Волшебные палочки вверх, работники

Я двигался на ватных ногах, всё ещё еле дыша, словно механически шагая. Сердце било в ушах, тело дрожало, но я шёл. Откуда-то из глубины тоннеля снова донеслось далёкое, хриплое шипение - уже гораздо слабее. Но мы не остановились. Ещё один поворот - и впереди показалась более освещённая часть тоннеля. Туда, где стены уже блестели от тепла магистральных ламп. Где гул дежурного тока возвращал ощущение реальности. Лишь когда мы миновали старую развилку, и бетон под ногами стал "знакомо безопасным", Начальник резко остановился и, тяжело дыша, обернулся ко мне. - Ты в порядке? - спросил он с хрипотой в голосе. - Руки, ноги, всё на месте? Я только кивнул. Горло перехватило, сказать что-либо не получалось. Он молча достал фляжку с водой, протянул мне. Я выпил, все еще выравнивая забитое дыхание. Он тоже сделал глоток, закрыл фляжку, взглянул в темноту за нашими спинами. Присел прямо на бетон, вытянул ноги. - Садись, давай. Штаны не жалей, штаны отстираются. А вот если в обморок хлопнешься - это посложнее. Я опустился рядом, медленно, будто мои колени принадлежали не мне. - Что это… были? - пару минут спустя, спросил я наконец. — Это же… совсем не крысы? Пётр Алексеевич хмыкнул. Сухо, устало. Почти беззвучно. Уставши потёр лицо и достал сигарету. - Не крысы. Хотя если бы всё было так просто… С крысами мы бы быстро справились. Он закурил. Свет фонаря отбрасывал резкие тени на его лицо, делая выражение особенно серьёзным. - Мы не знаем, что это. Даже наверху никто толком не знает. - Наверху? - Руководство. Депо, администрация, проектники, все эти... костюмчики. Они в курсе, но делают вид, что всё нормально. - Но… как так? Они же… - я запнулся. - Людей же это убить может! - Убивало, - с ледяным спокойствие сказал Пётр. Он сделал глубокую затяжку. Глаза его смотрели куда-то в темноту перед собой, как будто возвращаясь туда, где уже когда-то был. - Эти твари… они появились не сразу. Сначала, когда тоннели только рыли, никто их не видел. Но где-то через год после начала строительства в этом секторе начались… инциденты. Сначала мелкие - странные звуки, шорохи. Пропавшие инструменты, порванные кабели. А потом - люди... Думали - обвалы, несчастные случаи. Пока один не выжил. Он сделал еще одну затяжку. - Парень вышел через три часа, босой, в крови, с седыми волосами. Молча сел на пол и больше ни слова не сказал. Его потом куда-то увезли. До сих пор не знаю, жив ли он вообще. Я молчал. Просто слушал, параллельно отходя от пережитого шока. - После того... инцидента, начали внутреннее расследование. Ну а как же, инвесторы не потерпят подобных... инцидентов. - грустно хмыкнул Пётр, тяжело выпуская табачный дым. - шуметь нельзя было. Сверху сразу приказали закольцевать участок, отключить эту часть часть путей как основу, сделать объездом, проложить новый маршрут. - А рабочие...? - осторожно спросил я. - А рабочие тоже... вели свое расследование. С осторожностью. Искали свои закономерности. И вот что поняли: эти твари живут глубже, под заброшенными тоннелями. Они… не любят свет. Особенно этот - он кивнул на фонарь. - Ультрафиолет для них как ожог. Они не переносят его. А вот обычный свет, наоборот, их бесит. Как будто... их что-то вроде нервной системы взрывается от него. Потому и бросаются на источник. Я почувствовал, как холод пробирается под куртку. - Почему тогда просто не поставить ультрафиолет везде? На всём метро? Старый усмехнулся, горько, с перекосом. - А ты спроси у казначейства метрополитена, сколько стоит один ультрафиолетовый прожектор. А потом умножь это на сотни километров тоннелей. - Он сплюнул в сторону. - По каждой запасной ветке, по каждой обводной, по каждой шахте. Тут и на краску бюджета толком не хватает, а ты про лампы. Вот и оставили всё как есть: в основных ветках - система защиты в виде ламп. В глубинных - мы. - Так вот… - я осёкся, сердце ухнуло. - Те самые... технические моменты? Колёса, скрежет? Царапины и... неточности путей? - Ага, - кивнул напарник. - Это они. Иногда выбираются поближе. Они не лезут ближе к станциям там свет, звук, ток, вибрации. Но если одна из ламп гаснет или путейцы зазеваются - вылезают. Похоже, свет вагона их провоцирует. Лезут, цепляются когтями, но не успевают. Вагон быстрый, они - нет. Успевают разве что корпус оцарапать. Мне стало нехорошо. Внутри что-то сжалось. Я вспомнил эти самые царапины на первом дне, как спросил о них... просто между прочим. — Почему тоннель не закроют? Почему туда вообще пускают работников? Пётр Алексеевич затушил сигарету о бетон. - Потому что он нужен. Это запасной путь. Объездной. И редко, но единственный рабочий, если основной на ремонте. Если бы не он - половина города бы без движения осталась. Людям лучше верить, что под землёй - просто тоннели и ржавчина. Я несколько вопросительно глянул. Напарник то час понял мой немой вопрос. - Да, он и вправду выглядит суперзаброшенным, знаю. Но знаю точно, что его нельзя закрывать. А ремонтировать подобные участки... тут ни за какие шиши не заманишь наших на подобное. Он встал, кивнул головой в сторону выхода: - И потому, что у нас вот - фонарики. - Потряс своим. - Наши маленькие волшебные палочки. Единственная хрень, которая сдерживает этих ублюдков. - А если… если кто-то забудет? Старый посмотрел на меня. - Тогда на следующий день мы увидим новые царапины. Или не увидим человека. Такое тоже бывает. Он замолчал. Та и я не решался нарушить тишину. - Ты знаешь, я прекрасно пойму, если ты захочешь уйти. - уже тише сказал напарник. - Мне тоже хватило первого раза, чтобы на месяц в запой уйти. А тебе повезло, ты увидел их не в первый же день. А я... увидел. — Почему ты вернулся? - вопросительно повернул я голову. Он пожал плечами. - Кто-то должен знать, как их сдерживать. Кто-то должен передавать опыт. Вот и всё. Мы не герои, нет. Мы… сторожа в подвале, где никто не хочет включать свет. Он вдруг усмехнулся, встал и отряхнул брюки. - Ну и не скрою. Есть в этом что-то... своё. Глубина. Безмолвие. Тайна. Только метро знает, что у него под кожей. А мы - его нервы. Я тяжело вздохнул, кивнув на это. Пётр Алексеевич же развернулся и сделал шаг вперёд: - Пошли. На сегодня тебе точно хватит. У тебя теперь однозначно будет, что вспомнить.