Глава 2 : Тени нурменгарда

Глава 2 : Тени нурменгарда Поздняя ночь перед отъездом в Хогвартс. Самые глубокие подземелья Нурменгарда. Не тюрьма Министерства, а его личная темница, место силы, обращенное в клетку. Здесь воздух густой от древней магии, пыли и отчаяния. Капли воды отсчитывают время на камнях. Холодный свет луны скользил по стенам самой охраняемой камеры Нурменгарда. Эрида материализовалась из клубящегося мрака, словно призрак. Шаг её был бесшумен — годы практики и маскировки сделали своё дело. Она приходила раз в месяц, это было ритуалом, нарушая прямой запрет Каркарова , а потом и министерства. Отец сидел у стола, его профиль, острый как клинок, вырисовывался на фоне решетчатого окна. — Опять без предупреждения, дочь? — Геллерт не поднял глаз, перелистывая страницы книги, лишённой магии. Его голос был спокоен, но Астрид чувствовала напряжение в воздухе — стальной капкан, готовый захлопнуться. — Каркаров удвоил охрану у Восточных врат. Пришлось через «пасть дракона» в скалах, — её тон был ровен, но пальцы сжали край плаща. Она опустила капюшон. Серебряные волосы, почти белые, спали на плечи — точная копия его молодости. Лицо — холодный овал с его же хищным изломом скул и глазами — глубокими, темно-карим, как трещина в янтаре и голубым – как океан. Странный контраст: ледяная синева и поглощающая темнота. Он наконец оторвался от книги. Его глаза, лишённые былого огня, но всё ещё пронзительные, скользнули по ней. Взгляд аналитика, оценивающего оружие. — Убила мальчика? — спросил он без предисловий. Не «почему», не «как». Просто констатация. Она знала — тени Нурменгарда шепчут ему всё. Эрида кивнула, глядя мимо него на сырую стену. — В башне. Освальд Толстый. Он назвал тебя… крысоловом, сумасшедшим…, что моя очередь скоро . Геллерт усмехнулся тихо, почти беззвучно. — Диффиндо? — Да. Пауза затянулась. Лунный свет выхватывал пылинки, танцующие в ледяном воздухе. — Что ты почувствовала? Вопрос повис неожиданностью. За все их тайные встречи – годы передачи знаний, уроков жестокости, наставлений о власти – он редко говорил о чувствах. Только о действиях. О результате. О контроле. Исключением было день рождение , тогда Гриндевальд мог сказать пару слов о матери Эриды. Девушка замерла. Искала ответ в себе, в той пустоте, что образовалась после вспышки зелёного света и хриплого бульканья. — Страх, — выдохнула она наконец, честно. — Их страх. Как волна… горячая, липкая. Они смотрели на меня… как когда-то смотрели на тебя. Она замолчала, собираясь с мыслями. Голос стал тише, жестче. — А потом… я увидела в зеркале башни….. Себя. И… Твои черты. Острее, чем когда-либо. Как будто я… стираюсь. Становлюсь твоим отражением. Геллерт медленно поднялся. Его тень, длинная и искаженная, поползла по стене, сливаясь с мраком. Он подошёл к ней так близко, что она почувствовала холод, исходящий от него, и запах старого камня и чего-то горького – тюрьмы и безумия. Его голубые глаза впивались в её карие, ища, выжигая правду. — Ты не становишься отражением,Эрида, — прошептал он, и в его голосе впервые за долгие годы прозвучало нечто, отдаленно напоминающее… гордость. — Ты становишься сутью. Моей сутью. Сила не требует чувств. Она требует действия. Ты действовала. Без сомнений. Без жалости. Ты устранила угрозу своему имени, своей крови, своему будущему могуществу. Как я учил. Он протянул руку – узловатую, бледную, с тонкими, всё ещё изящными пальцами. Не для удара. Не для урока. Он коснулся её щеки. Холод его кожи обжёг. — Ты – Грин-де-Вальд. Настоящая. Наконец-то. Эрида застыла в ацепенении. Ненависть к нему – за мать, за сломанное детство, за цепи его наследия – схлестнулась внутри с чем-то древним, тёмным и мучительно знакомым: жаждой его признания. Этим редким, бесценным знаком: Ты достойна. Любовь? Нет. Это было что-то глубже крови и страшнее ненависти – принятие. Принятие тёмной части себя, которую он в ней взрастил. Он сделал неловкий шаг вперёд. Его руки – руки легендарного дуэлянта, тирана, пророка Тьмы – неуклюже обняли её. Это было не объятие отца. Это было заключение союзника. Скрип костей, жесткость мантии, холод стали, спрятанной в складках. Она не ответила на объятия. Не отстранилась. Просто стояла, окаменев, чувствуя, как его холод проникает под кожу, смешиваясь с её собственным ледяным ужасом от его слов и… странным, запретным облегчением. Он видит. Он знает. Он… одобряет. — Хогвартс, — его шепот был похож на скрежет камня по камню прямо у её уха. — Твоё поле битвы теперь. Твой шанс построить то, что я не смог…. Используй их. Используй его(Дамблдора). Преврати их свет в свою тьму. Его рука отпускает ее. Эрида делает шаг назад ,дыхание перехвачено. Она кивает, не в силах вымолвить ни слова. Эта неловкая, леденящая *ласка* оставила на щеке невидимый шрам . Она разворачивается и натягивая капюшон, пряча лицо, на котором боролись отвращение и странное, щемящее опустошение. Она не сказала "прощай". Просто растворилась в тенях коридора, как и пришла. Холод его прикосновения и жгучий яд его "похвалы" остались с ней. Геллерт Гриндевальд остается стоять в центре своей темницы . его лицо снова непроницаемо . но в глазах еще тлеет искра удовлетворения . – Совершенство,-- шепчет он в пустоте. ps эрида сама того не понимая становиться сильно похожей на него , в мыслях , в поведении . То что она отрицала ,происходит на яву . но её двойственная натура возможно может раскрыться благодаря сомнению .