Глава шестая. Леденец и красное вино…

      Итак, что я знала о Венеции? Пожалуй, то немногое, что перечислила Калебу, и составляло весь мой скудный багаж знаний: город, сотканный из воды и отражений, лабиринт каналов, скользящие тени гондол, и яркие дни карнавалов. А ещё… Мне грезилось, что это город для любви. Возможно, этот стереотип засел в голове после давнего просмотра фильма с Анджелиной Джоли и Джонни Деппом. Сейчас же, оглядываясь назад, меня охватывает странная смесь смеха и щемящей грусти.       Я стояла на мосту Риальто, окруженная толпой туристов, и понимала, что реальность далека от моих романтических представлений. Вода в каналах была мутной и пахла просто отвратительно то ли тиной, то ли канализацией. А гондольеры, хоть и одетые в полосатые рубашки, казались уставшими и раздражёнными. Город был переполнен людьми, и шум стоял невероятный. За час нахождения на мосту я сделала вывод: Венеция не город для любви, а, скорее, шумным туристический аттракцион.       Пока Сантьяго безуспешно пытался дозвониться до Бекки, я наконец-то осталась наедине со своими мыслями. Джаспер кис в душной лодке, словно старый башмак, а Сантьяго, хоть и принял удар моей ладони в грудь — почти с гордостью, нужно сказать — восторга по этому поводу явно не испытывал. Мне даже казалось, что его недовольное ворчание долетает до меня с трёхметровой высоты моста. Когда же я попыталась проделать тот же «фокус» с Джаспером, он лишь процедил сквозь зубы: «Только попробуй». Уж после такого энтузиазма настаивать совсем не захотелось, да и компанию в этой духоте и тесноте, особенно после самолета, составлять тоже не было никакого желания. Он, видимо, был уверен в обратном, потому что, когда я вскинула плечо и шагнула на встречу солнечной улице, до меня донеслось едва слышное рычание вампира. Сообщив Сантьяго, что буду ждать на мосту, я торчала здесь уже целую вечность. Но это было гораздо лучше, чем вновь оказаться с Джаспером один на один в тесном пространстве… Наверно.       По правде говоря, это была не единственная причина моего побега. В глубине души я надеялась, что Ванесса подаст хоть какой-то знак, даст возможность поговорить с ней лично или с очередным доверенным ей человеком-вампиром. Да хоть с феей, мне был необходим этот разговор! Для чего она впутала Джаспера, что он знает, ведь он определённо владеет какой-то информацией, смерть Дориана, а теперь вот — погоня за ещё одним вампиром. Если на первый вопрос плюс-минус я понимала мотивы, то остальные оставались открытыми. Именно поэтому я и топталась на месте, словно привязанная.       Шанс был идеальным. Сантьяго человек, мне можно передать хотя бы чёртову весточку, он не заметит! Я украдкой взглянула на нашу лодку. Он, поглощённый своим телефоном, безуспешно пытался выудить хоть какую-то информацию о Бекке, бормоча проклятия себе под нос. Даже не смотрел в мою сторону! Но оставался Джаспер… Который невесь на чьей стороне, если он вообще занял чью-либо сторону в принципе. Он обманул Вольтури, не мог же он ошибиться и не раскусить моей лжи. Прикрыл меня? Не взирая на влияние Челси? Как много вопросов… Я прикусила нижнюю губу, невольно вспомнив недавние «игры». Каждая секунда, проведённая с ним, становилась невыносимой. Это настоящая пытка — то он вдруг проявляет подобие снисхождения, то безжалостно вытирает об меня ноги, раня словами острее любого клинка. Мне отвратительна наша порочная «игра». Мне ненавистно влечение, продиктованное этим проклятым наречением. Особенно в моменты, когда хочется залепить ему пощечину, как минимум. Но больше всего я ненавижу то, что, несмотря на всё это, я продолжаю тянуться к нему, потому что, вопреки здравому смыслу, я люблю его… Ненавижу, что получаю извращённое удовольствие от этих пыток, забываясь, что передо мной другой Джаспер! Между нами — бездонная пропасть из недомолвок и обид, и мы, как обезумевшие, падаем в неё снова и снова, делая шаг навстречу друг другу. И больнее всего осознавать, что он прекрасно видит мои душевные терзания, знает моё истинное отношение к нему, но при этом наслаждается моей зависимостью от его нелогичных выпадов, словно я сумасшедшая. Ещё одна причина переговорить с Ванессой, чтобы выйти на Джини, которое даст возможность поговорить с Джаспером тет-а-тет. Может после этого разговора наши «отношения» проясняться, и тогда я перестану терзать себя чувствами, которые только мне и нужны, исходя из его поведения сейчас.       Я стояла, прислонившись к каменному перилу, и наблюдала, как солнце поднимается всё выше, окрашивая всё в яркие оттенки. Было сложно в полной мере откликнуться на что-то прекрасное, когда голова гудела от мыслей и вопросов, которые некому задать. Я вновь осмотрелась. Туристы фотографировались, смеялись, спорили о маршрутах, проживали свою беззаботную жизнь. Ни единого намёка, что среди них есть тот, кто мне нужен.       Телефон вздрогнул в моей руке, и, увидев имя Калеба, я невольно расплылась в улыбке.       «Ну как тебе Венеция?»       Улыбка стала ещё шире. Я живо представила, как он стоит где-то там в замке Вольтури, и с нетерпением ждёт моей часовой тирады о специфических ароматах этого города. Между прочим, мог бы и подготовить к специфике здешних мест, а не совать в первую очередь платье.       «Здесь восхитительно пахнет», — шутливо ответила я, радуясь возможности немного отвлечься.       «Я знал, что тебе понравится! Долетели без приключений?»       «Без приключений», — повторила я у себя в голове. Мне бы очень хотелось говорить с Калебом свободно, рассказать ему всё, поделиться с ним, с единственным мне, как оказалось, тут близким человеком о своих переживаниях. Но это было неуместно. Крайне неуместно из-за его чувств. Он дал мне понять, что не станет пересекать черты друга, если я сама этого не захочу. А я не захочу…       «Немного пошипели и всё. Не переживай», — ответила я.       Настроение было уничтожено окончательно. Собираясь уже убрать телефон в карман платья, он снова завибрировал. Только на этот раз сообщение пришло с незнакомого номера.       «Отвлеки меня», — я огляделась по сторонам.       «Кто это?»       «Джаспер», — меня обдало холодом от прочтённого имени.       «А-а-а, прости, я не аниматор, чтобы отвлекать или развлекать»       Я убрала телефон в карман, который почти сразу же оповестил меня о новом сообщении. Я честно пыталась проигнорировать! Но даже минуты не продержалась, как открыла SMS.       «Тогда тебе придётся им стать. Иначе первым, кого я выпью, будет Сантьяго, потом семейка из соседней гондолы. И боюсь, этим я не ограничусь»       Я нервно облизала пересохшие губы, на секунду живо представив разворачивающийся кошмар. Слова Джаспера звучали пугающе правдиво, и сомнений в них не возникало. Бросив быстрый взгляд на нашу лодку, я заметила, как Сантьяго уже собирался заглянуть внутрь. Секундой позже я окликнула его, привлекая внимание не только его, но и нескольких зевак поблизости. Опасливо оглянувшись, я начала осторожно спускаться с моста. — Чего? — буркнул он, щурясь от солнца. — Да ничего особенного, — ответила я, стараясь не рухнуть в вонючую воду. — Всего лишь голодный вампир в твоей лодке, который при виде людей теряет всякий контроль. И, кстати, спасибо за помощь, — буркнула я, с трудом перебираясь к Сантьяго, который даже не подумал подставить руку. — Замечательно, — процедил он сквозь зубы. — Где холодильник-то?! — я обвела взглядом лодку, тщетно пытаясь отыскать этот чёртов чёрный ящик с кровью, и повернулась к Сантьяго, у которого вид был подозрительно растерянный. — Сантьяго?! — Я… В самолёте, — выпалил он, явно чувствуя неладное. — Сейчас кого-нибудь из туристов приведу, помо… — Нет, никого ты сюда приводить не будешь, — процедила я сквозь зубы, стараясь не сорваться на крик. — Найди Бекки! Торчать тут вечность не имеет никакого смысла.       Отвернувшись от солнца и с шумом выпустив сдержанный воздух, я решительно шагнула в сумрачное укрытие Джаспера. После ослепительный лучей, здесь царила непроглядная тьма и ощутимая духота. Пару мгновений, на ощупь, словно слепой котёнок, я искала опору, чтобы не рухнуть с этих проклятых двух ступенек. И вот, наконец, мои пальцы наткнулись на неподвижную фигуру Джаспера, застывшего в самом дальнем углу. — Теперь я имею полное право его убить, — просипел он, словно песок сквозь зубы процедил. — Никого мы убивать сегодня не будем, — проворчала я, разглядывая тесное пространство вокруг. — Зачем ты согласился на это, если у тебя такие проблемы с контролем?       Джаспер издал рык, такой утробный и мощный, что мне почудилось, я оказалась в клетке с разъярённым тигром. Инстинктивно зажмурившись, я приготовилась к трансформации, но вдруг его пальцы крепко стиснули мою руку, останавливая. — Не надо, — прохрипел он, каждое слово давалось ему с трудом. — Твой запах… Шум твоей крови… Успокаивают.       Я лишь слабо кивнула, начиная различать его очертания в темноте. И первым были глаза, а, вернее, их нездоровый блеск. Джаспер, наверное, почувствовал мой страх и закрыл их. — Просто поговори со мной, — выдохнул он, запрокинув голову и всем своим видом демонстрируя идеальную, импровизированную непринужденность.       Я невольно прикусила щёку изнутри. В этот момент он до боли напоминал того, прежнего Джаспера. Расслабленного и такого родного. Внешне, конечно. Мурашки, предательским табуном, никуда не делись. «Это лишь обманчивая оболочка», — напомнила я себе. — И что, сказки? Из нас двоих ты ведь главный рассказчик, — протянула я, соображая как улитка в густом киселе. — Ты спала с Калебом?       Вопрос прозвучал резко моментально накапливая мой воздух. Вся моя показная уверенность мигом улетучилась, словно её и не было. Я почувствовала, как щёки заливает краской, а сердце начинает бешено колотиться в груди. Ответить хотелось что-то колкое, язвительное, но слова застряли в горле, как кость. — Серьёзно? Это всё, что тебя сейчас волнует? — наконец выдавила я, стараясь придать голосу хоть какое-то подобие невозмутимости. Но, судя по тому, как дёрнулся уголок его губы, это у меня плохо получилось.       Он молчал, ждал признания. В голове промелькнула мысль: «Какая тебе разница, Джаспер?». Но произнести её вслух я не решилась. Слишком многое стояло на кону. Слишком много боли между нами. Слишком много недосказанности. — Это важно, — тихо произнёс он в доказательство. — С чего вдруг? Ты ведь всем своим видом показываешь, что тебе, цитирую: плевать.       Он не реагировал на мои слова словесно. Просто склонил голову набок и открыл глаза, смотря сквозь меня как будто. И я поняла, что сейчас лучше ответить, чем мерится остротой языка. Один неверный ответ, одно неловкое движение, и всё рухнет окончательно. Все мои надежды и мечты. И я ответила, едва слышно: — Нет. — А с кем-то другим? — Да за кого ты меня принимаешь? — не так пылко, как предполагалось взбунтовалась я, сминая свои пальцы. — Значит, нет? — он повернул голову ко мне полностью, наблюдая за мной с каким-то отстранённым, почти скучающим видом. Невозможно…       Хотелось сорваться, бросить в лицо: «Да, был! И это был лучший секс в моей жизни!», но мой вибратор явно не тянул на такое звание. Да и опять же, чувствовала, что не стоит так шутить. — Я ни с кем не спала, Джаспер, — раздражённо выдохнула я, опуская взгляд. — Почему?       «Да ну нет, он издевается?!», — зло сверкнула в голове мысль. Или его дар сбоит? Или ему просто приносит удовольствие меня мучать!       Продолжать этот беспристрастный допрос я не собиралась. А тем более поддаваться на болезненные игры, которые, судя по всему, есть в его планах. — Я смотрю, ты вполне способен тут посидеть один, — бросила я через плечо, поднимаясь на ноги.       Не успела я сделать и шага к занавесу, как меня грубо вернули на место. Джаспер рывком усадил меня между своих коленей и глухо зарычал, уткнувшись носом в мои волосы, шумно вдыхая их запах. Меня словно парализовало. Сердце вновь бешено заколотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах, заглушая все вокруг. А тело… Тело предательски отказывалось слушаться.       Его холодное дыхание опалило мою шею, и по коже пробежали знакомые мурашки. Никогда не думала, что близость с Джаспером может быть такой… Пугающей. В его прикосновениях, в его внезапной грубости чувствовалась одновременно страсть и какая-то отчаянная уязвимость. Мне захотелось обернуться, увидеть его лицо, понять, что происходит в его голове. Но я боялась. Боялась увидеть там то, чего не хочу знать, или наоборот, не увидеть того, на что так надеялась.       Он молчал, просто держал меня в плену своих рук, и это молчание давило сильнее любых слов. Воздух словно сгустился, наэлектризовался от моего напряжения. Я заёрзала, не то, чтобы мне было неудобно, скорее, наоборот — слишком комфортно. Было слишком легко допустить, что это своего рода проявление его чувств ко мне, как в былые времена. Но я не смела плыть, держалась — я не эмпат, поэтому неловко, мягко сказать, растолковать мотивы однозначно. Слишком сложно оставаться в его объятиях, балансируя на этой шаткой грани наших «сомнительных» отношений. Боялась, стоит мне поддаться, прижаться к нему чуть сильнее, как я не удержусь и потянусь за объятиями… А он оттолкнёт? Или, чего ещё хуже, высмеет? Он может. — Сиди смирно, Айлин, иначе я продолжу то, что было в самолете, — прошептал он около моего уха, вызывая уже не табун мурашек, а что-то покрупнее.       Я откинулась на него, взявшись за его руку. Джаспер был напряжён. Я стала поглаживать его шрамы на коже, успокаивая и себя и его. Он продолжал шумно вдыхать мой запах. И ком в моём горле стал давил нещадно. — И это всё, что может быть между нами? — хрипло спросила я. — Влечение из-за наречения? Что ты чувствуешь ко мне, Джаспер? Скажи правду, не мучай меня больше.       Его хватка усилилась, но не настолько, чтобы причинить боль. Словно он сам боролся с желанием крепче сжать меня в объятиях. Но я не была в этом уверена… Тишина затягивалась, и я уже начала жалеть о своем вопросе. Может, стоило промолчать, насладиться моментом этой странной близости, не требуя ответов? Но нет, любопытство жгло изнутри. Мне хотелось знать правду. Хотелось знать, как себя вести, чтобы не остаться в дурочках.       Наконец он заговорил, его голос звучал странно, будто он сам не был уверен в том, что собирался сказать. — Только я было подумал, что ты не подурнела за пять лет, как ты тут же развеяла мои надежды в прах. Вампиры влюбляются по-настоящему лишь однажды за свою вечность, знаешь ли.       От его слов салютов не случилось. Сквозило болью и ещё большим непониманием его поступков и действий с моей стороны. Я сжала губы, чтобы сдержаться от откровенного разговора, который видит Бог нам обоим очень нужен. Но Аро считает каждую минуту проведённую за пределами замка. Этого нельзя было допустить… Поэтому я постаралась обойти суть по краю. — Тогда почему ты ведёшь себя, как мудак? Ты ведь знаешь, что я… Что я чувствую к тебе тоже самое. — Не то же самое, Айлин, — я услышала, как он сглотнул яд. — Я хочу одновременно убить тебя и восполнить все пять лет разлуки с тобой. Меня разрывает от злости и вместе с тем, от желания просто быть рядом, упиваясь нашей близостью, как раньше. — Тогда что нам делать? — прошептала я, чувствуя, как в глазах начинает щипать. — Если ты хочешь меня убить, убей. Если хочешь быть со мной, будь. — Как у тебя всё просто, — горькая ухмылка коснулась моих ушей. — Джаспер, — я произнесла его имя, как молитву перед сном. — Хоть что-то я не хочу усложнять в своей жизни. Мой выбор… Моё решение тогда основывалось только на защите того, кого люблю. Просто поверь мне…       Он отстранился от меня, недав закончить мысль. Я сказала что-то не так, что-то, что вновь пошатнуло его. Не желая с этим мириться, я обернулась к нему. В его блестящих чёрных глазах плескалось неприкрытая на этот раз злоба, смешанная с обидой. — Поверить? — прорычал он. — Я верил и не раз в твои пустые обещания, Айлин. А потом… Потом в очередной раз жалел об этом. Ты раздавила моё доверие на том, грёбанном поле. Скажи, я настолько слаб был в твоих глазах, что ты даже не решалась мне рассказать о своих планах? Как долго ты его вынашивала? Почему ничего не говорила и отмахивалась каждый раз, когда я чувствовал твою боль, выставляя себя полным идиотом? Почему притворялась? Мы бы могли уйти вместе! Я бы не жил пять лет в оболочке слабака, убиваясь мыслями, что ты тут… С кем-то… Рожаешь, мать его, детей для Вольтури! А, может быть, вообще мертва!       Джаспер зарычал и оттолкнул меня так, что я рухнула на пол, ощутимо раскачав всю лодку. Но я резко поднялась на ноги, игнорируя боль в ушибленном боку. Язык горел ответить! Смотреть на него, на его кривящееся от злости лицо, было невыносимо. Но я хотела, хотела закричать ему эти ответы, глядя на эту гримасу злости! Но вместо этого я изо всех сил постаралась сохранить спокойствие. — Ты ничего не понимаешь, Джаспер, — слезы вырвались из глаз. — Если бы я могла… — Сантьяго! — прорычал Джаспер, перебивая меня. — Уходи, Айлин. УЙДИ, я за себя сейчас не ручаюсь!       Он закричал, сдувая меня с места, как пыль. Я протёрла мокрое лицо и столкнувшись с Сантьяго, выскочила на улицу. — Приведи мне человека и побыстрее, — услышала я голос Джаспера и чуть ли не упав с лодки в канал, направилась куда ноги несут. Лишь бы подальше…       Я бежала, спотыкаясь о камни мостовой, старалась не думать о том, что только что произошло на лодке. Искренние слова Джаспера, полные боли и злости, эхом отдавались в голове. «Пустые обещания… Раздавила доверие…». Почему же он не поймёт, что каждое моё решение было продиктовано любовью к нему и желанием защитить всех Калленов, всех наших друзей, которые пришли нам на помощь?!       Пять лет разлуки сделали своё дело, превратив наши чувства в ядовитую смесь из ненависти и тупого, звериного желания от наречения. Я остановилась, тяжело дыша, и оглянулась на канал, который расплывался у меня в глазах. Наша лодка покачивалась на волнах, словно насмехаясь над моим бегством. Я жалела, что допустила возможность этого разговора. Жалела, что решилась на это, не имея возможности говорить прямо! Вот и получила боль, ударившую так сильно, что хотелось выть.       Запрокинув голову к небу, я медленно выпустила воздух, усмиряя истерику. Когда-нибудь… Возможно, совсем скоро… Я расскажу ему о том дне. Расскажу, почему не могла посвятить его в этот чудовищный план, о котором сама узнала за час до начала битвы. Расскажу, почему решилась на этот отчаянный шаг, предложив себя в роли жены. Объясню, почему осталась с ними, выполняя их грязные поручения. И, наконец, он узнает, почему я не пыталась дать о себе знать. Почему умирала без него каждый чёртов день! И если после всего этого, он не сможет понять и простить меня. Если он снова продолжит измываться меня и себя… Если после всего этого я по-прежнему увижу этот кровожадный взгляд в свою сторону… Я клянусь, я лучше умру! — Карнавальные маски! Разбираем маски! — мужчина с поплывшим от жары гримом громко кричал, зазывая возбужденных туристов.       Их смех, плеск воды, крики зазывалы — всё это резало слух, усиливая головную и душевную боль в разы. Я медленно побрела по узкой улочке, стараясь не привлекать внимания. Нужно было уйти от канала, от этого места, пропитанного разочарованием. Ноги сами привели меня к площади Сан-Марко. Я села на скамейку в тени, наблюдая за голубями, кружащими над головами туристов.       Мысли то и дело возвращались к Джасперу, к его словам, к его глазам, полным ненависти. Любит, но хочет убить… Шекспир бы обзавидовался сюжету!       Вдруг я почувствовала, как кто-то садится рядом. Открыв глаза, я увидела пожилую женщину с добрым лицом. Она улыбнулась мне и протянула красный леденец. — Возьми, девочка, — сказала она. — Тебе это нужно. — Спасибо, не стоит, — игнорируя давление в горле, я всё же смогла вымолвить слова благодарности.       Но я машинально взяла сладость в руки. Женщина молча наблюдала за мной, и её взгляд казался каким-то понимающим, словно она видела мою боль насквозь. — У тебя грустные глаза, девочка, — тихо произнесла она. — Что-то случилось?       Я хотела ответить, что все в порядке, но эти слова всё-таки застряли в горле. Вместо этого я просто пожала плечами и отвернулась, не желая делиться своей историей с незнакомкой. Но женщина не отступала. — Знаешь, — продолжала она. — Жизнь иногда бывает жестокой. Она подкидывает нам испытания, которые кажутся невыносимыми. Но важно помнить, что после самой тёмной ночи всегда наступает рассвет.       Я посмотрела на неё, и в её глазах увидела мудрость и сочувствие. Может быть, она права. — Ты попробуй, — кивнула она в мои ладони. — От здешних сладостей не отказываются. О, сегодня будет карнавал! Обязательно сходи!       Слова женщины заставили меня задуматься. Карнавал? Сейчас, когда внутри бушует ураган, думать о карнавале казалось совершенно нелепым. Но что-то заставило меня задуматься. Она ободряюще похлопала меня по коленке. — А что там будет? — спросила я бесцветно. — О, там будет всё! — ответила женщина с огоньком в глазах. — Музыка, танцы, яркие костюмы, веселье. Все забудут о своих проблемах хотя бы на один вечер. Возможно, даже выговориться сможешь после пару бокалов красного вина загадочному мужчине.       Она так заразительно говорила об этом, что я невольно усмехнулась. А потом довольно резко посмотрела в её голубые глаза. Что-то внутри меня кольнуло. Но женщина ничем себя не выдавала, однако моё предчувствие било в колокол. — Сходи, девочка, — повторила она, снова похлопав меня по коленке. — Тебе это пойдёт на пользу. Иногда нужно просто дать себе возможность почувствовать радость, даже если кажется, что её совсем не осталось.       Мой телефон затрещал в кармане. На дисплее высветилось имя Сантьяго. — Куда ты ушла? — первое, что он спросил, стоило принять вызов. — Я на площади. Есть новости о Бекке? — Ты не должна отходить на меня ни на шаг. И да, новости есть, возвращайся, — он скинул звонок, а я обернулась к женщине, которой рядом уже не оказалось.       Если бы не красный леденец в моих руках, я бы подумала, что мне привиделось.       Что ж, на карнавал похоже действительно стоит прийти. Осталось только понять, как это сделать, потому что он будет после заката.

***

      Едва я ступила на борт, как лодка, повинуясь воле Сантьяго, взмыла вперед, унося нас прочь от суеты городского центра. Он словно оглох, не отвечая ни на единый мой вопрос, будто я была тенью рядом. Я бросила взгляд на задёрнутую занавеску, где скрывался Джаспер, но смелости заглянуть туда не набралось. Минут сорок, рассекая гладь венецианской лагуны, мы мчались навстречу безлюдью, оставляя далеко позади шум цивилизации.       Наконец, Сантьяго сбросил скорость, и лодка мягко заскользила в небольшую заводь, заросшую камышом. Место выглядело глухим и безлюдным, как будто мы оказались в каком-то параллельном мире, где Венеция существовала только в виде смутных воспоминаний. Выключив мотор, Сантьяго обернулся ко мне и сложил руки на груди. — Бекка будет здесь на рассвете, — вдруг сказал он. — Что-то я не вижу радости, — осматриваясь, промолвила я. — Зачем мы тут?       Занавеска шевельнулась, и из-за неё показался Джаспер, на плече у которого был труп мужчины. Я отвела взгляд и старалась не подать виду, что это как-то меня цепляет и вызывает покатывающую тошноту. Камыш, тина, мутная вода… Идеальное место, чтобы спрятать что угодно, в том числе и нежелательные улики. Всплеск воды лишь подтвердил мои размышления. — Это ещё не все новости, — сказал Сантьяго, и чуть погодя продолжил. — Корин мертва. Она нарушила закон Вольтури, намереваясь показаться людям.       Я ошалело повернула голову в его сторону, думая, что ослышалась. Но нет! Сантьяго окинул меня холодным взглядом. Корин всегда казалась мне безрассудной, но чтобы настолько. Показать себя людям? Зачем? Вольтури не прощают таких вольностей, это известно каждому в вампирском мире. А ей тем более! Я перевела взгляд на Джаспера, которого эта новость как будто не удивила, но не он ли ещё пару часов назад премило с ней беседовал?! — Почему она это сделала?       Сантьяго раздражённо пожал плечами. Так же бросив взгляд на Джаса. — Её убили стражи сразу же, как заметили. Как я понял, она сразу сражалась на смерть, не желая быть захваченной. Джаспер, о чём вы говорили до нашего вылета?       Поблескивая от лучей солнца, он выбрал более утемнённое место и, отряхнув ладони, сел напротив меня. — Не припоминаю, чтобы при мне она выглядела расстроенной, — Джаспер говорил спокойно, даже слишком, как будто речь шла о погоде, а не о смерти вампирши. — Ни о чём таком, что могло бы вызвать желания к самоубийству. — Аро обязательно это проверит, — процедил Сантьяго. — В замке волнения. Дар Корин сильно влиял на жён Вольтури и не только на них.       Корин умела вселять в окружающих довольство жизнью, словно рассеивала вокруг себя умиротворяющую пыльцу. Неудивительно, что её часто держали при Сульпиции и Афинодоре — как личного солнценосца для двух самых важных женщин замка. Мысль кольнула внезапно — а не здесь ли приложила руку Ванесса? Слишком уж логично выходило: ударить по самому ценному, что есть у Вольтури. Я вновь посмотрела на Джаспера и словила его взгляд на себе, который он тут же отвёл, обращаясь к Сантьяго. — Почему Бекка задерживается? — В Езоло на их группу напали, она смогла сбежать. Сейчас путает следы, чтобы не привести нападавших к нам, — ответил Сантьяго, взглянув в телефон. — Предлагаю заселиться в отель Сент-Реджис и подождать там.       Никто из нас против не был. Сантьяго завёл мотор лодки, а Джаспер вновь скрылся внутри. Я посмотрела за спину, куда был брошен труп. Невольно подумала о том, как же скоро найдут этого несчастного. Дальше развивать эту мысль не стала…       Ветер трепал мои волосы, пока мы неслись по волнам. Я пыталась представить, что сейчас творится в замке. Какую суматоху принесла за собой смерть вампирши, которая не одно столетие подпитывала клан Вольтури. Как будут себя вести Сульпиция и Афинодора? Смогут ли их так же сдерживать в башне Аро и Кайус? Любопытство было нешуточным.       А отель Сент-Реджис встретил нас с помпой, каждой деталью выкрикивая свой безупречный статус лучшего места в городе. Швейцар, казалось, был готов сам лично поднять нас двоих и пронести в номер люкс, который Сантьяго каким-то образом забронировал за считанные минуты. Я, если честно, чувствовала себя немного не в своей тарелке. Все эти бархатные шторы, позолоченные рамы и антикварная мебель — будто попала в музей, а не в место, где можно расслабиться. — А как же Джаспер? — спросила я, когда мы заходили в номер. — Как стемнеет — придёт сам, — бросил Сантьяго, сухо поблагодарив швейцара и выпроваживая его за дверь. — А если он сорвётся? — не унималась я. — Ну так иди и составь своему наречённому компанию, — огрызнулся вампир, задёргивая все шторы. — Только сначала обрати меня обратно.       Я закатила глаза. Но выполнила его просьбу. Подождав пока моё собственное тело остынет, я подошла к нему и провернула свой «фокус» с ним. Сантьяго расплылся в блаженной улыбке, одарив меня кровожадным взглядом. — После такого меня одолевает жуткая жажда, — прошипел он, разминая шею. — Стисни зубы или вдохни все прелести Венеции, — огрызнулась я, подойдя к окну.       Отодвинув занавеску, я первым делом посмотрела на нашу лодку, привязанную к своеобразной стоянке, состоящей из торчащих досок ку крохотного пирса. Хватит ли Джасперу выдержки не убить ещё кого-нибудь, я не знала. Достав телефон, я всё же написала: «Ты в порядке?» Ответ пришёл не сразу: «Да» «Может, тебе что-нибудь принести?» «Не стоит»       Лимит на нормальное общение мы исчерпали. Ещё раз бросив взгляд на тихонько подрагивающую от волн лодку, я отошла от окна. Наречение, которое я сначала приняла за банальное волнение, зашипело внутри, начало терзать моё тело и душу, заставляя вернуться к Джасперу. Я села на кресло рядом с окном, закинула ногу на ногу и упёрлась взглядом в пол.       Наречение ощущалось в разы сильнее. Только я не понимала причину, оно словно живёт само по себе. На тренировке было влечение, но контролируемое. В моей комнате было так же, но зверь внутри как будто был сыт… А в самолете же было почти невыносимо, я буквально жаждала сесть на Джаспера и соединиться с ним в одно целое. Сейчас же… Мне как будто просто нужно к нему прикоснуться, просто был в поле его зрения. Это назойливое желание подъедало. Стало навязчивой мыслью. От него не отмахнуться просто так и это выматывало, раздражало, высасывало все силы. — Эй, поломанный вампир, — позвал Сантьяго. — Жажда?       Я вопросительно на него посмотрела. Вампир указал на свои глаза и тогда я оказалась у зеркала. Черты моего лица стали острее как будто, но самое впечатляющее, конечно, взгляд. Абсолютно чёрные, голодные, но не до крови… — Сегодня будет карнавал, — сообщила я Сантьяго, который развалился на королевской кровати. — И поскольку у нас есть свободное время, я намереваюсь его посетить. — Я не против. На таких мероприятиях легко можно найти что-то вкусное, — протянул вампир, предвкушая свой «пир».       Я отвернулась от своего отражения и вновь заняла свое место на кресле. «Неужели Джаспер тоже это чувствует? Или только я схожу с ума?» Прикрыв глаза, я проглотила полный рот яда, который сочился от сопротивления. «Не сейчас, только не после нашего разговора», — молилась я. «Наречение это сила. Необузданная и сильная. Она связывает двух вампиров навечно, обрекая их на вечную зависимость друг другом. Лучше всего утоляет голод сексуальная близость. Но для поддержания достаточно и присутствия или лёгкий телесный контакт, к примеру, чаще всего в разнополых парах это поцелуй. Он вполне может снять напряжение. Но вот если долго воздерживаться и игнорировать священную связь, то это может обернуться в лучшем случае страстной ночью, в худшем кто-то из пары вспыхнет как фитиль. Договориться с наречением невозможно. Но бывает оно подстраивается под носителей связи. О таких случаях, я лишь слышал. Лично не испытывал. Как только Джаспер станет человеком у тебя будет от силы месяц и это с большой натяжкой. Сначала все мысли будут только о нём. Если будешь сопротивляться сближению, начнется головная боль. Не как у человека, а как у вампира чью голову пытаются раздавить, но сил как будто не хватает. После наступит озверение, простыми словами маниакальное желание поглотить партнера во что бы то не стало. Моральных принципов у вампиров по большей части нет, так что ситуации могу быть кошмарными. Если же это удастся предотвратить, стерпеть или каким либо образом избежать, вампир почувствует пустоту. А уже после пламя. Его тело сгорит изнутри. Ты, Айлин, уже своим существованием отличаешься от шаблонного представления этой связи. Ты предала её и то как она повлияет на вас с Джаспером, я не имею ни малейшего представления. Поэтому будь готова ко всему».       В голове звучал голос Маркуса, когда-то очень давно читающий мне лекцию о наречении. Однажды наша связь с Джаспером спасла ему жизнь. Когда мы были вместе, мне было приятно ощущать её внутри себя. А сейчас я в полном тупике. Я опустила голову и вцепилась в волосы своими пальцами. Кажется, завыла, потому что в следующее мгновение, ко мне подскочил Сантьяго и ощутимо дернул за плечо. — Ты чего, ненормальная? — Отвали, — дёрнувшись от него, я скрылась в ванной.       Чёрные глаза блестели, глядя на меня из зеркала. Я ничем не отличаюсь от маньячки, чья крыша окончательно поехала. Из-за стука в дверь я зарычала, отвернувшись. — Тебе Джаспер звонит, — сказал Сантьяго, и я открыла дверь, забирая телефон. — Что такое? — Либо спустись ко мне, либо обратись в человека, — спокойный тон Джаспера обжёг остатки моих нервов ледяным холодом. — Если я обернусь тебе не станет легче, — иронично заметила я. — Мне и сейчас не сахар, — просипел он. — Но сопротивляться этому — худшее, что ты можешь сделать.       «Значит, он всё-таки тоже мучается, как я», — мысль не принесла облегчения, напротив… — Я не хочу поддаваться этому сейчас, — игнорируя хмурый вид Сантьяго, я подошла к окну и одёрнула занавеску.       Всё так же, как в тот последний раз, когда я смотрела на эту лодку. Ничего не изменилось. — Мы не будем подымать больше той темы. По крайней мере, пока. И я не буду срываться, обещаю. Просто о чём-нибудь поговорим или помолчим, — это прозвучало не как нежное обещание, а, скорее, как сухой факт. — Айлин, не заставляй меня подыматься и нарушать закон Вольтури из-за твоей упёртости. У меня нет желания отправляться в след за Корин.       Я вздохнула, понимая, что он прав. Сопротивление лишь ухудшало наше с ним положение. Я стиснула телефон в руках до его хруста. — Пять минут, Айлин. Или я подымусь сам, — Джаспер скинул вызов.       Я вышла из комнаты, стараясь держать себя в руках. Спускаясь по лестнице, чувствовала, как трансформация покалывает моё тело. Кожа горела и кости ломило. Я не могу контролировать свой дар и наречение вместе. Увы, дар и проклятие сплелись в неразрывный узел, который я не в силах распутать. Чувствую, этот клубок однажды задушит меня окончательно.       Спустившись к лодке, я на мгновение остановилась, будто всё ещё решалась, а стоит ли? Вполне существовала вероятность, что мы не усидим там вдвоём спокойно. Неожиданно во мне поселилась уверенность, и я уже знаю, кто её зажёг во мне. Аккуратно перебравшись на лодку, я открыла занавесу, где сидел Джаспер. Я хотела сразу обратиться обратно, чтобы «накормить» наречение его близостью, но внезапно стала задыхаться, словно кто-то выбил из моих лёгких весь воздух. Я ещё никогда не застревала в моменте обращений! Джаспер потянулся ко мне и обнял сразу же. Понимая, что я задыхаюсь, он обхватил моё лицо в свои ладони и смотрел в глаза, не моргая. — Дыши, — твёрдо проговорил он, но это не заклинание, чтобы слова моментально сработали. — Чёрт!       Он сдернул занавеску и потянул меня к улице. А я воспротивилась, не желая чтобы он был кем либо замечен. — Да прекрати ты уже упрямиться! — зарычал он, а я же уже начала ловить рябь в глазах.       Джаспер рванул меня на себя, и я повалилась на него. Вместе мы завалились на ступеньки и этого было достаточно, чтобы я урвала немного воздуха. — Дыши. Медленно. Спокойно, — говорил он, поглаживая мою спину.       Я хрипела на его груди, в панике кидаясь от одной мысли к другой. Почему я застряла в моменте обращения, ни то жива, ни то мертва? Не видно ли нас с переулка? И как скоро это пройдет? — Успокойся, всё хорошо. Теперь я рядом. Тебе не о чем больше волноваться, — я мякла в его руках, ловя болезненные удары в груди.       Я пыталась сосредоточиться на его голосе, но мысли снова метались, как мотыльки в банке. Джаспер продолжал обнимать меня, и я чувствовала между нами тепло, реальное тепло. В этом жутком удушье мне казалось, что его руки — единственное, что держит меня, чтобы продолжать попытки урвать больше кислорода. Я прижалась к нему, сжимая на груди футболку. — Н-надо… Внутрь, — страшно прохрипела я.       Каждый вздох давался мне с трудом, и я продолжала ощущать, как в груди что-то сжимается, как будто кто-то снова собирался вырвать у меня последний глоток воздуха. Но Джаспер держал крепко, пока я не почувствовала влияние его дара, растекающегося спокойствием под кожей. — Всё в порядке. Нас не увидят. Не думай об этом, просто дыши, — произнес он, словно отвечая на мои молчаливые вопросы. — Нельзя игнорировать наречение, Айлин. Как бы ты этого не хотела. Оно влияет на твоё тело, и больше всего на твою человеческую сторону.       Я закрыла глаза и попыталась отстраниться от реальности, представляя, как каждый вдох наполняет меня силой. И снова он попадает в точку. Та боль в груди, когда я была в душе, а потом на выходе из замка, кровь из носа у машины и головная боль в самолете. А сейчас я застряла на пол пути трансформации… Неудачница во всём. Постепенно всё вокруг начало размываться, куча переживаний и страхов, которые обрушились на меня, казались такими далёкими. Я чувствовала, как паника уходит, уравновешиваясь спокойствием Джаспера. — Да нет, это просто мошка в рот попала, — попыталась отшутиться и тут же закашляла в наказание. — Спасибо.       Он облегчённо улыбнулся и не отстранился. Даже сильнее прижался, уткнув в мою макушку свой подбородок. — Ты хочешь на карнавал?       Спустя минут десять спросил Джаспер, распутав мою косу и играясь с волнистыми прядями волос. — Угу, — протянула я, боясь сказать что-то лишнее. Что-то, что снова сломает нашу близость. На этот раз я решила просто наслаждаться… — Ночью в Венеции опасно, Айлин. Здесь много вампиров из других кланов и кочевников полно.       Я не ответила сразу. Мне нужно было попасть на карнавал. И если я правильно поняла намек той пожилой женщины, то со мной там свяжутся. Только как мне обойти двух вампиров… Знай я, что Джаспер на моей стороне, что дар Челси на нём не сработал, я бы нашла способ дать ему понять важность посещения такого мероприятия… — Значит, рискнешь? — спросил он, не дождавшись моего ответа.       Я вздохнула. Его проницательность пугала. — Рискну, — прошептала я.       Джаспер отчего-то усмехнулся, и он продолжил перебирать мои волосы. Я в конец запуталась в этом вампире… «Убей или люби, поскорее выбери, Джаспер», — хотелось это сказать, но я бессовестно поддалась ситуации.

***

      В ночной Венеции исчезала суета, обнажая истинную сущность города — его таинственность, его историю, его меланхолию. Казалось, будто время замедляется, позволяя прочувствовать каждый момент и каждый вдох.       Ночь карнавала — это вообще отдельный мир! Чуть пугающий, но захватывающий дух. Звуки плеска воды смешиваются с эхом музыки, доносящейся из палаццо, и тихим шепотом масок, скрывающих истинные лица. В мерцающем свете фонарей карнавальные костюмы кажутся еще более роскошными, а маски — загадочными.       Я начинала понимать, почему вампиры любят Венецию, особенно в момент карнавальных ночей. Ночью город преображается в сцену из готического романа. Каналы становятся черными зеркалами, отражающими призрачные огни, а узкие улочки — лабиринтами, где легко потеряться не только в пространстве, но и во времени. Вампиры, обитающие в тени, чувствуют себя здесь как дома. В этой атмосфере тайны и декаданса их истинная природа становится менее заметной, а жажда крови — более оправданной. Они смешиваются с толпой, танцуют под луной, пьют «вино» из пузатых бокалов.       Невольно стала переживать, что пришла сюда человеком. Но Джаспер настоял, убедив в том, что мой дар мне сейчас не подвластен. Спорить, а тем более ругаться, я не стала.       Сначала мы шли втроём по узкому переулку к центру площади. Но вскоре Сантьяго неожиданно нас покинул. Я не долго удивлялась. Всё же в мои няньки он не годится, явный промах Вольтури. Если они хотели контролировать каждый мой шаг, лучшим шпионом был бы молчаливый Алек.       Оставалось избавиться только от Джаспера. Всю дорогу он страдал от жажды. Был напряжён и заторможен. Казалось, если кто-то сейчас из людей с ним столкнётся тому непременно не поздоровится. Я чувствовала его борьбу с собой каждой клеткой своего тела. Он старался идти максимально близко со мной. И иногда он склонялся ко мне и жадно вдыхал мой запах, заменяя им всё остальные. — Джаспер, может, тебе лучше уйти? — тихо спросила я, стараясь не привлекать внимания проходящих мимо людей в масках. — Я только посмотрю и в отель обратно. В случае чего, смогу за себя постоять.       Он ожидаемо покачал головой, не отрывая взгляда от толпы. — Прям как сегодня на лодке? Нет уж, спасибо, — его голос был хриплым, почти неслышным. — Мне неприятны твои страдания. — Я уже привык страдать рядом с тобой, — он слабо улыбнулся, и эта улыбка потушила мимолётную злость.       Мы продолжали идти, пробираясь сквозь карнавальную толпу. На своём пути встречали загадочных арлекинов, величественных дам в кринолинах и таинственных докторов чумы. Я заворожённо рассматривала каждых, иной раз гадая, а человек ли там за маской?       На площади было много людей. Их костюмы ещё больше впечатляли. Я замерла, рассматривая группу людей, одетых в костюмы, изображающие времена года. Весна, с распустившимися цветами на платье, кокетливо поправляла маску, украшенную перьями ласточек. Лето, в золотом одеянии, щедро сыпало конфетти. Осень, с багряными листьями в волосах, задумчиво опиралась на посох. И Зима, в искрящемся белом платье, холодно взирала на окружающих. Потрясающе. Я почти забыла зачем сюда пришла!       Пробравшись через толпу ближе к центру, запечатлела средневековый танец. Музыка, проникающая в самое сердце, заколдовывала. Звуки лютни и волынки сплетались в единую мелодию, заставляя наблюдать и забывать обо всём остальном мире. Танцоры в бархатных камзолах и пышных юбках кружились в замысловатых па, создавая живую картину из прошлого. Я с трудом смогла отвести взгляд. — Никогда бы не подумала, что карнавалы такие интересные, — промолвила я, поворачиваясь.       Однако наткнулась не на Джаспера, а на обычную туристку, который снимала продолжающийся танец позади. Паника нарастала с каждой секундой. Я боялась услышать чей-либо крик и обнаружить Джаспера, вгрызающегося в чью-то шею. Я металась из стороны в сторону, натыкаясь на людей, которых внезапно стало больше. Каждый силуэт казался подозрительным, каждая тень скрывала потенциальную опасность. Сердце бешено колотилось, отбивая тревожный ритм в ушах. Карнавальное веселье превратилось в кошмар, а яркие краски — в зловещие маски, скрывающие кровопийц.       Пять минут бессмысленно копашения в толпе и я почти отчаялась, вновь начиная ловить приступы удушения. Внезапный толчок в спину заставил меня вздрогнуть и обернуться. Высокий мужчина в маске Пьеро извинился и поспешил дальше, растворяясь в пестрой толпе. Я попыталась успокоиться, глубоко дыша, но паника только усиливалась.       Я возобновила свою борьбу с толпой, выкрикивая его имя, но мой голос тонул в грохоте музыки и веселых возгласах. Карнавальные маски разъедались в издевательские гримасы. Становилось дурно.       Я столкнулась с кем-то неожиданно, и первое, что бросилось в глаза — протянутый мне, словно дар, красный леденец. Медленно подняв взгляд, я увидела мужчину, закутанного в плотное черное пальто. Лицо его скрывала золотая маска, но глаза… Эти красные глаза, пылающие как угли, я узнала бы из тысячи. Он склонился так близко, что я почувствовала холодок его дыхания на щеке, и прошептал, обжигая слух: — Предлагаю выпить пару бокалов красного вина и начать вечер наших откровений, — голос Джаспера обвил меня ледяными цепями, парализуя на месте. — И не волнуйся, твоя Джини рядом.