Глава 5 : Эхо Вечера и Тени Прошлого

Глава: Эхо Вечера и Тени Прошлого 1. После пиршественная Тишь: Тени Расходятся Последние крошки пудинга исчезли с золотых тарелок. Обычно в этот момент Большой Зал наполнялся оживленным гомоном, шумом стульев, смехом и планами на завтра. Но не сегодня.Тишина после ужина была гулкой, тяжелой, как влажная шерсть. Студенты вставали и уходили по факультетам тихо, почти крадучись, бросая украдкой взгляды на сине-бронзовый стол. На ту точку холода посреди него – Эриду Грин-де-Вальд. Она сидела неподвижно, ее тарелка оставалась чистой, стакан нетронутым. Она не участвовала в разговорах, просто наблюдала, ее глаза скользили по уходящим, впитывая страх, любопытство, отвращение. Когда последний студент покинул зал, она встала с той же беззвучной плавностью, с какой вошла, и растворилась в потоке когтевранцев, которые невольно расступились, дав ей широкую дорогу. 2. Факультетские Убежища: Шепот за Камнем Башня Гриффиндора: Огонь и Тревога: Камин в круглой гостиной пылал, отбрасывая теплые тени на стены, увешанные гобеленами побед и портретами сонных рыцарей. Но тепла не чувствовалось. Гарри, Рон и Гермиона сидели в самом дальнем уголке от входа, на диване, где обычно болтали беззаботно. Теперь их лица были напряжены. — Грин-де-Вальд! — выдохнул Рон, бледный как мел. — Они спятили? Совсем? Притащить сюда дочь самого… самого… — Геллерта Грин-де-Вальда, — строго закончила Гермиона, но ее пальцы нервно перебирали край мантии. — Историю Дурмстранга ты знаешь, Рон? В 1945 году, после знаменитого поединка с Дамблдором, Геллерта арестовали. Но до этого… его исключили из Дурмстранга. В семнадцать лет. — Исключили? За что?— спросил Гарри, чувствуя, как холодок пробежал по спине. Он знал этот взгляд. Холодный, оценивающий. Как у слизеринцев, но… глубже. Пугающе пустой. Гермиона понизила голос до шепота, хотя вокруг и так все говорили тихо: —За убийство. Однокурсника. Эксперименты с запретной магией пошли ужасно не так. Дурмстранг замёл это дело, списав на несчастный случай, но исключил его. И вот теперь… его дочь. Перевод из Дурмстранга посреди семестра. Без объяснений.— Она посмотрела на Гарри, и в ее глазах читался тот же страх, что был у него внутри. Ты думаешь, она тоже…? — А почему Когтевран? — пробурчал Рон, пытаясь отогнать мрачные мысли. — Шляпа могла бы хоть в Слизерин запихнуть, там их компания. — В Слизерине её приняли бы как героиню, — мрачно сказал Гарри. — А в Когтевране… там ценят ум. Хитрость. Возможно, Шляпа увидела это. Или… — он замолчал, не решаясь сказать:— Или она там опаснее. Незаметнее. Подземелья Слизерина: Холод и Расчет: Зеленоватый свет ламп, отражаясь в темных водах за окнами, придавал гостиной Слизерина вид подводного грота. Камин здесь был больше символом статуса, чем источником тепла. Драко Малфой восседал в кресле у огня, окруженный Крэббом, Гойлом и Пэнси Паркинсон. На его обычно надменном лице играла смесь страха, презрения и… болезненного любопытства. — Грин-де-Вальд, — произнес Драко, растягивая фамилию, словно пробуя на вкус что-то запретное и опасное. — Отец говорил… говорил о нем. Что он был величайшим. До Дамблдора. В его голосе звучало неуверенное восхищение, быстро гасимое страхом. —Мой отец служил бы ему. Если бы… — Она убила кого-то? В Дурмстранге? — спросила Пэнси, ее глаза горели мрачным интересом. Как и её отец в школе? — Скорее всего, — Драко кивнул, стараясь выглядеть осведомленным. —Папа намекал, что Грин-де-Вальдов не выгоняют за шалости. — Но она в Когтевране. Как и он. Не с нами. Почему? В его голосе прозвучала обида. Быть отвергнутым даже дочерью Темного Лорда… это уязвляло. — Может, Шляпа боится? — тупо пробурчал Гойл. — Дурак, — фыркнул Драко, но без обычной злости. Он задумался. Боится… её? Или того, что она сделает в Слизерине? Мысль была новой и неприятной. Она не наша. Она… чужая. И опасная. Он посмотрел на темное окно, за которым шевелились тени Грингота. —Папа будет недоволен. Очень. Пуффендуйская Кухня: Тепло и Опасение: Теплая, уютная гостиная Пуффендуя, похожая на огромную крестьянскую кухню с низкими потолками и множеством мягких диванов, была наполнена запахом печеных яблок. Но разговоры были тревожными. — Бедняжка, — вздохнула одна из второкурсниц, Ханна Аббот. — Все на нее смотрят как на монстра. А она просто новая. — «Просто новая»? — возразил Эрни Макмиллан, надувая щеки. —Ханна, ты слышала фамилию? Грин-де-Вальд! Её отец хотел поработить магглов! Убивал! Его армия… — Но она не он! — настаивала Ханна, но без прежней уверенности. «Она выглядела… такой одинокой.» — Опасной, — поправил её Захария Смит. —Видел её глаза? Как у хищной птицы. И Шляпа сказала – амбиции, жажда контроля. Это не к добру. Дамблдор рискует, впуская её сюда. После всего, что было с Тёмным Лордом… В углу Сьюзен Боунс тихо плакала. Её тетя, Амелия Боунс, погибла от руки Пожирателей во время Второй войны. Любое напоминание о темных лордах вызывало у неё панику. —Она принесёт смерть… — шептала она. —Я чувствую… Башня Когтеврана: Книги и Лед: Сине-бронзовая гостиная Когтеврана с ее высокими окнами, звездными картами и книжными шкафами до потолка была погружена в непривычно тягостную тишину. Эрида стояла у одного из окон, глядя в темноту на озеро. Ее спина была прямой, непроницаемой. Вокруг нее – пустота радиусом в несколько метров. Студенты кучковались у камина и дальних столов, перешептываясь. — Что она здесь делает? — шипел Майкл Корнер Терри Буту. —Зачем Шляпа сунула её к нам? Она же… она же как ожившая история ужасов! — Шляпа сказала – ум, любознательность, — неуверенно парировал Терри, но его пальцы нервно перебирали страницы книги по рунам, которую он даже не открыл. —Может, она действительно… умная? — Умная? — фыркнула Падма Патил, ее обычно спокойное лицо было напряжено. —Умная и опасная. Как её отец. Помнишь, что писалось о нём? «Блестящий ум, обращенный во Тьму». И её распределили как его. Это дурной знак, Терри. Очень дурной. Пенелопа Клируотер, староста, подошла к Эриде, собрав всю свою храбрость. —Эрида? Твоя спальня – вон та дверь в конце. Второй этаж. Кровать у окна с видом на горы. Эрида медленно повернула голову. Ее темные глаза встретились с карими глазами Пенелопы. —Спасибо, — произнесла она ровным, лишенным эмоций голосом. Никакой благодарности, лишь констатация факта. Она прошла мимо Пенелопы к указанной двери, не оглядываясь. Когда дверь закрылась за ней, в гостиной Когтеврана вырвался коллективный вздох облегчения, смешанный с тревогой. —Что мы будем делать? — спросил кто-то. Ответа не было. 3. Хижина Хагрида: Воспоминания и Предчувствия Холодный ноябрьский ветер гнал по земле жухлые листья и завывал в щелях хижины Хагрида. Внутри было душно от тепла огромного камина, где бурлил медный чайник, и пахло смолой, пёсьей шерстью (Фанг дремал у ног хозяина) и свежеиспеченными скаконками. Но тепла не чувствовалось. Гарри, Рон и Гермиона сидели на грубых деревянных стульях, их лица были серьезны в свете пламени. — Так, Хагрид, — начала Гермиона, едва они уселись, отодвигая тарелку с мясом (есть не хотелось). —Расскажи нам всё, что знаешь о… Эриде Грин-де-Вальд. И о её отце. Дамблдор сказал, что ты… видел его? Молодым?. Хагрид, обычно такой добродушный и говорливый, помрачнел. Он налил себе кружку крепкого чая (явно не только чай), отпил большой глоток и вздохнул, как будто поднимая огромную тяжесть. — Видел, — прорычал он глухо. —Ох, видел. В сороковые. Я тогда ещё мальчишкой был, помощником лесничего при старом директоре, Армандо Диппете. Геллерт Грин-де-Вальд… он приехал учиться. Последний курс .Он был…. Молодой. Лет восемнадцать. Красивый чертовски, прости Господи. Волосы – как лунный свет, глаза – как лед на озере зимой. И харизма… — Хагрид покачал головой. —Магнитом тянул к себе. Умные речи вёл о «Великом Благе», о «Новом Порядке». Многие слушали, раскрыв рты. Даже некоторые учителя.» — Дамблдор? — спросил Гарри. —Он же с ним дружил? — Дружил, — кивнул Хагрид, и в его глазах мелькнула боль. —Ох, как дружили… Близки были. Уж как Альбус потом жалел… Но тогда… тогда Грин-де-Вальд казался почти святым. Гением. Пока… пока не начал показывать зубы. — Зубы? — переспросил Рон, бледнея. — Характер, — пояснил Хагрид. —Жестокий. Холодный. Если кто перечил ему – хоть слово! – взгляд его леденил кровь. А один раз… — Хагрид понизил голос, оглядываясь, хотя в хижине никого не было. —Был тут один паренёк, Хьюберт Блинт, слизеринец. Дерзкий. Публично усомнился в планах Грин-де-Вальда. Насмехался. На следующий день Хьюберта нашли в Запретном Лесу. Живого. Но… не в себе. Совсем. Весь в паутине, бормотал про «пауков в голове». Лечили его полгода в Святом Мунго. Никто не доказал, что это Грин-де-Вальд. Но все знали. — И его дочь… — прошептала Гермиона. —Она… она похожа? Хагрид тяжко вздохнул. —Как две капли воды внешне, Гермиона. Точь-в-точь. Те же волосы, тот же… профиль. Но глаза… У него – лёд. У неё… тьма. Бездонная. И взгляд… тот же. Холодный. Сканирующий. Как тогда у него. Будто смотрит не на людей, а на ресурсы. Или на препятствия. — Но её перевели из Дурмстранга! — воскликнул Рон. —Как и его! Значит, она тоже… — он не решился сказать слово «убила». — Не знаю, Рон, — честно ответил Хагрид. —Каркаров – змея, но просто так он бы её не сплавил. Что-то случилось. Что-то страшное. Хогвартс… — он посмотрел на троицу, и в его маленьких, обычно добрых глазах был настоящий страх. —Хогвартс только что стал опаснее. После Волан-де-Морта мы думали – худшее позади. Ан нет. Тени прошлого длинны, детки. Очень длинны. Он отхлебнул чаю. Фанг заскулил во сне. Троица сидела молча, переваривая услышанное. Слова Хагрида о «пауках в голове» и леденящем взгляде Эриды висели в воздухе тяжелее дыма от камина. — Почему Дамблдор согласился? — наконец спросил Гарри, чувствуя знакомое жжение гнева в груди. —После всего, что было? — Потому что он Альбус Дамблдор, — сказала Гермиона тихо, но твердо. —Он верит в шансы. В лучшее в людях. Даже в Грин-де-Вальдах. Но в её глазах не было веры. Была трезвая, пугающая констатация факта. —И потому что, возможно, лучше держать её здесь, на виду, чем где-то там, в тени, где она может сделать что-то ещё страшнее. — Отличное начало года, — мрачно пошутил Рон, но шутка сорвалась в пустоту. Никто не засмеялся. Они вышли из хижины Хагрида в холодную ночь. Ветер выл сильнее, гоняя тучи по черному небу. Гарри оглянулся на освещенные окна замка, на башню Когтеврана, где, он знал, сейчас бодрствовала пара темных, лишенных сна глаз. По спине снова пробежал холодок. Война кончилась. Но мир не наступил. Тень Грин-де-Вальда, молодая, холодная и невероятно опасная, легла на Хогвартс. И впервые за долгое время Гарри почувствовал, как щемит сердце от старого, знакомого предчувствия беды.