Глава одиннадцатая. Столкнуть лбами…

      Воздух почти что трещал, как зимой снег под ногами. Цвет его глаз был ореховым. Почти человеческим, если не считать устрашающе испепеляющий взгляд. Значит на острове он таки нашел себе животной крови. И куда, скажите мне на милость, ушёл весь мой былой боевой запал? Я налила себе стакан воды и залпом осушила его, разбавив привкус эля во рту. Хотелось воздуха, чуть больше свободы и свежести. Джаспер сделал шаг к столу. Медленно поднял пустую бутылку имбирного эля, которая оказывается успела когда-то упасть. — Меня не было всего пару часов… — наконец, выдал он.       Я снова икнула, и рука со стаканом задрожала. Затылком чувствую, как он приблизился ко мне. Волосы на нем встали дыбом. Его холодное дыхание коснулось макушки, и я замерла. Бутылка с тихим стуком опустилась в небольшую раковину. Я резко обернулась к нему и наверно с щенячьими глазами проскулила: — Мне нужно на воздух.       Джаспер подцепил мой подбородок двумя пальцами, рассмотрев меня с пристрастием. Как будто в подтверждение моих слов на моем лице было написано: «да, ей и вправду надо на улицу», он кивнул и отступил назад, пропуская меня вперёд. Осторожно, продумывая каждый последующий шаг, я двинулась на выход. Для своей же безопасности постоянно за что-то хваталась, так как ноги периодически заплетались. В моменты, когда спотыкалась, почти невесома ощущала его руку на своей спине, готовую в любой момент подхватить.       Свежий воздух ворвался в лёгкие с жадностью. Действительно шёл дождь и Джаспер повел меня в конец яхты. Крупные капли разбивались о палубу, рассыпаясь мириадами брызг. Мне совсем не было холодно, но кожа все равно покрылась мурашками. Я облокотилась на перила, всматриваясь в серую даль, где море сливалось с небом в одно беспросветное целое. — Простудишься, — накинув на мои плечи серый плед, произнёс он. — Давай под навес.       Дождь усиливался, и я зябко повела плечами, кутаясь. — Что ж, — следуя его совету, я зашла под навес и села на край шезлонга. — С чего начнётся наш с тобой разговор? — А ты уверена, что в состоянии говорить? — Джаспер облокотился о стену в метрах двух от меня и сложил руки на груди. — Со мной всё в порядке, — уткнувшись взглядом на свои шлёпки, пробурчала я.       Опять воздух накаляется. «Наверняка прожигает во мне очередную дыру», — подумала я, выдохнув. — В порядке? — он усмехнулся, в его голосе слышалось недоверие. — Ты еле на ногах стояла. Зачем пить на голодный желудок? Да и когда тело такое слабое. — Был шторм, мне было страшно, — начала я оправдываться, а потом резко прервалась. «Какого черта я оправдываюсь?!» — Какая разница в каком я состоянии? Главное, что я готова говорить с тобой. И нет, я не сделаю тебя человеком для этого. — В таком состоянии точно не сделаешь, — недовольно цокнул он. — Еще пару минут и отключишься вовсе.       Я вскинула голову вверх, поймав волну раздражения. Опять же не понятно моя она или же его. — Ты нарочно меня провоцируешь на эмоции? — прошипела я. — А я не имею права разозлиться? — Злиться? На что? На то, что я в кое-то веки смогла выговориться подруге, пусть и при помощи всего одной бутылки эля? Или на то, что я волнуюсь, не желая использовать на тебе дар, который причинил тебе столько страданий? — язвительно парировала я, чувствуя, как алкоголь и раздражение плетутся в моей голове в причудливый узор.       Джаспер оттолкнулся от стены и сделал несколько шагов ко мне. Его тень нависла надо мной, и я невольно поежилась. — Я злюсь, потому что ты как будто специально причиняешь себе побольше мучений, — Проговорил он тихо, почти шепотом. — О чём говорили с Элис?       Сев напротив меня, Джаспер, на моё счастье, перестал ворчать, как престарелый дед надзиратель. — О пяти пройденных лет, — нехотя ответила, но собравшись с силами продолжила: — я спрашивала про семью. Немного поговорили о тебе. — Немного? — его брови подпрыгнули вверх. — Мне, казалось, вы успели перетереть все мои кости. — Не преувеличивай, — отмахнулась я, отводя взгляд. Не хотелось признаваться, сколько на самом деле вопросов обрушилось на Элис, и что именно в конце разговора я начала плести. Стыдно.       Мы замолчали. Никто из нас не решался проронить и звука. За долгих пять минут я изучила свои ноги до каждой кожной складки. Джаспер же пристально смотрел на меня, будто намеревался лениво проникнуть в глубину моего сознания. От этого мне становилось только сложнее. Наконец, я в очередной раз густо выдохнула, понимая, что мой разум постепенно угасает, что допускать особенного не хотелось. Захотелось спрятать колючки и прекратить каждый разговор превращать в бой. Да и сил насиловать себя дальше не имелось. — Джас, — позвала я, не глядя на него. — Относительно того, как мы оба провели эти пять лет… Я не стану отрицать, что мне не все равно. Но и возлагать всю вину исключительно на тебя я тоже не буду.       Я сгорбилась к ногам ближе, протирая пальцы ног от несуществующей пыли. В глубине души я начала сожалеть, что так и не решилась открыть ту бутылку шампанского. — Уверена, если бы я тогда набралась смелости и дала о себе знать, нам бы не пришлось сейчас так разговаривать. И думаю, оказавшись на твоем месте, я бы тоже искала себя в других отношениях.       Нет, я даже не представляла подобного. А если бы и попыталась, у меня бы ничего не получилось. Это страшно представлять. Если бы у меня отняли надежду, которая была, я не знаю что бы со мной было… Собравшись с духом, я посмотрела ему в глаза. Он молчал, все так же не отрывая взгляда. Наконец, он медленно кивнул, сохраняя свое невозмутимое выражение лица. Звуки дождя смешивались с тишиной, создавая в голове белый шум. Я не понимала почему он молчал и чего ждал. А спустя еще минут пять стало доходить: «Дает возможность выговориться?» И я продолжила, чувствуя, как меня охватывает мелкая дрожь: — Возможно, я поступаю слишком эгоистично… — выдавливаю из себя: — Мне нелегко, это правда. Хотя я тебя и понимаю. Я хочу видеть тебя и не могу одновременно, потому что… Потому что все пять лет я жила периодически одевая на себя розовые очки. И теперь сама же из-за этого страдаю. Создала какой-то вымышленный мир, в который сбегала, а встретившись с реальностью разбилась. И, наверное, я заслужила это. Ты говорил, что слаб… Слабая и трусливая из нас только я. И далеко не ангел, каким ты меня хочешь видеть. Вымышленный мир был спасением от той жестокости, которую я плодила своими собственными руками под дудку Вольтури.       Дрожь добралась до голоса, исказив последние слова. Хотелось провалиться сквозь палубу, исчезнуть, лишь бы перестать уже испытывать это давление от поступков, навечно очернившие мою душу. — Не говори так, — тихо произнес он, его голос звучал хрипло. — Мы оба допускали чудовищные ошибки…       Укол страха пронзил грудную клетку, как меч воткнутый со всей силы. Кажется, он знал какие приказы мне поручал Аро. Знал, почему меня ненавидела каждая проклятая букашка в замке. Я никогда не наберусь смелости озвучить пройденное в слух… — И я… я не искал никакого утешения. Не был ни ласков, ни заботлив с другими, как ты думаешь. Ты создала розовый мир, но я так не смог.       Я моментально ощутила жар внутри. Руки задрожали сильнее, и я сомкнула пальцы, сплетая обе руки вместе. «Он слышал мой трёп с Элис?!» — билось пульсом в правом виске. Потрясение за потрясением, мучительно пожирали мозг. Джаспер опустил голову вниз и потёр переносицу. — Я злился. Злился на тебя, на себя, да на всех в округе. Почти смирился с тем, что больше никогда тебя не увижу. Что останусь жалким человеком, который не смог защитить свою женщину. Год с Калленами только подчеркивал моё бессилие. Они пытались разобраться, как-то бороться. А я же сходил с ума. Тоска была невыносимой. И я жаждал хоть как-то её заглушить… — Не надо, Джас, — я не хотела этого слушать, это было больно, если представлять себя на его месте. Я посчитала честным не открывать такие скелеты в шкафу. — Я понимаю. Хватит. — Нет, — он поднял на меня глаза, злые, но на этот раз не на меня. — Нет, ты должна знать. Я должен это сказать. Я совершил ошибку, засомневался в тебе, в нас. Это было… Неправильно. С каждым днем я понимал это всё отчетливее. Чувствовал же, что упускаю что-то, но игнорировал, так как до сути докопаться не мог. Ушёл к Питеру, где вспомнил себя прежнего. Он был против. Вечно ворчал: «ты от этого ушел, не за чем возвращаться». Но я отмахивался, взращивая гнев вместо надежды.       Джаспер отвел взгляд, позволив мне тем самым вдохнуть. — Я отличился похлеще тебя: алкоголь, наркотики, женщины. В этом угаре я был с тобой, Айлин. С детально вырисованным твоим образом, — он поморщился, вспомнив что-то не приятное. — Я был монстром им же и остался. Не было н-и-ч-е-г-о теплого, между теми несчастными женщинами и мной. Не знаю как, но очнулся, когда уже убил одну из них… Не случайно, Айлин. Я не мог обвинить во всем жажду, потому что я был человеком. Обдолбанным, но человеком. Я три года жил один, чтобы осмыслить свои поступки. А потом, обратившись, периодически накатывающее наречение, ударило с новой силой. Я чувствовал тебя. Призрачный запах мяты, шоколада и твоего любимого капучино был рядом, как будто ты стояла за дверью. Я улавливал крохи эмоций: апатия, безразличие, холодность. Во мне все звенело от злости. Потому что не чувствовал в тебе той же тоски, которая съедала меня. Если бы…       Джаспер недоговорил, усмехнулся и посмотрел на небо, как будто просил у него поддержки. Внезапно он слез с лежака и встал передо мной на колени.       Его неожиданный жест застал меня врасплох. Я инстинктивно отшатнулась назад. Мое сердце бешено колотилось, отбивая чечетку в груди. Он положил свою голову мне на мои ноги. Я попыталась его тут же поднять, но он перехватил мои руки, сложил их вместе и уткнулся в них лбом. — Джаспер, встань, пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Не надо так… — Я прочитал твоё письмо месяц назад… Твои слова стоят перед глазами до сих пор. Хотелось умереть после, — прошептал он последнее, но я услышала. — Черт, прости меня, Айлин.       Я все же смогла отодвинуть его от себя, но только чтобы сесть с ним на ровне. Я приподняла его за плечи. Коснулась его щеки, чувствуя холод кожи и влагу от дождя. Горло сдавил спазм, лишая возможности говорить нормально. — Не прощу, — прохрипела я. — Не прощу, потому что не имею права. Никто из нас не имеет права просить прощения за то, что чувствует. Ты не виноват в том, что сомневался в любви. Я не виновата в том, что трусливо любила.       Джаспер вздрогнул, словно почувствовал жуткий холод. Я всегда знала какой он. Добрый, милый джентельмен и убийца, способный убить не моргнув и глазом, и сожалеть о содеянном веками. Однако ему хватило смелости признать смерть от его руки, а мне… Я взяла его лицо в ладони, наивно полагая, что смогу согреть своим мнимым теплом. — Как-то раз, я назвала себя чудовищем. И один вампир мне ответил: «как и мы все». Я люблю тебя, Джаспер. Но нам обоим нужно время, не чтобы простить, а чтобы пережить это вместе, исправить ошибки, принять себя.       Его глаза расширились от удивления, видимо, он почувствовал каждое сказанное мной слово тенями эмоций, бушующих внутри. И там не было обиды, сожаление — да, боль — безусловно, но любви в них было гораздо больше. Он обхватил мои ладони своими, сжимая их так крепко, словно боялся очередного миража. — Этого я и попрошу — время, — прошептал он, прикрывая глаза.       Я кивнула, и впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на облегчение. Я уткнулась лицом в его грудь, чувствуя запах дождя и его кожи. Мне было хорошо и плохо одновременно из-за того, что нам пришлось пережить. Ему снова пришлось стать монстром, а мне же… просто им стать. — Вот и отлично, — просипела я, ощущая как на мои плечи давит приятная усталость.       Джаспер зарылся в мои волосы и просто обнимал, поглаживая спину. Я чувствовала себя в безопасности, защищенной ото всех на свете. И мне хотелось продлить это чувство навечно. — Я даже в мыслях боялся представлять этот разговор. — Вот видишь, и не надо было обращать тебя в человека, — хмыкнула я. — Как сказать, — обняв чуть крепче, произнёс он. — Я бы хотел не сдерживаться, обнимая тебя сейчас. И нам еще кое-что нужно решить.       Я с трудом разлепила веки и отодвинулась от него. «Еще не время, еще не все», — думала про себя, вынуждая сознанию очнуться. — Но тебе, кажется, нужно поспать, — заметив мою вялость, произнес он. — Нет, нельзя тратить на это время. У нас всего день. Надо все успеть обсудить, — проморгавшись, начала я. — Ты до сих пор боишься наречения? — А ты разве нет? — он по доброму усмехнулся, поправив прядь волос, спавшую на мои глаза.       Всего на секунду (!) представив, как наречение замаячит на горизонте, как я голодно накинусь на Джаспера, я залилась краской, а низ живота сладко потянуло. — Думаю, я и без него знаю, что хочу, — прошептала я вслух и тут же прокашлялась, прочищая горло. — Давай спустимся вниз, мне холодно. — Прости, — он тут же убрал свои руки и накрыл меня пледом, а стоило нам встать, Джас поднял меня на руки. — Знаю, ты сама можешь дойти, но рисковать мы не будем.       Мгновение и мы оказались в моей каюте. Еще миг и я в постели укрытая одеялом, как куколка. Я заерзала, недовольно кряхтя. — Я говорила спуститься вниз, а не укладывать меня спать, как ребенка, — выкарабкаться из плотно натянутого одеяла было не так-то просто. — Так мы и внизу, — Джаспер сел рядом со мной. — Пару часов, Айлин. Я пока что-нибудь приготовлю поесть тебе, а чуть позже разбужу и мы поговорим об остальном.       Кое-как я высвободила одну руку и успела схватиться за пальцы Джаспера, прежде чем он окончательно встал. — Не уходи, — попросила я, борясь с накатившей сонливостью из последних сил.       В полуобороте он смотрел на меня с непривычной нежностью и обворожительной улыбкой. Если бы не моя усталость, которая вот-вот попросту меня отключит, я бы засмущалась. — Какая же ты красивая, — прошептал он, склонившись и надо мной. — Я буду рядом.       Легкий поцелуй в лоб окончательно разорвал нить с реальностью. Больше была не в силах разомкнуть век. Я почувствовала, как матрас прогнулся под его весом. Как бережно он положил мою голову на свою руку и осторожно притянул меня к себе поближе. Почему-то уверена — кошмары сейчас обойдут меня стороной.

***

             Раскинувшаяся на многие километры местность представляла собой выгоревшую равнину с желто-зеленым оттенком, будто опаленную пламенем в далеком прошлом. Порывы ветра были резкими и пронизывающими. А над головой нависало свинцовое, зловещее небо, казавшееся необычайно близким. Присмотревшись я заметила каменные валуны, остатки прежнего сооружения. Теперь вижу их тут много… Место мне смутно знакомо, оно отзывается внутри меня нестерпимой болью в сердце.       Взгляд скользил по выжженной земле, ища хоть какую-то зацепку, что-то, что могло бы пролить свет на это знакомое, но в то же время чуждое место. Каменные валуны, разбросанные по равнине, обретали очертания, складываясь в руины древнего поселения или, возможно, храма.       Внезапно, словно из-под земли, послышался тихий, едва различимый шепот. Он проникал в самое сознание, вызывая тревогу. Шепот становился громче, превращаясь в еле слышные обрывки фраз. Кажется, чье-то имя… «Мое? Нет, это имя знакомо, но явно не моё». Оно было сложным, длинным и не похожим ни на одно из мне известных. Оно из прошлого, давно забытого, но вдруг ожившее в этом месте.       Сделав несколько шагов вперед, я споткнулась о что-то твердое, скрытое под слоем пыли. Наклонившись, я с трудом разглядела в полумраке каменную плиту с высеченными на ней символами. Они показались до боли знакомыми закорючками, словно я когда-то владела этим забытым языком. Прикоснувшись к холодной поверхности камня, я почувствовала, ожог на своих пальцах и поспешно одернула руку. Гул позади вынудил резко обернуться. В метрах трех от меня стояло зеркало в полный рост.       Оно было старым, потрескавшимся, с потемневшей амальгамой. Его рама, когда-то, вероятно, позолоченная, сейчас была похожа на грязную медь.       В тусклом отражении я увидела себя: красивую, гордую с бордовыми глазами, безмолвно изучающими. В отражении я склонила голову и немного погодя протянула руку вперед, и тогда я увидела черные пальцы с длинными когтями, нежели ногтями. — Quid hic agis (Что ты здесь делаешь), — голос чарующе красив.       Я не отпрянула и даже не испугалась, когда когти плавно выглянули на мою стороны, разрывая пространство стекла. Но она остановилась и не пошла дальше, опустив руку вниз.       Погода стала резко портиться. Ветер усилился в разы. Небо стремительно темнело, плотно скрывая дневной свет. — Non potest vigilare (ты не можешь очнуться), — промолвила она, медленно подняв голову вверх.       Я последовала ее примеру и увидела огромную черную тучу, которая, казалось, поглощала все вокруг. Внутри нее сверкали молнии пугая и завораживая одновременно. — A puero, nisi temere (спи, дитя, без страха).       В отражении её больше не было. Я хотела обернуться, но внезапно мои глаза накрыла чья-то рука, погружая меня в полную темноту.

***

— Надо звонить Карлайлу, — резкий звонкий голос, послужил сигналом открыть веки. — Человек же не может не просыпаться. А если она в коме? — Да вы с ума сошли?! Как это потом скрыть, я вам что, купол какой?       Поднимаюсь, как робот, но без лишений воздушности, присущей вампирам. Три одаренных существа в таком тесном помещении вокруг меня. Шумно. Как и следовало ожидать первым замечает воин. Опускает зажатые до этого руки на груди и рассматривает, пытаясь отгадать кто же перед ним в теле его нареченной. — Я ничего не вижу. Не понимаю, — невысокая, с короткими волосами вампирша, слишком много думает и говорит. Жуткий сумбур. — Эм, ребят, — а вот рыжая… запах кислый. Так пахнет трусость. — Элис, хватит тараторить!       Наконец, все уставились на меня. Много страха, комната заполнилась до краев. — Не ожидала увидеть тебя так скоро, воин, — опускаю глаза, концентрируясь на нем. — Айлин? — увидев золотые глаза, наткнулась на ее образ из прошлого — «Элис».       Тело с трудом подчиняется. Неуклюже встала, разгоняя яд по венам. Любопытство повело меня к девушке. Я потянулась к ней, но мою руку перехватил вампир. — Выйдите, — от него прозвучало это как приказ, и если рыжей повторять не надо, то эта вампирша засомневалась. — Элис. Пожалуйста.       Частички пыли в воздухе взметнулись вверх. Сладкий аромат шлейфом протянулся до самой двери. Человеком она пахла приятнее в тысячи раз. — Почему ты пробудилась? — его «ты» не оскорбило, как должно было быть. — Я обещала помочь, — глаза наткнулись на белый ящик в углу.       Почувствовав кровь, не смогла сдержать пробудившуюся жажду. Отступила от вампира и в секунду открыла крышку. Скептически рассмотрела пакеты с кровью. Мертвая, не вкусная… на языке проступить яд от злости. Зубы чешутся. — Вы голодны, — если б могла рассмеялась бы его проницательности. — На острове нет людей и вампиров, которые смогли бы вам подойти. — Неужели, — хлопнув крышкой ящика, прошипела.       Вампир зачем-то вдохнул и подступил ко мне. — Испей мою, если жажда нестерпима.       Я широко улыбнулась показавшейся перспективе. И моментально оказалась подле него. Втянув его запах, ощутила неописуемое предвкушение. Его запах манил как и всегда. Моя рука беспрепятственно легла на его грудь. Но стоило мне начать его трансформацию, виски сдавило как клещами. Я отпрянула от него, как дикая кошка. — Prohibitionis effecta sit (запрет), — прошипела я, остужая пожар в разуме. — De dialogo et unitate (сплетение, единство). — Я не понимаю, — хмуря брови, проронил он.       Выпрямившись, я за секунду выскочила на улицу. А увидев хмурое море, оцепенела на краю маленького корабля. Напряжение в голове ушло. Сколько сотен лет прошло, когда я последний раз радовала свой взор бескрайним морем? — Что происходит? — воин поравнялся со мной. — Я велела решить вопрос с наречением. А не укладывать это слабое, человеческое тело спать, — раздражение шипело. — Забвение. Она пришла ко мне, лишенная сил. Но там моя граница, моего разума. Слияние происходит, — обернувшись к нему полностью, ответила я. — Как остановить? — и вправду, вопросы задаёт как солдат. — Она должна быть вампиром, — для него это прозвучало как приговор, а для меня его реакция манящей. — А, вот оно что. Глупо, ты разочаровываешь. Овладевание. Ты хочешь овладеть и подчинить это дитя, полностью стерев её волю. Так действуй.       Он зарычал. Это вызвало мой смешок. Этот вампир напомнил мне взбесившегося черного кота из Египта, восседающего у человеческого трона одного из тиранов, которым я полакомилась тысячи лет назад. — Не лезь в мою голову, пожалуйста. Я не хочу этого, — прорычал он. — Я тебе не враг, — фыркнула я, не акцентируя внимания на агрессию, сочащуюся из него. — И прекрасно вижу твои страхи и желания. Если ты взбесил свое наречение, так просто его не обуздаешь. А времени у вас на притирки нет.       Присутствовать в этом мире тягостно. Липкие чувства этих созданий наивны, глупы и разрушительны. И почему мои братья и сестры так стремились быть среди этого хауса… — У тебя фактически нет выбора, — сказала я, для себя уже все решив. — Тебе придется совладать с собой, что мало вероятно, или овладеть ей полностью. Лучше уж марионетка, чем бестолковый мешок с костями. И вот еще, твой дар поможет сломить ее быстрее. Тебе же не впервой, создавать безвольных.       Еще немного и он пересечет черту. Но не накидывается, потому что я озвучиваю правду. Удивительное сочетание качеств в одном вампире. — Ваша война подходит к решающему моменту. Либо ты воплотишь свой план, либо я убью всех вампиров без разбора, чтобы закончить чертову петлю вечности.       Когда-то давно мы попытались жить среди себе подобных. Отреклись от силы и дарованных нам глупых титулов. Но ни одно существо на планете, не может смириться с тем, что кто-то сильнее. Зависть — червь, грызущий души даже самых благородных. В глазах всех трех видов приглядывались все семь грехов, прописанные Библией… Вампиры — угроза хрупкому миру, шаткому порядку людей, основанному на лжи, жадности и мнимых иллюзий. Мы наблюдали, как медленно, но верно, все виды плетут сети интриг, как яд сплетен разъедает некогда крепкие узы, в погоне за сладким куском власти.       Мы наивно полагали, что сможем стать частью этого мира, что сможем научить вампиров видеть дальше собственного носа, ценить то, что у них есть. Мы делились знаниями с оборотнями, помогали принять свою вечность вампирам, защищали безмозглых людишек, подавляли вспышки бесконечной агрессии трех расс. Но вместо благодарности получали лишь подозрения и страх. Они боялись нашей силы, боялись нашей мудрости, боялись всего, что не могли понять!       Съесть эту кислую кашу снова? Ни за что.       Я обернулась к вампиру, чей слабостью являлась всего лишь маленькая девочка. Единственным препятствием было их наречение, которое нельзя просто так постичь за несколько лет. Этот вампир мой шанс не вмешиваться. Не погрязнуть в этой грязи снова. Из тысячи русел возможного будущего только одно ведет к равновесию, которое продлится еще тысячи лет.       Чтобы не опалить запретом девчонки эту плоть, я быстро прикоснулась к его груди, крадя его кровавую суть на мгновения. Он пошатнулся, но выстоял на ногах, что удивительно. И дождавшись взгляда человеческих глаз, улыбнулась, потешаясь замешательством война. А в следующее мгновение спрыгнула камнем в прохладную пучину.       Море убьет человека, а я оживлю в этом теле вампира, отняв у него возможность к собственной трансформации на некоторое время. Пусть столкнуться лбами, терять уж им больше нечего.       Здесь было не так глубоко, поэтому дна я достигла быстро. Оплетая свою руку мощной цепью якоря, я уселась на илистый грунт. Тепло девчонки было внутри, оно постепенно распространялось по телу. Забвение всегда меня манило своей тишиной и пустотой. Это моё место.

***

      Когда я спала и не видела снов, я по-настоящему высыпалась. Сейчас было что-то похожее, если не считать мутного видения в начале. Когда первые признаки пробуждения появились, я тут же стала задыхаться, глотая соленую воду. Открыв глаза, кроме мути и черноты я ничего не видела! Моя рука была замотана чем-то тяжелым, крупным и холодным. Я не могла дышать, не могла вырваться, не могла понять что происходит!       Паника захлестнула с головой, лишая остатков разума. Легкие горели, немедленно требуя воздуха, но вместо него в них проникала соленая вода. Я попыталась согнуть руку, но она упирались во что-то твердое и не поддавалась. Я вспомнила, что этот кошмар уже когда-то был в моей жизни. Я уже так умирала… Далеко не сама и отнюдь не по собственной воле, тело расслабилось. Сердце билось яростно, боролось до конца. Но сколько я уже в воде? На сколько успели заполниться легкие? Наконец, светлая мысль посетила голову: «зачем испытывать смерть, если я сама могу обратиться?!»       Что-то ухватилось за мою руку и потянуло вверх. Но то, что сдерживало меня не позволяло двинуться. Испуганное сознание начинает предоставлять глупые варианты — акула? Водятся ли они здесь вообще?! Не хотелось быть разбросанной по кусочкам в море. А из-за паники я даже не поняла, что не испытываю боли, если бы это была схватившая меня акула. Сердце на этом и замерло. Тело как никогда быстро окаменело. Изнутри вырвалась вода, смешенная с тем, что не переварилось. Я вырвалась из хватки нечто и выпуталась из того, что сдерживало руку. Я стала плыть на свет. Однако меня опять потянули вниз. Я обернулась. И поскольку уже была близка к поверхности смогла различить то, что же меня хватало.       Не ожидала увидеть Джаспера.       Не ожидала увидеть его человеческие глаза.       Не ожидала услышать гул его сердца!       Все произошло слишком быстро. Его воздух заканчивался и он стал дергаться, заглатывая соленую воду. Придя в себя, теперь уже я рванула его вверх, желая как можно скорее оказаться на поверхности.       — Джас! Джаспер! — кричала я, как только мы вынырнули.       За пару секунд мне удалось добраться до яхты. Но далеко не с первого раза безопасно переместить его тело из воды на карму. — Джаспер, — звала я, прислушиваясь в надежде услышать биение сердца. — Черт…       Я понимала, что нужно делать искусственное дыхание, но я бы сломала ему ребра. Я попыталась обратиться обратно, но только потратила на это драгоценные секунды. Ничего не получалось. Поколебавшись секунду, я прикоснулась к стремительно синеющим губам Джаса и стала вдыхать воздух. А после максимально аккуратно нажимать на грудную клетку. — Джас, пожалуйста, — и снова рот в рот, пять нажимов, рот в рот.       И когда я в очередной раз хотела склониться, чтобы вдохнуть в его легкие воздух, его веки взметнулись вверх. Но глаза уже были привычно красными. Я отползла от него, давая возможность выплюнуть воду.       Я наблюдала за ним, не смея приблизиться, опасаясь спугнуть вернувшуюся жизнь. Его тело содрогалось в конвульсиях, отвергая морскую воду. Но я уже могла быть спокойной. — Ты в порядке? — хрипло спросил он, протерев рот, тыльной стороной ладони. — Это я должна у тебя спрашивать! Что произошло? — из-за соли во рту захотелось как можно скорее прополоскать рот. Наверняка не только у меня такое желание.       Я быстро метнулась вниз, беря бутылку и по возвращению не обнаружила Джаспера на карме. Разворачиваясь, меня резко припечатало к стенке яхты. Джас держал меня за плечи, чуть ли не со всей силы предотвращая любую попытку освободиться. Он поднял голову, показывая абсолютно черные глаза. — Джаспер, — опасливо начала я. — Со мной все хорошо. Я здесь. Отпусти меня. — Отпустить? — правая бровь изогнулась, голос как будто был не его, а дикого зверя.       И как некстати моё тело стало ощущать знакомый и так ненавистный мне жар.