Глава тридцатая. Жажда...

      Расстёгнутое пальто, помятое платье, разорванные колготки, но уверенная походка и невероятно тяга найти его как можно скорее.       У нашего дома я перешла на обычную скорость, сильнее ощущая давление извне. Я внимательно осмотрелась, но не почувствовала его внутри. Джаспер был рядом. Я буквально кожей испытывала его присутствие. Втянув в себя воздух, чуть не задохнулась от напряжения. Атмосфера была давящей, как будто моя голова в тисках. Медленно я обошла дом и, заметив следы, вошла в глубь леса. Чем ближе я подходила, тем сильнее осознавала ту самую связь наречения, которую не объяснить ни на одном известном языке мира. Клянусь, внутри всё ходило ходуном, вибрировало, как будто я магнит, ищущий вторую свою половинку!       Не знаю, сколько я шла обычным шагом, но, наконец, я заметила его. Каждый мой окаменевший орган сжался в горошину. Джаспер сидел на камне, схватившись за голову двумя руками. От него исходили волны отчаяния, ненависти к себе и разрывающее желание сорваться. Может быть, ещё гнев, и точно боль. Она засела как будто внутри него, а он сдерживал её из последних сил. Вампиры обладают невероятной грацией и аккуратностью. Но вкусив все его эмоции, которые в неисчислимое количество раз превышают человеческие, я шла к нему, спотыкаясь о корни деревьев, цепляясь за колючие ветки, путаясь в собственных ногах. Какой же это дар быть наречёнными? Джаспер сейчас беззащитнее обычного ребёнка… Я подошла к нему на расстояние вытянутого пальца, а он даже не заметил. Он не поднимал головы, продолжая сидеть в той же позе, словно окаменевший. Вампиры не плачут, но глаза мои стали влажными. Душевная боль была такой силы, что даже яд в глазах просочился.       Я хотела найти его. Потребовать объяснений и обвинить его в молчании. Но сейчас, увидев его таким… — Джас, — прошептала я, потянувшись к нему. — Джаспер.       Моя рука дрожит. Касаюсь его плеча, ощущая удар схожий с ударом тока. Его тело вздрогнуло под моей ладонью. Он поднял свою голову, как будто она весила тонны. Моих любимых золотистых глаз не было. Там плескалась мутная, непроглядная тьма. Страх ледяной волной окатил меня с головы до ног. Это был не Джаспер. Вернее, это был он, но, скорее, его тень. — Айлин? — с минуту он смотрел на меня непонимающим взглядом. — Айлин…       Джаспер встал, и я вжалась в него, желая забрать половину его мучений. Он неуверенно обнял меня, словно не верил себе, что я действительно здесь. Моё сознание стало сливаться с его, и я стала задыхаться, блуждая в этом лабиринте смешанных и неприятных чувств.              — Джаспер, я здесь… С тобой, — тихо говорила я, поглаживая его лицо, возвращая его в наш мир. — Айлин… — обхват рук стал крепче.       Будь я человеком что-нибудь бы сейчас во мне сломалось. Он как будто подумал о том же и испугался, но я перехватила его руку, которая хотела меня отстранить, и положила её на сердце. — Оно не бьётся, Джаспер. Всё хорошо. Ты не причинишь мне боли, — старалась в эти слова вложить всю убедительность, на которую только была способна.       Тонкая и мутная плёнка в глазах дрогнула и стала отступать. Вижу, как приходит его осознание, что я не галлюцинация, а реальная. Тут, с ним. — Айлин, — Джаспер склонился к моему лицу, осыпая его короткими поцелуями. — Моя, Айлин…       Я улыбнулась, получая волну облегчения. Она была как воздух, как свет, которого не хватало. Я притянула вампира за затылок к себе ниже и словила его губы. Джаспер ответил на поцелуй с жадностью, в которой читалась многодневная тоска. Наши губы были холодными, но касания обжигали изнутри. Он целовал так, будто это последний наш раз. И я отвечала ему с такой же отчаянной нежностью, стараясь вложить в этот поцелуй всё тепло, что у меня было.       Джаспер поднял меня и усадил на себя. Я скрестила ноги за его спиной и вжалась сильнее, получая второй разряд тока. Наш поцелуй не разрывался, напротив, он стал диким. Как по щелчку пальца внутри что-то заземлилось и отключало весь мир вокруг. Его руки скользнули под мои бёдрам, приподнимая ещё выше, ближе к себе. Каждый его жест, каждый выдох обжигал кожу, оставляя пламенный след. Казалось, мы сейчас растворяемся друг в друге, теряя осязаемые границы. Губы его терзали мои, высасывая воздух, выпивая саму жизнь. И я позволяла. Я хотела. Я нуждалась.       Никаких мыслей абсолютно. И тем более анализа происходящего. Стаскиваю с себя пальто, злясь, что трачу на это время. Если раньше я думала, что была возбуждена, я очень сильно ошибалась. Именно сейчас я чувствовала себя одним сплошным нервом наслаждения. Джаспер потянул мои волосы вниз, и я закинула голову, давая доступ к шее. Он не целовал, он кусал мою мраморную кожу и меня коротило от ощутимых покалываний. Несколько его шагов, непрекращающихся сладких терзаний и моя спина врезается в дерево, заставляя его затрещать под натиском тела. Руки давно под платьем, оцарапывают мои ягодицы, сжимают и прижимают к себе. — Джаспер, — выдыхаю воздух, замечаю пар изо рта. Не могу понять как такое возможно. Но и не стараюсь. Я не умею сейчас думать. — Прости, — шепчет он, отрываясь от моих ключиц и возвращаясь к губам. — Сегодня не будет нежно.       С этими словами неожиданный толчок уже внутри меня. Как, когда, где? Не имеет смысла. Боль, резкая и обжигающая, пронзает насквозь, заставляя вскрикнуть. Не от отвращения, а от дикого, первобытного восторга. Это было грубо, необузданно, совершенно не похоже на те нежные касания, которыми он осыпал меня раньше. Но именно сейчас, именно этого я и жаждала. Этой внезапности, этой животной страсти.       Джаспер двигался быстро, яростно, не давая мне времени на передышку. Или хотя бы привыкнуть, вспомнить какого это, когда он полностью во мне. Мои руки вцепились в его плечи, ногти царапали его пальто, которое наверняка теперь на выброс. Я чувствовала каждый его толчок, как вспышку. Мои руки закопались в его волосы, прижимая. Дерево за спиной служило ненадёжной опорой, но мне было всё равно. Я чувствовала, как волна за волной накатывает на меня наслаждение, как тело дрожит в предвкушении неминуемого пика. Джаспер целовал меня жадно, исступлённо, впиваясь в губы, словно пытался выпить всю мою душу.       И вот, когда я была уже на грани, когда каждая клеточка тела кричала от восторга, он замер. Замер на мгновение, чтобы потом обрушить на меня всю свою страсть, всю свою силу. Мой крик утонул в его губах, а тело пронзила огненная волна, сметающая всё на своем пути. Холод его семени разливался внутри меня. Я была как мороженое, которое стало таять в его руках.       Возбуждение не спадало. Мне и ему было мало. Его член был ещё во мне, когда он снова начал двигаться. С первым толчком повторного безумия ловлю очередной удар тока, постреливающий в конечностях.       Джаспер не ослаблял хватку, его тело плотно прижималось к моему, не давая опомниться. Он словно пытался впечатать меня в дерево, сделать частью этой дикой, необузданной природы. И оно затрещало, начиная надламываться.       Не могу сообразить, как оказалась на снегу. Да и не хочу. Наше дыхание сбилось, превратившись в хриплый стон, эхом разносящийся по лесу. Каждое движение отдавалось гулкой болью, но это была приятная боль, сладостная мука, от которой хотелось кричать. Я потеряла счёт времени, не понимая, сколько мы уже здесь, в этом диком лесу, отдаёмся своим желаниям.       И вот, когда я уже думала, что больше не выдержу, что сейчас точно отключусь хоть и вампир, Джаспер снова замер. Он глубоко вдохнул, словно собираясь с силами, и с новой яростью возобновил свои толчки.       В этот раз было ещё сильнее, ещё безумнее. Я чувствовала, как меня разрывает на части, как каждая клетка тела взрывается от удовольствия. Крик застрял в горле, не находя выхода. И вот, наконец, долгожданное избавление. Я обмякла в его руках, словно кукла, потерявшая всю магическую силу.       Но желание не пропадает. Я голодна…       Он подымает меня на руки, а я целую его, словно не целовала тысячу лет. Мне так хорошо, что готова на всё, лишь бы это никогда не закончилось.       Дверь в наш дом будет под замену. Потому что никто из нас не собирался отрываться друг от друга, чтобы найти ключи. — Почему ты не сказал раньше? — спрашиваю я, сдирая с него пальто. — Не сказал что? — треск моего платья. — Что это чистое безумие, — его губы обжигают мою шею, спускаясь ниже. — Мы должны поговорить об этом. Я на тебя зла. — Я чувствую. Особенно здесь твою злость, — Джаспер касается моего клитора, слегка сжимая его, вынуждая меня ухватиться за его плечи. — Продолжай злиться, Айлин.       Я откидываю голову назад. Готова злиться вечно, лишь бы он касался меня так. Забываю обо всём, кроме его рук, его губ, его запаха. Всё остальное меркнет, становится неважным. — Не пугайся, — шепчет мне около уха и разворачивает к себе спиной.       Джаспер слегка надавил на мою поясницу, заставляя прогнуться. Хватаюсь за полку над камином и снова ощущаю его внутри. Эта поза так развратна, так откровенная… Он двигается плавно, но уверенно, заполняя собой все мои мысли, всё моё существо. Меня опять бьёт током, словно он не даёт мне отключиться от наслаждения. Его рука начинает ласкать меня, ускоряя приближение к безумию. Хочу убрать её, потому что уже начинаю забывать даже своё имя. Но Джаспер лишь яростнее входит в меня и кусает кожу на плече, приглушая так свой рык.       Первой не выдерживаю я. Судорожно вцепляюсь в полку, пытаясь удержаться. Он замирает на мгновение, давая мне возможность прийти в себя, а затем продолжает, словно желая выжать из меня последние капли наслаждения. — Горячо! — кричу, действительно ощущая пожар внутри. — Джаспер, горячо! — Ты же хотела сгореть, — горячий шёпот у уха, и я пропадаю в огне… Просто отключаюсь.       Когда всё стихает, я чувствую себя опустошённой и одновременно наполненной. Он медленно отстраняется, поворачивает меня к себе лицом и нежно целует в губы. В его глазах я вижу отражение собственной страсти, собственной безудержности. — Прости, — шепчет он. — Я не сдержался. — Только сейчас? — дёргаю бровью, хочу сделать шаг, но падаю.       Джаспер подхватывает меня на руки. Не чувствую своего тела, от слова совсем. — Я серьёзно, — говорит он, идя в ванную. — Что ж, могу тебя заверить, — смеюсь тихо, слабо. — Когда ты груб, у меня сносит крышу.       Протягиваю руку и касаюсь его щеки. В его глазах всё ещё огонь, а после моих слов, которые подлили керосина, там настоящее адское пламя. Он усмехается, его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах. Аккуратно опускает меня на мраморный край ванны. — Сейчас остужу твоё тело, и я покажу тебе настоящую грубость в сексе, Айлин.       Его слова обжигают кожу сильнее ледяной воды, которую он включает в ванне. Смотрю на него снизу-вверх, чувствуя себя маленькой и беззащитной, но одновременно — всесильной. Именно эта игра контрастов, эта опасная грань между нежностью и грубостью, так безумно меня привлекает.       Джаспер включает холодную воду и поворачивается ко мне. Его взгляд — это вызов, обещание. Он проводит рукой по моим волосам, отводя их от лица, и я чувствую, как по телу пробегает дрожь. Его прикосновения легкие, почти невесомые, но они зажигают внутри пожар. — Ты уверена, что хочешь этого? — шепчет он, наклоняясь ближе. — Да, — шепчу в ответ, и этот звук теряется в шуме льющейся воды.       Он улыбается, и в этой улыбке нет ничего нежного. Только предвкушение и хищный блеск в глазах. Джаспер опускается передо мной и раздвигает мои колени. Его губы обжигают внутреннюю сторону бедра, вызывая взрыв эмоций. Я сжимаю край ванны, стараясь удержаться. — Почему я чувствую жар? — хриплю я, касаясь его плеча. — А что ты чувствуешь ещё? — укусив меня, а потом облизав кожу, прошептал он. — Н-наслаждение, — вздрагиваю. — Возбуждение, в то же время удовлетворение. Но… — Но? — Джаспер поднимает на меня тёмные, полные желания глаза. — Хочется ещё, — как загипнотизированная отвечаю.       Он поднимается, увлекая меня за собой, и ставит под ледяную струю воды. Холод обжигает кожу, заставляя вздрогнуть, но жар внутри не утихает. Джаспер смотрит на меня с вызовом, и я отвечаю ему тем же. Это игра, в которой нет правил, кроме одного — отдать себя во власть момента.

***

      Освобождаю руку от провода, которым она была связана с изголовьем кровати. Дёргаю и кровать, а вернее её остатки, поскрипывают на полу. — Как ты сдерживался всё это время, скажи мне на милость? — спросила я, возвращая запястью свою функциональность.       Комната словно пережила тайфун и не один. Пару картин валялись на полу. Вмятина около двери от моей спины или спины Джаспера. Даже карниз вот-вот рухнет! — Ты действительно хочешь это знать? — спросил он, медленно поворачиваясь ко мне.       Цепляюсь за ярко золотистые глаза. Никогда не видела их настолько яркими! — Рассказывай, — выдохнула я, чувствуя, как внутри снова (!) нарастает напряжение. Он коснулся моих волос. Поправив пару прядей, подушечками пальцев спустился к шее. — Ответ тебе навряд ли понравится, — его улыбка напомнила мне сытого хищника. — Скажи, потому что я снова…       Он обвёл кончиком пальца контур моей губы, и я невольно приоткрыла рот. — Тебе это не поможет, — усмехается, а у меня узел внизу живота завязывается. — Когда было особенно… Тяжело. Я представлял, что могу и хочу с тобой сделать и неважно, где мы в тот момент находились. Но я знал, что, если позволю себе это, ты сломаешься. И тогда я потеряю тебя навсегда.       Я не знала, что думать, как реагировать. С одной стороны, мне льстило осознание того, что он так сильно заботился о моей безопасности, о моём душевном равновесии. С другой — меня раздирало любопытство, желание узнать, какие именно картины он рисовал в своем воображении.       Я попыталась отстраниться, но он не позволил. Его рука крепко держала меня за шею, нежно, но настойчиво. Его глаза, как два магнита, притягивали меня к себе, не давая отвести взгляд. — А сейчас? — прошептала я, с трудом выдавливая слова. — Сейчас ты уже не боишься, что я сломаюсь?       Его улыбка стала шире, хищнее. Он наклонился ближе, так, что я чувствовала его дыхание на своих губах. — Сейчас, — прошептал он в ответ. — Я хочу, чтобы ты сломалась. Только для меня. И я клянусь, я соберу тебя по кусочкам, чтобы ты стала ещё сильнее и выносливее.       Я сглотнула яд. Жар, который только-только утих в моём каменном теле разжигался снова. — Джас, — притягиваюсь к его губам. — Ещё один раз. — Один? — схожу с ума от его улыбки и целую, крепко зажмурившись.       Джаспер подминает меня под себя, не отстраняясь от поцелуя, наоборот, глубже увлекая мой язык за своим. — Вампиры не знают усталости, — выпрямляя руки, шепчет он, осматривая меня с хитрецой в глазах. — А мы в добавок, видимо, и насыщение друг другом. — И всё же ты должен был мне сказать раньше, — говорю, наслаждаясь всем им. — Сказать, что люблю тебя так, словно завтра не наступит?       Смех вырывается у меня непроизвольно. Я притягиваю его к себе, впиваясь в его губы с новой силой. Завтра не существует… «Вот это страсть. Знал бы раньше, что ты такая горячая, ещё бы в первом сне с тобой бы развлёкся»       Я дёрнулась так, словно меня пробили копьём насквозь. Джаспер отстранился от меня, опасливо осматривая. — Айлин? «Надо было мне сразу догадаться, что ты обратишься ради него».       Меня затрясло. Я натянула на себя покрывало, как будто оно могло бы меня защитить. — Айлин, что случилось? — спрашивает Джаспер, а я слова сказать не могу. «Ну, что ты, скажи ему. Скажи, как по мне соскучилась». — Айлин, не молчи. Тебе больно? — он взял мои руки, и меня затрясло ещё сильнее. Тогда он попытался успокоить меня. «О да, сейчас тебе будет больно». — Джас… О-н в-вернулся.       Он застыл на пару секунд, всматриваясь. Внезапно исчез и появился через пару секунд одетый. Он стал помогать одеться и мне, но моё тело было парализованным диким ужасом. — Мы сейчас же идём к Белле. «О-о, как же меня та вампирша бесит. У меня другие планы. Айлин, как насчёт жажды?»       Моё горло моментально прожгло. Такой жажды я никогда не испытывала. Меня буквально отбросило назад. Я стала царапать своё горло и шею, крича, словно в меня лаву заливают. Джаспер схватил мои руки и прижал к постели. Но вопить я не переставала, даже не слышала, что он мне говорит. Только боль и этот мерзкий голос в голове. «Давай проверим, как работает твой дар? Ты же хочешь крови?»       Когда пришло осознание, что Люциан задумал, меня стал убивать ужас. Я отталкивала от себя Джаспера и кричала, чтобы он немедленно уходил. Но он не слушал, не собирался этого делать! Моя рука против моей воли пыталась разогнуться. Казалось, мои кости не такие уж и крепкие, потому что я слышала, как они звенят!       Мой голос съела жажда. Я могла только мычать, не в силах предупредить, а Джаспер даже не заметил, как моя трясущаяся ладонь приближается к его груди. «Давай, моя Энотера. Сделай своего вампира смертным».