Сладкий вкус первой положительной

      Правая рука Иво легла на талию Лу и слегка сжала её, вызывая у девушки приступ лёгкого головокружения. Её ноги крепко обвивали мужской торс, скрещиваясь в районе лодыжек у него на пояснице. Левой рукой он подхватил её под бедро, удерживая на себе. Рид показалось, что Мартен провёл кончиками пальцев по внутренней стороне её бедра.       Лу старательно попыталась представить лицо Йонаса, запрещая себе наслаждаться крепостью объятий с вампиром. Однако сцепленные вокруг его шеи руки, прижатое к спине тело и соприкосновение грудь к груди не оставили ей ни единого шанса. Она вдыхала древесный аромат Иво и лишь крепче хваталась за мужчину, готовясь к опасному прыжку.       Сердце билось о грудную клетку с такой силой, что Мартен физически ощущал её волнение. Он тряхнул головой, чувствуя, как Лу в волнении прикасается к его длинным волосам и поглаживает их в нервном ожидании, когда он наберёт скорость. Давно забытое чувство — мурашки бежали вниз от шеи по спине и волной накрывали мужчину у самого копчика.       Они оба на несколько секунд замерли, убеждая себя в том, что это лишь из-за предстоящего прыжка, но на самом деле каждый наслаждался интимностью прикосновений.       Минутами ранее Лу и Иво брели по улицам Нью-Пари, в секретное, «самое вампирское место». Не заметить весёлый блеск в глазах месье было невозможно — даже шаг его стал чуточку бодрее. Всю дорогу Рид молчала, оглядывая улицы родного городка, открывавшиеся ей с новой стороны — совсем не такие пугающие и зловещие, как раньше.       Используя подъезд какого-то девятиэтажного дома, они поднялись на лифте на самый верх. Затем Иво провёл Лу на крышу, чем немало её удивил. Он не казался тем, кто любит бродить по сомнительным крышам и подворотням.       Но Лу быстро поняла, что это ещё не конец маршрута. Подойдя к краю, она обнаружила, что в пяти метрах от крыши возвышается металлический каркас телебашни. Она «вырастала» из земли через тротуар от дома и стремилась ввысь — далеко за пределы высоты дома. На уровне крыши располагался небольшой балкончик, откуда вверх вела лестница. Лу обратила внимание, что спуститься вниз по ней было невозможно: кто-то выломал весь пролёт между восьмым и девятым этажом.       — Дайте угадаю: самое вампирское место — потому что только кровососам удастся перепрыгнуть разрыв между домом и башней и зацепиться за неё? Люди не смогут подняться из-за этой дыры, — поделилась догадкой Рид, не представляя, как Иво собирается её поднять.       — Точно, Лу. Единственное место, где мы — вампиры — прячемся от них, людей, а не наоборот.       Лу передёрнуло. Она ощутила, как в его интонации прозвучало: теперь она в его команде. В команде упырей.       — Можете обхватить мою шею руками и запрыгнуть, обвивая ногами? Я придержу вас, Лу, и разбежавшись — прыгну.       Лу кивнула. Так она оказалась у Мартена на руках.       — Готовы? — тихо спросил Иво, и они быстро переглянулись, словно подтверждая молчаливое согласие.       Он резко разогнался, крепко держа Рид за талию, и в следующий миг они взмыли в воздух. Поток ветра ударил в лицо, волосы Лу развевались назад, сердце заколотилось в висках. Она вжалась в него, ощущая, как напрягаются его мышцы, как одна рука удерживает её, а другая тянется к металлическому поручню пролёта.       На миг Рид показалось, что она соскользнёт из объятий Иво и улетит в длинную пропасть, чтобы разбиться в лепёшку.       — Ух! — вырвалось у неё, когда они перелетели разрыв.       Иво ухватился за перила и мягко подтянулся, опускаясь на металлический пол обеими ногами. Он повернулся, ловко устроив Лу так, чтобы она могла спокойно спрыгнуть. Девушка замерла, продолжая в панике крепко сжимать его шею руками, а талию — ногами.       — Всё хорошо, мы в порядке, — прошептал он, поглаживая девушку по спине. Голос Иво был чуть хриплым от напряжения, но тёплым и успокаивающим.       Лу кивнула, тяжело дыша. Сердце всё ещё бешено колотилось. Она чувствовала, как дрожат руки и ноги, как жгло в груди от резкого прилива эмоций. Но тепло от прикосновений Иво, его ладонь между лопаток, дыхание у уха — всё это наполняло её странной, щемящей уверенностью.       — Я не дам вам упасть, — добавил он мягче.       — Знаю, — тихо ответила она и, набравшись духа, отпустила Иво, вставая на металлический настил.       Они пару минут просто стояли, переводя дыхание. Вокруг шумел ветер, где-то внизу гудел ночной Нью-Пари, а над головой мигал красный огонёк на верхушке башни. Небо было ясным, звёзды — бледными, почти забытыми в городском свете.       — Полезем дальше? — спросил Иво, оглядывая девушку с лёгким прищуром.       — Да, — кивнула Лу, всё ещё не до конца веря, что сказала это.       — Вы первая. Я буду страховать снизу, — сказал он, едва заметно подмигнув.       Лу взялась за перила и начала медленно подниматься по металлической лестнице. Она старалась не смотреть вниз — холодный ветер и высота вызывали головокружение. Иво двигался за ней, не отставая. Чтобы как-то снять напряжение, Лу пошутила:       — Чувствую, как вы там разглядываете мою задницу, месье Мартен. Как вам вид?       Иво рассмеялся с мягкой хрипотцой, ничуть не смущенный:       — Весьма впечатляюще. Не могу отвести глаз.       Лу споткнулась на ровном месте, но удержалась и быстро отвернулась, чтобы он не увидел, как она вспыхнула.       — Ох... — выдохнула она. — Не стоило, — пробормотала себе под нос Рид.       Остаток подъёма они преодолели молча, но внутри Лу всё дрожало — и не только от страха. В словах Иво она расслышала не просто шутку, а почти искреннее признание. Неужели он и впрямь разглядывал её зад?       Наконец, они достигли последнего пролёта. Лестница завершалась площадкой, окружённой тонкими металлическими перилами. Отсюда Нью-Пари раскидывался перед ними, как на ладони — спящий, пульсирующий неоном, живущий своей тайной ночной жизнью.       Лу шагнула вперёд и замерла, чувствуя, как ветер треплет волосы. Впервые за долгое время ей стало по-настоящему спокойно.       — Ну вот, — сказал Иво, подходя ближе. — Самое вампирское место в городе.       — Красиво. Неудивительно, что пришлось умереть, чтобы получить пропуск сюда, — прошептала она.       Они стояли молча, разглядывая Нью-Пари с высоты. Ветер шумел в металлических конструкциях, внизу огни немногочисленных машин скользили по улицам, как светящиеся жуки. Город дышал — глубоко, сонно и, к удивлению Лу, по-своему прекрасно.       — У меня чувство, что я ничего не знаю о Нью-Пари и его обитателях, — произнесла Лу, поёживаясь и ловя ладонью распущенные волосы.       — Похоже на то, — хмыкнул Иво без осуждения.       Мужчина снял с себя чёрное пальто и накинул его на куртку Лу. Она посмотрела на него, собираясь возразить, но вампир покачал головой:       — Я ношу его для стиля, а не для тепла, — мужчина выгнул бровь, демонстрируя девушке своё чувство юмора.       — Кто вы такой, месье Иво Мартен? — Лу прищурилась, вглядываясь в его лицо и пытаясь понять настроение.       — Задайте правильный вопрос, мадемуазель Лу, и я отвечу на него.       Мартен опустился на настил и уселся спиной к внутренним перилам. Рид осмотрела место рядом с ним, взволнованная высотой. Взвесив за и против, осталась стоять, повернувшись спиной к городу, напротив Иво. Осенний ветер трепал одежду и причёску, хотя, если бы кто-то спросил Иво, он бы сказал, что Лу к лицу лёгкая непогода.       — Вы управляете вампирами в Нью-Пари вместо Жана-Франсуа? — Лу решила начать разговор с одного из своих козырей, пока хозяин особняка сам не предложил темы.       — Управлять вампирами — едва ли возможно. Однако в Нью-Пари есть законы, которым обязаны подчиняться вампиры, живущие здесь. Если они этого не делают — их судьба в моих руках. Это право я отобрал у Жана-Франсуа, Лу. Это пугает вас?       Веки Мартена даже не дрогнули, он смотрел на Лу в упор.       — Нет, не пугает, — Лу закусила язык, раздумывая над тем, что чувствует по поводу услышанного.       Она смотрит на Иво, прищурившись, затем поворачивается к перилам, опирается на них локтями и заглядывает вниз. Город под ней — тот самый Нью-Пари, где она родилась и выросла, — и в то же время чужой, непознанный, опасный. Как и сидящий напротив неё мужчина.       — Я не дура, — сказала она наконец, тихо. — Понимаю, что вы не станете рассказывать мне обо всех своих делах. И не обязаны.       Иво чуть нахмурился. Он посмотрел на Лу внимательно, медленно, будто что-то взвешивал.       — Я не считаю вас дурой, — голос Иво звучал почти сочувственно. — Простите, если прозвучало иначе. Просто… я не хочу, чтобы вы оказались в чём-то, с чем не должны сталкиваться.       — Чтобы я не мешала? — уточнила Рид без особого ехидства.       — Чтобы вас не ранило, — Иво звучал устало, вполне достойно двухсотлетнего старика. — Некоторые вещи проще не знать.       Лу пожала плечами, отводя взгляд к огням.       — Ладно. Доверюсь вам, Иво.       Повисла тишина. Над головами металлические конструкции гудели, скрежетали и создавали пугающее, скрипучее эхо.       Через пару минут Иво поднялся с металлического настила и подошёл ближе, встал рядом. Между ними оставался всего один шаг.       Лу и Иво стояли молча. Рид чуть повернулась, чтобы взглянуть на мужчину. Мартен уже смотрел на неё. Их взгляды встретились — оба полны невысказанной надежды. Среди звёзд и ветра скрыть необъяснимое притяжение было невозможно, и оба сделали незаметные полшага навстречу друг другу.       Лу едва заметно улыбнулась — больше глазами, чем губами.       — Как насчёт того, чтобы перейти на «ты»? — спросил Иво.       — Давай, — Рид притопнула ногой, наслаждаясь атмосферой уединения и недостижимости телебашни.       Вскоре они спустились обратно на крышу девятиэтажки. Лу снова пришлось прижаться к Иво, обвивая его ногами за торс. В этот раз она волновалась меньше, покорно положив голову ему на плечо.       Они молчаливо возвращались к «Рандеву», и Лу с тоской провожала взглядом здание городской больницы, размышляя, не на смене ли сегодня Йонас. Что бы он подумал о её сегодняшней прогулке? Наверняка, ничего хорошего.       «Да и хер с ним! По крайней мере, сегодня я не так уж сильно ненавижу вампирскую жизнь».

***

      Следующие несколько дней были совсем не такими яркими и запоминающимися: когда Лу просыпалась, Иво уже не было в особняке, возвращался он поздно и заметно уставшим. Засыпать его вопросами девушка не решалась. Время в одиночестве тянулось неприятно и медленно, как жвачка, которую жуёшь слишком долго. Ей оставалось только переписываться с Тиной, читать книгу Иво и долго сидеть на балконе мансарды, глядя на ночной Нью-Пари. Тоска окутывала Лу, как паук запутывает в паутину свою жертву.       К концу недели Рид устала от ничегонеделания. Марк, по приказу Иво, добыл для неё мотоцикл, да только днём кататься на нём становилось всё труднее — из-за сместившегося режима сна, а по ночам выйти в город без Мартена Лу по-прежнему не решалась.       В одно из вампирских утр за окном шёл проливной дождь. Лу выглядывала из окна гостиной, наблюдая, как бутоны садовых роз раскрываются и жадно впитывают влагу. Зрелище было умиротворяющим. Девушка скребла ногтем по стеклу, словно пыталась проковырять в нём дырку наружу. Она уже почти решилась на короткую прогулку недалеко от особняка, как вдруг услышала, как гравийные камни заскрипели под шинами машины.       На подъездной дорожке к дому появилась чёрная тонированная машина. На «Пежо» Мартена она совсем не походила, у Марка тоже был другой джип. Лу гостей не ждала — оставалась надежда, что это Даниэль: её машину Рид ещё не видела. Но через секунду из авто показался приспешник Жана-Франсуа, которого Иво называл Демьеном. Его белые кудри мгновенно намокли под дождём — как и тонкая светлая рубашка.       Рид ещё пару секунд стояла у окна, надеясь, что следом выйдет Иво — или что он был в машине вместе с этим братцем по клыкам. Но ничего подобного не произошло. Когда девушка поняла, что происходит что-то нехорошее, и дёрнулась в сторону вестибюля, оттуда уже донёсся стук шагов.       Она и Демьен пересеклись в нешироком коридоре, соединяющем гостиную и холл.       — Мадемуазель, вам лучше освободить проход, — Лу впервые услышала голос вампира. Он показался ей приятным и бархатным, беззлобным. Однако внутреннее чутьё уже било тревогу, и сердце заходилось в аритмии.       Демьен продолжал идти и, не стесняясь, отодвинул Лу плечом. Он был выше её на голову, хотя у Рид и самой длина ног — на зависть любой модели. А ещё он был куда шире в плечах и мускулистее, не говоря уже о вампирской силе и ловкости, которые ей пока не доступны.       Девушка попыталась обогнать вторженца и преградить ему путь, но замерла, когда он заглянул ей в глаза. Тело стало тяжёлым и непослушным.       Вампир, почти как машина, не сбавляя шага, пересёк гостиную и без всяких церемоний направился по другому коридору, ведущему в маленький холл перед дверями спальни и кабинета Мартена. Лу окликнула его, но в ответ он лишь оскалился и широко распахнул дверь рабочей комнаты.       Рид почувствовала, что снова может двигаться — пусть и с лёгким замедлением.       «Сука! Что он сделал, просто посмотрев в глаза? Какая-то вампирская дрянь… ну я ему вмажу сейчас…»       Осторожность подсказывает Лу не трогать его: ввязываться в драку с такой разницей в силе — всё равно что самоубийство. Лучше вернуться в гостиную и просто позвонить Иво — пусть сам разбирается, он вроде как обещал не втягивать её в неприятности.       Но под кожей зудит другое чувство — непреодолимое желание защитить, встать между, поддержать. Демьен здесь явно не по приглашению хозяина, и оттого мышцы Лу напрягаются в пламенном желании расцарапать незваному гостю глаза.       Волосы на шее встают дыбом, когда Лу приходит в себя и бросается следом за Демьеном в кабинет. Тот не скрываясь рыщет по комнате, даже не пытаясь не оставить за собой следов: бумага летит в разные стороны, ручки сыплются со стола, книги с полок падают на пол.       Лу пытается одёрнуть себя, но нутро уже откликнулось на призыв — то ли крови, то ли ещё чего. Она бросается вперёд, словно выстрел из катапульты — почти не замечая собственных движений, с размаху врезается плечом в спину Демьена. Тот едва шатается, разворачивается, как машина, без эмоций, но с чем-то пугающе расчётливым в глазах. Лу хватает его за ворот рубашки, но удар коленом приходит слишком быстро — в живот, с такой силой, что воздух из лёгких вылетает с резким «ух».       — Твою мать! — шипит она, сгибаясь, но держится, вцепившись в его предплечье.       — Предупреждал, мадемуазель, — спокойно говорит вампир. Следующий момент — как вспышка молнии. Лу хватает его за запястье, но он мгновенно выворачивает ей руку, швыряя девушку на край стола.       Голова с глухим «бух» встречается с твёрдым углом. Зрение на секунду мутнеет. Всё плывёт — обои, столешница, даже падающая ручка кажется замедленной. В ушах гудит, кровь стекает по шее.       Девушка старается не встречаться с Демьеном взглядами. Непонятно, что у него там за магия, но явно ничего хорошего ей это не сулит.       Демьен снова идёт на неё — теперь бесшумно, как хищник. Лу, на инстинктах, хватает с пола увесистую книгу и бросает в него — попадает в плечо. Вампир не то что не реагирует — он даже не моргает. Подходит вплотную, хватает её за горло. Его пальцы — как стальные обручи. Лу взвизгивает и лупит его по предплечью, ногой — по бедру, но он лишь раздражённо цедит:       — Ты понятия не имеешь, с кем связываешься. Сказал же — не лезь.       И вонзается когтями в плоть на шее — пронзительная, горящая боль пронзает Лу, словно в кожу влили жидкий огонь.       Девушка захлёбывается в крике, всё тело сводит судорога. Под ногами — воздух, он поднимает её, как куклу. Кровь течёт прямо из-под вампирских когтей, окрашивая шею и грудную клетку Лу в ярко-алый первой положительной.       — Скажи спасибо, что меня интересуешь не ты. Пока что, — шипит он ей в лицо. Вампирские глаза вспыхивают хищным янтарём.       Лу сжимает зубы, пытаясь не потерять сознание. Из последних сил она пытается пнуть противника в грудь, но лишь беспомощно повисает на острых когтях.       — Отпусти её.       Лёд. Сталь. Угроза. Пронзительный голос принадлежит Мартену. Лу его уже не слышит, вновь умирая прямо перед ним. Из-за задетой яремной вены кровь бежит так быстро и обильно, что под ногами девушки уже собирается лужа.       Демьен оборачивает голову, всё ещё держа Лу на весу. В дверях стоит Иво.       — Я сказал: поставь Лу на пол. Сейчас, Демьен.       Вампир скалится, наслаждаясь каждой секундой боли, которую причиняет. Демьен замирает, а потом — медленно и почти лениво, будто в насмешку — разжимает пальцы. Лу падает, как отброшенная тряпичная кукла, с глухим шлепком, оставляя красный след на паркете.       — Убирайся, — сквозь стиснутые зубы рвётся из горла Иво. А затем он кричит — надрывно, яростно: — Вон отсюда! Я найду тебя позже.       Иво не тратит времени на разборки. Только выталкивает Демьена из кабинета. Он потом открутит ему башку — когда разберётся с Лу. Брат скалится, вываливаясь из дверей. Хоть цели он и не достиг, ему будет чем порадовать сегодня отца.       Как только Демьен скрывается в коридоре, Мартен бросается к Лу. Он уже видит: её тело слабо подрагивает, сердце замедляется, веки не дрожат.       «Всё будет бесполезно, Лу, если ты умрёшь…»       Он опускается рядом, прямо в разлившуюся лужу крови, приподнимает её голову и удерживает на коленях.       Организм Лу ещё слишком слаб, неустойчив. Обращение не завершено. Ни о каком вампирском исцелении речи идти не может. Она человек. Почти.       Мартен горько усмехается — в истерике и отчаянии. Смерть будто нарочно ходит вокруг неё всё время, снова и снова. Лу Рид. Упрямая, яркая, неудержимая. И всё же — хрупкая. Сама жизнь отвернулась и прокляла её, позволяя смерти кружить над ней, как стервятник.       Иво склоняется над шеей Лу. У него нет возможности спросить или подождать. Есть только один способ. Язык скользит по коже, слизывая кровь. Губы касаются пореза — острое, дикое удовольствие накрывает Иво с головой. Почти наркотическое. Он вздрагивает, отдёргивается на долю секунды. Потом — снова. Медленно, тщательно, как умеют только вампиры. Он зализывает раны.       Древний рефлекс. Инстинкт. Вампиры залечивают укусы, чтобы не оставлять следов — чтобы сохранить свою тайну. Те, кто получают укус и вампирскую слюну, почти всегда ощущают удовольствие на грани сексуального возбуждения или опьянения. Однако Иво видит: до этой стадии Лу ещё далеко. Кровь лишь едва-едва перестаёт хлестать из ран.       Иво продолжает.       Её кровь разливается тёплой медью по его языку, губам, заполняет всё сознание. Аромат — густой, сладковато-металлический, с едва уловимым оттенком чего-то живого, сводящего с ума. Её пот, едва ощутимый, смешивается с запахом крови, и от этого к горлу Мартена подкатывает ком — Иво не может решить, хочет ли он зарыться лицом в её шею и пить, пить до тех пор, пока в венах не останется ни капли, или же содрать с себя кожу, лишь бы не чувствовать этого безумия.       Язык скользит по рваным краям раны — мягко, почти ласково. Кончик его чуть дрожит, когда находит особенно глубокий порез — там, где кожа рассечена до мышц. Он прижимает язык плотнее, вдавливая, будто хочет запечатать рану самим теплом. Слюна, густая и липкая, смешивается с кровью, и под её воздействием сосуды начинают сужаться, ткань — медленно, мучительно медленно — стягиваться.       Каждый проводок боли Лу отдаётся в вампире жгучим уколом. Он чувствует, как девичье сердце бьётся — слабо, с перебоями. Каждый удар отдаётся в его собственной груди, будто кто-то сжимает сердце в кулаке.       Иво Мартену это нравится.       Чёрт возьми, ему нравится.       Нравится, как кожа Лу дрожит под его прикосновением, как её дыхание становится чуть глубже, когда он надавливает чуть сильнее. Нравится, как он нависает над ней, закрывая своей спиной.       «Ты ненавидишь меня за это, да?» — думает Иво, зализывая рану. Его губы прижимаются к коже девушки дольше, чем нужно. — «Ненавидишь, потому что я сделал тебя монстром. Потому что теперь ты никогда не будешь свободна… Для тебя я — чопорный старик-кровосос. Но ты для меня… шанс».       Иво стонет — низко, глубоко, почти животно. Его дыхание — горячее, неровное, и он чувствует, как Лу отвечает дрожью. Её ресницы трепещут, веки приподнимаются, и сквозь мутную дымку сознания она ищет его взгляд.       Он.       Чёрные глаза, как бездонные колодцы, в которых тонет всё. Запах — древесный, с горьковатыми нотами старых книг и дыма. Она не помнит, как оказалась здесь, под Иво, но это неважно. Важно только то, что его губы снова скользят по её шее, а язык — горячий, влажный — водит по окровавленной коже так медленно, что хочется закричать.       Сознание, ещё минуту назад отсутствовавшее, теперь возвращается к ней расплывчато и накатывает волнами. А центр его — Иво Мартен.       Пальцы дрожат, но она тянется к нему, цепляется за воротник рубашки. Ткань мягко шуршит под ладонью, а затем — тёплая кожа. Она неумело расстёгивает пуговицу, проникает под воротник, проводит по шее подрагивающими от слабости пальцами.       — Иво… — голос хриплый, разбитый, но в нём столько желания, что он сжимает зубы.       Девушка стонет ему прямо в ухо, и её тело выгибается, бёдра непроизвольно прижимаются к Мартену, ищут контакта. Он чувствует, как она трётся о него, как ногти впиваются в его кожу.       — Мм… Иво… ещё…       Он должен остановиться. Должен.       Но шея Лу под его губами такая тёплая, такая живая. Раны уже почти закрылись, но он всё равно водит языком по ним — медленно, с наслаждением, чувствуя, как она вздрагивает при каждом прикосновении. Впервые он попробовал её на вкус в ночь обращения, однако тогда не позволил себе ни капли больше дозволенного. И теперь Иво оправдывает себя тем, что не пьёт её, а лишь помогает исцелиться.       Лу напичкана вампирской слюной до отказа — ощущения сродни сильнейшему наркотическому приходу.       Губы девушки прижимаются к его виску, и она бормочет что-то бессвязное, но от этого не менее обжигающее:       — Так сильно… так сильно хочу… Иво, пожалуйста…       Мартена пробивает током каждый раз, когда Лу произносит его имя. Невероятно — ещё никогда он не видел, чтобы кто-то звал его по имени под таким сильным опьянением. Ни любовницы, ни те, кем он кормился — ни у кого не хватало силы воли осмысленно стонать его имя в бреду возбуждения. Но Лу…       Лу вскрикивает, пальцы впиваются в длинные волосы Иво, притягивая его ближе за хвост.       — Да… вот так… — шепчет она, и её голос звучит так, будто она уже на краю. — Сделай это… возьми меня, Иво… Ах!… Укуси…       Иво замирает.       Его разум пронзает резкая, холодная мысль: он зашёл слишком далеко. Лу не отдаёт себе отчёта в том, что говорит и что делает. Это не она его хочет, а изменённая биохимия её мозга, простимулированная вампирской слюной, заставляющая её расслабляться и не сопротивляться. Как бы Иво ни желал продолжить начатое, как бы сладка кровь Лу ни была для него, он не станет пользоваться положением.       Мужчина резко отрывается от Лу, с прерывистым дыханием и обнажёнными клыками. Раны на шее Рид почти затянулись — слабый недовампирский метаболизм доработает, а значит, опасность миновала. В глазах девушки блуждает туманный блеск, губы приоткрыты, а пальцы по-прежнему сжимают рубашку, не желая отпускать спасителя. Она жива, но ещё несколько часов точно будет как под кайфом, с досадой резюмирует Иво в своей голове.       Он несёт её через коридор в спальню. Лу слабо протестует, бормочет что-то, но сил сопротивляться у неё нет. Иво укладывает девушку на кровать, натягивает одеяло до подбородка, не боясь запачкать его в крови.       — Ты… останешься? — спрашивает Лу хриплым, по-прежнему томным голосом.       — Нет, Лу. Спи. — вампир сжимает кулаки.       Нью-Пари за окном его машины мелькает, как страшный, кровавый сон.       Иво давит на газ так, что резина стонет на поворотах. Он не сбавляет скорость даже на перекрёстках — пусть тормозят другие.       Зелёный особняк вырастает перед ним как призрак прошлого — старый, с колоннами, увитыми плющом. Иво влетает в кусты, ломая растения, и вылетает из салона.       Дверь в дом не заперта.       — Жан-Франсуа! — голос Мартена раскатывается по огромному холлу, заставляя дрогнуть хрустальные люстры.       Мягкие шаги сверху служат ему ответом.       — Иво, к чему так громко нарушать тишину этого святого места?       Старик появляется на лестнице и вальяжно идёт вниз. Иво сдерживает себя, чтобы не сорваться с места и не напасть на отца сразу же.       — Где твой щенок? Демьен.       — Не очень вежливое обращение к брату, мой дорогой. Мы не ждали тебя в гости. В чём дело?       Иво играет в эту игру не первый десяток лет, поэтому хорошо знает: Демьена в особняк Основателя отправил никто иной, как Жан-Франсуа — без него они и вдохнуть бы не посмели.       Когда-то он и сам был таким — верный пёс на цепи. Жан-Франсуа обратил его, а затем бросил в одиночестве в подвале собственного дома. Иво умолял, бился об стену и дверь. Каждый этап обращения казался ему адом на земле — Создатель даже не вспоминал о нём, не появлялся, чтобы помочь пережить болезненные метаморфозы. Слуги Жан-Франсуа являлись раз в день, чтобы оставить Иво скудный обед и справиться о том, жив ли он.       Он коротал дни в полном одиночестве, в полной мере осознавая, что продал жизнь дьяволу. Ещё несколько дней назад — пусть и «буржуазифицированный», но дворянин, общество его семьи когда-то считалось приятным при дворе самого короля. У него хватало и денег, и связей, вот-вот он стал бы самым молодым депутатом… Новый мир был у его ног.       Слабость, которой он поддался в минуту отчаяния — и вот по крови благородного Мартена растекался яд Жана-Франсуа.       Он ослеп от света, когда наступил последний этап обращения. Жан-Франсуа явился, как бог, и обнял его как родного сына. А затем лично забил гвозди в крышку Мартеновского гроба и прикопал. Иво рыл землю и рвался наружу, и первым, кого он встретил, был он — великий и ужасный Отец, чьи дети должны были быть достойны бессмертной жизни. Доказать, что они достаточно сильны, чтобы пережить обращение самостоятельно. Жан-Франсуа напоил Иво своей кровью снова, лишив того воли на долгие годы.       Больше он не имел над ним власти.       — Демьен явился в мой дом и напал на мою обращённую. Я пришёл за тем, чтобы вынести ему справедливый приговор.       — Иво, думаю, вышло недопонимание… — Жан-Франсуа недовольно сморщился, однако продолжал контролировать голос. — Ну и зрелище, — он кивнул на чёрный костюм Иво, смятый и местами насквозь пропитанный кровью Лу. — Дорогой сын, тебе следовало привести себя в порядок, прежде чем являться в общество.       Жан-Франсуа всегда так делал — изображал из себя благодушного, немощного старика, который сочувствовал всем своим детям, стремясь их примирить. Ложь.       — Жан-Франсуа, не играй со мной. Я знаю, что искал Демьен в моём доме. За это он тоже будет наказан. Пока — только он.       Угрожающие искры блеснули в глазах Мартена, зрачки налились алым.       — Ты угрожаешь мне из-за человеческой девчонки, с которой нянчишься, как с младенцем? Подумай ещё раз, Иво, второй раз тебе может не повезти.       Маленькие глазки Жан-Франсуа прищурились и смерили вампира недобрым взглядом. Конфронтация назревала куда быстрее, чем рассчитывал Иво. Это означало, что старик прибыл в город подготовленным. Был туз в рукаве, о котором Мартен пока не знал.       — Оставь его, отец. Это наши разборки. Если великий и ужасный Иво Мартен считает меня достойным наказания — я приму его с достоинством.       На лице вернувшегося Демьена играла гадкая улыбка. Он был доволен покровительством Жан-Франсуа. Руки свои он отмыл от крови Лу, сменил рубашку и выглядел почти ангельски и невинно.       — Ты наплевал на моё гостеприимство, ворвался в мой дом без спроса, перевернул кабинет вверх дном и чуть не убил мою обращённую, Демьен. — Каждый раз, произнося слово «мою», голос Иво гремел под потолком, давая понять гостям, что в Нью-Пари у них отныне не так уж много свободы. — За это ты бессрочно приговариваешься к домашнему аресту в Зелёном особняке. Сделаешь шаг за ворота — мои люди прикончат тебя. Тебе запрещена охота. Только паёк из больницы. Я отменю наказание тогда, когда сочту нужным.       — Не слишком ли жестоко лишать брата возможности охотиться?       Жан-Франсуа продолжал торговаться, не желая терять одного из своих приближённых за пределами особняка. Иво знал старика — его паранойя с каждым годом прогрессировала. Не обязательно вступать в открытую драку, если можно вышибать союзников по одному.       — Не ты ли, дорогой отец, учил меня, что правила диктует тот, кто сильнее? Я сильнее — город мой. Пусть следует правилам или убирается.       Иво спешил вернуться к Лу, которая должна была вскоре пережить свой первый «отходняк». На ступеньках особняка, который он покидал со скоростью летучей мыши, его кто-то поймал за руку. Он дёрнулся, вытаскивая из тени колонны Вирджини.       Её лицо, сегодня без ядовитого макияжа, напоминало ему времена куда менее спокойные. Иво был тем, кому велено было приносить ей еду, пока девушка не обратилась. Он сочувствовал, видел её мучения, но помочь не мог — оба лишились бы головы.       — Я спешу, Вирджини. Отпусти. — Иво постарался звучать мягко, не так, как с Жаном-Франсуа или братьями.       — Мне хотелось поговорить с тобой, но ты вышвырнул нас из особняка, как бездомных котят, а Даниэль, заносчивая сука, уверяет, что ты вечно занят.       Мартен отвернулся и посмотрел на лужи у подножия ступеней. Всю ночь лил дождь, и Нью-Пари вымок до основания. От взгляда Вирджини не укрылась едва заметная капелька крови, застывшая в складке губы Иво. Она сжала его запястье крепче и затащила под козырёк.       — Ты совсем не меняешься… Впрочем, я хотела сказать другое. — Вирджини понизила голос и распахнула глаза почти по-детски невинно. — У тебя много друзей среди приближённых Жан-Франсуа. Помни об этом в решающий момент.       Она разжала пальцы, отпуская запястье. Иво сохранил бесстрастное выражение лица, не выдавая любопытства.       — Почему я должен верить тебе? — Ледяной тон ощутимо увеличил дистанцию между ними.       — Можешь не верить. — Вирджини пожала плечами и тряхнула длинными волосами, поднимаясь на пару ступеней выше, чтобы смотреть на Мартена свысока. — Иди, Иво, спасай девчонку, пока есть ещё что спасать. Зря ты пришёл — Жан-Франсуа теперь вцепится в неё мёртвой хваткой. Уже вцепился.

***

      Лу проснулась в мокрой от пота постели во время горячки, накрывшей её во сне.       Когда Иво ушёл, она не уснула сразу — ворочалась на кровати, ища объект своего возбуждения. Она звала его по имени, но сил подняться и поискать не хватало. Девушка металась руками по простыне и одежде, хныкала от того, как не хватало его древесного аромата.       Пробуждение было неприятным: шея снова адски болела, будто её свернули и зачем-то вернули на место. С трудом разлепив глаза, Лу обнаружила, что почти вся в крови. После лёгкого испуга к ней начали возвращаться воспоминания. Последнее обрывалось в тот момент, когда прихвостень Жана-Франсуа вонзил когти в её шею.       Она провела рукой по липкой коже — ни явных дыр, ни повязки.       Лу помнила что-то ещё. Что-то совсем не страшное, даже приятное.       «Месье Мартен… Кажется, помню… Что он делал? Помню его лицо так близко… и язык? Шершавый… нежный… Откуда мне знать, какой у него язык?..»       Лу вскочила с кровати и сбросила с себя одеяло, бросаясь к зеркалу. Выглядела она ужасно: одежда пропитана кровью, шея в синяках и кровоподтёках, взгляд — ошарашенный, почти безумный.       — Блядь, да какого хера я каждый раз подыхаю?! Ебаный Нью-Пари, ты заслуживаешь гореть в аду!       Закатывать глаза в такой ситуации не хотелось. Хотелось либо поджечь себя, либо застрелиться.             Смутные воспоминания возвращались и вызывали у Лу отвращение. Из-за того, что с ней сделал Демьен… а потом — ощущения сменились. Менее объяснимые. Месье Мартен что, реально отлизывал её шее?       Лу тряхнула головой, расстёгивая джинсы и скидывая остальную одежду. Домработница охренеет, когда увидит и постель, и шмотки.       — Вампиры как собаки, что ли?.. — пробормотала она в пустоту, припоминая, что где-то слышала: собаки зализывают раны.       Она не сомневалась, что Иво не сошёл с ума и не лизал её кровавую шею из эгоистичных побуждений. Из всех известных ей кровососов он, по скромному мнению Лу, обладал наибольшим достоинством. Однако ощущение, пронизывающее её до сих пор, напоминало состояние нимфоманки, почти доведённой до оргазма и брошенной перед самым пиком, или наркомана, которому ввели иглу под кожу, а потом сразу же вынули и не нажали на поршень.       Рид отчётливо помнила это почти нечеловеческое возбуждение в момент, когда Мартен нависал над ней и проводил клыками по коже, не царапая, но едва задевая, а потом зализывал это место языком. Помнила, как его губы касались её шеи.       Она никогда и никого не желала так сильно. Ни Йонаса, ни других парней или девушек из Парижа, с которыми ей довелось переспать. Ни одна прелюдия, ни один порнофильм, ни одна фантазия не вызывали у неё такого всепоглощающего обожания и вожделения.       Лу забралась в душ. А в её душе царил полный раздрай:       «Как же настоебло быть девочкой в беде. Что с тобой не так, Лу Рид?… И этот Мартен, с его аурой… да хер знает кого! Я вообще нихрена о нём не знаю, а плавит меня, как малолетку перед старшеклассником. Круто, чё! Сука, Йонас прав был — меня из стороны в сторону шатает, как пьяную, хер пойми чего хочу… Вампиром я быть не хочу, но с моим упорством подыхать — человеком долго не пробуду… И эти упыри ещё, во главе с лысым — дурно пахнет… Ни хера из меня не выходит: в университет не поступила, работаю кем придётся, с отношениями беда… А теперь ещё и этот… сука, тянет. Но глупо это всё, нелогично. На кой хер я ему сдалась, если у его ног весь Нью-Пари?.. Ааа… ещё бы не сдохнуть, пока клыки подрастают! А потом? Суп, Лу. С котом».       Девушка выключила душ, тяжело опершись о край кабины, словно пыталась вернуть себе ощущение реальности через холодный кафель. Вода стекала по ключицам, по шрамам, вниз — и всё не могла смыть с неё липкое послевкусие ночи. Живой, глухой трепет всё ещё сидел в животе, пульсировал под кожей. Состояние — как после удара током: боль уже ушла, а дрожь осталась.       Она вытерлась кое-как, накинула первую попавшуюся рубашку, забрала с пола одежду — всё пропитано кровью, потом и этим невыносимо плотным запахом. Всё отправилось в кучу вместе с постельным бельём.       В коридоре темно, тихо, неожиданно неуютно. Лу брела по особняку медленно, без цели, больше по инерции. Мир словно качался — то вперёд, то вбок. Непонятно, от перенапряжения или недосыпа.       Снова в голове зазудело: «Это всё между нами вообще настоящее? Или результат этой сраной Судьбы, обращения, чего-то еще, что не имеет названия?»       Ей хотелось верить, что под всем этим было что-то реальное, что притягивало без воздействия магии.       «Я же всю жизнь убегаю от того, что чувствую. Как я вообще смогу понять — это мои чувства или наваждение?»       Лу зашла в каминную, не сразу сообразив, что внутри кто-то есть.       Удар — мягкий, грудью в грудь. Плотная фигура, запах дерева и дождя. Она отпрянула, но не вскрикнула. В темноте глаза — светятся. По-человечески они не должны светиться. Но это Иво. Иво не пугает.       — Лу, — произнёс он как-то тише обычного.       Она дотронулась до него — неуверенно, пальцами коснулась груди.       — Ты снова спас мне жизнь? — тихо спросила она.       — Вроде того, — ответил Иво почти буднично. — Мелочь. Я бы сделал это снова.       Лу усмехнулась краем губ.       — Ты выбрал… интересный способ.       — Прости, если было… неприятно, — сказал он.       — Не извиняйся. Мне... было приятно.       Щёки Лу в темноте вновь, как это часто случалось при Мартене, залились красным румянцем. Мужчина промолчал.       Лу обошла Иво, ступая почти бесшумно, и подошла к окну. Отдёрнула тяжёлую штору, и в комнату пролился серебристый рассветный свет. Обернувшись, она заметила, как Иво слегка прищурился, но не отшатнулся. Рид мгновенно задернула ткань обратно.       — Лу, — опять позвал он.       Она встретила его взгляд.       — Есть основания полагать, что ты в большей опасности, чем я думал. Теперь. Я думаю, будет лучше, если я стану сопровождать тебя. Вернее, наоборот. У меня бывают дела в ратуше и в городе в целом. Со мной тебе будет безопаснее.       Лу чуть нахмурилась, но не перебила.       — Ты как-то спрашивала про работу. В архиве ратуши есть книги — старые вампирские фолианты. Они в плохом состоянии, я бы хотел оцифровать их. Даниэль некогда ими заниматься. Если ты возьмёшься — это будет полезно для Нью-Пари и для тебя лично. Это очень редкие и ценные источники информации в нашем мире.       Она молчала несколько секунд, взвешивая — всё, кроме собственных эмоций. Те были слишком громкими, чтобы их контролировать.       — Я согласна.       Иво кивнул. Сделал шаг к двери. Почти вышел, но замер, не оборачиваясь.       — Рад, что исцеление… не вызвало у тебя отвращения, — сдержанно сказал он. — Но обещаю постараться приложить усилия, чтобы больше никогда не пришлось переходить личные границы при твоём спасении.       Слова были сухими. Почти официальными. Девушка почувствовала, как её сердце ухнуло вниз — точно камень в воду. Бульк — и исчезло. Лу сжала губы, глядя на спину Мартена.       «Вот и отлично, — подумала она. — Никаких глупостей с чувствами и нарушений личных границ, Иво. Я тоже не буду переходить твои».