы я делал без твоей помощи, — осипшим голосом отозвался Джаспер.       Я стала елозить, чувствуя свободу в теле, которую уже не ограничивает хоть и большое, но всё же кресло самолета. — Я пойду. Вам надо побыть наедине. Но если что, зовите, — всё тем же шёпотом сказала Белла.       Открывая глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. Первое, я в кровати. Второе, я в доме, но не у Калленов. И третье, замечаю Джаспера в дверях.       Комната была залита мягким светом, проникавшим сквозь неплотно задёрнутые шторы. Кажется, уже вечерело. Стены в пастельных тонах и минималистичная обстановка создавали ощущение умиротворения. Я попыталась сесть и осмотреться, но лёгкая слабость заставила меня вновь откинуться на подушки. — Не торопись, тебе нужно отдыхать, — тихо произнёс Джаспер, приближаясь ко мне. В его глазах я увидела искреннюю заботу, смешанную с какой-то невысказанной ещё тревогой. — Ты спала почти весь день. Твою руку обрабо… — Что произошло? Где мы? — мой голос звучал хрипло и неуверенно.       Я попыталась вспомнить события последних часов, но в голове была лишь сплошная пустота. Самолет, кресло, темнота… И Белла, шепчущая слова утешения Джасперу. Он присел на край кровати, коснувшись моей руки своей прохладной ладонью. — Я хотел себя чем-то занять. Вся семья этого хотела, — начал Джаспер, поглаживая мою ладонь большим пальцем. — Я решил построить небольшой домик для нас. Мы держали это в секрете, а начали, когда ты… Недавно.       Я смотрела на него, пытаясь понять, что он имеет в виду. «Дом? Они построили дом?» — в голове не укладывалось. Я не могла представить Джаспера, строящего дом. Их всех… Он слегка улыбнулся, замечая мою растерянность, и эта улыбка растопила остатки тревоги в моём сердце. — Я не знаю, что и сказать, — лепетала я, желая встать и всё осмотреть немедленно. — Можно осмотреться?       Джаспер кивнул, его глаза заблестели от предвкушения. Он встал, всё ещё держа меня за руку, и повёл к двери. — Подожди, — останавливаю его, хватая за свитер. — Выведи меня на улицу, я закрою глаза. Хочу увидеть, начиная с улицы.       Джаспер послушно и аккуратно вывел меня на улицу, накинув сначала на мои плечи плед. Мы прошли около десяти шагов вперёд, а после я вздрогнула от прикосновения его холодных ладоней к моему лицу. Я сделала глубокий вдох, пытаясь уловить хоть какой-то намёк на то, что меня ждёт, но ничего не получалось. Только привычный запах сосен и влажной земли. — Готова? — прошептал Джаспер, его голос звучал близко и тепло.       Я кивнула, чувствуя, как в груди нарастает волнение. Он мягко взял мои руки, развернул лицом к чему-то и медленно отпустил. Я открыла глаза.       И ахнула.       Прямо перед нами, укрытый густой листвой деревьев, стоял небольшой деревянный домик. Он был построен из тёмного дерева, с покатой крышей, покрытой зелёной черепицей. Выглядел уютным и тёплым, с дымящейся трубой — камин. Большие окна отражали небо, а вокруг дома простиралась аккуратная лужайка, с самодельными качелями. Он был… Идеальным. Небольшой, но такой… Наш. Мои глаза намокли, и я не могла сдержать улыбку, которая расползлась по лицу. — Он не совсем закончен, но основные работы сделаны. Мы хотели, чтобы ты внесла свой вклад в последние штрихи, — прошептал он, подводя меня к двери.       Переступив порог, я замерла. Чувство нереальности не покидало меня. Это действительно они построили? Для нас? Сердце наполнилось благодарностью и любовью, смешанной с недоверием. Внутри было тепло и пахло свежим деревом и хвоей. Небольшая комната, освещенная камином, казалась невероятно уютной — гостиная. На стенах висели фотографии семьи, а на полках стояли книги и памятные вещи. Это был наш дом. Я повернулась к Джасперу, не в силах унять эмоции: — Он прекрасен, — прошептала я, бросаясь ему в объятия.       Джаспер крепко обнял меня в ответ, прижимая к себе. Я чувствовала, как бьётся моё сердце, словно оно и не трепетало от ужаса совсем недавно. Вампир слегка отстранился, заглянул мне в глаза и нежно улыбнулся. — Я знал, что тебе понравится, — проговорил он тихо, проведя большим пальцем по моему подбородку.       Он взял меня за руку и повёл дальше в дом. За гостиной оказалась небольшая, но функциональная кухня, где уже стоял чайник на плите, а на столе лежали свежие фрукты. Джаспер провёл меня мимо гостевой, в которой я очнулась, показал ванную комнату, отделанную плиткой в тёплых тонах.       Когда мы вернулись в гостиную, я заметила лестницу, ведущую наверх. «Неужели есть второй этаж?» — подумала я, не понимая, как не заметила с улицы. Джаспер, заметив мой взгляд, осторожно произнёс: — Там наша спальня.       Внутри меня что-то дрогнуло. «Наша?». Слово прозвучало так естественно из его уст, но для меня оно было наполнено весомостью и переживаниями. Я не знала, готова ли я снова без опасений и жутких воспоминаний по чувствовать то, что так страстно хотелось раньше. Но видеть, как Джаспер пытается создать для меня ощущение дома, было невероятно трогательно. Он, казалось, читал мои мысли. Не отпуская моей руки, он легонько потянул меня от лестницы в гостиную. — Необязательно идти туда сейчас. Я просто хотел показать тебе все, — его голос звучал искренне, без малейшего намёка на что-то.       Я взглянула в его глаза, полные заботы и нежности. Все мои сомнения вдруг рассеялись. Я хотела увидеть его мир, который он построил для нас. — Всё в порядке, я хочу посмотреть, — он как будто решался позволить мне это, и, медленно кивнув, он повёл меня вверх по лестнице.       Комната оказалась светлой и просторной, с большой кроватью, укрытой льняным покрывалом. На прикроватной тумбочке стояла лампа с абажуром, рассеивающим мягкий тёплый свет. На стенах висели несколько картин с пейзажами. В углу комнаты располагалось большое окно, из которого открывался вид на ту самую заснеженную лужайку с качелями. Это было место, наполненное умиротворением и любовью.       Джаспер отпустил мою руку и позволил мне свободно осмотреться. Бросив короткий взгляд на кровать, подумала, что, если бы не все эти события, я бы уже давно уронила вампира на неё… Перевела взгляд на картины, которые совершенно точно буду всегда рассматривать с интересом. Я подошла к окну, зачарованная видом. Снег искрился от лунных бликов, и качели, замершие в своем безмолвном танце, казались символом тихой радости. Я почувствовала, как тепло разливается по моему телу, растворяя остатки страха и неуверенности. Джаспер подошёл ко мне сзади и обнял со спины. — Я хотел, чтобы тебе здесь было хорошо, — прошептал он, и его дыхание коснулось моего уха.       Я закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Его присутствие было для меня лекарством, удерживающим меня в настоящем, не позволяющим утонуть в пучине прошлого.       Я обернулась к нему лицом и прикоснулась к его холодным губам. Это был лёгкий, робкий поцелуй, но в нем было столько нежности и заботы, что он затронул самые глубокие струны моей души. — Мне здесь хорошо, — сказала я, глядя ему в глаза. — Мне здесь очень хорошо.

***

      Ванесса была крайне удивлена звонку Карлайла. Но на встречу согласилась, услышав лишь имя Люциана. Она обещала прилететь через неделю. Неделя…       Люциан, так звали того вампира, который превратил мою жизнь в ад. Из-за него я боялась смотреть в зеркала. Из-за него каждую ночь приходила Белла и окутывала меня своим щитом, чтобы я смогла спать спокойно. Из-за него я спросонья шарахалась Джаспера, когда мне мерещился тот мерзкий оскал-улыбка. Я разве что не зачёркивала дни на календаре, желая поскорее встретиться с вампиршей, чтобы та сказала мне, где искать этого ублюдка. Переваривая в себе злость и гнев, а также предвкушение этой смертоносной встречи, я помешивала кофе на кухне. Совсем не заметила, как за этим наблюдал Джаспер.       Он молча стоял в дверном проёме, его золотистые глаза, казалось, проникали в самую душу. Я знала, что он чувствует мои эмоции, ощущает клокочущую ярость и жажду мести. Всё это вариться с его собственными желаниями, не особо отличающимися от моих. Он не произнёс ни слова, просто приблизился и обнял меня. Его объятия были крепкими и тёплыми, они дарили мне столь необходимое сейчас чувство защищенности. — Всё будет хорошо, — прошептал Джаспер, уткнувшись мне в волосы. — Мы найдём его, обещаю.       Я прижалась к нему сильнее, вдыхая его успокаивающий запах. Он был моей опорой, моей тихой гаванью в этом бушующем море ненависти. Благодаря ему я знала, что не сломаюсь, что у меня хватит сил пройти через всё это. После недолгой паузы я отстранилась от Джаспера и посмотрела ему в глаза. — Знаю, прости, что заставлю всё это чувствовать. — Не за что просить прощения, — ответил Джаспер, нежно проведя пальцем по моей щеке. — Быть с тобой и помогать тебе во всём, не забывай эти слова.       Он так и гладил мою щёку, живя моими чувствами и ощущениями. Прошло четыре дня, а он только и делал, что гладил и невесомо касался. Мне хотелось попробовать зайти дальше, но каждый раз он ловко отстранялся. Я же боялась настоять. Мне по-прежнему было стыдно. Я предала его, я была в чужих руках и наслаждалась этим. И никакое оправдание не ослабевало той верёвки на шее, которую я сама на себе затянула.       В его глазах я видела всепрощение, но моё собственное сердце отказывалось принять его. Рана предательства кровоточила, не позволяя мне забыть о совершенной ошибке. Я жаждала его прикосновений, жаждала вернуть ту близость, которая была между нами до этого кошмара. Но каждый раз, когда я пыталась сократить дистанцию, что-то шло наперекосяк.       Я взяла его руку в свою, переплетая наши пальцы. Его взгляд стал более пристальным, будто он уловил моё внутреннее смятение. Я чуть сильнее сжала его ладонь, словно прося его понять без слов. — Джаспер, мне нужно чувствовать тебя рядом по-настоящему, — прошептала я, боясь нарушить хрупкий мир, который мы так бережно строили. — Не только словами и прикосновениями…       В его глазах промелькнула тень, но он ничего не ответил. Он просто притянул меня к себе, и на этот раз не на короткое мгновение. Его губы коснулись моих с нежностью, переходящей в лёгкую страсть. Это был первый по-настоящему ощутимый поцелуй за последние дни, и он был полон боли, надежды и неутолимой жажды продлить его. Меня затрясло и от наслаждения, и от, чёртового страха, моего возбуждения. Меня терзал вопрос: «А смею ли я быть такой легкомысленной сейчас? Могу ли позволить себе наслаждаться после…».       Поцелуй углублялся, но в нём чувствовалась какая-то сдержанность, словно он боялся меня сломать. Я ответила на него со всей страстью, но вместе с ней был и страх. Мои руки блуждали по его спине, чувствуя напряжение в его каменных мышцах. Ощущаю его растущие желание сквозь джинсы, когда мимолётно касаюсь бёдер. Я хотела раствориться в нём, забыть обо всём, что произошло, но прошлое, как назойливая тень, преследовало меня.       Джаспер отстранился, и этот разрыв ощутился почти физической болью. Воздух между нами загустел от невысказанных слов и сдерживаемых желаний. Я видела в его глазах себя — мой страх, смешанный со страстью, неуверенностью, переплетенную с отчаянной надеждой. — Что случилось? — прошептала я, хотя прекрасно понимала что. Он эмпат, который только и делает, что считывает меня.       Он провёл рукой по волосам, словно пытаясь собраться с мыслями. Молчание затягивалось, и с каждой секундой напряжение нарастало. Наконец, он вздохнул и произнёс: — Я не хочу, чтобы ты чувствовала страх. Не хочу, чтобы ты делала что-то из жалости или из-за вины. Не хочу поддаваться желанию, которое может причинить тебе боль.       Его слова ранили, но в то же время в них была и правда, считанная с моих же эмоций. Я опустила взгляд на его грудь, проклиная себя за эти чувства. Нам отвели чудовищно мало времени, чтобы насладиться друг другом. Я хотела этого вампира и душой, и телом, хотела поддаться страсти, хотела, чтобы он не сдерживался со мной, а был тем, кем хочет. Однако… — Я люблю тебя, Джаспер, — сказала я, и эти слова вырвались из меня сами собой. — И я хочу быть с тобой. — Я тоже тебя, люблю. И моё желание не меньше твоего, Айлин. Но дай себе ещё немного времени, — поглаживая мои волосы, сказал он и, немного погодя, добавил. — Ведь я не смогу сопротивляться, если начну.       «Время», — эхом отозвалось это слово в моей голове. Время, которого у нас так мало. Время, которое утекает сквозь пальцы, как песок. Но он прав. Снова. — Хорошо, я не буду упрямиться сейчас, — прошептала я, чувствуя, как дрожит мой голос. — Я дам себе время. Но не слишком много, Джаспер. — Вампиры — это звери. И тот, что во мне срывает все цепи, когда ты рядом. Я не могу этому сопротивляться, и если начну, не остановлюсь. И я боюсь, что такой Джаспер тебя лишь погубит сейчас. Не торопись.