Не смерть, а анекдот

      Кровь медленно убывала. Она текла по тонкой пластиковой трубочке и окрашивала её в алый. Рид морщилась, как при поедании кислого лимона, и с усилием надавливала на мячик.       — Вот умница! — медсестра вынула иглу из вены и налепила на укол пластырь с маленькой салфеткой, смоченной спиртом.       Лу согнула руку в локте и подтянулась, чтобы сесть на кушетке. Сегодня она отдавала долги родному городку. Она пропустила как минимум три сдачи крови и теперь должна была возместить «ущерб». Сердобольные сотрудники больницы старались прикрывать нерадивых должников, но даже у этого был лимит. Теперь Лу вернулась в город, и бастовать против вамп-команды таким образом было неразумно. В Нью-Париже существовала городская легенда: блод-мобиль, разъезжающий по городу по ночам и собирающий долги. По легенде, если ты слишком долго не сдавал кровь, вампиры, которые не могли попасть в дом без приглашения, придумывали куда более изощрённые способы выкурить тебя из дома и восполнить запасы — самыми неприятными методами. В детстве Лу считала это просто местной страшилкой, запущенной, чтобы люди охотнее посещали больницу и сдавали кровь в срок, пока дом одного принципиального мужика с её улицы не сгорел, а самого мужика так никто и не нашёл — пропал без вести. Соседка говорила, что ночью видела возле его дома чёрную машину с рисунком капли крови на борту. Лу сомневалась в её разумности — всё-таки женщине за семьдесят, это могло и присниться. Но с тех пор сдавала кровь исправно. Ну, до отъезда в Париж.       — Не хорошо сдавать кровь так часто, но приходи, по возможности, в следующем месяце. Чем быстрее мы закроем твои пропуски, тем меньше вопросов. И к тебе, и к нам, — миленькая медсестра вручила Лу небольшую шоколадку и улыбнулась, хотя Рид эта улыбка показалась какой-то натянутой.       — Угу. Спасибо, — Лу слегка мутило.       — Посиди тут немного, чтобы не идти с головокружением. Мне пора.       Девушка кивнула медсестре, и та вышла. Лу осталась одна в процедурной и с ненавистью смотрела в окно на утренние улочки Нью-Пари. Какой же отвратительный в своей сущности город — ничего хорошего он своим жителям не давал, только держал в заложниках, сосал кровь и нервы. Все в нём были равны: и бедные, и богатые — вынужденные каждые полгода наведываться в больницу и сцеживать кровь, как коровы молоко, чтобы упыри могли нажраться и с сытым видом разгуливать по городку.       Политикой Лу не интересовалась — какое ей было дело до выборов очередного мэра, который нихера не сможет изменить? Где-то в стенах мэрии существовал так называемый Совет, собиравший под собой людей и вампиров, они вроде как даже открытые слушания проводили, законы обсуждали. А толку? Законы никогда людей не защищали, только вампиров. Убийство вампира, даже в порядке самообороны, каралось смертью. Пару лет назад увеличили дозу крови, которую нужно было сдавать. Вещание из Нью-Пари со сверхъестественными сюжетами тоже каралось казнью — тайну никто не должен был узнать, и никак нельзя было попытаться обойти колдовство метки. В Нью-Пари ты мог существовать: ходить на работу, почаще оглядываться, отдавать кровь и постараться не сдохнуть.       Устав от обременяющих мыслей, Лу поднялась и поспешила покинуть больницу. Ноги ещё были ватными и шли медленно. Может, если бы летела как фурия, не заметила бы за углом стоящего Йонаса, мило болтающего с брюнеткой, лица которой Рид не видела. Они могли быть просто коллегами, но Лу сомневалась, что Бэр так улыбается всем, с кем работает. Одернув себя, влепив мысленную пощёчину, девушка продолжила семенить ногами, чтобы поскорее миновать коридор.       На календаре сегодня было утро субботы. Четыре дня с выходки Лу, с Йонасом они виделись дважды — и то мельком: один раз после ночных смен пересеклись на парковке для трёхминутной болтовни за сигаретой, оба были по пути домой. Лу зайти в гости отказалась. Второй раз Йонас всё-таки предал своё обещание и зашёл в «Рандеву» посреди дня, посидел немного у стойки и поболтал с Лу, которая старательно прятала от него свои глаза. Рид поняла — ответа он действительно ждал до субботы. Только у неё его не было. Она даже близко не стояла к пониманию собственных желаний.       Хуже было от того, что загадочный месье Неаполь так и не заглянул в кафе за новым напитком. Лу прокляла себя за то, что после той встречи связалась со старым знакомым из Парижа и выпросила пару рецептов для «особого клиента». Ненависть к себе испещряла её обе смены подряд, когда она вскидывала голову в ожидании на каждый звонок колокольчика над дверью. Невозможно было разгадать причину этого ожидания, и она приказала себе отпустить. Приказала перестать думать о жутком, ночном монстре, который мог убить её в считанные минуты.       Нужно было с кем-то поговорить. С Доганом она не могла по этическим соображениям — тот будет разрываться между Лу и Йонасом, как хороший друг он должен был бы рассказать о разговоре Бэру, но не мог бы сделать этого как хороший друг для Лу. Тина, хоть такой дилеммой бы не мучалась, всё-таки ещё не доросла, чтобы дать дельный совет в этих запутанных условиях. Ирму и Тома Лу отмела по той же причине, что и Догана. Больше друзей у неё не было. Поэтому выбор пал на Кея, с которым они приветливо общались в «Рандеву».       Лу зашла в кафе — сегодня тут было ажиотажно. Выходной — студенты из колледжа потянулись рекой, и Кей, если ещё не зашивался, то был на грани.       — Нужна подмога? — поинтересовалась Рид вместо приветствия.       — Ты в настроении для благотворительности?       Кей подначивал, хотя Лу по глазам поняла, что он не откажется от поддержки. Не отвечая, она скользнула в подсобку, чтобы скинуть сумку и натянуть фартук. Ничего с ней не станется, если поможет напарнику — глядишь, и он в свою очередь когда-нибудь придёт на выручку. В Нью-Пари так и выживали. Она вернулась в зал и встала за кофемашину.       — Услуга за услугу. Помогу с потоком, а ты мне позволишь присесть тебе на уши, — бросила Лу на ходу, подогревая молоко.       — Честная сделка.       Полчаса пролетели как в дымке пара над кружкой. Лу работала молча, сосредоточенно, и Кей быстро подстроился под её ритм, диктуя только заказы. Кофемашина шипела, молоко пело в питчере, чашки переставлялись с полки на стойку, а Рид, как всегда, отмеряла всё на глаз — но в точку: ровно столько, сколько надо, ни граммом больше. Клиенты, заглотнув утреннюю усталость с кофеином, постепенно рассасывались, оставляя за собой сладковатый запах сиропов, стрекот соломинок и завывание в наушниках.       Когда за дверью кафе затих звон колокольчика, а в зале почти не осталось мест и все уже были заняты посетителями с напитками, Кей бросил тряпку в раковину и повернулся к Лу. Она стояла к нему спиной, машинально протирая металлическую поверхность.       — Ну что, — протянул он, опираясь на стойку локтем. — Ты молодец. Спасибо. Теперь выкладывай, что там у тебя.       Лу медленно выдохнула и обернулась, подалась вперёд, скрестила руки на груди. Во взгляде играла хмурая решимость.       — Ты же знаешь, я не из тех, кто с бухты-барахты идёт делиться, — сказала она чуть насмешливо, будто извиняясь за сам факт того, что пришла. — Но мне нужен кто-то, кто... вне всего этого.       — Вне чего?       — Ну, моей личной жизни. Друзей, — Рид задумчиво почесала затылок, не зная, как подступиться к деликатному вопросу. — У меня есть давний друг. Отличный парень! Только у нас с ним всё очень сложно... как бы это назвать...       — Переспала с ним, что ли?       На губах Кея играла усмешка, но добрая. Без обвинений.       — Да нет! Вернее, да, но не так, как ты думаешь. Мы встречались — ещё в школе начали, а потом я на два года уехала, это я тебе рассказывала. Расстались, но так... как будто на полшишечки. Чтобы обязательствами друг друга не обременять. Но на днях я перегнула... Вампир этот сраный, Неаполем своим мне всю голову забил, я расстроилась и поехала к другу.       — Погоди, Лу, какой вампир? Тебя обидел кто-то здесь? — взгляд у Кея сделался по-настоящему встревоженным.       — Нет, никто меня не обижал. Ну, помнишь, я флет уайт пила, заходил — высокий такой, волосы чёрные до пояса. Он меня на парковке остановил, спросил, была ли я в Неаполе. Я говорю: не была. Ну и испугалась... но не его, а того, что страха не почувствовала. Вот думала спросить у тебя, нормально ли это. Но это не важно.       — Ага, месье Мартен. Он и правда не жуткий.       — Как?       — Месье Мартен. Он вроде как босс месье Жонсьера.       — Босс?       — Ну, не в «Рандеву», а по их вампирским делам. Я в подробности не вдавался, так, пару раз слышал.       — Круто! А я ему через чёрный вход заходить запретила. Мол, посторонний.       — Нормально ты, Лу, порядки наводишь. Так что с другом?              — А, ну да. — Рид удивилась тому, как легко ей удалось соскочить с одной насущной проблемы на другую, поэтому постаралась собраться с новыми силами, чтобы продолжить разговор: — В общем, я к нему приехала, с ночёвкой — не тащиться же мне по ночному городу. Я случайно, честное слово, увидела, как он переписывается с какой-то девчонкой. Позвал её на свидание. Мы пили виски, видимо, я перебрала. Полезла к нему целоваться — меня так выбесило. Я у него сижу, а он… В общем, дерьмово это. Нечестно по отношению к нему. Мне бы его отпустить, он просит решить, чего я хочу. А я, веришь, нет, Кей, ни черта не хочу. Любить его я, наверное, никогда не перестану, но не уверена, что хочу быть с ним парой. Но и отпускать его невыносимо.       — Ну и дела, Лу, — наконец сказал Кей. В кафе ворвалась спешащая клиентка и отвлекла их от разговора. Стоун переключился на девушку и принялся наливать ей эспрессо, а Лу нервно постукивала ногой по полу, ожидая, когда ей наконец вынесут вердикт. Быстрая девушка вскоре покинула заведение, и напарник снова вернул внимание к Лу: — Похоже, ты себя только больше запутала.       Лу грустно склонила голову, глядя в пол. Она ожидала, что Кей скажет что-нибудь жёсткое. Осудит. Обвинит в том, что она играет чужими чувствами или что просто боится отпустить прошлое. Кей закончил вбивать данные в кассу и, наконец, поднял на неё глаза.       — Первая любовь, — сказал он мягко. — Самая живучая и самая больная. С ней не поспоришь, даже когда всё кончилось. А у тебя, похоже, совсем клиника. Может, тебе просто… отключиться от проблемы?       — В смысле?       — Ну, заставить себя потусить с кем-то. Посмотреть, как оно. Может, даже завести постоянного партнёра — не обязательно влюбляться. Просто тепло, немного нежности. Нью-Пари ведь город немаленький. Если найдёшь кого-то, кто хотя бы чуть-чуть сотрёт твоего друга из головы… тогда, глядишь, и решение придёт легче.       Лу хмыкнула и мотнула головой, криво усмехнувшись:       — Наверное, ты прав. Проблема только в том, что все мои старые знакомые — утырки. Серьёзно, коллекция уродов. А новых где взять? В этом городке тухляк. Одни старики да вампиры.       — Знаю один клуб, — сказал Кей небрежно, будто предлагал чашку какао. — Можем туда сегодня после моей смены сходить. Я там бывал пару раз, нормальная атмосфера. Пару знакомых лиц из «Рандеву» там тоже видел. Человеческих.       — Клуб? — Лу прищурилась. — Я, вообще-то, ночью в Нью-Пари никогда никуда не ходила. Как-то… небезопасно.       — Ну, там охрана, и вроде он под защитой, как и «Рандеву». Всё под контролем. Люди там тусуются нормальные — ну, насколько это возможно в нашей реальности. Хочешь — сходим. Не хочешь — не настаиваю.       Она задумалась. Бескрайняя усталость и ноющая пустота внутри боролись с инстинктом: закрыться, спрятаться, выспаться до обморока, пересидеть.       «Хуже ведь уже не будет?»       — Ладно, — кивнула она наконец. — Фиг с ним. Схожу. Хотя бы посмотрю, как там у вас, у тусовочной молодёжи, дела обстоят.       Кей рассмеялся — тепло и искренне.       — Вот и отлично. Переключишься, Лу. Хватит себя жевать. Жизнь — не про страдание.       — У тебя, может, и не про страдание, — пробормотала она, вставая со стула.       — И у тебя будет не про него. Обещаю, — серьёзно сказал он. — Иди, выспись, соберись, надень что-нибудь поэффектнее, что-нибудь… дерзкое. Это же клуб, а не опознание трупа.       — Кто знает чем кончится вечеринка, — хмыкнула Лу. — Ладно, поеду. Увидимся вечером, ближе к концу смены?       — Да, часов в девять. Подгребай к «Рандеву», дальше вместе поедем.       Лу бросила на него долгий, благодарный взгляд и молча кивнула. Кей не спасал её — он просто давал шанс выбраться самой.       Лу спустилась в переулок, завела мотоцикл — приглушённый рык двигателя разрезал сонные улицы Нью-Пари. Прохладный ветер обдул лицо, когда она вырулила на центральную, и к удивлению Рид, не Йонас всплыл первым в её голове. Вместо этого перед внутренним взглядом возник месье Неаполь. Высокий, с бесстыдно распущенными до пояса волосами и этим невозможным, хищным спокойствием, которое почему-то не пугало её, а… злило. Завораживало. Теперь хоть знала, как его зовут. И кто он — по крайней мере примерно. Что-то в нём вызывало любопытство, будто они были старыми знакомыми, от чего так легко складывался разговор. Его взгляд… освежающий, как дождь посреди знойного лета. И чувства эти пугали Лу. Ситуация ощущалась неправильно, нерационально. Вампиры — пугающие, кровожадные существа, кошмарящие Нью-Пари всю его историю. А может, и раньше. Вампиры заставляли трястись каждого жителя городка, и при этом делали их жизнь такой, чтобы и уехать отсюда смог далеко не каждый. И всё же… месье Неаполь, месье Мартен — почему-то ей не было страшно.       Когда добралась до дома, Лу скинула куртку прямо на пол, завалилась в постель, даже не раздеваясь, и проспала почти три часа. Ей снились абстрактные картинки: кровь и вампир, следующий за ней по пятам. Она, как Алиса в Стране Чудес, спасалась от него через двери, но никак не могла убежать. Металась по подушкам. Проснулась с пересохшим горлом и тяжёлым сердцем.       Её первая мысль после пробуждения заключалась в том, что Йонас, возможно, прямо сейчас на свидании. Картинка заползла в голову как змея и сразу же укусила Лу за сердце, пуская в неё яд. Решив не валяться в тоске, Лу встала и направилась на второй этаж. Давненько она не рылась в старом комоде. Там пылились вещи, которые Лу носила до того, как уехать. Рид помнила — среди них оставалось много интересного, нужно было только порыться. В отсутствие Лу мама неоднократно пыталась навести порядок в её спальне, складывая и перекладывая всё по своей внутренней логике.       Крохотная спальня с унылой односпальной кроватью, шкафом и комодом, а также маленьким письменным столом. Над ним висела пробковая доска, которую ещё в школе Лу подарили ребята — на ней фотографии, записки, памятные открытки, выцветшие билеты из кинотеатров и засушенная веточка гладиолуса, которую они вручили ей после школьного выступления. Девушка бросила один короткий взгляд на доску и отвернулась — упаси её Боже, сейчас впасть в ностальгию. Отворила створки шкафа и принялась копаться на полках.       Она выбрала чёрные виниловые брюки с застёжкой на боку, короткий топ из серебристой ткани с открытой спиной — немного вызывающе, но Кей вроде как раз на это и намекал. На глаза — чёрные стрелки, чуть агрессивнее, чем нужно, и почти бордовая помада. Сил на причёску почти не осталось, и Лу просто собрала волосы в высокий хвост, чтобы было видно спину. Себе в зеркале она кивнула. «Ну ок. Почти как раньше», — подумала. Только спокойнее. Холоднее.       На мотоцикле она снова пронеслась сквозь сумеречный Нью-Пари, пока улицы не начали наполняться вечерним светом фонарей. Когда добралась до «Рандеву», внутри уже был Огюст, принимавший смену у Кея. Лу прошмыгнула в подсобку, сунула туда рюкзак с вещами — вряд ли утром после клуба ей захочется целый день работать в одежде, пропахшей алкоголем и потом танцпола. Да и Жонсьер явно не оценит её рок-н-ролльного образа — слушать его нотации про уместность будет невыносимо. У неё и так была не лучшая неделя. Как назло, дверь снова звякнула, и внутрь вошёл сам месье Жонсьер. Лу замерла, спиной уже почти в проёме, но он окинул её взглядом — с головы до ног — и приподнял бровь.       Следом за Марком в кафе появился долгожданный месье Неаполь. Он осмотрел Лу на манер приятеля, но во взгляде читалось что-то иное, недоступное пониманию. Однако, в контрасте с Жонсьером, можно было предположить, что он скорее одобрял, чем осуждал. От этой мысли у Лу сердце пропустило удар. А затем она вспомнила две смены, которые провела в его ожидании, и разум пронзила злость. Какой бессовестный!       — Мадемуазель Рид. Любопытный выбор гардероба. — Жонсьер наконец оформил свою мысль.       — Сейчас не моя смена, — с улыбкой, обнажая зубы, ответила Лу. — Так что извините, месье. До утра.       Она не дала ему ответить, развернулась и вышла из кафе через подсобку, где её уже ждал Кей. Не хватало ещё услышать какой-нибудь комплимент от месье Неаполя — тогда она окончательно потеряет остатки разума и не сможет достойно отшутиться. Кей стоял у двери, накидывая куртку. Они обогнули «Рандеву» и оказались на парковке.       — Заедем ко мне, мне переодеться надо. Две минуты.       — Садись, — Лу протянула ему шлем. — Но если выйдешь в чём-то будничном, я тебя загрызу. Удиви.       Он фыркнул, забрался за неё и показал дорогу — ехать было недалеко, район чуть южнее центра. У дома Лу осталась ждать, наблюдая, как закат окрашивает стеклянные фасады в розово-янтарные оттенки. Тепло касалось её лица, но не сердца. Оно всё ещё хранило яд мыслей о Йонасе, который сейчас тусуется с той загадочной брюнеткой. Кей вернулся довольно быстро, одетый в полупрозрачную чёрную рубашку с открытым воротом. Поверх — лёгкий пиджак из тёмно-фиолетового бархата с тонким узором, внизу — узкие джинсы и грубые ботинки. Чертовски стильно.       — Ну, как?       — Как из рекламы вампирского борделя, — ухмыльнулась Лу. — Мне нравится.       — Мотоцикл здесь оставим. Во-первых, центр. Во-вторых, полиция тут часто патрулирует — никто не утащит. Ну и тебе потом недалеко возвращаться за ним после смены.       Она кивнула. Логично. Кей вызвал такси, и пока они ждали, в вечернем воздухе появились первые предчувствия ночи. У каждого были свои ожидания.       Клуб «Термитник» располагался в переоборудованном промышленном здании с высокими потолками, обнажёнными металлическими балками и решётчатыми окнами, в которых всё ещё сохранились старые, грязные стёкла. Лу сразу оценила атмосферу. Никакого гламурного пафоса, только честный бетон, сталь и подлинное пост-индустриальное величие. Особенно порадовала охрана на входе — суровая, явно настроенная серьёзно. Лу позабавило, что они не проверяли ни карманы, ни сумки, только наличие клыков. Охранник задержал взгляд на ней чуть дольше, чем ей хотелось, но в итоге лишь кивнул.       — Не вампиры, значит, — буркнул. — Проходите.       Лу шагнула внутрь и на секунду замерла, давая глазам привыкнуть к мерцающему свету. Пространство оказалось зонированным: танцпол, несколько подиумов, бар, отдельные тёмные уголки с диванами и мягкими креслами. Музыка вибрировала сквозь бетонный пол, отзываясь даже в рёбрах. Она не знала, выдержит ли до утра. Но назад дороги не было. Её смена начиналась в восемь, и до этого времени ей предстояло либо развалиться на части, либо пережить переизбыток чувств. Хотелось — хоть на миг — отключить голову.       — Бар? — предложил Кей, перекрикивая басы.       — Бар, — кивнула Лу.       Они пробирались сквозь толпу, держась близко, пока не добрались до стойки. Первые минут двадцать прошли вяло: общие темы, невнятная болтовня о Париже, о том, как Кей оказался в Нью-Пари, дурацкие новости, сплетни о завсегдатаях. Кей рассказывал, что в его доме прорвало трубу, и теперь в прихожей временно обитает тазик. Лу кивала, пыталась улыбаться, но всё это было не о том, не туда. Что-то не клеилось.       — Пока мы тут сидим вместе, к тебе никто не подойдёт, — наконец сказал Кей, отпивая из узкого бокала.       Лу рассмеялась — скорее благодарно, чем весело.       — Верно. Тогда я пойду... разведаю территорию.       Она оставила бокал на стойке и растворилась в толпе. Танцпол завораживал, подчинял. Двигаться становилось легче с каждым ударом ритма. В какой-то момент музыка полностью перехватила управление, и Лу позволила себе просто быть телом. Танцующей женщиной в блестящей ткани, с яркими губами и пьяным разумом. Она не искала взглядов — но они нашли её. Первым подошёл один, потом второй. Она выбрала того, что был симпатичнее — темноволосый, с лёгкой щетиной и упрямым подбородком. Он почти не говорил, просто подстроился под её ритм, и какое-то время они двигались синхронно, в одном дыхании. Потом оба устали.       — Выпьем? — предложил он.       — Пошли, — кивнула Лу.       Они устроились на низком диване в одном из дальних углов. Музыка стала чуть глуше, но всё ещё пульсировала в подушках. Он флиртовал. Нагло. Лу поддерживала игру, бросала фразы, смеялась в нужных местах. Но внутри — пустота. Он был красивый, даже интересный, но ничего не шевелилось. Ни жара в животе, ни щекотки в груди. Только коктейль и тоска.       — Надо бы ещё выпить, — честно сказала она, глядя ему в глаза.       Тот лишь кивнул и направился к бару. Лу проводила его взглядом, а потом заметила Кея. Он помахал ей с танцпола — в его объятиях крутилась светловолосая девушка в комбинезоне, похожем на латексный. Лу усмехнулась. Она искренне радовалась за него. Пусть хоть кто-то получит сегодня что-то хорошее.       Парень вернулся с двумя стаканами. Лу взяла свой, осушила почти залпом. Он смотрел на неё с уже знакомым взглядом — слишком голодным.       — Вау, — сказал он. — Умеешь впечатлять.       Она откинулась на спинку дивана, скрестив ноги.       И тут накатило.       «Что я тут делаю?»       Сидит пьяная. В клубе. С незнакомцем. И думает. Не о нём.       «Йонас. Почему между нами так сложно? Ты — всё, что у меня осталось, самое ценное, что когда-либо было. Почему я так боюсь вернуться к тебе?»       Лу боялась, что если после первого расставания их дружба ещё кое-как уцелела, то второго она просто не переживёт. Их отношения и сейчас едва тянули на приятельские — слишком много в них было недоговорённостей, эмоций, невысказанных, но осязаемых. Физическое притяжение, с которым они плохо справлялись. Они знали друг друга почти всю жизнь, все повадки и привычки наизусть. Ни один парень в мире не был так открыт и заботлив с Лу, никто — кроме её Йонаса. Она хотела его. Сердце тянулось к нему — болезненно, жадно, неотвратимо. И чем сильнее она пыталась оттолкнуть это чувство, тем больнее становилось.       А ещё… месье Мартен. Месье Неаполь. Почему он так глубоко засел в её голове? Почему она ждала его каждую смену, злясь на то, что он больше не появлялся?       «Что я вообще могла ждать от вампира?»       Он мог быть кем угодно. Игроком. Манипулятором. Охотником. Возможно, он вообще не воспринимал её всерьёз. А может, как раз наоборот. В груди закололо. Глубоко. Бессмысленно. От непонимания.       — Ты в порядке? — спросил парень рядом, приблизившись слишком близко.       Лу медленно выдохнула и посмотрела на него прямо, но словно сквозь.       — Да, — сказала она. — Извини... я не могу.       Она поднялась. Не извинялась и не объяснялась.       Шла обратно через танцпол, ища угол, где можно приткнуться и забыться до утра. Пусть не поспать, но хотя бы просто пережить эту ночь. Нашла свободный диванчик в тени колонны и опустилась на него без сил. Алкоголь достиг пика, и Рид рассыпалась на осколки. Почти заснула, свернувшись на потрёпанном диване. Музыка гремела, но теперь казалась далёкой, будто из другого мира. Мира, где у неё ещё хватало сил на флирт, танцы и веселье. Сейчас всё внутри застыло. Тело ныло от усталости, а в голове клубилась вялая, пустая тоска.       Она ковырялась в телефоне, лениво листая ленту. Ничего не цепляло. Селфи, вечеринки, короткие ролики, мемы. Ерунда. В какой-то момент она просто открыла мессенджер и проверила, когда Йонас был в сети. Два часа ночи. Сердце сжалось. Почему он не спал так поздно? С кем он был? Что делал?       «Не твоё дело», — сказала она себе и тут же зевнула.       Кей был прав. Когда переключаешься, решения приходят быстрее. Она всё поняла. Йонас, этот вечер, флирт, её одиночество — всё стало ясно, как день. Только грустно. До слёз. Было бы проще — просто вернуться в «Рандеву», выпить самый крепкий кофе с тройной порцией эспрессо, доработать смену как зомби, а потом забыться. Но сейчас ей оставалось ещё пару часов... в подвешенном состоянии. Между ночью и утром. Между сердцем и разумом.       Наконец, в прорезях оконных стёкол забрёл рассветный свет. Серый, холодный. Но всё равно — свет. Лу взглянула на часы, потянулась и написала Кею.       Лу: Я выдохлась. Жду тебя на улице       Ответ пришёл почти сразу:       Кей: Дай мне 15 минут       Лу встала, будто сдвигая с плеч каменную глыбу, и направилась к выходу. Уже в вестибюле её накрыло лёгкое головокружение. Она выдохнула и, не торопясь, спустилась по ступенькам. У двери охранник кивнул. На улице было тихо и пусто. Мир казался ещё не проснувшимся. Лу обошла здание, свернула в проулок, откуда они пришли — туда, где бетонный угол между стенами скрывал её от дороги, — и села прямо на тротуар, прислонившись к стене. Асфальт был холодный, но её это не волновало. Голову она опёрла на ладонь, глаза начали слипаться.       Она не услышала шагов.       Не почувствовала присутствия.       Не заметила тени.       …Пока в последний миг не вздрогнула — что-то не так. Слишком привыкла к присутствую вампиров в ее жизни.       В долю секунды инстинкт, чуйка, страх — всё сработало, будто вспышка света во тьме. Лу развернулась резко, почти вывернув шею, как животное, загнанное в угол. Перед ней — силуэт. Сутулый. Кожа серо-жёлтая, будто старая пергаментная бумага. Глаза голодные, проваленные. Одежда рваная, словно стянута с мертвеца. Очень, очень голодный вампир. Он почти дышал ей в лицо.       — Блять, — выдохнула Лу, вскакивая.       Но не успела — он рванулся вперёд, и его рука впилась в её предплечье. Когти обожгли кожу даже через куртку. Она попыталась вывернуться, но не до конца. Боль пронзила тело. Он был сильнее, чем казался. Разбираться в том, ослабляла ли вампиров жажда времени, не было смысла. Сомнений не оставалось: даже если он и умирал без еды, он всё равно превосходил её силой.       «Вот так? Сейчас? Здесь? Сука, не смерть, а анекдот».       — Отвали! — заорала она, пытаясь стряхнуть куртку, в которую вцепился упырь.       Он держал её крепко. В глазах Лу — паника. Она не была готова, никогда не училась драться ни с кем сильнее пристающего пьяного мужика. С детства знала: единственная защита от вампира — никогда ему не попадаться. Чудовище потянуло её за воротник и потащило в тень близлежащей бетонной развалины, поглощавшей свет. Ноги Лу подкосились от ужаса, и вампиру пришлось буквально тащить её.       — Ты такая аппетитная… — прохрипел он, прижимаясь ближе, словно вдыхая аромат. Его дыхание было липким, затхлым, пахло смертью.       Лу изогнулась, резко дёрнулась вбок — локтем ударила по его шее, но его тело почти не отреагировало, будто каменное. Упырь тут же схватил её за руку, затем снова вцепился в плечо, продолжая тянуть в тень.       — Давно я не ел такого… живого, — прошипел он, губы почти касаясь её уха. — Уставшая, пахнешь страхом… Ах, рай.       — Отвали! — рванулась Лу другой рукой, пытаясь вывернуться, но споткнулась о тротуар и упала прямо к ногам клыкастого монстра, сбив коленку. Плотная ткань виниловых брюк спасла её от содранной кожи, но на штанине остался след от трения об асфальт.       Смех — низкий, прерывистый. Вампир склонился над Лу и толкнул её, пытающуюся подняться с колен. Она отлетела, ударилась спиной о стену, в глазах мелькнули искры. Холодный бетон. Угол. Проулок с мусором и металлоломом. Он приближался медленно, с наслаждением, как кошмар в замедленной съёмке. Лу споткнулась, но поползла вбок, ещё надеясь, что сможет убежать и добраться до входа в клуб.       — Героиня… — насмехался он, приближаясь. — Подерёшься немного, а потом заорёшь от удовольствия. Все вы одинаковые.       — Проверь, — прошипела она.       Он бросился. Лу едва успела вскинуть руки, как вампир оказался рядом, снова схватив её за воротник. Послышался звук рвущихся ниток — он поднял её на ноги. Рид царапалась, колотила, брыкалась. Её волосы запутались в его пальцах, он дёрнул — клок остался у него в руке.       — Ты будешь умолять, — сказал он, и в этом голосе была мерзость, липкая, пронзительная, как слизь.       «Мама и папа, вот мы скоро и встретимся. Йонас, прости».       Лу заорала. Изо всех сил. От ярости, страха и бессилия. Он навалился на неё, сжимая запястья. И вдруг — резкий рывок тела вбок. Лу не сразу поняла, что произошло, но затем увидела: солнце всё ярче освещало проулок, и луч обжёг издыхающее от голода существо. Собрав остатки сил, Лу дёрнулась и постаралась сдвинуться с места, вытягивая себя на солнечный свет. Ей удалось сделать пару шагов, её ослепило солнце. Вампир потянулся за ней, обжёгся, но хватки не ослабил. Этого и не требовалось.       Из-за угла появился Кей, который, едва увидев происходящее, закинул руку за спину и из ниоткуда достал пистолет. Лу принялась яростнее дёргаться, пытаясь высвободиться, но поняла, что мешает Стоуну, и замерла. Рука вампира запахла, как пережаренный протухший бекон. Он дёрнулся, и Кей выпустил в него пару пуль. Рид сразу поняла: вампира пули не убьют, но дали ей несколько секунд. Она рванула как сумасшедшая на адреналине и так разогналась, что упала Стоуну прямо в ноги, окончательно сбив колени. Тот выстрелил ещё несколько раз, загоняя вампира в тень.              Подобно клыкастому чудовищу, Кей подхватил Лу за воротник куртки и поставил на ноги. В голове у неё была каша — казалось, мозг от перегрева попросту растёкся. Напарник толкнул её несколько раз в сторону улицы, более освещённой, и оглянулся, убеждаясь, что им ничего не грозит.       — Давай, Рид, переставляй ноги, иначе обоих сожрёт.       Лу сконцентрировалась на единственной задаче и просто шла, хотя Кею приходилось тянуть её почти на себе.       Он тащил Лу, почти не чувствуя её веса — вся дрожь, затекшие мышцы, пот на висках, рваное дыхание и кровь на губе были как следы кошмара, который ещё не закончился. Он довёл её до ступенек клуба и усадил. Выглядела она так, будто непонятно чем занималась внутри. Трудно было бы объяснить гостям, что буквально в двадцати метрах от дверей её чуть не сожрали. Это вам не любопытные переглядывания с месье из кофейни, а настоящий триллер.       Музыка ещё гремела из дверей, люди постепенно начинали покидать клуб. Кей провёл пальцем по телефону, вызвал такси. Ни он, ни Лу не произнесли ни слова. Только капли пота стекали по её вискам, а стук сердца раздражал уши, будто кто-то колотил в железную дверь внутри черепа. Машина подъехала почти сразу. Кей распахнул дверцу и затолкал Лу внутрь, аккуратно, но без церемоний — как человека, который в любой момент может снова потерять сознание. Она выглядела, мягко говоря, хреново: волосы липкие, глаза выпученные, лицо пепельно-серое, взгляд пустой, одежда рваная и грязная. Как будто в ней выключили звук, цвет и дыхание. Стоун хлопнул дверцу, сел рядом и только тогда, спустя пару секунд, словно окончательно осознав, как близко всё было к концу, заговорил:       — Нахера ты попёрлась в тот переулок, Рид? — наконец выдохнул он, схватив её за плечи и слегка встряхнув. — Почему не подождала на ступеньках?       Лу моргнула, будто только сейчас его увидела. Повернулась медленно, тяжело, словно шея была налита свинцом. Голос её был хриплым, оборванным.       — Мне… нужно было просто посидеть. Потише. Устала… Голова раскалывалась. Я не думала, что… что тут могут быть вампиры.       Кей выдохнул через нос, коротко и резко, будто пытаясь выдуть ярость.       — Я не сразу понял, где ты. Опоздал бы на минуту — и тебя бы уже не было. Поняла, Лу?       Она кивнула, медленно, будто с опозданием осознавая его слова. Потом выдавила:       — Спасибо, Кей. Правда. Если бы не ты… — Она не закончила, слова застряли в горле.       Он махнул рукой, будто отмахиваясь от мошки, но губы его были сжаты слишком плотно.       — Это моя вина. Не надо было тебя одну оставлять.       — Нет. — Лу покачала головой. — Я сама виновата. — Она прижала пальцы к виску, потом чуть повернулась к нему. — Откуда у тебя пистолет?       Кей хмыкнул, взглянув в окно.       — Ты ж тут родилась! Лучше меня знаешь — хватает тех, кому свинца под рёбра не хватает. Ну или хоть помахать им для вида. Что до вампиров… Пули не убивают, зато ох как им неприятны.       — А ты не боишься, что он пожалуется администрации? По пулям тебя найдут, Кей. Казнят за покушение на вампира. Церемониться не будут, закон един для всех.       Он усмехнулся, коротко, без веселья.       — Во-первых, самооборона. А во-вторых — он какой-то изгой. Ты ж его видела. Не в почёте у своих, скорее всего, если вообще местный. Таких не ищут, не мстят за них. Он, может, уже и сдох, пока мы тут едем.       Лу молча кивнула, не найдя, что сказать. Мозг всё ещё отказывался выдавать что-то внятное, кроме одного: ей повезло. Он её спас. И всё могло быть совсем по-другому. Эта ночь вобрала в себя весь ужас, которым её пугали с детства. Осознать это ещё предстояло.       Машина свернула к «Рандеву» — стоянка перед зданием была ярко освещена солнечными лучами, свет резал глаза. Кей первым вышел из машины и обернулся, подавая руку.       — Давай. Мы на месте.       Она снова кивнула и позволила себе на секунду — только на секунду — опереться на его плечо. Напарники вновь обогнули заведение и вошли в подсобку. Лу глянула на часы — двадцать минут до смены. Кей проследил за её взглядом.       — Слушай, Рид, езжай-ка домой. Поспи, прими ванну. Ты сейчас не то что кофе не приготовишь — всех клиентов распугаешь. Отработаешь сегодня мою смену тогда.       — Да херня, Кей, я сейчас переоденусь, бахну двойной эспрессо и как-нибудь отстою, — хотя домой, конечно, очень хотелось. Как-то уместить всё в голове...       — Лу, брось это дело. Я что, не вижу, тебя сейчас вывернет тут? Давай, переодевайся, выбрось шмотки и проваливай домой. Мы с Огюстом справимся. Если что, зарплату твою за эту смену поделим. Приезжай вечером. — Кей подтолкнул к Лу её рюкзак с вещами, скинул с себя куртку и зашёл в уборную для персонала. Послышались всплески воды в раковине. Когда Кей вернулся, выглядел почти обычно. Только Лу всё равно видела залегшие у него под глазами тёмные круги.       — Спасибо, Кей! Извини, пожалуйста, ещё раз! Ты мог пострадать. Спасибо. — Лу поднялась. — Я съезжу, помоюсь и чуть-чуть посплю. Приеду тебя сменить как можно скорее. Ок?       — Ок, Лу. Пожалуйста, вызови себе такси, не броди.       Они обменялись печальными взглядами. Кей схватил свой фартук и вышел в зал, оставив Лу одну. Она достала из рюкзака чистые вещи, впопыхах скинула одежду, в которой была в клубе, оставаясь только в белье. Его бы тоже выбросить, чтобы не вспоминать, но это уж дома. Натянув обычные джинсы с футболкой, всё равно ощущала себя перепачканной и пыльной, будто до сих пор чувствовала мерзопакостную вонь вампира, который тащил её по асфальту. Передёрнуло. Лу подцепила с пола грязные вещи и вышла в проулок, закидывая их в мусорный бак. Внутри она тряслась, пока шла от двери «Рандеву» до бака — в проулке, покрытом тенью, мог выскочить тот или другой вампир и снова напасть на неё.       Вернувшись в подсобку, Рид обняла себя руками. Нужно было справиться с дрожью. Как же ей сейчас было страшно.       Такси подъехало к дому Лу. Она, растерянная, не выспавшаяся, с лёгкими признаками похмелья, заметила его не сразу. Сидящий на ступеньках Йонас выглядел хоть и не так плохо, как она, но как человек, проведший бессонную ночь в раздумьях.       — Йонас?       Лу была растеряна, идя по дорожке и видя своего друга у своей двери.       — Лу, где ты была? Я думал, у тебя смена этим утром начинается?       В голосе — ни капли обвинений, лишь глубокая тревога. Бэр сразу заметил её испуганные глаза, дрожащие ладони, макияж, слишком яркий для половины девятого утра. Неужели он опоздал?       — Ходила с другом в клуб. Представляешь, в Нью-Пари есть такие, что работают всю ночь. А я и не знала. Ты знал? — бесцветно ответила Лу, подходя ближе.       — Знал, Лу. — На секунду возникла пауза, когда они встретились у ступеней и посмотрели друг другу в глаза. — Что за друг?       — Йонас, пойдём в дом. Расскажу.       Лу отперла дверь, не сразу попав ключом в замочную скважину. Когда они оказались внутри, рухнула в его объятия как ребёнок и залилась слезами. Бэру оставалось лишь подхватить её и донести до дивана. Долго, сбивчиво, часто непонятно из-за рыданий, она объясняла ему то ли свои чувства, то ли страх из-за пережитого. Бормотала и про боязнь потерять его навсегда, если снова ничего не получится, и про то, что хотела переключиться, рассказала ему и про переписку, которую подсмотрела, и про вампира, которого повстречала — сначала Мартена, потом про то жуткое существо, что чуть не убило её. Рассказала про спасшего ей жизнь Кея, которого она с перепугу даже толком не отблагодарила. Лу говорила и говорила, а Йонас слушал, не перебивая, хотя и его переполняли эмоции.       Йонас обнимал её крепко и долго, стараясь передать всё, что не мог сказать сразу. Он гладил её по спутанным, пропахшим пылью и страхом волосам, целовал в лоб, не удержался — и признался. Да, вчера он действительно был на свидании. Но ничего не случилось. Он думал, что это поможет, что пора отпустить, но, побыв с другой девушкой, понял — никогда не сможет. Он, наверное, круглый идиот, но готов ждать её хоть до конца жизни. Хоть всю жизнь. Вечно.       Но это не главное. Главное, что она жива. А потом — мягкий упрёк, полный любви: за то, что пошла одна, за то, что не подумала о себе, за то, что не позвала его. Он не злится — он боится. Всё, что он чувствует — это страх потерять её. Он говорил это тихо, спокойно, и в этих словах не было упрёка как такового — только щемящая забота.       Он поднял Лу с дивана, и они вместе прошли в ванную. Помог ей раздеться, осторожно снимая одежду, как с раненого зверя, не разглядывая, как умел — заботливо, по-врачебному. Она не сопротивлялась, покорно позволила умыть себя, словно дитя. Йонас налил тёплой воды в ванну, добавил что-то ароматное, расслабляющее, проверил температуру — и только потом, не глядя, сел на пол у стены, спиной к ванне. Они говорили.       Лу продолжала делиться страхами. Йонас слушал. Иногда отвечал — тихо, спокойно, давая понять: он здесь и готов поддержать её во всём. Ему не важно, что будет потом. Даже если у них не получится. Даже если она решит снова уехать. Он поедет с ней. Без вопросов. Больше не оставит её. Никогда.       Когда вода в ванне остыла, а дрожь немного отпустила, Йонас поднялся и ушёл на кухню. Сварил ей кофе, поджарил тосты, нашёл что-то съедобное в холодильнике. Когда Лу вышла, завернувшись в полотенце, он уже накрывал на стол. Рид ела молча, послушно, всё ещё с отстранённым взглядом. Её глаза были опухшими от слёз, но лицо — чуть спокойнее.       Затем он отвёл её в спальню. Разобрал постель, помог лечь и накрыл одеялом. Лу уже почти засыпала, но, сжав его руку, прошептала, чтобы он не уходил. Йонас лёг рядом, но не прикасался. Лишь лежал, глядя в потолок. Сказал негромко, почти шутя, почти всерьёз: никакого утешительного секса, только когда она почувствует себя лучше. Когда снова станет Лу — дерзкой, огненной, несломленной. Она улыбнулась ему, но не нашлась что ответить, и позволила себе уснуть. Йонас лежал рядом, слушал её дыхание и чувствовал, как уходит тяжесть. Как будто теперь у них будет шанс.       Лу проснулась после полудня. Голова уже не гудела, тело будто снова принадлежало ей, а не той девушке, которую ночью таскали по асфальту. Страх отступил, затаившись где-то на краю сознания, и она, сделав глубокий вдох, позволила себе почувствовать: стало легче. В комнате было тихо, Йонаса рядом не оказалось, но запах жареного лука и что-то уютное, почти домашнее, тянуло с кухни. Она встала, накинула первую попавшуюся футболку и вышла. Йонас стоял у плиты, в руке — деревянная ложка, а на плите — кастрюля с луковым супом, пахнущим так, что у Лу заурчало в животе. Увидев её, он улыбнулся. Они встретились у кухонного стола, коснулись губами друг друга — мягко, с благодарностью и теплотой, которую невозможно спутать ни с чем другим. Ни с похотью, ни с жалостью. Только с влюблённостью.       Лу села, поджала под себя ноги, взяла ложку. Как странно приятно просыпаться, зная, что кто-то рядом.       Час пролетел незаметно. Она смеялась над тем, как Йонас подгорелой гренкой едва не устроил пожар, он — над тем, как она закрывала глаза от удовольствия при каждом глотке. А потом — надо было идти. Как и обещала Кею, Лу собралась на работу, едва почувствовав себя лучше. Решила пройтись пешком до «Рандеву» — дневной Нью-Пари был солнечным, живым, наполненным звуками улиц, и ей хотелось в нём раствориться. Йонас, взявший выходной, проводил её до перекрёстка, а потом направился в больницу — закрыть пару срочных дел. Пообещал прийти вечером, когда закончит, и остаться в кафе до утра — побыть рядом, на всякий случай.       Лу вошла в «Рандеву». Кей стоял за стойкой, с припухшими глазами, но с явным облегчением на лице, когда увидел её.       — Привет, — выдохнул он.       — Привет, — улыбнулась она, накидывая фартук.       Кей налил себе кофе, тяжело опустился за ближний столик и, потирая шею, спросил:       — Как ты?       — Гораздо лучше. Поспала, поела, приняла ванну... — она мельком улыбнулась, вытирая стойку, — А ещё решила, что если уж так мечусь, то этот человек точно того стоит. Мы... кажется, снова вместе.       Кей поднял брови и слабо, но искренне улыбнулся:       — Я рад за тебя. Правда. И, знаешь, пусть вылазка и была с приключениями... похоже, она помогла тебе понять важное.       Она кивнула. Кей ушёл минут через пятнадцать, пожелав ей спокойной смены. До вечера всё шло размеренно. Лу убирала, наливала кофе, протирала стёкла и думала о том, как странно быстро меняются страхи. Ещё утром она боялась открыть глаза. А сейчас — почти чувствовала себя собой.       Колокольчик на двери звякнул, когда солнце почти закатилось за горизонт. Лу даже не сразу подняла голову — скорее по привычке, машинально. А потом её будто окатило холодной волной.       Месье Неаполь.       Он вошёл неспешно, как и всегда, в чёрном пальто, со змеиной плавностью движений. Волна мурашек прошла по Лу от затылка до лопаток. Она инстинктивно напряглась, пальцы вцепились в ткань фартука. Мир вокруг в её восприятии стал глухим, вязким.       Лу выпрямилась, придавая себе видимость спокойствия, хотя внутри всё сжалось. Она почувствовала, как вспотели ладони, но взяла себя в руки и сделала шаг к стойке, к которой спешил мужчина, от которого словно исходил невидимый холод.       — Добрый вечер, месье Неаполь, — голос получился ровным, даже с оттенком вежливой приветливости.       — Добрый вечер, мадемуазель Нью-Пари, — он чуть склонил голову, взгляд его был острым, проницательным, но в нём играла едва уловимая искорка — будто ему было приятно снова её видеть. — Простите, на этой неделе много работы, никак не мог вырваться за вашим кофе. Однако, если вы ещё не передумали и наш уговор про парадный вход действует, я бы хотел получить эксклюзивный напиток.       — Вам совсем не обязательно оправдываться передо мной. Не пришли и не пришли.       Лу сама удивилась, как равнодушно это прозвучало. Лицо месье сначала выразило удивление, а затем он будто бы немного оскорбился. Лу поспешила смягчить:       — Я думала о том, чем угостить вас в этот раз. Эксклюзивно. Проходите.       Неаполь остался стоять у стойки, не уходя за столик, как Лу ожидала. Он прислонился к стойке и продолжал смотреть на неё с тем ленивым вниманием, которое будто разглядывает, но не торопится. Лу принялась перебирать в голове ингредиенты, которые необходимо использовать — после всех происшествий не так-то легко было размышлять о каком-то напитке. Она отвернулась от Мартена и не заметила, как меняется выражение его лица. Странный посторонний запах ударил в нос, навевая разные мысли. Рид орудовала за стойкой и молчала, не зная, что же сказать. Ей хотелось поговорить с ним, с другой стороны — будто не за что было зацепиться. Месье вдруг заговорил сам:       — Вы замечательно выглядели прошлым вечером. Жонсьер не прав, но простите его — он ценитель практичности, а не роскоши. — Лу услышала в его словах улыбку.       Это было то, чего она боялась. «И что тебе теперь сказать, чтобы не выдать себя?»       — Спасибо, месье. Мне приятно, что вы оценили мой образ, хотя сами, кажется, ценитель совсем строгого стиля. — Лу развернулась к нему с лёгкой усмешкой, окидывая взглядом длинный силуэт в чёрных брюках и рубашке под чёрным пальто.       — Когда все вокруг в огне, приятно видеть девушку, которая не боится... блистать. Моя же задача — оттенять.       Рид как-то резковато повернулась и поставила перед мужчиной стакан с напитком. «Что значит "оттенять" — кого? Меня? Это намёки или совсем уже мозг потек?»       — Попробуйте кофе. За этой барной стойкой комплименты принято делать ему.       Мужчина послушно кивнул и сделал несколько глотков из стакана, не торопясь, распробовав. Лу сделала шаг назад, чтобы не стоять слишком близко. Она старалась не смотреть на него слишком откровенно, но получалось плохо.       — Кофе — всё ещё совершенство, — наконец резюмировал вампир-кофеман, одобрительно качая головой. — Возможно, я рискую привыкнуть к эксклюзиву. Это опасно.       — Почему опасно? — с прищуром уточнила Лу, скрестив руки на груди.       — Возвращаться к обычному уже невыносимо, — улыбнулся он уголком рта. — Не терплю банальности.       Он посмотрел на неё внимательно, и Лу почувствовала, как скользнуло внутри острое, почти щекочущее напряжение. Он сейчас говорил не только о кофе. Или совсем не о кофе. Рид захотелось взять вилку и воткнуть её себе в бедро, чтобы перестать с таким волнением воспринимать каждую сказанную им фразу. Как наваждение, ей-богу!       — Значит, вы склонны к зависимости, месье? — медленно спросила она, подойдя ближе, почти касаясь ладонями гладкой поверхности стола между ними.       — О, мадемуазель Нью-Пари, — его голос приобрёл необычную интонацию, будто бы он произносил молитву, — если бы вы знали, насколько.       Лу перетряхнуло, даже скрыть этого не удалось.       — Лу, извини, что задержался!       Лу и месье Неаполь повернули головы ко входу в «Рандеву». К стойке уже направлялся Йонас, серьёзный, немного напряжённый. Как будто он успел заметить их разговор через окно и уловить то странное настроение, которое витало между ними.       — Простите, мадемуазель Нью-Пари. Видимо, я задержался у стойки дольше, чем положено. — Он подхватил стакан со стойки. — Если позволите, я ещё посижу в зале.       Лу растерянно кивнула, будто бы она могла ему отказать. Йонас бросил сумку на стул, подойдя почти вплотную, неожиданно впечатал Лу поцелуй. Короткий, но с намёком. Рид зашипела:       — Перестань, если мой босс увидит, мне задница будет!       Не удержавшись, Лу бросила взгляд на столик, за которым расположился приятель Жонсьера. Месье Мартен, не тушуясь, посмотрел ей в глаза, прямо давая понять, что сцену он видел. И почему-то вдруг стало от этого так неприятно? Рид вернулась за рабочее место, стараясь держать лицо и делать вид, что ничто из произошедшего её не задевало.       Ночная смена шла спокойно. В кафе царил полумрак, в воздухе витал аромат свежемолотого кофе, доносились тихие звуки приборов, позвякивание посуды и шелест бумаг, с которыми работал Йонас. Он устроился за угловым столиком, разложив перед собой медицинские карты и телефон, где в полумраке светился экран с заметками. Периодически он что-то записывал, задумчиво покусывая край ручки, но взгляд то и дело скользил к стойке, проверяя, всё ли в порядке.       Лу двигалась размеренно и молча, разбирая стаканы, протирая стойку, обслуживая трёх случайных клиентов-людей, забредших сюда в поисках ночного перекуса. Двое вампиров тоже заглянули ближе к полуночи — вежливо, как воспитанные хищники, заказали по мокке и исчезли, оставив после себя запах дождя. Месье Неаполь, как и обещал, сидел ещё около часа. Иногда поднимал на Лу взгляд. В нём уже не было насмешливого огонька — только сдержанная, сложная тень. Когда он встал, коротко кивнул Лу — вежливо, почти дружелюбно, и, на мгновение задержавшись взглядом, негромко сказал:       — Спокойной ночи, мадемуазель. До скорого.       — До свидания, месье.       Смена тянулась. Иногда накатывал липкий, подкрадывающийся страх, точно кто-то невидимый пробирался ближе, крался за углом. Но Рид вжимала плечи, держалась и каждый раз говорила себе: «Ты в «Рандеву». Здесь безопасно. Йонас здесь». И становилось легче. Даже если временами казалось, что чья-то тень всё ещё тянется к ней сквозь бетон и тьму, под кожу. На рассвете небо за окнами начало тускло светлеть — мутное, без золотистых тонов, будто сам город был уставшим. Лу зевала и считала минуты до конца смены. Ей чудились жареный хлеб с солью, масло с яичницей, горячий душ и — наконец-то — восемь часов сна.       — Лу! — влетел Огюст с мятыми волосами и курткой наперекосяк. — Чёрт побери, ты в курсе, что из-за ваших приключений все смены теперь переставлены? И ты ещё не убралась?       — Прости, Огюст, — устало улыбнулась она, — Я всё уберу, не переживай.       Она привычно принялась за уборку зала: вытерла последние крошки, выключила кофемашину, собрала мусор. Последним делом вышла через чёрный вход. Утренний воздух был плотный и влажный, пахнул кислотным смогом и сыростью. Закинув мешки в бак, Лу уже собиралась повернуться обратно, когда сзади что-то зашипело — резко, зло. Рид не успела даже оглянуться, как на неё сверху обрушилась тяжесть.       Всё произошло за секунду.       Она рухнула на холодный мокрый асфальт, ударившись плечом и щекой. Руки вывернулись, кто-то вдавил её в землю с нечеловеческой силой.       — Снова попалась, сучка, — прошипело ей в ухо. Запах гнили и старой крови ударил в нос, и прежде чем она успела вскрикнуть, клыки впились ей в плечо — резко, хищно, глубоко.       Боль ослепила. Воздух вырвался из лёгких. Тело затряслось от шока.       «Нет, нет, только не снова...»       Всё, что она успела — это подумать, что здорово недооценила этого вампирского дохляка.       Когда Лу очнулась, над ней не было неба — только серый бетон, грубый, потрескавшийся, местами облупленный. Потолок нависал низко, будто сдавливал воздух. Где-то капала вода. Воняло сыростью и чем-то гниющим.       Руки... Она пошевелила ими — цепи. Тяжёлые, промозглые. Металл будто впился в запястья, каждое движение отзывалось звоном и болью.       Голова пульсировала, будто раскалывалась надвое. Но хуже было плечо. Шея. Бедро. Всё горело, кололо, будто в неё вонзили раскалённые спицы. Лу не сразу поняла, что это укусы. Их было несколько. И все — свежие. Шорох. Шипение.       Из угла, как из гниющего мешка, вынырнула фигура — сутулая, длиннорукая, с оттопыренными суставами. Вампир. Его глаза светились в темноте, кожа поблёскивала то ли от пота, то ли от крови.       — О, проснулась, — прошипел он, с наслаждением растягивая слова. — Так и хотел. Не люблю, когда жертвы всё пропускают. Хочу, чтобы ты почувствовала всё. До самого конца.       Лу попыталась дерзко усмехнуться, но губы предательски дрогнули, а голос, сорвавшийся с пересохшего горла, прозвучал сипло и слабо, словно выдох умирающего зверька:       — Ну что, снова голодный, падаль?       Её слова повисли в сыром затхлом воздухе, но вместо ярости в ответ раздался низкий, скользкий смех. Вампир медленно приблизился, его бледное лицо, изрезанное тенями, склонилось над ней. Холодные пальцы, твёрдые как сталь, впились в её подбородок, заставляя запрокинуть голову и встретиться взглядом с его глазами — мёртвыми, пустыми, но при этом пылающими каким-то ненасытным, хищным огнём.       — О, я уже поел. Твоя кровь... мм, просто восхитительна. — Он намеренно протянул слова, наслаждаясь её страхом, и медленно провёл кончиком языка по клыкам, оставляя на них тонкий розоватый след — её кровь. — Но я ещё не закончил.       Лу рванулась, но цепи звонко загремели, впиваясь в запястья. Каждое движение отзывалось острой болью в исколотом теле — плечо горело огнём, шея пульсировала, бедро ныло от глубоких царапин. Она чувствовала, как тёплая струйка крови медленно стекает по коже под разорванной рубашкой.       — Не дёргайся, а то кончишься раньше времени, — прошипел он, и его когти, длинные и острые как лезвия, вонзились ей в бок, разрывая плоть.       Боль ударила, белая и ослепляющая. Лу вскрикнула — коротко, отчаянно, но звук тут же захлебнулся в горле. Она сглотнула комок крови, подступившей к горлу, и почувствовала, как дрожь пробежала по всему телу.       — Тебя не найдут, — его голос был шёпотом, но каждое слово врезалось в сознание как нож. — Я позаботился.       Лу попыталась сфокусировать взгляд, но мир плыл перед глазами. Она сжала зубы, пытаясь выдавить из себя хоть что-то кроме страха:       — Как... как ты меня нашёл?       Он рассмеялся — звук был противным, словно скрип ржавых петель.       — По запаху, дурочка. — Его пальцы скользнули по её щеке, оставляя за собой липкий холод.       Пальцы спустились ниже, к поясу джинсов, к металлической кнопке. Лу рванулась, но он лишь придавил её сильнее, всем весом, пригвоздив к холодному бетону. Его дыхание, ледяное и отдающее мертвечиной, обожгло кожу.       — Ты думала, я просто выпью тебя и уйду? Нет... — Он намеренно замедлил речь, наслаждаясь. — Я хочу наказать тебя.       Резкий рывок — и ткань разорвалась с сухим треском. Холодный воздух ударил по оголённой коже, и Лу впервые за всё это время почувствовала не только боль, но и животный, всепоглощающий ужас.       — Нет! — её крик сорвался, дикий, отчаянный, но подвал поглотил его, как бездонная пасть.       Вампир наклонился, его клыки скользнули по шее, оставляя тонкие, жгучие царапины. Он не кусал — нет, он играл, растягивая момент, зная, что она уже не сможет сопротивляться.              — Ты будешь чувствовать... Каждый момент...       Тогда Лу поняла — сил больше нет. Сознание поплыло, края зрения почернели. Последнее, что она ощутила перед тем, как тьма поглотила её целиком, — его смех, низкий, торжествующий, и ледяное прикосновение губ к её коже. А затем адская боль пронзающих её клыков. Он жадно рвал плоть, не боясь выдёргивать кусками, как голодная собака. Горячая кровь хлынула ручьём, а он пил, жадно, с хриплыми всхлипами, будто утолял не только голод, но и какую-то древнюю, нечеловеческую ненависть.       Лу уже было всё равно на терзающего её тело кровососа.       На той стороне ничего не было. Ни бога, ни космоса, ни рая, ни ада — ничего.       Только пустота.       И алые глаза месье Неаполя, и стекающая по его подбородку багряная кровь.       Так она впервые умерла.