Глава 8 :Чаепитие с тенями

Глава 8 :Чаепитие с тенями Кабинет Дамблдора Кабинет директора встретил Эриду знакомым хаосом-порядком: тихим жужжанием серебряных приборов, сладковатым запахом лимонных леденцов и глубоким, спокойным дыханием Фоукса, дремавшего на вешалке. Дамблдор сидел за столом, заваленным пергаментами, но на свободном крае уже стоял скромный фарфоровый сервиз с двумя чашками. — Ах, мисс Грин-де-Вальд, пунктуальность – восхитительное качество, — он улыбнулся, но его голубые глаза оставались наблюдательными, как озера подо льдом. — Присаживайтесь, пожалуйста. Чай? С лимоном, я полагаю? У меня отличный ассамский. Он уже наливал ароматную темную жидкость, не дожидаясь ответа. Долька свежего лимона упала в ее чашку с легким всплеском. Атмосфера была спокойной. Слишком спокойной. Как затишье перед бурей, ощетинившаяся волчьей стая. Эрида села, приняв чашку. Тепло фарфора контрастировало с холодом ее пальцев. — Первая неделя позади, мисс Грин-де-Вальд, — начал Дамблдор, отхлебывая чай. — Надеюсь, Хогвартс не разочаровал? Книги пригодились? Его тон был легким, почти отеческим. — Замок впечатляет своей… жизненной силой, профессор, — ответила Эрида, ее голос был ровным, гладким, как полированный агат. — Книги адекватны базовому уровню. Спасибо. Она не стала упоминать, что половину из них знала наизусть к десяти годам. — Рад слышать. А люди? — Дамблдор поставил чашку, его взгляд стал чуть острее. — Нашли ли вы общий язык с кем-то из однокурсников? Когтевран, я знаю, ценит острый ум. Мисс Клируотер, к примеру, очень проницательна. Мистер Корнер обладает бунтарским духом... — Люди здесь… настороженны, — Эрида позволила себе легкую, почти невидимую усмешку. — Фамилия Грин-де-Вальд действует как ледяной ветер. Мисс Клируотер вежлива. Мистер Корнер избегает. Это понятно. Она сделала глоток чая. Кислинка лимона разлилась по языку. *Он выведывает. Проверяет, встроилась ли я. Ищет слабину.* Пауза затянулась. Дамблдор наблюдал за ней, его пальцы сложены домиком под подбородком. Тишину нарушало лишь потрескивание поленьев в камине и тихое постукивание какого-то прибора. — Вы… были друзьями с моим отцом, профессор? — вопрос Эриды прозвучал неожиданно, даже для нее самой. Голос не дрогнул, но внутри что-то сжалось. Она никогда не спрашивала об этом его. Боялась ответа. Боялась его гнева или, что хуже, откровенности, которая могла разрушить хрупкий миф о нем, который она носила в себе. — Он никогда не говорил об этом. Не в его… стиле, оглядываться назад. Дамблдор закрыл глаза на мгновение. Когда он открыл их, в глубине синих озер плескалась старая, знакомая боль. Не та, что от свежей раны, а глубокая ноющая, как в непогоду. — Да, Эрида, — он произнес ее имя впервые, и оно прозвучало непривычно мягко. — Мы были друзьями. Очень давно. Летними месяцами… кажется, целую вечность назад. Он смотел куда-то мимо нее, в прошлое. — Геллерт… ваш отец… был самым блестящим умом, самым харизматичным человеком, которого я когда-либо встречал. Мы мечтали… о многом. О великих переменах. О поиске Даров Смерти. Его взгляд скользнул по столу, к стопке старых, потрепанных кожаных дневников, лежащих чуть в стороне от основной кучи бумаг. На верхнем, в луче света, слабо мерцал вытисненный символ – треугольник с кругом и линией внутри. Знак Даров. Эрида едва не подавилась чаем. “Его дневники? Здесь?” Сердце заколотилось. Знания, планы, секреты отца – лежали в метре от нее. Она вспомнила Пенсивер, украденные воспоминания. Сюда она еще не заглядывала. “Надо их увидеть. Прочесть.” Но не сейчас. Слишком рано. Слишком опасно. Она отвела взгляд, делая вид, что просто рассматривает камин. — Мечты бывают разными, профессор, — ее голос прозвучал чуть глуше. — Его мечты требовали… жертв. Порядка, выкованного в огне. Она повторила слова отца, сказанные ей в Нурменгарде, но без его фанатичного пыла. Констатация факта. — Порядок, построенный на страхе и крови – это тюрьма, Эрида, — тихо сказал Дамблдор, возвращаясь в настоящее. Его взгляд снова стал пронзительным, направленным на нее. — Он заточает не только других, но и самого строителя. Геллерт… он заточил себя в своей собственной крепости задолго до Нурменгарда. Его видение стало его цепями. Он отхлебнул чай. — Тьма, которой он служил, обладает коварным свойством: она заставляет верить, что это ты владеешь ею. Но на самом деле… это она владеет тобой. Пока не поглотит целиком. Свет… он сделал паузу, подбирая слова, …свет не всегда яркий и громкий. Иногда это просто тихий выбор не причинять боль. Выбор доверять, даже когда страшно. Эрида молчала. Его слова о тюрьме отзывались эхом в ее собственной душе. Зеркало в Нурменгарде. Растущая тень отца внутри нее. Цепи наследия. “Он знает. Он видит.” — Вы говорите о доверии, профессор, — наконец сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Но доверие… это роскошь для тех, у кого нет врагов у порога. Или прошлого, которое дышит в затылок. Дамблдор внимательно смотрел на нее. Казалось, он взвешивает каждое слово, каждую микроскопическую эмоцию на ее лице. — Прошлое… да, оно всегда с нами, — согласился он. Его тон оставался спокойным, но в следующих словах прозвучала сталь. — Иногда оно принимает форму… визитов в места, где нас не ждут. В места, огороженные не только камнем, но и строгими запретами. Он отставил чашку. Его голубые глаза, обычно теплые, стали холодными и невероятно острыми. — Нурменгард, к примеру. Очень… нездоровое место для молодой девушки. Особенно для той, чье присутствие там может… разбередить старые раны. Или пробудить уснувшие тени. Ледяная волна прокатилась по спине Эриды. “Он знает.” Не подозревает. Знает. О ее тайных визитах к отцу. О нарушении запрета Каркарова. И “его” запрета. Как? Магия замка? Шпионы? Его собственные непостижимые источники? Неважно. Факт был оглушительным. Она не дрогнула. Не отвела взгляда. Лицо осталось маской вежливого внимания. Но внутри все сжалось в ледяной, готовый к бою шар. — Прошлое, профессор, как и тени, имеет привычку настигать нас независимо от того, ищем мы его или нет, — ответила она, ее голос был гладким, как лед на озере. — Иногда нужно посмотреть ему в глаза. Чтобы понять. Или… чтобы убедиться, что оно не стало сильнее тебя. Она вложила в слова двойной смысл. И о своем отце. И о той тьме, о которой он говорил. Дамблдор долго смотрел на нее. В кабинете повисло напряженное молчание, нарушаемое лишь тиканьем странных часов и легким шорохом крыльев Фоукса. Казалось, между ними протянулись невидимые нити – из подозрений, полуправды, боли прошлого и смертельно опасной игры настоящего. — Мудрое наблюдение, мисс Грин-де-Вальд, — наконец сказал он, и его тон снова стал мягче, но в глазах не исчезла глубокая настороженность. — Но помните: смотреть в бездну – рискованно. Бездна имеет свойство смотреть в ответ. И иногда… отражение в ней может оказаться не тем, что мы ожидали увидеть. Он встал, сигнализируя об окончании беседы. — Спасибо за чай и беседу. И… будьте осторожны. С тенью. И со светом. Порой и то, и другое может ослепить. Эрида встала, кивнув с безупречной вежливостью. — Спасибо за чай и… предостережения, профессор Дамблдор. Она вышла из кабинета, ее шаги были такими же бесшумными, как и при входе. За спиной она чувствовала его взгляд. Тяжелый, всевидящий, полный тревоги и неугасимой надежды. В коридоре она остановилась, прислонившись к прохладному камню. Руки дрожали. Он знал о визитах. Он видел сквозь нее. Но не наказал. Не запретил явно. Предостерег. Дал шанс? Или просто собрал информацию? Образ дневников с символом Даров Смерти жгл сознание. "Надо вернуться к нему. Скоро. Очень скоро." Но сначала – нужно было стать еще осторожнее. Игра в кошки-мышки с Альбусом Дамблдором только что перешла на новый, смертельно опасный уровень. И тень в зеркале, отражение отца, казалось, усмехнулось ей из глубин ее собственной души.