Отец и годы пропущенных приёмов у семейного психотерапевта

      — Где бы нам тебя спрятать, Лу? — сказал Иво тоном, от которого у Лу побежали мурашки.       — Могу отвезти в её дом, переждёт, — предложил Жонсьер, прежде чем Лу успела спросить, зачем и от кого они вообще собираются её прятать.       — Нет. Жан-Франсуа не идиот. К тому же особняк уже пропитался её запахом — выследят легко, — Иво устало потёр веки большим и указательным пальцем, стараясь думать как можно быстрее. — Сомневаюсь, что он здесь лишь проездом. Лу нельзя оставлять одну.       Лу закусила щеку, ощущая тревогу от того, как эти трое были напряжены. Разве вампиры вообще кого-то могли бояться? Или опасаться?       — Ну, было бы охрененно, если бы вы дали хоть какие-то понятные комментарии. Невежливо обсуждать моё участие в каких-то прятках и не пояснять причину.       Рид скрестила руки на груди и с неудовольствием уставилась на кровососов. На лице Даниэль проступила лёгкая вина, Иво же повёл плечом, видимо, решая, как поступить. Жонсьер, как обычно, был верен себе:       — Рид, вы тут себя хозяйкой почувствовали? Мы похожи на тех, у кого куча времени на болтовню?       Мартен — Лу уже не единожды замечала за ним этот жест — ладонью остановил гаркающего на неё Марка.       — Полчаса, говоришь? Хотел бы, но спрятать не успеем. Лучшее оружие, что мы можем дать Лу, — это объяснить ей предысторию. Давайте сядем в гостиной.              Иво жестом пригласил небольшую компанию рассредоточиться по мягкой мебели, и Лу поспешно выбрала себе кресло поближе к дверям каминной. Жонсьер и Вейсс заняли большой диван, а Иво опустился напротив Рид.       — Жан-Франсуа для меня, Жонсьера и Даниэль является создателем. Так же как для Нью-Пари — Основателем. Не солгу, если скажу, что почти всё в этом городе построено его последователями. Такими, как мы — его «детьми ночи» или же приспешниками по зову сердца. Не в том смысле, что физически участвовали в стройке, но вкладывали в это деньги, ресурсы, идеи.       По какой-то причине Мартен потупил взгляд, будто ему было неловко. Или даже стыдно. Лу окинула взглядом Даниэль и Марка — те тоже явно приуныли. Тут и без подробностей было ясно: с «папашей» у них что-то не заладилось.       — Нью-Пари задумывался как комфортная резервация для вампиров с практически неограниченным доступом к… корму. Прошу прощения, Лу, — кадык вампира качнулся, Рид скорчила недовольное лицо. — Граница должна была не позволять людям покидать город, по крайней мере, без разрешения Основателя. Принцип похож на тот, по которому действует метка, которую носят все жители, чтобы не сболтнуть наш секрет. Райский Сад для всех последователей Жана-Франсуа.       — Вы тоже помогали ему строить Нью-Пари? — Рид прервала мужчину и задала вопрос, глядя ему прямо в глаза. Он понял: речь шла не о всей троице, а лично о нём. Хотя ответ в любом случае был бы одинаков:       — Да.       Лу кивнула. Она взмахнула ладонью, показывая Иво, чтобы он продолжал. Сама боролась с желанием осудить, прежде чем дослушает до конца. Всё было ещё отвратительнее, чем она всегда думала об этом городе. Это место создавалось, чтобы люди рождались здесь, работали, барахтались, боролись за жизнь… но если что — любой упырь мог тебя взять и сожрать. Собственно, именно так и поступили с ней.       — Жан-Франсуа умеет быть обаятельным, говорить то, что ты хочешь от него услышать. Когда мы поняли, какой именно город строим и какое будущее нас там ждёт, приложили все усилия, чтобы исправить положение. Не только мы трое — многие уважаемые вампиры тоже отдали за это… в том числе и головы. Жан-Франсуа капитулировал, уступив город. Мир в Нью-Пари хрупок. Здесь слишком много вампиров — приходится договариваться, идти на уступки друг другу. Политика…       Девушка не имела понятия, как относиться ко всей этой информации. С одной стороны, судить было рано — будто нужно было задать ещё кучу вопросов. С другой — было горько. Она ведь не ошибалась: Нью-Пари и правда оказался гиблым местом, построенным буквально для того, чтобы пожирать её человеческих сородичей.       — Зачем же он возвращается? — уточнила Рид.       — У него осталось много сторонников в Нью-Пари. Полагаю, он собирает армию, приспешников, чтобы вернуть себе город и осуществить мечту.       Лу поджала губы. Жонсьер выглядел раздражённым тем, что Рид не бросилась им в ноги с благодарностями за то, что Нью-Пари, судя по всему, благодаря им выглядит чуть менее отвратительно, чем был задуман.       — Мадемуазель Рид, послушайте, мы встретили Жана-Франсуа в разных обстоятельствах, но, уверяю вас, их сложно назвать простыми. У вас мало оснований нам доверять, учитывая, что обращение было совершено месье Мартеном без вашего прямого согласия, — Даниэль взяла на себя роль миротворца, говоря ровным, спокойным голосом. Не извиняясь напрямую, но явно намекая на это. Она бросила робкий взгляд сначала на Иво — мол, босс, прости, ты и правда накосячил, — а затем перевела его обратно на Лу: — Но мы не желаем зла ни вам лично, ни жителям Нью-Пари в целом. Плохие вещи случаются, но мы правда стараемся, чтобы наше сосуществование стало комфортнее.       Мозгом Лу, конечно, понимала: не время высказывать своё мнение насчёт того, насколько людям «комфортно» жить рядом с вампирами. Но рот её, как водится, обогнал мысли:       — Комфортно… Ага. Я там в больничку литра полтора крови задолжала. То-то медсестра просила меня поскорее должок закрыть. Видимо, переживала, как бы мне некомфортно не стало.       — Довольно, Лу.       Мартен прервал её недовольным тоном, не терпящим никакого продолжения обострения обстановки. Он поднялся из кресла и одарил Рид таким взглядом, что ей захотелось забиться под диван и больше никогда оттуда не вылезать. Всё было ясно: Лу угодила в крупную заварушку просто потому, что оказалась не в том месте и не в то время. Девушка прикусила язык.       — Жонсьер, отслеживай перемещения Жана-Франсуа и его людей, пока они находятся в Нью-Пари. Хочу знать, с кем они сидят за столом, куда ходят, какую группу крови пьют, — на этих словах Мартен бросил ещё один недвусмысленно гневный взгляд на Рид, показывая, что не ей в вампирском доме раздавать ценные комментарии. — Даниэль, ты… Можешь уехать, если не желаешь встречаться с Отцом? В остальном — собери для меня все данные о каждом нелояльном вампире в городе. Все активы, связи, любые факторы риска.       Оба вампира кивнули с деланной послушностью. Лу было понятно — Мартен здесь явно главный, причём куда серьёзнее, чем ей хотели бы показать. Даниэль отказалась уезжать, но девушка заметила, как плечи помощницы поникли. Та направилась на кухню, деланно сообщив, что займётся чаем для гостей. Слово «гости» при этом она почти выплюнула.       — Мадемуазель Лу, помогите Даниэль, — сказал Иво куда более мягким тоном, чем несколько минут назад, намекая, что ему нужно поговорить с Жонсьером наедине.       Лу молча встала с дивана и вышла, пересекая столовую, чтобы попасть на кухню. Там уже суетилась Вейсс. Стук фарфора, шуршание листьев чая, медленное капание воды из фильтра — всё это заполняло паузу, которую ни одна из них не спешила нарушать.       Даниэль стояла у чайника, уже засыпая в заварник смесь трав, а Лу молча наблюдала, сцепив руки на груди. Она всё ещё ощущала на себе прожигающий взгляд Иво — тяжёлый, властный, такой, от которого хотелось спрятаться за дверцей холодильника и сидеть там, пока не забудут, что ты существуешь.       — Могу обращаться на «ты»? — спросила Лу, уставшая от формальностей.       — Конечно. Тогда я тоже?       Лу кивнула Даниэль, размышляя, с какого вопроса начать, но помощница опередила её:       — Ты не должна так говорить с месье Мартеном, — Вейсс предупредительно улыбнулась Лу, останавливая этим жестом поднимающийся поток возражений. — Он больше, чем любой из нас, пожертвовал в борьбе с Жаном-Франсуа. Система в Нью-Пари далека от совершенства, но избавиться от оппонентов трудно, когда вы все живёте столетиями, плетёте интриги, накапливаете ресурсы и союзников. Попробуй разобраться — потом осудишь нас.       — Трудно оставаться хладнокровной. В отличие от вас, у людей в Нью-Пари крови хватит не на пять веков вперёд.       Даниэль фыркнула.       — Я не говорю, что ты не имеешь права злиться, — тихо ответила она. — Я говорю, что иногда злость — это то, чем другие с радостью воспользуются против тебя.       Лу подошла ближе, взяла с полки кружки. Они были безупречно чистыми, с едва заметным серебряным ободком по краю.       — Значит, твой совет — делать вид, будто это ничего: всю жизнь бояться темноты, переулков и понимать, что любое промедление может стоить жизни? Ты, должно быть, видела, чего мне стоила одна маленькая неосторожность.       — Нет. Я советую тебе не делать вид, что ты всё ещё на той стороне баррикад, где не нужно контролировать инстинкты. Ты уже не совсем человек, Лу. И если хочешь выжить — лучше понять это как можно раньше и начать учить новые правила игры.       Рид стиснула зубы. Горло пересохло, в висках стучало. Она ненавидела эти разговоры. Ненавидела то, как быстро с неё срывали тонкую шкуру человеческой жизни, за которую она цеплялась изо всех сил.       — Я не просила этого. Не хотела этого, — голос её дрогнул. Лу подавила внутри себя внезапное желание обронить слезу.       Даниэль на этот раз обернулась. Взгляд её был тёплым, и, к удивлению Лу, — почти сестринским.       — Я знаю. Мы все не просили.       Помощница налила кипяток в заварник и поставила его на поднос. Затем достала банку с печеньем, открыла её, порывшись, выбрала одно, надломила и протянула Лу половинку.       — Мир у нас теперь один. Жаль, что твои человеческие планы рухнули, но попробуй запланировать что-нибудь вампирское — возможно, это окажется не так плохо. Например, попроси Иво сводить тебя на ночную прогулку по Нью-Пари.       Девушка хотела спросить, что это значит, но Даниэль уже взяла поднос и вышла из кухни. Лу осталась стоять у кухонного гарнитура, обдумывая это неожиданное предложение — попробовать что-то вампирское. Кровь? Нет, эта мысль всё ещё вызывала у неё отвращение. Прогулка по ночному городу? Жутковато. Здесь, в Нью-Пари, она такого себе никогда не позволяла. Хватит ли рядом фигуры Мартена, чтобы не бояться?       Рид отправила в рот половинку печенья, которым поделилась Даниэль, и направилась в гостиную как раз вовремя, чтобы услышать, как в вестибюле хлопнула дверь. Гости явно не были знакомы с концепцией дверных звонков или стука.       Иво, заметив Лу, кивнул ей, пригласив подойти ближе, после чего вышел вперёд, прикрывая её собой.       Пол особняка отражал удары нескольких пар каблуков, эхом разносясь до самой гостиной. Лу смотрела на Даниэль, замечая, как у той едва-едва подрагивают плечи. Видимо, была серьёзная причина, раз Мартен предлагал ей вообще уехать до того, как их Создатель появится здесь.       Жан-Франсуа появился в комнате с присущей ему помпезностью — в светлом костюме, по мнению Лу, слегка старомодном, но и лицо его было как у мужчины где-то между шестью и семью десятками лет. Лысый, что сразу вызвало у Лу ассоциацию с Фантомасом. Глазки мелкие, юркие, снующие туда-сюда, улыбка — жидкая, словно готова в любую секунду стечь с лица.       Следом вышагивала вампирша — на вид не старше тридцати, с длинными каштановыми волосами и почти алыми зрачками, в наряде из чёрной блузы и коротких шорт — вероятно, чтобы подчеркнуть, что осенняя прохлада ей нипочём. По мнению Лу, образ был излишне театральным. По-деловому одетая Даниэль, во-первых, куда больше походила на человека, а во-вторых — смотрелась гораздо симпатичнее. Лицо же новоприбывшей выражало то ли раздражение, то ли насмешку.       За женщиной следовали двое мужчин. Первый — светловолосый, с кудрями, как у Аполлона, и ясными голубыми глазами. Одет он был столь же театрально — в узкие брюки и белую рубашку с рюшами. Второй вампир смотрелся строже — в рубашке, застёгнутой под самый ворот, с тёмными бровями, сурово сдвинутыми над глазами. Тоже, надо признать, симпатичный.       «Будто из цирка сбежали. Такие важные, что хочется себе вилку в глаз воткнуть. Месье Мартен в своей мрачной сдержанности куда трахательнее…»       — Я рад видеть вас, мои дорогие дети! Как отрадно, что вы встречаете меня в полном составе!       Голос Жана-Франсуа был бодрым, без намёка на старость, звучал приятно и почти не выдавал фальши в своей приветливости. Но у Лу от его елейности всё равно в животе завязался узел.       — Отец, — почти в унисон произнесла вся троица, склонив головы в уважительном поклоне. Лу была готова поставить блок сигарет на то, что этой привычке больше лет, чем ей самой.       — Демьен, Виктор... Вирджини, с возвращением. Располагайтесь, — хозяин дома ровным тоном поприветствовал остальных.       «Вирджини… Интересно, имя настоящее или выдуманное? Девственница из неё такая же, как... из меня. Ну и рожи. С такими недовольными лицами им бы орехи колоть», — несло Лу в мыслях.       — Иво, представь нам мадемуазель.       Рид хотелось провалиться под землю. Вместо этого, с лёгкой руки Основателя, она мгновенно оказалась в центре внимания.       — Мадемуазель Лу Рид. Моя обращённая.       От обращения «моя обращенная» по спине побежали мурашки. Хотелось бы Лу, услышать что-то такое в иной обстановке, на деле, фраза скорее звучала, как обозначение территории.       Жан-Франсуа занял кресло, его мальчики расположились на малом диване, а Вирджини осталась стоять за спинкой, облокотившись на кресло хозяина. Даниэль, отступив, подошла к Лу и жестом пригласила её на кушетку с противоположной стороны. Жонсьер дёрнул плечом, когда Иво слегка хлопнул его по спине в сторону большого дивана.       Если бы не момент, Лу с удовольствием бы ещё раз прокрутила в голове: «моя…», но обстановка явно не способствовала романтическим фантазиям.       — Неожиданно, Иво. Помнится, раньше ты был против обращений. Рад, что одумался, — Жан-Франсуа вдруг переключился с Мартена на Лу, обращаясь к ней напрямую. — Вам очень повезло, мадемуазель Рид, с Создателем. Знаете ли вы, что Иво — моё самое одарённое и способное дитя? Мой любимый сын столь велик, что превзошёл даже меня. Знаете ведь, как бывает: как и во всех нормальных семьях, в нашей — импульсивная и пылкая молодёжь восстаёт против ценностей старшего поколения.       Лу наблюдала за лицами спутников Жана-Франсуа — они буквально сочились ненавистью к словам Отца. Несмотря на верность, они явно не заслужили такой пылкой похвалы. Основатель же продолжал смотреть на Рид, и, судя по всему, ждал ответа.       — Нет, месье, этого я не знала, — наконец жалко выдавила из себя Лу. Вирджини наградила её премерзкой усмешкой, в которой сквозило любопытство и раздражение.       Чувствовать на себе столько взглядов одновременно было неприятно, тем более, что дружелюбия им явно недоставало. Лу пожалела, что начала капризничать, когда её предлагали спрятать. Утешало только то, что её спутники получали не меньше любопытно-презренного внимания.       — Я мог бы часами рассказывать вам о нём, но, думаю, придётся отложить это занятие на другой раз. Не хотелось бы обделять вниманием других моих отпрысков.       — Конечно, месье, — покорно кивнула Лу, вспомнив совет о том, что правила игры для неё теперь изменились. Выживать в мире вампиров труднее, а она ещё даже не стала полноценным членом этой кровавой команды.       Жан-Франсуа отлично понимал: преднамеренное игнорирование и принижение других его отпрысков, в частности Вирджини, Виктора и Демьена, которые так рьяно старались доказать свою исключительность, разожгёт в них нужный ему огонь. Существа, у которых есть повод для вражды, куда амбициознее всех прочих.       Иво и в самом деле был его любимым сыном, лично доказав: ничто так не двигает существ, как жажда победы.       — Марк, до меня дошли слухи, что ты теперь заправляешь «Рандеву». Не слишком почётно, впрочем… — Жан-Франсуа перевёл взгляд на Даниэль. Та сидела с прямой спиной и даже не моргала. Лу хотелось взять её за руку, но тогда всем стало бы очевидно, как она тревожится. — Ах, как болит моё сердце, глядя на тебя, дорогая.       Лу ждала, что ответит Вейсс, но та молчала, будто её вообще не касался весь этот диалог.       Забавляло и то, что троица спутников тоже не произносила ни слова. Видимо, тявкать без разрешения Отца у них не было принято. Рид мысленно пометила себе: надо будет потом расспросить Иво — о них, о порядке, и почему, несмотря на очевидный конфликт, все тут улыбаются друг другу в десны, даже если в глазах пылает ненависть.       — Я бы хотел остановиться в доме Основателя. В конце концов, это мой дом, — не дождавшись от Даниэль никакой реакции, он перешёл к следующей теме.       — Не уверен, что это будет удобно для вас. Первый этаж занят мной и моей гостьей, а отправить вас на второй, в комнаты поскромнее, я, как хозяин, позволить себе не могу. К тому же спален три, а вас — четверо.       Вирджини хихикнула, явно обрадованная пришедшей в голову мысли:       — Я уступлю братьям. Насколько я помню, в твоей постели всегда было хорошо, — голос девушки елейно мазнул по ушам, позволяя присутствующим отчётливо уловить её сильный английский акцент, а также дыхание, предательски выдававшее, как долго она ждала момента, чтобы вставить хоть слово.       Лу с трудом подавила желание изобразить рвотный позыв. Однако не удержалась и перевела взгляд на Иво, чтобы поймать его реакцию. Реакции не последовало. Его лицо осталось абсолютно бесстрастным и нейтрально-холодным.       — Этот вариант меня не устроит, — Мартен даже не взглянул на Вирджини, словно игнорируя само её существование, и продолжал вести диалог исключительно с Жаном-Франсуа. — Полагаю, разумно будет разместиться в Зелёном особняке на бульваре Республики: восемь спален, почти королевский зал, кабинет и прочие удобства — совсем недалеко от центра города. Лучшее место, чтобы принимать старых друзей с должным размахом. В особняке Основателя не так уж много места, да и интерьеры не такие уж помпезные. Что скажете, Отец?       Хозяин дома даже не скрывал, что играет на самолюбии своего Создателя и его привычке жить с размахом.       Они смотрели друг на друга выразительно, почти не мигая. Шла борьба без слов — недоступная пониманию Рид, но вполне очевидная для всех присутствующих. Хрупкий порядок среди вампиров держался на осознании того, что большая часть из них невероятно живучи, и любая война, любое столкновение — это долгие, мучительные годы. Физически победить друг друга невозможно. Только умом и хитростью.       Лу догадывалась, о каком именно особняке идёт речь. Чуть в стороне от центра находилось несколько улочек на пригорке с большими домами, окружёнными садами. Во дворах помещались бассейны, а парковки у ворот вмещали до трёх семейных машин. Немногочисленное богатое население Нью-Пари коротало там свои вечера, включая действующего мэра — Лу училась с его дочерью в одной школе и как-то почти случайно попала к ней на вечеринку.       Чуть в отдалении располагался красивый старинный особняк, выкрашенный в симпатичный оливковый цвет. Как и весь старый фонд Нью-Пари, фасад украшали вензеля, ставни и колонны. Рид никогда не задумывалась, кому мог бы принадлежать такой дом — и так было ясно: вампирская территория, а значит, её это не должно было интересовать.       — Дорогой сын, ты, как всегда, поражаешь меня мудростью. Зелёный особняк и впрямь подходит больше — мы сможем устраивать достойные приёмы. Здесь же… всё пылью поросло. Тебе стоит лучше следить за домом. Иво принял игру и склонил голову в ответ на нарекание Жана-Франсуа.       Лу искренне недоумевала, к чему такие хождения вокруг да около, но комментарии отпускать не решилась бы даже с согласия Жонсьера, который выглядел так же хладнокровно и будто бы незаинтересованно.       Жан-Франсуа сидел с довольным лицом, разжившись полезной информацией. Пусть он и не имел возможности остаться и досаждать своему амбициозному отпрыску, получил не меньше, чем рассчитывал. Знание о Лу — первой обращенной Иво, приятно грело его древнее сердце. Слабое место — полезно.       Свита выглядела менее довольной, но, кажется, эта проблема не волновала ни самого Жана-Франсуа, ни хозяина дома Основателя, ни его ближайших союзников.       — Даниэль, поедь с нами в Зелёный особняк и помоги обустроиться, — тон Жана-Франсуа не подразумевал споров, и от Лу не укрылось, как Вейсс слегка повела плечом. Они были знакомы меньше пары часов, но Рид уже прониклась к ней симпатией за разговор на кухне — теперь и вовсе ощущала тревогу за девушку, которая явно болезненно переживала встречу.       — Марк, поедь вместе с Даниэль и помоги, — распорядился Мартен, поднимаясь с дивана вслед за своим создателем. Остальные встали, как по команде.       Отец поджал губы, но ничего не сказал.       Лу встала вслед за Даниэль и коснулась ладонью её руки. Помощница повернула голову и посмотрела на Лу — поняв друг друга без слов, они кивнули, и Вейсс выступила вперёд вместе с Жонсьером.       Прощание было недолгим, совсем не семейным. Очевидно, это была лишь прелюдия к тому, что ожидало Нью-Пари вскоре.       Когда вестибюль опустел, Иво вернулся с Лу в гостиную, и они оба молчаливо опустились в кресла. Несколько минут в особняке звенела тишина. Лу не решалась взглянуть на Мартена, испытывая нехарактерное для себя чувство вины за то, что наехала на него..       — С Даниэль всё будет в порядке? — девушка не выдержала и прервала молчание.       Иво посмотрел на Лу — в зрачках блеснули удивление и недоверие.       — Марк не даст её в обиду. Просто для неё это… дискомфортно.       Рид задумчиво прислушалась к потрескиванию поленьев в каминном зале.       — Длинная ночь, правда?       Лу подтянула ноги на кресло и обхватила их тонкими руками, прижимая колени ближе к себе. Казалось, она прожила за один вечер два, а то и три дня, хотя часы в гостиной показывали всего второй час ночи.       — Да, в самом деле, событий хватает, — Иво наклонился к журнальному столику и взял с подноса, который Лу и Даниэль принесли перед прибытием гостей, чашку с остывшим чаем. — Как вы себя чувствуете, Лу?       — Как побитая собака. Сначала в грязи, как припадочная, извалялась, вас из постели вытащила, затем это… папаша явно давно психиатра не посещал. Впечатлений хватает.       Вампир загадочно улыбнулся, его плечи опустились, расслабились. Он медленно протянул:       — Как всё не вовремя.       — Извините, месье. Я не хотела создавать вам проблем… — Лу вдруг стало грустно от того, что её появление застало мужчину в такой неподходящий момент. — Похоже, у вас впереди сложные разборки. Нянчить меня действительно несвоевременно.       Мартен почти поперхнулся чаем, поднял на Лу взгляд и поставил чашку обратно на стол. Ему невыносимо захотелось рассмеяться — она совершенно не понимала, какие чувства вызвала в его душе.       — Вам не за что просить прощения, Лу… И мне приятно «нянчить» вас, хотя я бы назвал это иначе.       — Как же? — вырвалось у Лу прежде, чем она успела остановить себя.       — Проводить с вами время? — взгляды Лу и Иво переплелись, и обоим пришлось глухо выдохнуть, чтобы предупредить появление румянца. — Вы появились очень вовремя, Лу. Не обращайте внимания на Жана-Франсуа — это старая проблема, и я её решу. Куда важнее, чтобы это не задело вас.       Иво поднялся с дивана и подошёл к Лу, протягивая ей руку, отчего девушка удивлённо изогнула бровь. Рид неуверенно вложила свою ладонь в его и поднялась на ноги.       Касание ладоней было нежным, тёплым и приятным. Лу удивилась чувству радости, разливающемуся по телу.       Мужчина повёл Лу в сторону каминного зала и вывел её на террасу. Девушка по-прежнему не понимала, что он хочет этим сказать.       Они остановились у ограждения террасы, перед ступеньками, ведущими в сад на заднем дворе особняка. Ухоженные кусты цветов и растений выглядели симпатично, но, по вкусу Лу, — стерильно, как скучнейшие сады Версаля.              — Вопреки обстоятельствам, вы — желанная гостья. Появление старых друзей или врагов ничего не меняет. Я по-прежнему считаю, что ваша жизнь стоила того, чтобы нарушить принцип. Жаль, что это разбивает вам сердце.       Девушка посмотрела на вампира с полным удивления взглядом. Его искреннее сочувствие, желание убедить в её нужности не разбивали сердце, а исцеляли.       — Спасибо, Иво.       Мужчина кивнул и посмотрел на сад, затем снова на Лу. Мерцание Судьбы играло сегодня в её волосах, вызывая острое желание коснуться их.       — Вы никого прежде не обращали… из-за него?       Кривая улыбка нарисовалась на губах Иво. Как же ему хотелось не отвечать на этот вопрос.       — Из-за себя. Со временем осознаёшь, что бессмертие едва ли можно назвать подарком.       Лу смотрела на Мартена с лёгким недоумением. Он был задумчив, противоречив. Признавался, что нарушил ради неё свой принцип, и в то же время честно говорил, что жизнь вампира — это вовсе не сказка. Её удивляла та искренность, с которой Иво не пытался приукрасить перспективы и даже не стремился оправдаться.       В ответ девушка только кивнула. Любопытство её было неугомонным, но смотреть на Иво было до боли жалко — он выглядел таким удручённым, как ни старался это скрыть.       — Иво, вы заняты завтра? — решается на вопрос Лу, прежде чем покинуть террасу. — Может, мы могли бы прогуляться по Нью-Пари?       В уголках глаз вампира пролегает пара крошечных мимических морщин вместо улыбки. Зрачки почти мерцают — так, что Лу не в силах отличить: это отражение лунного света или чувство, близкое к радости.       — Я был бы рад. Как скажете.

***

      Лу оставила Иво на террасе в задумчивом настроении, позволяя ему в полной мере пережить воспоминания и грядущие переживания.       Время клонилось к утру, но уснуть не получалось. Лу ворочалась с боку на бок в постели, беспокойно сминая простыню под собой. Вопросы сыпались один за другим: почему Даниэль так тряслась, как Жан-Франсуа сумел одурманить своих вампирских отпрысков, притом что другие организовано восстали против него, и насколько же значим в этом Иво Мартен, заслуживший такую похвалу от ненавистного создателя?       «Вляпалась, Лу. Хотела держаться подальше от вампиров? Получи — тройная доза», — сердце в груди бешено стучало. Лу Рид давненько не чувствовала себя такой потерянной.       Уснуть она смогла ближе к утру, когда за дверью вдруг послышались тяжёлые шаги, ведущие мимо её комнаты в сторону маленького фойе, где располагалась спальня Иво. Раз он мог спать, то и ей следовало попробовать. Утром девушка долго рассматривала себя в зеркале, наблюдая, как раны затянулись, и на их месте остались последние жёлто-зелёные пятна. Кое-где виднелись шрамы — то ли от когтей, то ли от клыков.       Тело болело. От непривычно перевёрнутого режима сна, от чувства неопределённости, которое теперь следовало за ней по пятам, от тревоги, вызванной знакомством с жутким вампиром, мечтающим о террариуме с людьми, чтобы вампирам всегда было, чем перекусить.       На этот раз Иво опередил Лу: когда она появилась в столовой, он уже орудовал кофейником.       — Можно мне тоже? — поинтересовалась Лу, входя на кухню. Глаза этим утром открыла с трудом, непривычный режим продолжал досаждать.       Девушка прислонилась к дверному косяку, наблюдая, как высокая фигура в неизменно чёрных брюках и рубашке ставит чашку на столешницу.       — Лу, приятного пробуждения, — кивнул Иво и достал из шкафчика ещё одну чашку.       — Спасибо.       Обмен лёгкими улыбками вызвал у обоих прилив бодрости.       Лу открыла холодильник и разглядела в нём упаковку с бриошами. Она вытащила её, следом — банку с рикоттой и ветчину. Диета, пока ещё человеческая, нравилась Лу. Предложив Мартену сэндвич и получив отказ, она спокойно крутилась рядом с ним на кухне.       Опустившись за стол, они молча пили кофе, пока Лу вновь первая не решилась прервать тишину:       — Иво, если это не слишком большая тайна... сколько же вам лет?       Мужчина поднял на Лу взгляд, бровь его изогнулась, но язвительного комментария не последовало.       — Я родился в тысяча семьсот восемьдесят девятом году.       — Нихрена себе! Да вы офигеть какой старый! — вырвалось у Рид. Она так удивилась, что от неожиданности приложила ладони к губам. — Я думала, вам сотня… ну, может, сто пятьдесят от силы. Простите! Несу чушь…       Иво улыбался ехидной ухмылкой, почему-то радостный от того, что это так удивило девушку.       — А сколько вам, Лу?       — Двадцать шесть, — Мартен продолжал молчать, наблюдая, как она производит подсчёты в уме. — Вам… двести тридцать шесть?       Он кивнул. Лу хмыкнула, отпила кофе, используя несколько секунд, чтобы подумать.       — Буду считать, что вам тридцать шесть. Подумаешь, пара сотен: в Нью-Пари один год за десять, — Лу зажмурила один глаз и потянулась на стуле, как кошка, довольная итогом своих алгебраических вычислений. — Всего десять лет разницы — ерунда.       Мягкий смех мужчины раздался по просторной кухне, вызывая у Лу волну мурашек. Ей показалось, что он смеётся даже чуть дольше, чем нужно.       Иво откинулся на спинку стула, разглядывая Лу — всё ещё улыбающуюся своей логике, где пара веков не значила ничего. Его глаза — почти прозрачные, с этим странным серебристым отблеском — на миг смягчились, будто под тонкой вуалью.       — Десять лет разницы… Вы удивительно щедры, Лу, — он вновь улыбнулся, но теперь в этой улыбке было меньше ехидства, больше — тихого, неуловимого тепла. Рид в ответ рассмеялась, откинулась назад и дожевала последний кусочек своего импровизированного сэндвича.       Некоторое время они сидели в тишине. Кофе был выпит, город за окнами погружался в вечер. Иво вдруг произнёс:       — Всё ещё хотите увидеть ночной Нью-Пари?       Лу мигом оживилась, выпрямилась на стуле:       — Очень хочу! Если у вас есть время, Иво, конечно.       — Напротив, я за, — он поднялся, уже направляясь к выходу. — Мне понадобится пара часов. Немного работы.       — Хорошо, Иво.       Он исчез в глубине дома, оставляя за собой лёгкий аромат древесного парфюма.       Лу принялась убирать за собой: привычным жестом смыла остатки рикотты с ножа, промыла чашки и вытерла столешницу. Оставшись одна, почувствовала, как над ней снова повисает лёгкая пустота — как будто мир немного затих, не зная, чем её занять.       Сначала она прошлась по гостиной, разглядывая то причудливую бронзовую статуэтку, то старинную гравюру на стене. Вскоре её потянуло туда, где уютнее всего — в каминную. Там было чуть теплее, мягкие кресла и книжные шкафы создавали ощущение другого времени — словно она попала в чей-то сон о библиотеке, где никогда не кончается ночь.       Растянувшись на кушетке, Лу потянулась за телефоном. Она написала Тине:       Лу: Как у вас дела? Всё норм?       Ответ не заставил себя ждать.       Тина: Всё нормально, но скучно без тебя. Йонас ходит, как будто из него дементоры всю радость высосали, смотреть тошно. Не говорил, в чём дело, но мы и так не дураки. Ты как там, Париж по-прежнему прекрасен?       Лу: Жива. Тусуюсь у мужчины средних лет, ему почти сорок. У него роскошный дом и дорогущий кофе. Всё супер.       Тина: Ха. Надеюсь, это стоит угрюмого Йонаса. Когда снова приедешь — надеру задницу за то, что бросила его на нас в таком состоянии.       Лу: Приму к сведению.       С грустью Лу убрала телефон и направилась к книжным полкам. Она уже подумывала выбрать что-нибудь случайное, но вспомнила про лежащую на кофейном столике книгу. Девушка вернулась в гостиную и посмотрела на неё: обложка была тёмная, винтажная, с вытертым золотым тиснением. Эту книгу читал Иво, когда она вернулась от Йонаса.       Она подняла её и прочитала название: Виктор Гюго. «Человек, который смеётся».       Лу удивлённо приподняла брови. Она вспомнила это название — когда-то, в старшей школе, проходили. Тогда она пролистала книгу наспех. Неужели Иво читает её сейчас?       «Он ведь должен был уже прочитать всё на свете... раз по пять», — подумала она с неожиданной теплотой, размышляя, сколько всего должен был знать этот вампир.       От тоски и от любопытства — а может, и от лёгкого желания понять, что сейчас в голове у этого древнего существа — Лу нашла на кухне стикер и аккуратно заложила страницу, где Иво остановился. Потом вернулась в кресло и открыла первую главу.       «Посмотрим, от чего вы там смеётесь, Иво Мартен».       Когда Иво появился в гостиной, Лу сразу не заметила его — она была по уши в книге, подбородок уткнулся в ладонь, глаза скользили по строчкам. Ей потребовалось время, чтобы втянуться в повествование: мысли мешали сосредоточиться. Они крутились где-то рядом — про Йонаса с его потухшим взглядом, про Жана-Франсуа с его пугающей философией, про то, что будет, когда её жизнь изменится навсегда.       Но книга оказалась сильнее этих мыслей. Слово за словом, абзац за абзацем Лу втягивалась в трагичную, театральную атмосферу, и к тому моменту, как Иво вернулся, ей стало даже немного грустно отрываться.       Он заметил её взгляд, всё ещё скользящий по строчкам, и слегка улыбнулся, будто увидел нечто интимное. Однако ничего не сказал. Мягко произнёс:       — Готова?       Лу закрыла книгу, оставив между страниц стикер подходящего цвета, и встала с лёгким вздохом:       — Ага. Очень.       Собрались они быстро: Лу накинула лёгкую куртку, Иво — своё неизменное пальто, и вскоре они вышли из дома. Сегодняшний вечер был куда более благосклонен: воздух — влажный, но не промозглый, небо затянутое, но без дождя. В затишье между ливнями Нью-Пари казался почти добрым.       Увидев в гараже сверкающий Peugeot 508 PSE, Лу застыла на месте. Глаза округлились, брови уехали вверх, и она выдала:       — Ахуеть, месье Мартен. Вы реально очень старый и очень богатый! Я такие тачки только в 15-м округе видела — и то издалека! К ним даже подойти страшно, вдруг сработает сигнализация от бедности!       Иво рассмеялся, удовлетворенный её смачным ругательством. С привычной сдержанностью, но в голосе была явная насмешка и удовольствие.       — Значит, не зря. Эту машину и стоит покупать только ради того, чтобы однажды прокатить на ней такую красивую девушку, как вы, Лу.       Лу, уже подходившая к двери, резко замерла. На лице отразился полный набор эмоций: удивление, смущение и — да, чёрт подери — неподдельное удовольствие. Она состроила Мартену корявую смешную мордочку, но всё равно села в машину осторожно, будто боялась испортить обивку одним только дыханием.       — Вы прикалываетесь, но мне всё равно приятно, — пробормотала она, пряча улыбку и теребя ремень безопасности. — Но почему я вас ни разу не видела на ней у «Рандеву»?       — Я обычно оставляю её рядом с ратушей, — объяснил Иво, удобно устраиваясь за рулём. — Меньше внимания. И, если честно, я чаще хожу пешком — привычка выработанная веками.       — Серьёзно? Привычка в веках, блин.       Они выехали с территории особняка, и вскоре городская суета окутала машину, как будто камерной тишины и не существовало.       — Хотите сначала заехать в «Рандеву»? — спросил Иво, бросив на неё короткий взгляд. — У Кея сейчас ночная смена, я узнал у Жонсьера.       — Ага, — улыбнулась Лу. — Было бы здорово. Он... — она на секунду задумалась, — ...он знает, что со мной случилось?       — Мне жаль, да. Он пришёл на смену, мы ещё были в «Рандеву».       Рид кивнула, оставив остальные мысли при себе. Ей даже стало легче оттого, что Кей знал и не нужно было ничего объяснять. Почему-то ей казалось, что он — один из немногих, кто сможет её понять. Может даже лучше, чем Йонас или Тина.       Пока они пересекали улицы Нью-Пари, Лу вспомнила о дне, когда вернулась в город. На красном свете, когда машина замерла у перекрёстка, она повернулась к мужчине и вдруг спросила:       — А когда вы впервые меня увидели?       Иво не сразу ответил. Машина вновь двинулась вперёд, и только после пары поворотов он тихо произнёс:       — На парковке у больницы.       Лу затаила дыхание. Значит, она всё-таки не ошиблась. Чутьё не подвело.       — Я подозревала вас, потом, когда увидела в «Рандеву», — прошептала она. — Забавно.       Уютный янтарный свет «Рандеву» разливался по полупустому залу, когда Peugeot свернул к обочине. Лу первой вышла из машины, сразу ощутив запах кофе — знакомый, почти домашний. Она ещё не вошла, а сердце уже отогрелось от предвкушения.       Внутри, как и всегда по ночам, было тихо. Несколько гостей сидели за своими столиками, погружённые в мысли, книги или экраны. За стойкой, хозяйничая с точностью маэстро, стоял Кей Стоун. Завидев вошедших, он мгновенно расплылся в улыбке.       — Лу! — воскликнул он и, обойдя стойку, шагнул к ней с раскрытыми объятиями.       — Кей! — она бросилась ему навстречу.       Они обнялись — легко, с привычной радостью, как старые друзья, не видевшиеся всего несколько дней. Кей, слегка отстранившись, взял её за руку и игриво покрутил, словно оценивая новую версию Лу.       — Ну-ка, покажи клыки! — фыркнул он, сузив глаза       — Рано ещё, — огрызнулась Лу, скалясь в притворной угрозе. — Но как вырастут — похвастаюсь. Потом не жалуйся, что будешь погрызан.       Кей рассмеялся. В этот момент из подсобки вышел Жонсьер — аккуратный, собранный, с вечной серьезной миной . Он кивнул Лу:       — Добрый вечер, мадемуазель Рид.       — Добрый вечер, месье Жонсьер, — сдержанно, но с уважением ответила она.       Иво, до того с полуулыбкой наблюдавший за повеселевшей Лу, повернулся, слегка наклонившись:       — Я немного пообщаюсь с Марком, — сказал он Лу, еще немного пялась на то, какой свободной и расслабленной эта девушка была с месье Стоуном.       — Конечно, — кивнула она. — Я не потеряюсь.       Они вдвоём двинулись к дальнему столику, оставив Лу у стойки с Кеем. Она уселась на высокий табурет, подтянув ноги под себя.       — Ну? — Кей сложил руки на груди, оперся о стойку. — Что ты там начудила за эти дни, а?       — Я паинька, — усмехнулась Лу. — Прохожу что-то вроде подростковой стадии вампиризма: депрессия, вместо прыщей растут клыки. Ну и месье Иво оказался... не таким жутким, как я ожидала от вампира. Даже наоборот.       — Ух ты, это ты хвалишь кровососа? Или это потому, что ты пила его кровь, пока была в отключке, и теперь напичкана всякими вампирскими феромонами? — Кей склонил голову, игриво подёргал бровями.       — Перестань! — Лу в шутку хлопнула Кея по плечу. — Он... очень внимательный. Тихий. Ненавязчивый. Даже уютный.       — Уютный? Вампир? — Кей фыркнул. — Ну ты жжёшь, Лу.       — Скучала по тебе, Кей, — оборвала его Лу, поймав сентиментальную волну.       — И я по тебе. Не пропадай. Заходи почаще, ясно?       — Постараюсь.       Лу сделала паузу, будто что-то прикидывая. Затем озорно прищурилась и наклонилась ближе:       — Слушай, а можно я немного похозяйничаю за стойкой?       — Ну, — Кей подозрительно щурится. — Зависит от того, что ты собираешься делать: сварить кофе или устроить поджог?       Она хлопнула его по плечу:       — Кофе, придурок. Один рецепт вспомнила.       Стоун на секунду бросил взгляд в сторону Жонсьера, всё ещё погружённого в разговор с Иво, и кивнул:       — Давай. Только быстро, пока босс не понял, что тут самозванка.       Лу зашла за стойку, ловко завязала волосы в небрежный узел и начала действовать. Движения были почти машинальными: двойной эспрессо, щепотка корицы, капля сливок, лёд, немного тёмного сахара, и сверху — молочная пена, вспененная до идеального бархата. Она украсила напиток лёгкой шоколадной крошкой и тонкой пластинкой цитруса. Получилось нечто между кофе и десертом.       Кей перегнулся через стойку:       — Для месье Мартена?       — Угадал, — честно призналась Лу, стряхивая невидимую пыль с фартука, которого на ней даже не было. Лу вытащила бумажную купюру и по старой памяти сразу же отправила её в кассу. — Я живу в его огромном, Кей, просто пошло-дорогущем особняке. Ношу шмотки, купленные на его деньги, а привёз он меня сюда на… выгляни в окно. Несколько евро и пять минут работы — меньшее, что я могу.       — Ну и дела, — простонал Кей в шутку. — Да ты профессиональная золотоискательница.       Она ухмыльнулась, с довольным видом обошла стойку и направилась к столику, где Иво и Жонсьер вели спокойный разговор.       — Месье Мартен, — с ноткой театральности произнесла она, предупреждая, что вот-вот вмешается в разговор, — я же обещала вам кофе по специальному рецепту.       Иво поднял на неё взгляд. На миг в его лице появилось что-то почти юношеское. Улыбка — по-настоящему открытая — коснулась уголков его губ.       — Посторонние за стойкой, — буркнул Жонсьер, закатывая глаза. — Нарушение всех правил.       Но Мартен бросил на него короткий, молчаливый взгляд — и Марк тут же замолчал, будто и не возражал вовсе.       — Спасибо, Лу, — сказал Иво. Он поднялся, забирая стакан с напитком, и кивнул Жонсьеру: — Позвони мне, когда будет результат, Марк.       Мужчина повернулся к Лу и вопросительно посмотрел на неё. Она расплылась в довольной улыбке.       — Я готова идти дальше.       Лу и Иво покидали «Рандеву» в сопровождении мягкого звона дверного колокольчика. Лу обернулась, на ходу бросив Кею:       — Я скоро вернусь, Кей. Спасибо… ну ты знаешь. — Лу корявенько улыбнулась, благодарная за то, что он оказался не только приятным сменщиком, но и быстро стал хорошим приятелем. Грустно было перестать работать с ним так скоро.       — Ты мне теперь должна целый месяц смен, Рид, — раздалось в ответ с усмешкой.       На улице воздух был прохладным, как шёлк, и слегка пах грозой, что прошла где-то мимо. Лу втянула в лёгкие ночной воздух и тут же, взъерошив волосы, повернулась к Иво:       — Куда направляемся?       — Есть пожелания? — он посмотрел на неё спокойно, с той самой интонацией, где ничего не навязывалось, но предлагалось всё.       Лу отрицательно покачала головой:       — Я никогда не гуляла по Нью-Пари ночью. Вам знать лучше. Ведите.       Иво кивнул и, не торопясь, направился в сторону центра. Они шли в такт — как будто всегда гуляли так вместе. Мужчина медленно пил сделанное Лу угощение и отпустил пару комментариев в сторону её талантов бариста.       Улицы были почти пусты. Мимо тянулись знакомые, но будто переодетые в вечерние одежды здания — городская больница, ратуша с флагами, тихие кафешки с пустыми верандами, кампус колледжа, в чьих витражах отражался свет фонарей. Всё это виделось Лу застенчивым, приоткрывшим свои тайны только для них двоих с Иво.       Лу оглядывалась по сторонам, впервые рассматривая город ночью. Всё детство и юность она слышала одни и те же наставления: «Домой до темноты», «Не шататься в одиночку», «Не привлекай к себе внимание», «Избегай тёмных проулков». Впервые за всю жизнь Лу не просто вышла на улицу ночью — она гуляла.       Странным было, по привычке испытывать страх и вместе с ним благоговение. Девушка взволнованно подрагивала плечами, пугаясь громких звуков, и вместе с тем во все глаза высматривая возможных вампиров которые бы прогуливались под луной. Таких было на удивление не много.       — Нью-Пари ночью… почти пустой, — голос Лу прозвучал тихо, как будто она боялась спугнуть магию.       — Да, — согласился Иво, не отводя взгляда от узкой улочки, где в луже отражался жёлтый фонарь. — Он пустеет. Но по-своему живёт.       Рид перевела взгляд на шедшего чуть впереди нее Мартена. Мужчина обернулся.       Подсветка города отражалась в его зрачках, и в этих бликах город казался другим — чуть нереальным, почти сказочным. Мягкая линия скул, лёгкая тень на щеке, тишина вокруг… Что-то неуловимо щемануло в груди. Лу хотела — клялась себе, хотела — но не могла оторваться.       «Это неправильно», — мысленно отчитала она себя. — «Он вампир. Он пьёт кровь. Ты должна ненавидеть их, Лу… Ещё несколько недель назад ты хотела продолжать с Йонасом, а теперь куда смотришь?»       Но взгляд не отводила. Сердце не слушалось.       Во взгляде Иво не было ни удивления, ни игры — только тихое, едва уловимое принятие. Лу была уверена, что он каким-то образом понял всё, о чём она думала.       На пару секунд — или минут? — между ними повисла тишина. Иво не настаивал на разговоре или форсировании событий, позволяя Лу свыкнуться с массой новых, непрошенных вещей в жизни девушки. Однако ему было интересно, как долго она собирается игнорировать то, что оба испытали ещё в проулке — неподдельный интерес друг к другу.       Лу наконец отвела глаза. Но на губах её осталась тень улыбки. Вампир ничего не сказал.       Мужчина свернул с центральной улицы в боковой переулок, не поясняя, куда ведёт Лу. Та, чуть насторожившись, ускорила шаг и, в конце концов утомившись равняться под его шаг, без раздумий схватила Мартена за локоть, повисая на нём. Иво замедлился, но даже не вздрогнул под жестом — лишь согнул руку, чтобы Лу было удобнее опираться на неё.       Узкий проход открылся в небольшой сквер, скрытый между домами. В центре — старинный, украшенный коваными элементами фонтан, из которого тихо журчала вода. Вокруг — заросли лаванды и ночные фонари, разливающие мягкий свет на скамейки и дорожки.       Место выглядело так, будто гости здесь были явлением совсем уж не частым. Неудивительно для Нью-Пари, в котором проулков было полно, но горожане их старательно избегали.       — Ничего себе, — выдохнула Лу. — Красиво.       — Случайно набрёл много лет назад, — ответил Иво. — Здесь почти никогда никого нет.       Они присели на кованую скамейку у фонтана. Тишина разбивалась лишь о журчание воды, с лёгким ароматом трав и влажного камня.       — Расскажите мне… — начал Иво, облокотившись локтем на спинку скамейки, повернувшись к ней чуть больше. — Какая была ваша жизнь, Лу. Ваш… друг сообщил мне подробности довольно кратко.       Лу задумалась. Казалось, ей нужно было минуту, чтобы просто вспомнить, какой была её обычная жизнь.       — Не очень… похожей на вашу, — начала она, скрестив ноги под собой. — В Нью-Пари уныло: я училась в местном колледже, но работала больше, чем посещала лекции. Папа умер рано, пришлось помогать маме. А потом психанула… на два года уехала в Париж. Я не хотела сюда возвращаться — вообще никогда. В Париже, конечно, тоже несладко: поступить в университет я не смогла. Работала официанткой, вафли жарила, да много чего делала вообще. Но в любом случае в Париже лучше — там можно было гулять по ночам без страха, что кто-то неминуемо сожрёт меня. Скорее придурок какой-нибудь облапает или наркоман увяжется следом, но я неплохо дерусь. В общем, всё лучше, чем в этой… дыре. Извините, если задела ваши чувства.       Иво усмехнулся признавая ей правоту. Рид опустила взгляд, понаблюдав, как капля скользит по краю фонтана.       — Ничего, Лу, я согласен. Жизнь в Париже совсем другая, при всех её тяготах.       — Я бы хотела туда вернуться.       — Я бы хотел постараться скрасить ваше вынужденное пребывание в Нью-Пари, Лу, — произнёс Иво после паузы. В его голосе была странная тень нежности. — Если вы позволите, конечно.       Лу вдруг захотелось горделиво спросить его, каким именно образом он собирается скрашивать её пребывание и какой подтекст вообще вкладывал в это, но она одёрнула себя. Не стоило опошлять искреннее желание к соучастию.       «Разве Мартен не доказал, что он больше, чем бездушная кровососущая тварь?»       В итоге вместо ответа Рид согласно кивнула, улыбнувшись уголками губ, мол: «Если вам угодно, Иво».              — А вам нравится жить в этом… — Лу качнула головой в воздухе, обозначая его владение в стиле ампир, — …огромном старинном особняке?       Иво взглянул на неё сбоку, чуть склонив голову:       — Он на удивление уютный. А ещё мне нравится его удалённость.       — И зачем вам удалённость, Иво? Вы, разве, устраиваете там какие-то… мм, пугающие вечеринки? — Лу явно пыталась его поддразнить.       — Нет. — К удивлению Лу, шутку он ей не вернул и пояснять не стал.       Между ними повисла тишина — опасная и уютная одновременно.       Лу вдруг осознала, как близко они сидят. Разглядела, как отблеск фонаря мерцает на его губах. Как по линии вампирской шеи дёргается мышца, когда он говорит, как иногда он слегка щурится, когда смотрит прямо на неё.       Иво, в свою очередь, отметил, как у девушки блестят глаза, когда она рассказывает о Париже. Как она сжимает край скамейки, когда волнуется. Как легко улыбается, когда вспоминает детали.       Флирт, как будто проснувшийся случайно, повис между ними. Почти невидимый — неуловимые взгляды, небрежные фразы, чуть слишком медленные движения. Они оба знали, что эта искра — неуместна, стоит держать себя в руках и сосредоточиться на куда более важных вопросах.       — Лу, хотите увидеть самое вампирское место в городе? — голос Иво изменился, звучал почти гортанно и соблазнительно: он предлагал ей какое-то хулиганство. А Рид очень любила хулиганить.