Глава девятая. Две половины. Одно тело...

      Используя всю грацию и обманчивую легкость вампирской скорости, лавируя между зданиями, тесно прижавшимися друг к другу, я достигла доков за каких-то десять минут. Пространство, раскинувшееся передо мной, зияло пустотой и нелюдимостью. Трижды я пыталась дозвониться до Сантьяго, и трижды в ответ звучал лишь бездушный голос автоответчика. Перспектива полагаться на обоняние в этом зловонном месте не прельщала совершенно. Я никогда не любила этот способ поиска, посему он редко меня и выручал.       Оказавшись в районе Санта-Кроче, я замерла на крыше дома, ближе всего расположенного к докам. Тщетно я всматривалась в сумрак ночи, тщетно пыталась уловить хоть какой-то полезный звук. Очередной звонок потерпел фиаско. Не оставалось ничего, кроме как вдохнуть в себя все «прелести» венецианской вони.       Сантьяго носил специфический запах — смесь табака, морской соли и еле уловимой нотки крови — его личной, человеческой крови. Это был аромат, который я узнала бы где угодно, но здесь, в этом смрадном котле, он казался погребенным под слоем гниющих водорослей и мазута.       Сделав глубокий вдох, я постаралась отделить знакомые ноты от общего фона. Вонь порта обжигала ноздри, вызывая рвотные позывы, но я продолжала тянуть воздух, словно оголодавший зверь, выслеживающий добычу. Смутное подобие того самого табака промелькнуло где-то на задворках сознания, но его тут же заглушила волна гнилостного запаха. Я чувствовала себя слепой и беспомощной, но только потому, что большая часть моих мыслей остались в том переулке рядом с Джаспером… Я дёрнула головой, отгоняя эти мысли прочь.       Внезапно, слабый, но отчетливый порыв ветра донес до меня едва различимый аромат. Табак… соль… и, да, та самая нотка крови. Он был здесь, где-то рядом.       Я спрыгнула с крыши, бесшумно приземлившись на мокрые доски причала, ведущее на противоположную сторону. Следуя за призрачным ароматом, я двигалась вперед, лавируя между штабелями ящиков и ржавыми бочками. Запах становился сильнее, увереннее, ведя меня вглубь доков, туда, где тьма лишь сгущалась.       В конце причала, в тени покосившегося склада, я, наконец-то увидела его. Но он был не один. Я замерла на месте, приказывая себе не двигаться. Вокруг Сантьяго клубились незнакомые мне вампиры, и их встреча явно не была дружелюбной. Всего их было шестеро, считая его самого. Двое мужчин держали его руки по обе стороны. Еще один, чуть поодаль, видимо, подстраховывая. И один стоял прямо перед ним, преграждая путь. Запечатлев эту картину для Аро, я медленно, бесшумно отступала, молясь, чтобы меня не заметили и не учуяли. Будь это люди, у меня был бы шанс, но… Огибая ржавый бок жестяного контейнера, я успела заметить тень, прежде чем мне сдавили горло. Слишком быстрый вампир! — Куда вспорхнула, пташка? — проворковал вампир, приподнимая меня так, что носки лишь лениво коснулись земли.       Собрав всю волю в кулак, я изо всех сил ударила по сгибу его руки, вырываясь из хватки. Инстинкты взбесились. В воздухе зазвенело сталью и обожгло электричеством. Бежать? Бесполезно.       Сгруппировавшись, я юркнула вбок, намереваясь запрыгнуть на спину, но он уклонился с пугающей скоростью. Да он Эдварду бы фору дал, клянусь! Пригнувшись, чтобы избежать повторного захвата, я проскользила носком вокруг себя. Вампир зашипел от злости, а я, воспользовавшись замешательством, отскочила, оценивая ситуацию. А она — хуже некуда.       «Лучшая защита — нападение», — пронеслось в голове. Отвлекая его стандартной серией ударов, которые, судя по ухмылке, его забавляли, я выждала микросекунду и впечатала правую ладонь ему в грудь. Он не просто отлетел на три метра, впечатавшись в контейнер, я почувствовала кровь… а потом увидела тонкую струйку, сочившуюся из его рта. Стряхнув руки, словно смахнула пыль, я развернулась и внезапно застыла, не в силах больше сдвинуться с места ни на миллиметр. Ноги словно примёрзли к месту! — Браво, — донесся со стороны мужской голос с отчетливым акцентом.       Краем глаза заметила, как двое вампиров подхватили того, кого я отправила в вольный полет. А ценитель моих «талантов» встал прямо передо мной, словно на пьедестале. Высокий, бритоголовый, болезненно худой мужчина лет сорока. С боку, как верный пес, стоял совсем юный вампир. С виду точно не больше семнадцати лет. Его болезненный, багровый взгляд вцепился в меня и не отпускал. Я сразу поняла, это его дар удерживает меня — оцепенение, очень полезная штука однако.       Все как один — кровожадные взгляды и гладко выбритые черепа. — У вас закрытая вечеринка скинхедов? — просипела я, из-за чего те, кто был позади ударили меня в изгиб колена.       Я рухнула вниз, всё так же не имея возможности двинуться самостоятельно. «Скинхеды, значит? Ну да, очень смешно в нашей-то ситуации, Айлин. Прямо комедийный клуб под открытым небом!» Бритоголовый усмехнулся, и в его глазах мелькнул недобрый огонек. — Остроумно. Помягче с ней, братья мои, — протянул он, медленно подходя ближе. — Не пытайся вырваться, не получится. Филипп достаточно одарённый вампир и не позволит тебе сорваться. — Что вам от меня нужно? — спросила я, всё же попытавшись дёрнуться ещё раз. — Нам нужна ты, дитя луны и света, — ответил он, растягивая слова. — По правде говоря, я был мягко удивлён, узнав что сюда Вольтури прислали такую как ты. Весьма странно, учитывая специфику этого города. Но да ладно, посчитаем это удачей. Мы можем гарантировать тебе защиту от Вольтури и подобающее отношение, естественно, если примешь нашу сторону. Просим лишь немного… сотрудничества.       Я внимательно изучала его лицо, убеждаясь — да он серьезно! Когда-то очень давно Карлайл говорил, что моим даром и мной в целом захочет завладеть чуть ли не каждый вампирский клан. Сила, что скрывалась в подобных мне была безграничной. Опять же, Маркус рассказал, дети солнца и луны являлись чуть ли не богами. Но во мне этого нет, лишь жалкая крупица. — Сотрудничество? Это как? Мне нужно будет вам кофе варить и документы подшивать? Или вы хотите, чтобы я вам вечеринку закатила? — я попыталась потянуть время, чтобы сообразить как выпутаться из ситуации, в которую меня втянул Сантьяго!       Пять вампиров. Один из них точно с даром, благодаря которому я не могу и пальцем пошевелить. Один вот-вот снова обернется. Пожалела, что не увеличила своей силы, обращая его. Как там говорил Карлайл? Дипломатия поможет разрешить большую часть разногласий? Бритоголовый нахмурился, явно не оценив мой сарказм. — Не прикидывайся дурочкой, девочка. Ты прекрасно понимаешь, о чём речь. Твой дар… он может принести огромную пользу нашему клану. Мы могли бы использовать его для… скажем так, достижения определенных целей. — То есть, помогать вам создавать гибридов? А цель… дайте угадаю, занять место Вольтури? — я почувствовала, как злость начинает вытеснять страх. — Спасибо, конечно, за предложение, но я как-то пас.       Он снова усмехнулся, и в этот раз его улыбка была ещё более зловещей. Вампир кивнул мне за спину и его братья подтащили Сантьяго. В его взгляде явно читалась паника. А это уже очень-очень плохо! Он стал вырываться и на мгновение мне показалось у него это действительно получилось. Одновременно с этим тот, что удерживал меня даром, силком рванул вверх и сжал мои руки за спиной. Мое тело расслабилось и я неожиданно смогла вновь сопротивляться. Желая помочь Сантьяго бороться, всяко двое против пятерых лучше, я попробовала вырваться. Но свистящий звук впереди остановил меня. К моим ногам докатилась голова Сантьяго. Секунд пять я находилась в трансе, а после с удвоенной силой попыталась избавиться от рук, держащих позади. Секунд пять я находилась в трансе, а после с удвоенной силой попыталась избавиться от рук, держащих меня позади. Однако снова словила невидимые путы и встала чуть ли не в солдатскую стойку. — Давай сначала, — перешагивая Сантьяго, начал главный из них. — Мое имя Бенджамин Лафайет Дофине.       Тело Сантьяго разорвали и подожгли прямо перед мои носом. Я и раньше видела, как сжигают вампиров, но именно сейчас это вызывало лютый страх. Страх того, что сейчас я могу быть следующей. Представившись вампир замолчал, словно только от его имени я должна была что-то понять. — Длинное, — прошептала я, с трудом переведя взгляд на него обратно. — Айлин. Просто, Айлин. — Выбор у тебя не велик, Айлин. Либо ты принимаешь нашу сторону, либо мы убьем тебя раз и навсегда. Думаю, если разорвать тебя и поджечь итог будет аналогичным. Понимаешь, оставлять в руках Вольтури столь ценное создание, давать им возможность плодить свою армию, — он поморщился и продолжил: — весьма глупо. Я, конечно, склоняюсь к первому варианту, раз сама судьба свела нас в этом городе. Вольтури скоро падут, зачем тебе оставаться на стороне, которая будет проигравшей?       Я упрямо молчала. В голове лихорадочно крутились мысли. Они явно против Вольтури, но совсем не похоже, что они в союзе с Ванессой. Значит, она не просто так проигнорировала их как возможных союзников. «Черт, как же не хватает дара Джини!» И снова я совершаю бесполезную попытку вырвать свои сжатые позади руки. — Что ж, жаль, очень жаль, — протянул вампир, смотря мне за спину.       В эту же секунду хватка стала крепче. Я уже успела мысленно завопить, как со стороны доков послышался шум. Бенджамин и остальные обернулись. — Кажется, это ваш третий? — задумчиво уточнил он, махнув двум вампирам.       Они тут же направились к источнику шума. Я напряглась, зная кто мог бы быть виновником нарушения тишины — Джаспер. Эти двое — ничто для него, я отчаянно хотела в это верить. Но тот, что умеет парализовать… Яростным рывком я постаралась отвлечь его внимание, заставить сосредоточить всю свою силу только на мне. — Может, этот вампир заставит тебя передумать? — Бенджамин задумчиво изучал меня. — Сантьяго сообщил о твоем наречении. Весьма досадный факт, сковывающий силу древнего.       В ответ я лишь зарычала, но это, похоже, только позабавило его. Звуки со стороны доков стали громче, отчетливее. Не оставалось сомнений — они нашли Джаспера. Закрыв глаза, я попыталась почувствовать его. Волнение душило, и, конечно, я переживала. Связь между нами укрепилась, став почти осязаемой. Тонкая, но прочная нить, сквозь которую я ощущала его гнев и твердую уверенность. И вот, в следующее мгновение, рядом с нами упала голова одного из вампиров Бенджамина. Тот, что держал меня, зашипел, как гадюка, которой наступили на хвост. — Напротив, — с улыбкой произнесла я. — Это лучшее, что случилось со мной и в жизни, и после смерти. Это делает нас только сильнее.       Бенджамин нахмурился, бросил взгляд на валяющуюся голову, затем обвел взглядом остальных. А я тем временем питалась уверенностью, исходящей от нашей связи с Джаспером, ощущая ее все отчетливее и отчетливее. — Рассел, ты пришел в себя? — спросил он у того, кто уже претерпевал трансформацию от моей руки. — Да, господин. Прошу прощения, — ответил вампир, выравниваясь со мной и бросая на меня недобрый взгляд. Лишь усмешка тронула мои губы. — У тебя появился шанс смыть позор, — проворчал Бенджамин, сокращая между нами расстояние. — Филипп окажет тебе содействие. А мы с тобой, милая, насладимся этим зрелищем вместе.       Он бесцеремонно вырвал меня из рук Филиппа, и такая перемена ролей мне совершенно не нравилась. Оцепенение схлынуло, и я с новой силой принялась вырываться. — Будешь дергаться, вырву руку и скормлю пламени, — прошипел старый вампир.       Инстинктивно я взглянула на пляшущие синие языки костра и сквозь их дрожащую пелену увидела приближающегося Джаспера. В его руке покоилась вторая отсеченная голова, которую он без колебаний швырнул в огонь. С ледяным спокойствием он обвел взглядом собравшихся, задержал на мне испытующий взгляд и лишь после заговорил: — Прошу, освободите эту девушку, — его голос был тверд, но на удивление сдержан. — Представься, — властно потребовал Бенджамин, не выказывая и тени той тревоги, что сквозила в глазах Филиппа и Рассела. — Джаспер Уитлок, сэр. — О, надо же… Бог Войны. Мария была бы рада узнать, что ты все еще жив. Теперь мне понятно, как тебе удалось так быстро расправиться с моими братьями, — прорычал он, сжимая мои запястья с такой силой, что, там наверняка проступили угрожающие трещины. — Я повторю свою просьбу — отпустите девушку, — в каждом слове Джаспера звучала угроза, наполнившая воздух густым, осязаемым страхом. — Боюсь, теперь я точно не смогу этого сделать, — Бенджамин посмотрел на Филиппа и тот понял его без слов.       Джаспера парализовало, точно как меня минутой ранее. Он замер на месте, не в силах пошевелиться, однако я не увидела ни капли удивления в его взгляде. Рассел, словно тень, возник за его спиной и вцепился в его голову, намереваясь ее оторвать. — Нет! Остановитесь! — я рванулась вперед, крик сорвался с губ. — Я согласна! Согласна на все! Слышите?!       Бенджамин усмехнулся, его взгляд скользнул по моему лицу, словно оценивая мою готовность к капитуляции. — Вот и славно. Рассел, отпусти его. Он нам еще пригодится.       Рассел неохотно отступил, и Джаспер, зарычал, как зверь, которого пленили, а после сделал глубокий вдох, возвращая над собой контроль. Он смотрел на меня, и я явно ощутила клокочущий гнев. Я хотела быть рядом с ним, но железная хватка Бенджамина лишила меня даже призрачного шанса шелохнуться. — Каковы твои условия? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все переворачивалось. — Все просто, девочка. Ты остаешься с нами. Навсегда. И будешь делать все, что мы тебе скажем. В противном случае, твой друг станет очередным угощением для костра, — Бенджамин небрежно кивнул в сторону все еще тлеющего пламени, и меня пробрала дрожь.       Внезапно Джаспер рассмеялся. Смех его был сухим и каким-то отчаянным, словно он из последних сил цеплялся за рассудок. — Ты действительно думаешь, что имеешь право указывать древней? — прорычал он, глядя на Бенджамина с презрением. — Либо ты глуп, либо в полном отчаянии. — Всего мгновение назад я с этим неплохо справился. Всё же, девочка права, ваше наречение может сыграть на руку.       Я встретилась взглядом с Джаспером, его глаза жгли меня, словно раскаленное клеймо. Его глаза снова стали чёрными, в них плескался гнев и дикость безумного животного. Он знал, что я сделаю, знал, что соглашусь на любые условия! Я никогда не смогу позволить ему умереть. И снова и снова буду жертвовать собой ради него. Собравшись с духом, я повернулась к Бенджамину. — Я согласна, — прошептала я, каждое слово вырывалось из горла с неимоверным трудом.       Бенджамин расплылся в хищной улыбке, обнажив безупречный ряд белых зубов. Я ожидала, что Джаспер тут же разразится проклятиями, обвиняя меня в очередной слабости, но нет. На его губах заиграла злая, издевательская усмешка. — Ну, сколько ж можно, Айлин, — прохрипел Джаспер, тщетно пытаясь вырваться из невидимых оков. — Где твоё упрямство, когда оно действительно необходимо?       Глядя на него меня пробило ознобом. Не знаю, какой стальной стержень держал Рассела и Филиппа, но мои ноги вмиг обратились в камень, приросший к земле под тяжестью наэлектризованного воздуха. Ярость, волнами накатывающая от Джаса, с каждой секундой крепла в моей голове, ломая хрупкие ростки страха, словно сухие ветки под ногами. Рассел, словно очнувшись, отступил на пару шагов от вампира, тряхнув головой, будто в неё ворвался рой злобных шершней. Филипп опустил взгляд, подозревая, что источник этой мощи — зрительный контакт. Бенджамин попытался увести меня, оттащить от эпицентра энергии, но я стояла, словно вросшая корнями в землю. Удивлённый, он сжал мои запястья до хруста, повторяя свою безуспешную попытку. — Хватит быть жертвой, прими себя. Ты сильнее нас всех, вместе взятых. Покажи это, не бойся, — прошипел Джаспер, прожигая меня взглядом, в котором плескалось опасное предвкушение.       Очередная волна ярости расколола моё сознание надвое. «Неужели он хочет пробудить во мне то, над чем у меня нет никакого контроля?» — лихорадочно билась мысль, пока я отчаянно сопротивлялась потоку ненависти, грозящему вырваться наружу. Казалось, глаза вот-вот лопнут от нечеловеческого напряжения. «Слишком мощно, это безумие… Зачем ты это делаешь, Джаспер…» — кричала я внутри себя, и всё же, тонула в нахлынувшем гневе, как в самом сладостном искушении.       Мгновение, и я словно обмякла, лишившись всех привычных эмоций. Но этот раз отличался от прежнего. В то злополучное утро в нашем доме я была лишь бесправным наблюдателем. Теперь же я стала проводником инстинктов, даровавших мне невероятную силу. С лёгкостью, граничащей с презрением, я вырвалась из хватки Бенджамина, словно он лишь делал вид, что удерживает меня. — Филипп! — зарычал он, отступая с вампирской скоростью. Но я перехватила его, словно жалкую мошку, вцепившись в пиджак.       Я видела, как его глаза, полные ужаса, застыли в предсмертном оцепенении. Затем тело обмякло и рухнуло, а в моей ладони осталось черное сердце вампира, тяжелое и мертвое, словно обломок базальта. Я раздавила его пальцами, и орган рассыпался в пыль, словно пересохший ком земли.       Испугалась ли я? Ничуть…       Филипп встретился со мной взглядом. Я отчетливо видела, как по его лицу прокатилась волна напряжения. Он пытался воздействовать на меня своим даром, но я ощутила лишь легкое покалывание между лопаток. В одно мгновение я оказалась рядом с ним. Страх исказил его лицо, но он не предпринял попытки бежать, что вызвало во мне странное уважение к этому юному вампиру. Не знаю, от ужаса ли, или от осознания бессмысленности сопротивления, он выдохнул и устало прикрыл глаза. Мой взгляд скользнул к его груди. До жути медленно, как в замедленной съемке, моя правая рука опустилась на солнечное сплетение. Раздался отчетливый удар сердца. Никогда еще мне не удавалось обратить кого-то так быстро!       Потрясающая мощь…       Филипп в изумлении распахнул глаза и жадно глотнул воздух, с трудом вспоминая, что значит дышать. — Puer (Дитя), — сорвалось с моих губ чистое латинское слово. И я знала, что это латынь. Знала и понимала смысл сказанного.       И вновь, было ли мне страшно? Нет.       Шум его крови, бешеное биение сердца — все это манило меня. Если бы я не удержала его за плечи, он бы рухнул на землю, сраженный внезапной слабостью. Но это не было проявлением сочувствия, лишь неутолимая жажда попробовать эту манящую кровь. В следующее мгновение я впилась зубами в его шею, словно голодала целую вечность. Не успевшая еще прогреться кровь хлынула в мой рот стремительно. Я не контролировала силу укуса, не пыталась облегчить его боль. Я брала то, что считала своим по праву. Я высасывала из него кровь, выпивала его до дна. Но внезапно остановилась, когда его сердце стало угрожающе затихать. Три секунды, не больше… Убить его сейчас было бы глупо. «Такой дар… А если его развить… Определенно, стоит дать ему шанс». Разжав пальцы, я отпустила почти мертвого Филиппа, который тут же рухнул на землю. Клокочущая внутри злоба, подпитываемая всем этим фарсом, постепенно угасала. Кровь разливалась внутри меня, как вода, заливающая пламя.       Мое внимание переключилось на оставшихся — Джаспера и Рассела. Джаспер стоял неподвижно, не проявляя абсолютно никаких эмоций, а вот второй рухнул на колени, стоило мне лишь приблизиться к нему. Я склонила голову набок, словно погрузилась в глубокие размышления. Цокнув языком, я проигнорировала Джаспера и подошла к Расселу. К этому вампиру я не чувствовала совершенно никакой тяги. Кровь его пуста, а разум глуп, как у деревенского дурачка. Легкое касание указательным пальцем к его груди — и тело сразу же покрылось сетью трещин, а затем он рассыпался в пепел. Что-то подобное уже было однажды с ищейкой… «Как же его имя… Ах, да, Деметрий…»       Равнодушно окинув взглядом эту жалкую горстку, я повернулась к Джасперу. На его лице — ни тени страха, лишь привычная, непроницаемая маска. — Non est temeritas? (Ты не боишься?), — прошептали мои губы, словно сорвавшись с привязи. — Я не знаю этого языка, — ответил Джаспер, не отводя взгляда. Его глаза, как два осколка льда, держали меня в плену.       Уголки моих губ дрогнули в подобии улыбки, тронутой иронией. Вдруг накатила волна чужого интереса, не принадлежащая мне. Джаспер не проецировал, но я чувствовала нашу связь, усиленную моей сущностью. Теперь я улавливала его эмоции, как и он мои — своим даром. Медленно и грациозно, я делаю шаг ему навстречу. Он не дрогнул, но я ощутила, как напряглись его мышцы — не от настороженности, нет, ему нравилось. Ему нравилось то, что он видел! До абсурда забавно… — Ты не боишься меня, — констатировала я на его языке, наслаждаясь его выдержкой и силой.       Мой взгляд скользнул по его лицу, задерживаясь на мгновение на каждом изгибе, каждой тени. Ни намека на самодовольство, лишь ледяное спокойствие. Это интриговало, возбуждало почти до безумия. Я приблизилась вплотную, оставив между нами лишь зыбкую грань. Запах его крови был слаб, едва уловим, но все еще ощутим, словно эхо его недавней человеческой жизни. То утро, когда я отведала его, но не смогла утолить жажду… Этот запах сводил меня с ума, вызывая нестерпимое желание ощутить вкус хотя бы капли его обжигающей крови. Я невольно облизала губы, представляя ее жар. — Что ты такое? — наконец спросил Джаспер, и в его голосе звучало любопытство, но не страх, лишь настороженное удивление.       Я рассмеялась — тихо, мелодично. — То, чего ты никогда в полной мере понять не сможешь, — уже спокойно промолвила я, обвивая прядь его светлых волос вокруг пальца. Мое дыхание опаляло его щеку, и я чувствовала, как тяга наречения все охотнее отзывается в нем, хотя он и старался это скрыть. — Я — отражение твоих самых темных желаний, твоих забытых кошмаров, майор. Твоя погибель и твое освобождение. Все в одном флаконе. Будоражит, не правда ли?       Я отпустила его волосы и отступила на шаг, наблюдая за его реакцией. Он стоял неподвижно, как изваяние, но в его глазах мелькнул отблеск укрепившегося интереса, возможно, даже вызова. Воин? Слишком мелко. Бог Войны — подходит больше его духу. — Я покажу тебе. Но предупреждаю, некоторые знания лучше оставить нетронутыми. Подойди, если готов с этим столкнуться.       И он, не колеблясь, сделал шаг навстречу, не задумываясь ни на мгновение. Как же это подкупает… Я протянула руку и коснулась его лба. И в этот миг я позволила ему заглянуть в мой разум, ощутить безграничную мощь древних, увидеть хаос и порядок, который мы насаждали. Строгость, жестокость, страх, невиданный им ранее. Я показала ему картины разрушений прошлого, которые мы творили, чтобы воздвигнуть нечто новое, более чистое. Людей, вампиров, оборотней, которых мы поглощали, и ужас, который мы внушали выжившим. Я открыла ему все, чем являюсь, без прикрас и утайки. Это в сто крат хуже того, что когда-либо творил он. У него за плечами реки крови, а у меня… мы могли окрасить ею целые океаны. Этот вампир был ларцом чужих и собственных эмоций и чувств. Мы же выжигали их в себе дотла, чтобы судить справедливо. Нас называли Богами, нас боялись, но к нам и тянулись. И так до тех пор, пока мы не поддались человеческим порокам, которые в конечном итоге и погубили нас, ослепив окончательно. Создав порядок, мы стали мягче, человечнее. Мы жаждали быть простыми смертными, и это стало роковой ошибкой. Он видел и чувствовал мою истинную смерть. Такие как мы, дети луны и света, ощущали невыносимую боль, когда терзали нашу плоть. Потому что все три сущности земли объединились против нас из-за страха, из-за жажды власти. Последнее видение, которое я ему передала — мое собственное отражение в окровавленной воде. И в нем отразилось то же лицо, что он видит перед собой сейчас.       Когда я отпустила его, он отшатнулся, словно от невидимого удара. В глазах плескался первобытный ужас, но лишь миг — и он совладал с собой, вновь надев маску непроницаемости. Меня восхитила эта выдержка, стальная воля! Большинство сломались бы под гнетом воспоминаний, сводящих с ума, но этот вампир выстоял. Он был особенным, я чувствовала это еще тогда, когда возвращала его к жизни. Теперь же мои убеждения окрепли окончательно, словно закаленное лезвие. — В том же обличии? — прохрипел он, словно песок скрипел у него в горле. — В этом же теле? — И только это тебя так шокировало? — искренне удивилась я, приподняв бровь. — Почему именно сейчас ты… Вы появились? — спросил он, запинаясь.       Я усмехнулась, наблюдая за его борьбой с обрушившейся на него реальностью. Но он по-прежнему держится стойко. — Почему сейчас? Потому что пришло время? Потому что так предначертано в ткани судьбы? Думаешь, меня спрашивали о моем желании пробудиться? Нет, дитя. Будь моя воля, я бы отказалась. Жалкая кучка оборотней, разбросанная по всему земному шару, не помнящая истории своих предков. До жути глупые вампиры, возомнившие себя вершиной пищевой цепи, но прячущиеся, как крысы в сточной канаве. О людях и говорить нечего — слабые, мерзкие и грязные создания, — я зарычала, ощущая голод, злость и раздражение, обрушившиеся на меня словно лавина. Стиснув зубы, я закрыла глаза, пытаясь вернуть ускользающий контроль. — Возможно, именно сейчас ваши бесконечные войны, неутолимая жажда власти и крови окончательно подрывают шаткий баланс, уничтожая эту землю. И поэтому пришлось пробудиться древнему.       Я открыла глаза, чувствуя, что обрела способность вести диалог дальше со сдержанной отстраненностью. Ярость отступила, оставив после себя лишь холодное презрение. Джаспер смотрел на меня с нескрываемым интересом, словно разгадывал сложный ребус. Почему он не боялся меня? Его взгляд был изучающим, проницательным, но в нем не было ни капли страха. Это удивляло. — Как я могу вас называть? — неожиданный вопрос сорвался с его губ. — Для чего тебе моё имя? — я приподняла бровь, оценивая его дерзость.       Джаспер усмехнулся, и эта ухмылка, неожиданно, показалась мне очаровательной. — Мне просто нужно имя. Этикет, если хотите. Не думаю, что обращаться к вам на «ты» уместно, учитывая… обстоятельства.       Одна половина меня смотрела на него завороженными глазами, другая же — с настороженностью и каким-то заочным уважением, словно перед равным себе братом. Я остановилась прямо перед ним, заглядывая в его бордовые глаза, словно в омут. В голове внезапно возникло видение с янтарным свечением, танцующим вокруг него. И тут же мысль, что этот цвет ему шел гораздо больше, но сущность внутри него навсегда останется обагренной кровью. Мелькнуло что-то похожее на понимание, исходящее от него, но страха так и не появилось. Он либо невероятно глуп, либо невероятно смел. И это мне нравилось, как нравится песчаная буря, сметающая все на своем пути. — У меня много имен. И ни одно из них тебе не произнести. По сути своей, я та же Айлин, лишь вторая её половина, которую она отчаянно не принимает. — А что с ней будет, если примет? И хотите ли вы этого?       Я на мгновение задумалась, прежде чем ответить. Отвернувшись от него, я посмотрела на усыпанное звездами небо, по которому очень сильно скучала. — Не знаю, — честно призналась я, не поворачиваясь. — И не уверена, что хочу знать. Айлин слишком долго подавляла меня, боялась. Боялась своей силы, своей природы, как боятся зверя, таящегося в тени. И у меня совершенно нет желания бороться за место. Я — то, что она прячет глубоко внутри, считая меня монстром. Но я не могу её винить за правду.       Я повернулась к Джасперу, скользнув по нему взглядом исподтишка. Он хранил молчание, в его терпеливом ожидании чувствовалась некая отстраненность. Это спокойствие, словно гладь замерзшего озера, одновременно раздражало и завораживало. — Если наш разум сольется воедино, все может перемениться. Она рискует потерять все, что ей дорого, ведь для меня это не имеет никакого значения. А может, напротив, обрести нечто, о чем и помыслить не смела. Все зависит от того, какая сторона окажется сильнее в этом перетягивании каната.       Джаспер впервые отвел взгляд, его глаза устремились вниз, выдавая напряженную работу мысли. Я поймала себя на мимолетном желании проникнуть в его сознание, прочесть его мысли, но тут же подавила этот импульс. — Но сами вы этого не хотите. Совершенно не испытываете соблазна жить в этом мире, — произнес он, словно ставя точку в моем сумбурном монологе. — Неплохо улавливаешь эмоции, дитя, даже у таких, как мы, — я едва заметно улыбнулась, чувствуя приятную истому от этого разговора. — Хочу я этого или нет, но хаос, что учинили вампиры, взывает ко мне. — И вы намерены навести порядок, как делали это прежде? Устроить геноцид? Мое лицо исказилось от неприязни и болезненных воспоминаний. «Геноцид» — слишком мягкое слово для того, что мы творили, но суть он уловил верно. Мы всегда прибегали к радикальным мерам, не признавая полутонов. Это давало быстрый и, главное, долгосрочный результат. Но мир изменился, и методы прошлого больше не годятся. — Я не стремлюсь повторить ошибок прошлого. Мир стал иным. Вампиры — лишь верхушка айсберга, не единственная угроза.       Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как ко мне возвращается ярость. Слишком много неопределенности, слишком много факторов, которые я не могу контролировать. И не хочу. — Удивительно, — отозвался он, запрокинув голову к небу, как и я мгновение назад.       Это позволило мне утолить мое любопытство и изучить его пристальнее. Его профиль был безупречен, словно высечен скульптором из белого мрамора, а бледность кожи лишь подчеркивала эту скульптурную четкость линий. Я чувствовала отголоски шрамов, покрывающих его тело, заметила пару отметин на подбородке. Мужественная красота, лишенная приторности и идеальности. Но восхищало меня не это. В нем чувствовалась колоссальная сила, скрытая под налетом аристократической утонченности. Невероятная воля, выдержка, стремление к цели. Странное сочетание качеств для того, кто проклят вечной жаждой. — Что именно удивительно? — спросила я, стараясь скрыть проснувшийся интерес. — Ваше нежелание контролировать, — он снова посмотрел на меня. — Вы всегда были во главе, принимали решения, вершили судьбы. А теперь, вдруг, отпускаете вожжи.       Я усмехнулась, качая головой. — Я устала, дитя. И готова еще тысячи лет проспать в объятиях вечности вместе с моими братьями и сестрами. Я больше не хочу быть той, кем была прежде. Нынешний мир нуждается не в тиране, а в… в ком-то другом. В ком-то, кто способен видеть дальше, кто сможет объединять, а не уничтожать.       Наступила тишина, нарушаемая лишь тихим плеском волн вдалеке. Джаспер молчал, взвешивая каждое мое слово. Я чувствовала, как он пытается понять, насколько искренни мои намерения. И, наверное, сам не может поверить в то, что привычные рамки рушатся, а устоявшиеся стереотипы больше не работают. — Ты спокоен. Слишком спокоен, — промолвила я, все же нырнув в омут его мыслей. — Верно, — отозвался он, одарив меня мягкой, понимающей улыбкой. — Поэтому не стану больше тревожить. И тем более, рисковать той, что дороже мне всего на свете.       Его спокойствие оказалось заразительным. И я вдохновилась этим умиротворением, подаренным… обычным вампиром. Его план был прост до наивности, но таил в себе скрытую опасность. Мне хотелось дать этим существам шанс. Вновь проникнуться их чувствами, даже зная, что это может обернуться плохо. — Тебе будет сложно провернуть все это в одиночку. Но если получится, не ошибись с выбором тех, кого оставишь, — мы говорили полунамеками, но оба понимали глубину сказанного. — Благодарю за наставления, — он сложил руки за спиной и слегка склонил голову в знак признательности. — Будет нелегко, это правда. .       Я кивнула, ощущая тяжесть его предстоящих испытаний. И тут же нахмурилась, улавливая тонкую нить манипуляции. Но почему-то это не вызывало во мне гнева. — Я помогу тебе, — произнесла я, в голосе сквозило легкое раздражение. — Призови меня, когда действительно понадоблюсь. Но не злоупотребляй. Чем больше я главенствую, тем быстрее произойдет принятие обеих половин. И помни, последствия неизбежны.       Вампир напрягся, словно мои слова коснулись оголенного нерва. Казалось, он вот-вот попросит меня вернуться в тень сознания Айлин. — Я многого еще не спросил, — произнес он, нахмурив брови.       Он замолчал, словно собирая разбежавшиеся мысли в единый клубок. Я ощущала, как внутри него бушует невидимая борьба. С одной стороны — жажда знаний и уверенность в необходимости моего присутствия, с другой — страх потерять контроль и позволить мне занять место его возлюбленной. Этот мимолетный анализ пробудил во мне странное, непонятное влечение к этому вампиру. Плюс их наречение до кучи и уже начинается мигрень. — Порой знания и вправду губят нас, дитя. Но знай, ответы ты найдешь в Айлин. Мы одно целое. Сегодня ты призвал меня не для помощи здесь. С этими вампирами ты бы справился и сам, — я обвела взглядом место, на котором мы стояли. — Да, вы правы. Боялся снова потерять контроль и дать волю инстинктам, — признался он, отворачиваясь, словно стыдясь этого. — Сперва реши вопрос с наречением, иначе то, что едва не произошло в том переулке, рано или поздно произойдет, и тогда весь твой выстроенный план потеряет всякий смысл, — я осторожно подошла к вампиру, чувствуя, как между нами искрит незримое напряжение. — Ты сильнее этого дитя. А значит тебе и принимать ответственность. Наречение — не проклятие и не слепая похоть. Это объединение двух израненных, проклятых душ в одно целое. Найдите гармонию в этом союзе, и вы поймете, насколько он прекрасен.       Вампир криво усмехнулся, терзаясь мыслями о тех ошибках, что совершил в разлуке со своей нареченной. Путь к прощению будет тернист. Я выскользнула из его сознания, получив ответы, которые жаждала узнать. — У меня будет к вам просьба, — начала вампир, почтительно приблизившись ко мне. — Я знаю, не беспокойся об этом, — он нахмурился, удивившись, что я понимаю о чём он хотел попросить. — Когда найдёте безопасное место попроси об этом Айлин. Обозначь ей сроки. Она больше не станет обращать тебя в человека на долгий срок. Просто не сможет физически переступить через себя.       Я обняла вампира. Он замер, словно громом пораженный, не сразу отвечая на мои действия. — Держи крепче, это дитя, — прошептала я, в последний раз вдохнув так понравившийся мне аромат этого вампира. — Ей сейчас будет не сладко.       Слабость накатила внезапно. Больше стоять на ногах я не могла. Успела ухватиться за футболку Джаспера, прежде чем он понял и подхватил моё тело. — Джини, не уходи, — сказал он, опускаясь со мной на землю. — Что это, мать вашу, было?! — процедила, по всей видимости, рыжеволосая. — Сожги трупы, — попросил он. — Айлин, ты меня слышишь?       Мои веки весили тонну. Все произошедшее казалось невероятным сном. Но это действительно произошло. Я была ею, говорила, видела и дышала! Да что там, я чувствовала все, что и она! — Айлин, потерпи немного. Не отключайся, — попросил Джаспер, поглаживая мою щеку. — Я…я… — я не могла вымолвить и слова, мои мысли еще не вернулись ко мне.       В голове царил хаос, обрывки чужих воспоминаний смешивались с моими собственными. Я пыталась ухватиться за что-то знакомое, но получалось неважно. Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на голосе Джаспера. Он говорил что-то успокаивающее, но я не могла разобрать слов. Только бульканье. Чувства захлестывали меня, я тонула в кровавом океане чужой жизни. Жизней?! Хмурюсь от вспышек тех зверств, что прокручивались в голове снова. Теперь эти картины остались во мне, как будто я лично их видела, причем относительно недавно. — Не бойся, расслабься, милая. Не думай, не вникай, позволь этому пройти сквозь тебя. — А этот так-то жив еще. С ним что? — Оставь. — С Айлин все хорошо? Это же была…       Медленно, очень медленно, хаос в голове начал утихать. Я почувствовала, как чужие воспоминания отступают, оставляя мне больше пространства для собственных мыслей. Я снова чувствовала себя Айлин, хоть и немного уставшей и растерянной. — Вот так, молодец, — произнося эти слова, я ощутила нежные чувства, которыми Джаспер со мной делился.       Открыв глаза, я увидела над собой мягко улыбающегося вампира. Рядом с ним стояла Джини, но я не могла сфокусировать взгляд, чтобы различить её эмоции. Голова гудела растревоженным ульем, а тело налилось свинцовой ватой. В груди ныла тупая, неотступная боль. — Джаспер, — я потянулась к нему, желая коснуться, утонуть в его объятиях, но порыв иссяк на полпути, оставив лишь осколки былого желания. — Чокнуться можно с вами, — пробурчала Джини, отходя от нас.       С помощью Джаспера я поднялась на ноги, ощущая, как мир качается вокруг. Осмотрелась. Джини разожгла костер, слишком большой, слишком яркий. Нас могут заметить. — Н-надо уходить отсюда, — взяв над своим голосом контроль, прохрипела я. — Нужно связаться с Вольтеррой, рассказать обо всём… Но сперва обсудим, что именно говорить… Сколько осталось до рассвета?       Джаспер придерживал меня за предплечье. И мне жутко хотелось его обнять, но вместе с тем я не могла этого сделать. Я мягко высвободилась, обещая чуть позже обдумать всё, что произошло за эти пару часов. — Джини, останешься с нами до рассвета? Нам нужно обсудить произошедшее, — спросил Джаспер, сжимая ладонь в кулак после моего освобождения от его прикосновения. — Я не хочу это обсуждать. Я всё слышала и чувствовала, — я резко вскинула голову к нему. — Не делай так больше. Это… неприятно.       Он скользнул по мне взглядом и отвернулся к рыжеволосой, будто мои слова были пустым звуком. — Джини? — Ладно. Только продумай, как это преподнесешь. Занавесы за один день — это чересчур. Придется выстроить чертовски убедительную цепочку событий, — фыркнула она, неожиданно принимая его сторону. Когда они успели сговориться? — Есть у меня одна идея, — покосился он на лежащего Филиппа.       Джаспер кивнул Джини в знак благодарности и снова повернулся ко мне. Он подошел ближе, большим пальцем приподнял мой подбородок, заглядывая в глаза. — Нам это нужно, Айлин.       Стальной, холодный взгляд полный твердой решимости. Меня пробрал озноб, не столько от холода ночи, сколько от осознания — его контроля надо мной. Прикосновение стало невыносимым. Джаспер отпустил мой подбородок, и я почувствовала облегчение. Его близость сейчас давила, душила меня. Мне нужно было пространство, чтобы дышать, чтобы разобраться во всём. Я имела на это право… Он понимал это. Я знаю… — Я свяжусь с Аро, заберу наши вещи арендую катер, — проговорил Джаспер, отступая к неподвижному телу Филиппа.       Он присел на корточки и проверил пульс парня. Меня передернуло от густого запаха крови, и я заметила, как дрогнул его кадык, выдавая нестерпимую жажду. — Вы же здесь из-за встречи с ищейкой, — напомнила Джини. — Узнаю, как с ней связаться, и на пару дней отсрочим это знакомство. Нам нужно уединенное место и донорская кровь. Черт, — выругался он, поднимаясь. — И еще нужна помощь. Свяжешься с Элис? Этому парню нужно к врачу, но я не знаю, кому здесь можно доверить его жизнь. — Элис? — встрепенулась я. — Она тоже здесь?       Джаспер внезапно вскинул голову, вглядываясь куда-то вдаль. Я последовала за его взглядом, но кроме ржавых контейнеров ничего не увидела. Вампир издал низкий рык и метнул гневный взгляд на рыжеволосую. — Что? — воскликнула Джини, округлив глаза. — Она сама увязалась.       Порыв ветра хлестнул меня по лицу, отбрасывая волосы назад. И тут же, я ощутила крепкие объятия маленькой вампирши, от которых перехватило дыхание. — Дорогая! Ну наконец-то я тебя обняла! — восторженно защебетал до боли знакомый голос.