Часть 13

Минуты тянулись одна за другой. В просторном белоснежном зале стояла мёртвая тишина. Айман отошёл к окну, рассматривая что-то на парадном дворе. Должно быть, прикидывал, как быстро дворцовая стража сможет перебить тех десятерых, что прибыли с ним. «Судя по виду, он точно узнал двоих!» - он усмехнулся: намеренно взял с собой двоих, которые раньше несли службу во дворце. Двое из тех, которых Айман не смог разгадать – пусть думает, что это именно те люди, которые помогли ему выкрасть Алиет! Пусть и не подозревает, сколько ещё его людей во дворце. Сколько его людей в этом зале прямо сейчас! «А узнал ли ты ещё кое-кого?! Одиннадцатого… Одиннадцатую!». Наконец, где-то в прилегающем коридоре послышалось две пары шагов… «Интересно, как же ты сообщил ей о том, куда она идёт, а, Исмаил?! Посмотреть бы на рожу твою в этот момент!». Страж вошёл первым. «Хороша, чертовка! Как же ты хороша!» - и как-то совсем не к месту вспомнился день, когда она танцевала для него обнажённой. Не по своей воле в тот раз, но всё меняется! - Я соскучился, ша-би-хат! - он даже выпрямился, сдвинулся на край дивана: свой интерес скрывать он больше не собирался. И как же это взбесило Исхана, Аймана, Исмаила. «Крепко же ты их взяла в оборот, дрянная шабихат! Я хотя бы всё знаю!» - вот только от этого положение его становилось всё более глупым, всё более неразумным: позволяя ей крутить и собой, он рисковал всё больше. Постоянно приходилось уговаривать себя, что это он ей позволяет… Он растянул рот в похабной улыбке, не спуская жадных глаз с девушки. Та обвела всех изучающим взглядом, остановилась на нём чуть дольше – он не скрывал похоть, она – ненависть. Спохватившись, вздрогнула, отпрянула… «Не переигрывай, шабихат! Ещё бы без чувств от страха передо мной упала, право слово!» - он усмехнулся: для всех остальных она видела его впервые с тех пор, как он убил её сестру. И она не переиграла: быстро взяла себя в руки, просто перевела глаза на Нардин – она не могла позволить себе роскошь, доступную ему и Исхану – роскошь игнорировать Нардин. - Зарифе-султан! – дрожащим голосом она поздоровалась с Нардин, склонившись, как подобает прилежной наложнице перед правителем. Он понимал, какую игру она вела, как старательно притворялась, но даже это её притворная покорность злила и раздражала: «Ничего! И мне кланяться будешь! А ещё лучше, вообще с колен не встанешь – уж очень мне понравилось, как между ног моих смотришься!» - мысль помогла немного унять вспыхнувший гнев. Нардин даже не взглянула на неё, продолжая пожирать глазами лицо Фаяза. - У него Нарисан! – Исхан первым набрался решимости, тут же вводя девушку в курс дела. Она же пришла в неподдельный ужас, распахнутыми глазами уставившись на него, затем опустив глаза на окровавленный платок. «Как приятно, что я всё ещё могу тебя напугать!» - ему уже стало казаться, что она слишком осмелела в его присутствии. Почему же тогда её испуганный взгляд сейчас разочаровывал и раздражал? - Иди сюда, дихшат! – он похлопал ладонью по колену, подзывая её, как подзывают собак. - Она и с места не сдвинется! – Исмаил снова посмел подать голос, сделал шаг вперёд, загородив собой вид на очередной соблазнительный наряд, идеально сидящей на волнующей разум фигуре. Две мысли пронеслись разом: «Идиот!» и «Азамат был прав! Как жаль, что не успел оттрахать её ещё на корабле!». И снова глаза наткнулись на Исмаила. Радовало лишь, что страж всегда будет носить его «якобы случайную» отметину на лице: сдружившись с Исмаилом, Исхан даже тренироваться начал только с ним, игнорируя младшего брата. А младший брат, которого учитель постоянно ругал и порицал за лень и не усердие, однажды напросился потренироваться с ними… Итог – на лице Исмаила! «Хоть что-то приятное от этой рожи!». - Чего шакал так разлаялся? Неужто кабель свою суку защищает?! - Что тебе нужно?! – Исхан огрызнулся, непозволительно разочарованно посмотрев на Исмаила, после снова переведя взгляд на брата. «Что, теперь на меня смотреть приятнее, чем на дружка?!». - Я уже сказал: хочу дихшат на своих коленях! И радуйтесь, что не на коленях передо мной! - Позвольте, шахзагир! – Исмаил снова лязгнул оружием: умора и только! – Я… - Что ты, псина? – он перевёл глаза на стража. – Лишишь своего господина права крови лишь потому, что я посмел потребовать свой законный трофей?! – он снова посмотрел на шабихат: - Больше повторять я не стану! - Она не подойдёт к тебе! – Исхан ответил прежде, чем заметил, как девушка спокойно, будто собиралась танцевать, а не присесть к жестокому убийце на коленки, прошла мимо старшего шахзагира. «За одно могу точно сказать тебе спасибо, шабихат: видела бы ты сейчас их лица!». Вот только он сам лиц будто не видел – она как-то слишком быстро заняла всё его внимание. Когда же тепло её тела коснулось его колен, он на миг вообще забыл, зачем здесь были нужны все эти лишние люди. - Чего же так далеко?! – он резко и грубо притянул её к себе, сжав талию одной рукой. Растягивая каждое действие, уткнулся ей в шею, громко втянув запах: - Узнаю это запах, дихшат! А ты узнала?! – он грязно усмехнулся, глядя на девушку, которая внимательно вслушивалась в каждое его слово. Он же, оторвавшись от неё, наслаждался потрясающей картиной чужого гнева, брезгливости, отвращения, ненависти, ревности… Потрясающий набор чувств и эмоций! - Молю, Фаяз! – Нардин снова молила его, сжимая в руках платок жены Исхана. - О чём же? – он перевёл насмешливый взгляд на мать, сильно, до вскрика, сжав талию девушки. Исмаил сделал два неуверенных шага в их сторону… Исхан же сдался, потеряв контроль: - Право крови, Фаяз! – лицо его было наполнено гневом. Нет, яростью – глаза его то и дело опускались на руку на девичьей талии. – Я требую права крови поединком! - Прямо сейчас?! – он насмешливо изогнул бровь. – Если ты не заметил, я немного занят! – он отпустил талию девушки, коснувшись её волос, перебрал их, откинув на другую сторону, оголяя шею, плечо, ключицу, которые были почти прямо перед его глазами. - Вставай и бери оружие! – Исхан кивнул Исмаилу, отстегнул пояс со своим оружием, чтобы ножны не мешались во время боя. «Я не такой идиот, Исхан!». Глаза его в этот момент упали на Аймана, который, наконец, отошел от окна, спешно нашептал что-то солдатам, которые тут же вышли из зала, выполнять приказ не Зарифе-султан, не шахзагира, а Хранителя! «Твоё любопытство тебя погубит, Айман!» - он усмехнулся: Хранитель клюнул, осталось совсем немного потянуть время. Снова грубо прижав к себе шабихат так, что ей теперь приходилось касаться руками его голой груди в вырезе кафтана лишь бы не прижиматься самой, он вскинул глаза на Исхана, которые теперь неотрывно следили за девушкой, её руками, лежащими у него на груди... И снова жгучая ревность: Исхан смотрел на неё так, будто считал своей… «Моя! Моя шабихат! Мой трофей!» - он и сам не заметил, как от насмешливой улыбки не осталось и следа. Он смотрел на Исхана с неподдельной ненавистью, готовый прямо сейчас совершить самую большую глупость – принять вызов! Вот только разум упорно твердил: на поединок соглашаться нельзя! Нет, он не боялся Исхана, не боялся проиграть ему! Не боялся быть убитым или убить брата! Нет, всё было куда проще – он проиграет в нём в любом случае, даже если убьёт Исхана: политических симпатий двора и знати, в чьих руках сосредоточены несметные богатства, а также верности армии и войска ему не видать никогда. Да, он мог выиграть сейчас, захватить трон, но удержать его не сможет – всю его жизнь его пытались убить, извести… Так что он понимал, кому-то когда-то должно было в этом повести. И если уж лезть на трон, то только когда тылы будут прикрыты надёжно. Так что ему было нужно время. Полгода. Шесть месяцев. В коридоре послышались гулкие шаги. «А вот и моя отсрочка!» - он усмехнулся, даже не обернулся, когда солдаты ввели в зал женщину, закрытую тёмной тканью так, что были видны лишь глаза. И даже по этим глазам можно было сразу понять, что надежды Аймана разбились в пух и прах. - Это не Нарисан! – Нардин тут же поняла, что не увидит любимую невестку, не защитит. - А с чего решили, что она вообще со мной?! – он усмехнулся, с удовольствием рассматривая ненавидящие его лица. – Птичка сейчас в клетке! Остальное зависит от вашего повед… - Дерись со мной немедленно! – Исхан окончательно потерял терпение и разум. – Мою жену трогать не смей! - И в мыслях не было трогать твою жену! Жену – нельзя! Как же хорошо, что дихшат – не твоя жена! – он на глазах у всех провёл языком по шее девушки, отметив, как она вздрагивала от каждого его касания, как было напряжено её тело, как она часто дышала… «Насколько ты уже мокрая, шабихат?» - он оторвал себя от этой мысли – сейчас было необходимо всё его внимание. Осталось разыграть последнюю карту – выиграть время! И показать всем кто есть кто! - И зачем же шахзагир привёл с собой дихшат Сечиль?! – Айман всегда умел портить ему настроение. Вот и сейчас получилось: ему хотелось самому преподнести им эту замечательную новость, а Айман отобрал… Как же он ненавидел делиться своим триумфом, своим трофеем… - Узнал?! Другого от Хранителя тайн и не ожидал! - Её тела не было среди убитых наложниц. Догадаться нетрудно! – Айман пока демонстрировал потрясающее спокойствие. - Может, тогда скажешь, зачем я взял её с собой?! – теперь он смотрел на Аймана зло и сердито, что явно доставляло Хранителю немало удовольствие, судя по улыбке. Радовало лишь, что эта надменность на лице Хранителя раздражала не только его: - Не тяни, если знаешь! – Исхан повысил голос на Аймана, однако тот и глазом не повёл, внимательно следя за Фаязом.  - Полагаю, шахзагир Фаяз не зря укутал дихшат подобным образом – глупо полагать, что её не узнают. Стало быть, хотели не скрыть её, а что-то… на ней. Или в ней… - Айман победно улыбнулся. «Догадался, ублюдок!» - у него снова отобрали игрушку! Повисла недолгая пауза. - Что за вздор?! – Нардин первой догадалась о происходящем. Он же был зол! Почти в бешенстве! Отшвырнув девушку со своих колен на пол, он подскочил на ноги, даже не взглянув на Исмаила, который бросился к ней, да только замер в паре шагов, заметив клинок Фаяза, приставленный к нежной шее. Шабихат застыла, замерла у его ног, не шевелилась. «Умная девочка!» - он запустил руку ей в волосы, погладил. Схватил за них, притягивая к себе, чтобы всем было лучше видно её дрожащее тело… Сам не знал почему, но отпустил, отпихнув, встав, однако, между ней и Исмаилом. Подозвал к себе Сечиль, приказав сбросить накидку: все убедились в истинности догадки Нардин. - Дихшат Сечиль беременна от почившего султана! - Это вздор! – Нардин в который раз за разговор вскочила, то и дело озираясь на Аймана: пыталась найти свидетельства, что её сын лгал. – Она же… - Вздор был отправить её в ссылку, не проверив! – он подошёл к наложнице отца, положил руки на ещё едва заметный живот: - Так что здесь, Исхан, наш братик или сестра! Ещё один наследник! – он наклонился, поцеловав живот, что заставило Сечиль вздрогнуть. – И знаешь, что забавно? – он отпихнул Сечиль, вернул оружие в ножны, на миг позволив себе слабость – взглянуть на шабихат, чтобы после снова обратить взор на ошеломлённого Исхана. – Твой вызов я принять никак не могу: уже бросил его этому наследнику! – он кивнул на живот бывшей дихшат. - Да что ты несёшь?! – Исхану, наконец, удалось хоть немного взять себя в руки. - Полагаю, шахзагир Фаяз намекает на очередность поединков по праву крови. Хотя, насколько я помню, вашего отца это не особо остановило! – Айман всё ещё был подозрительно спокоен. Настораживало. - Даже ты не настолько низок, чтобы убить ребёнка! – Исхан теперь уже был спокоен и холоден: взяв себя в руки, он теперь пытался сделать то, что у него получалось лучше всего – сохранить честь, защитить всех и вся, остаться всеобщим благородным любимцем и так далее… Слова эти старший шахзагир выплюнул в брата, понимая всю абсурдность происходящего, однако… Однако у него теперь были связаны руки. У него и у Исмаила. И у Нардин. - А чем младенец отличается от тринадцатилетней девки?! – теперь он мог позволить себе дольше смотреть на шабихат, которая всё ещё смотрела на него снизу вверх, и ненавидела, ненавидела, ненавидела… «Хорошая шабихат: смотри на меня! Только на меня смотри!». Исхан промолчал, сжал руки в гневе, однако больше ему удовольствия демонстрацией своих чувств не доставил. Да и плевать – пора было получать удовольствие по-другому. - Есть отличный выход: шахзагир Исхан может принять вызов за… за не рождённого ещё ребенка! – Айман снова подал голос. Фаяз же с нескрываемым отвращением смотрел на Хранителя тайн. Тот смотрел в ответ. От шахзагира не укрылось, как взгляд Аймана зацепился за кожаный шнурок на его шее, к которому было подвешено что-то из нефрита; как после этот взгляд скользнул на шабихат, которая этого не заметила… - Как только ребёнок родится, вы сойдётесь в поединке! Подходит? - Согласен! – Исхан своим спешным ответом сделал всё лучше, чем Фаяз планировал: сам предложил отсрочку. - Но до тех пор дихшат Сечиль останется здесь! Под моей защитой! И ребёнок – тоже! И если я погибну в поединке, ты не тронешь ребёнка, пока он не войдёт в возраст, чтобы принять вызов! Фаяз пожал плечами, довольно улыбнувшись: - А если будет сестричка?! С бабой мне драться прикажешь?! - Тебе не привыкать! – Исхан ответил слишком быстро. - И за что же ты обрекаешь сестрёнку иметь удовольствие познакомиться со мной поближе?! – он хищно улыбнулся. - Трус! – Исмаил снова гавкнул за спиной Исхана. Исхан оставил обе фразы без ответа, продолжив: - Если с Нарисан что-то случится, то я не стану дожидаться, пока родится ребёнок! И я воспользуюсь правом крови, а не поединком! Я не буду биться честно, я не буду жалеть тебя, брат! – его последняя попытка воззвать хоть к чему-то благородному и светлому в душе Фаяза. - Как же интересно: какую же разную стоимость имеют разные люди! Цена Нарисан – твои честь и благородство, которые ты готов отринуть ради неё! Дорого, ценно, ничего не скажешь! А, к примеру,  двадцать семь наложниц Эмирхана… Сколько они стоили? Одного выговора и одного порицания от Нардин! Безымянная девка с арбалетным болтом в груди?! Удвоенной охраны дворца… Младшая наследница Алмазара? - Не смей! – шабихат прорычала ему в лицо, смело глядя прямо в глаза. «Вот так, умница: ни на кого больше!». Он лишь посмотрел на неё, предвкушая: говорить с ней сейчас он не будет. - Думаю, мы обсудили всё, что хотели: дихшат Сечиль остаётся здесь под защитой шахзагира. И может быть абсолютно спокойна – её жизнь надёжно покоится на жизни Нарисан… Думаю, и шахзагир, и его псина в этот раз глаза не сомкнут, будут беречь и охранять дихшат как зеницу ока! – он криво усмехнулся, глядя на брата. – А не как в прошлый раз! Айман снова влез в разговор, предостерегая Исхана от новой вспышки гнева: - И как только родится ребёнок, состоится поединок права крови! Фаяз кивнул. Кивнул Исхан. - А теперь – убирайся прочь! – Нардин еле вытерпела до конца разговора. – Видеть тебя не желаю! Я проклинаю себя, проклинаю своё лоно, которое выносило и родило тебя! - Знаешь, ещё пара слов, и птичка из клетки может сначала спеть для моих солдат, а после свить гнёздышко на каком-нибудь дереве… И самое смешное, её ценность для вас после этого не упадёт! - Не смей, Исмаил! – крик Исхана, его прямой приказ связал руки Исмаилу: смотреть на него было жалко. Руки его дрожали, когда он опустил занесённое оружие. Однако глаз он не опускал: смотрел пристально. - Не нужно, пожалуйста, - тихий голос шабихат заставил Исмаила оторвать взгляд от Фаяза, со страхом взглянув на девушку у ног шахзагира. – Не стоит, Исмаил! Не помня себя от ярости, он посмотрел на девушку. «Не смей говорить с ним! Не смей смотреть на него!» - контроль ускользал с каждым мигом. Ревность душила и ослепляла… И он даст ей прочувствовать свою ярость сполна! - Раз беседа окончена, я хотел бы отдохнуть! Пусть приготовят мои покои! – он отдал приказ напрямую Айману – самому низшему по статусу. Солдат и Исмаила он в расчёт вообще не брал – недостойны. - Я сказала, чтобы ты убирался вон! – Нардин уже не сдерживала себя, кричала. Недостойно правителя. - И не подумаю: это и мой дом тоже! – он чуть наклонился, схватил шабихат за локоть, поднимая. – Я всё ещё наследник султана Эмирхана, забыла?! – он привлёк шабишхат к себе, ощущая теперь жар женского тела. - Не трогай её! – и снова Исхан начинал выходить из себя, то и дело глядя на его пальцы на бархатной коже. – Тебе приготовят покои, принесут еду и вино. Оставь дихшат… - Оставить?! – он рассмеялся. – Да забирай! – он оттолкнул от себя дихшат, однако не к Исхану – просто в центр комнаты. Размашистыми шагами он подошёл к дверям, что вели в коридор спального крыла, практически физически ощущая облегчения остальных, однако застыл почти на пороге … «Не дождутся!» - от своего отказываться он не собирался. Вот только просто так силой утащить её с собой было неинтересно. «Ты сам мне её отдашь, Исхан!» - он уже предвкушал чувство вины, которое будет терзать Исхана с этой самой минуты: он заставит его предать ту, на которую Исхан смотрел с такой нежностью… - А впрочем… Она же моя вещь, мой трофей! – он обернулся так резко, что полы его кафтана взлетели, после оплели ноги; что успел заметить сначала облегчение, а затем – ужас на лицах. «Семья меня, определённо, любит!» - он хищно усмехнулся. – Дихшат пойдёт со мной! - Нет! – Исхан закрыл собой девушку, даже не подумав. А рядом с ней уже возник Исмаил… - Дихшат должна развлекать и ублажать, разве нет?! Султана теперь нет, она пока… никому не принадлежит, так что может взять кто угодно! – он усмехнулся, наслаждаясь лицами. -  Условия не поменялись: помни о Нарисан! Чем лучше мне, тем лучшей ей! Так что придётся меня принять, накормить, обласкать, - последнее слово он адресовал шабихат. – Так что всё очень просто: или жена шахзагира и сестра его друга и верного стража, - последние слова он выплюнул излишне помпезно, наигранно, с презрением, - или дихшат и её тело! Повисло молчание. Он – ликовал, наблюдая, как мучается Исхан, пытаясь сделать выбор; как бегают глаза Аймана, пока он пытается найти выход из ситуации; как сжимаются кулаки Исмаила… И все в этой комнате знали и понимали одно: выбор очевиден… - Это не… - Исхан едва успел открыть рот, но его перебили: - Хорошо! Я пойду с тобой! – голос шибахат был наполнен горячей ненавистью. Под взглядами всех присутствующих она гордо подошла к нему, стараясь изо всех сил сохранить лицо. «И ведь даже не попытались остановить, не стали держать, понимая, на что её посылаете!» - презрение и отвращение, которое он питал к ним, было трудно выразить словами. - Хорошая шабихат! Знаю ведь: сама давно меня хотела! – и снова его слова будто иголки вошли в чужие уши, заставив остальных скривиться от отвращения. Он грубо, со всей силы схватил её за руку, зная, что оставит на ней синяки. Она закричала от неожиданности и боли. Все дёрнулись, но остались на местах.