Не ходите работники метро, по одному гулять

Прошёл месяц. Я уже знал, как пристёгивать фонарик, не глядя. На звук определял, когда батарейка скоро разрядиться. Научился различать и в целом звуки: где капает с потолка вода, где идёт поезд по соседней ветке, а где просто гуляет ветер. Но, несмотря на всё это, ощущение восторга не проходило. Метро совершенно не надоедало. Оно было как живой организм - каждый день разное, каждый день с новым пульсом. Когда я спускался в тоннели, у меня каждый раз внутри было ощущение, будто я переступаю черту между двумя мирами: наверху жизнь, люди, машины, беготня... А внизу - пустота, тишина и сырой бетон, который хранит свои тайны. И только наше присутствие показывало, что и тут есть жизнь. Я часто ловил себя на мысли: под ногами у сотен тысяч людей каждый день простирается этот подземный мир. Люди едут, глядят в телефоны, а прямо под их маршрутами проходят запасные ветки, старые, забытые ответвления, тоннели, ведущие не пойми куда. Иногда я специально замедлял шаг, просто чтобы вслушаться. Эта тишина была особенной. В ней было что-то… настораживающее. Но в то же время - чарующее. Пётр Алексеевич меня уже не инструктировал, как в первые дни. Больше говорил как с равным. Мы неплохо сработались: я - внимательный и старательный, он - опытный и молчаливый, но, когда говорил, по делу. Наши обходы стали почти ритуалом: проверить крепления, заглянуть в боковые отсеки, свериться с графиком поездов, дважды в час выйти на связь с диспетчерской. - Видишь вот этот кабель? - говорил напарник, пока мы шли вдоль стены. - Его ещё с шестидесятых не меняли. Только подкручивали, стягивали. А вот здесь - вода начала капать пару дней назад. Надо будет передать, чтобы проверили гидроизоляцию. Запиши в блокнот. - Принято, - кивнул я, доставая маленький, промасленный блокнот, который мы носили с собой. - Смотри, чтоб пальцы не прижало, когда люк открываешь, - продолжал старый. - Тут один дурак на прошлой неделе чуть ноготь не оставил. И не забывай: фонарь - не просто чтобы светить. Это, можно сказать, твоя жизнь. Никогда не ходи с выключенным. Мы двигались вглубь, разговаривая через рацию, как всегда. Проверили переход, осмотрели закрепления, записали показания датчиков. Всё шло по расписанию. Я самолично следил за этим, проверяя пункты в блокноте. Мы уже почти вернулись к началу маршрута, когда Пётр Алексеевич остановился: - Подожди, - пробурчал он. - Крепление осело. Я сейчас подтяну, а то фиг знает, когда снова сюда попадём. Ты пока стой, не отходи. Он присел у стены, копаясь в своих инструментах, чертыхаясь по-своему: негромко, с каким-то ворчливо-отеческим оттенком. И монотонно ковырялся где-то между кабелями и сумкой с интернетом. Я кивнул, огляделся, продолжая стоять неподалёку. Но взгляд уже блуждал по тоннелю. Свет фонаря выхватывал то покатанные рельсы, то облезлую разметку, то потёки ржавчины на кабелях. Тоннель казался спокойным, ровным, почти уютным. Я шагнул чуть вперёд, всё ещё в пределах видимости напарника. Метраж, конечно, был важен, но я не уходил далеко. Лишь немного вперёд. Пять шагов. Шесть. Пятьдесят метров - это ведь немного. Я знал, что не должен отходить, и вроде бы не отходил. Просто... заинтересовало, а что там за поворотом. Лёгкое, тихое любопытство. Всё же уже месяц хожу тут - не заблужусь. Метро продолжало дышать своей вечной тишиной. Казалось, что в этих глубинах само время замедляется. Ты словно в изоляции - и чем дальше от поверхности, тем сильнее ощущение, что наверху уже ничего нет. Только ты и подземелье. И эта тишина. Я все еще в пределах видимости своего старшего начальника, подошёл к повороту. И внезапно оказался на развилке: один тоннель шёл прямо, другой чуть вбок. Он вёл в другую ветку - боковой тоннель. Рельсы туда уводились под углом, почти сливаясь с тенью. Свет фонаря не пробивал дальше десяти метров - потом начиналась почти абсолютная темнота, с плотной, жирной пылью в воздухе. Инстинктивно я остановился. Шагнул влево, в просвет между двумя путями, чтобы не стоять на рельсах. Места было мало, но достаточно, чтобы пройти. Этот тоннель был другим. Не просто старым. Ощущение, будто он заброшен давно и даже намеренно. Пыль лежала толстым слоем на шпалах, по которым явно давно не проходили поезда. Паутина висела между кабелями, как застывший иней. Стены были не гладкие, как обычно, а с мелкими вздутиями, трещинами. Ржавые пятна, разводы, будто кто-то небрежно мазал грязью. И запах... тут по-другому пахло. Не машинным маслом, не железом. Пахло влажной, древней землёй. Как в пещере. Или в старом погребе. Тут не было даже типичного гулкого эха. Я щёлкнул фонариком, осветил пространство. - А, запасной тоннель, - пробормотал я, немного придя в себя, от удивления. - Наверное, для объезда. Но все же странно, что его не было на схеме... Никаких пометок о подобном тоннеле не было. Я бы запомнил такую ветку. И уж точно бы не прошёл мимо таких стен. Пожав плечами, я уже развернулся и хотел вернуться, когда услышал это. Скрежет... тихий, еле уловимый, словно где-то внизу, под землей. - Что за… — пробормотал я. - поднимая фонарик в сторону звука. И тут же заметил странное. Немного в дали, куда плохо падал свет фонарика, в бетоне виднелись ниши. Как будто кто-то - или что-то - выгрыз в них отверстия. Они были чуть меньше человеческой головы, неправильной формы. Из некоторых торчали корни или что-то, похожее на клочья старой ткани и проводов. А внизу, на полу - россыпь земли. Не пыль, не строительный мусор. Натуральная земля. И кажется тёплая на вид, влажная. Как будто кто-то копал прямо отсюда, вглубь. Меня пробрала лёгкая дрожь. - Ну и... Что это? - все еще не веря своим глазам, я отступил на шаг, собираясь вызвать Петра по рации. И в этот момент внутри одного из ближайших тоннелей что-то зашевелилось. И снова этот скрежет, но намного отчётливее - нечто пронзительное, неприятное, как если бы кто-то провёл куском арматуры по стеклу. Но на этот раз, оно снова раздалось, уже гораздо ближе. Я сжал фонарь сильнее, ладонь вспотела, и тут же посветил в сторону одного из отверстий, замер от страха. Раздалось шипение... Глухое, звериное. Не похоже на крыс. Не похоже вообще ни на что, что я слышал раньше. И мгновение спустя в свете тусклого фонарного света отразилось что-то, на секунду мелькнуло - чёрное, смазанное, быстрое. Послышался еле уловимый шорох. Как будто кто-то провёл когтями по земле. Потом - ещё. Из другого углубления. Из третьего. Я резко поднял фонарь но никого. С каждым мгновением шорохов становилось больше. Слева. Справа. Сзади... Я просто не успел вскрикнуть в тот момент. Только резко вдохнул - и застыл как вкопанный, не смея пошевелиться. Из норы, прямо передо мной, вылезло нечто. Существо - если это вообще можно было так назвать. Оно двигалось рывками, как механическое, но с ужасной, плотной живостью. Какое-то слишком настоящее, будто сотканное из кошмара. Фонарик дрожал в моей руке, но свет поймал его целиком. Тёмное, почти чернильное, тело. Спина покрыта странными буграми, словно чешуйками или наростами. Оно стояло на четырёх крепких лапах, изогнутых неестественно, как будто скрученных, не предназначенных для ходьбы по ровной поверхности. Каждая лапа заканчивалась когтями - огромными, загнутыми, как серпы. Слишком длинные для такого тела, они цепляли пол, будто бы вгрызаясь в шпалы, издавая при каждом движении неприятный царапающий звук. Морда... Господи. Морда была искажённой. То ли собачья, то ли крысиного плана, вытянутая, с влажной, дрожащей кожей. Пасть слегка приоткрыта - и оттуда тянулся тонкий, ровный пар, как от перегретого тела. Зубы - длинные, тонкие, кривые. Маленькие, почти слепые глазки блестели злобой, но в них не было ничего живого. Они не смотрели - они чувствовали. Меня. Мой свет. Мой страх. А потом - ещё одно. Слева. Ещё справа. Движения были отрывистыми, но быстрыми. Шипение нарастало, многоголосое, словно в каком-то жутком улье. Они заполняли тоннель она за одной, вылезая из своих нор. Меня словно прошибло током. "Крысы?" - мелькнуло в голове. "Какие к чёрту крысы… такого не бывает… не бывает…" - билось у меня в голове, но здравый смысл упорно отказывался верить в происходящее. А сердце билось настолько бешено, что казалось его было слышно на сотню метров вокруг. Я попятился, пытаясь хоть что-то сделать о своим телом, наконец пытаясь закричать. Но горло будто сжало. Воздух стал густым, липким. Одна из тварей резко подалась вперёд, и попыталась ударить меня. Но промахнувшись, злобно полоснула когтями по бетону так, что из пола вылетели искры. Свет фонаря прыгал по стенам, вырывая силуэты. Каждое движение тварей было слишком быстрым, слишком ловким. И с каждым их шагом ко мне приближалась мысль: а я... не успею... - А НУ ПО НОРАМ, ТВАРИ!!! Голос напарника был как взрыв в этой гробовой тишине. Грубый, рычащий, полон ярости. Из-за поворота он вылетел, словно сам поезд. Мелькнула оранжевая жилетка, блеснула рация на груди, и в руке - его фонарь. Он бежал прямо ко мне, не сбавляя шага, вопреки возрасту и тяжёлой сумке через плечо. Лицо перекошено гневом, глаза широко раскрыты - но в этом взгляде не было паники. Только решимость. — ГЛАЗА НЕ ОПУСКАЙ! РЕЖИМ ПЕРЕКЛЮЧАЙ, ЖИВО! — заорал он. Он одним движением щёлкнул тумблер на фонаре - и тоннель окрасился резким, фиолетовым светом. Пульсирующим, хищным. Тоннель тут же заполнил визжащий крик. Не просто шипели - визжали, как будто их кожа задымилась от света. Визг раздавался со всех сторон, от стен отражались искажённые, корчащиеся силуэты. Твари неистово заметались, наперебой залезая обратно в норы. Старший напарник почти не остановился, он шёл вперёд, как будто выталкивая их этим светом. Он бил лучом по сторонам, целился, точно знал, куда направлять. Это был не просто свет - это было оружие. Я, наконец, очнулся и дрожащей рукой щёлкнул режим. Фонарь на миг моргнул - и выплеснул тот самый ультрафиолет. Лилово-синий луч вырвался в сторону очередной твари, и она тут же отпрыгнула, заскулила, исчезнув в темноте. Пётр Александрович подошёл ко мне, схватил за руку и практически потащил прочь от развилки. - Пошли. Живо. Не спрашивай. Пока не вышли - не оборачивайся. Пошёл, пошёл! - напарник толкая меня плечом, отступал шаг за шагом. Держа свет перед нами, словно щит. Пока последние подземные твари с тем же визгом продолжали панически прятаться и убегать подальше.