Часть 19

Исмаил ушёл пару часов назад, когда только стемнело – с его ростом, приметным шрамом и каштановыми волосами было трудно затеряться в толпе, остаться незамеченным. Но выходить приходилось – за едой, водой, новостями. Её же он не выпускал никуда, следил пристально, тщательно. Берёг, словно сторожевой пёс. И всё же один раз она смогла улизнуть, чтобы отправить весточку о том, где она и чего хотела. Теперь же оставалось лишь выкручивать себе руки, думая, что же делать дальше и, ожидая, когда их, наконец, найдут. Фаяз не оставит всё так. Будет искать. Но где? Она и сама не знала. Знала лишь по солоноватому воздуху, что они где-то на побережье, но не в столице – говор, доносившийся до неё иногда, был другим. Стало быть, ждать здесь они могли лишь одного – судна, которое увезёт её ещё дальше от её цели. - Чистая вода, ключевая! – Исмаил вернулся, поставив перед ней кувшин с водой. – От неё не будет плохо… Наивный Исмаил и не подозревал истинной причины её дурного самочувствия. Ему она сказала, что дело в долгой верховой езде: укачало в седле. По сути, почти и не соврала. Просто всей правды не сказала. Но даже после всех уговоров самой себя смотреть на Исмаила было трудно. И больно. Она и не подозревала, как быстро и прочно успела привязаться к нему. И даже с таким трудом взращиваемая обида на него, попытка уговорить себя, что он отказался от неё… всё рассеялось прахом, стоило только увидеть его. Совладать с собой, понять себя становилось невообразимо тошно и трудно. Но одно она знала точно: она слишком на многое пошла, чтобы добиться своего. Отказываться от власти и возмездия теперь было бы глупо. - Что-то случилось? – на Исмаила было больно смотреть: он вовсе перестал замечать что-либо кругом, хмурясь, глядя в пол… - Новости от… - Исхана? – она встрепенулась: Исмаил ей толком ничего не объяснил. Она до сих пор не знала, что произошло или происходит кругом. Исмаил лишь покачал головой, не решаясь поднять на неё глаза. Дело было не в ней: ему в принципе было больно смотреть хоть на кого-то… - От Аймана. Она напряглась: ничего хорошего тон Исмаила не сулил. - Так… - Исхан проиграл… - Исмаил с трудом выдавил из себя эти слова. Остальные же потребовали всех его сил: - Фаяз его казнил! Она вскрикнула, прикрыв рот ладонью. В этот раз ничего наигранного и фальшивого не было: как бы она ни презирала Солиманов, но Исхана видеть мёртвым она не хотела, хотя и тысячу раз убеждала в этом Фаяза… И радоваться бы, что самого сильного претендента на трон больше не было, но… «Никаких но! Он – тоже Солиман! Или забыла, что он тоже брал дворец Машаль?! Где он был, когда отец и Хайян сражались вместе со стражей? Кого из них он ранил лично? Кого…» - она снова и снова, заглатывая слёзы, убеждала себя же в своей ненависти ко всем Солиманам. Вот только ненависть её была отравлена, начав рушиться. И у этого была причина… Вот только ненависть к Солиманам, разрушаясь, отравляла своей мёртвой горечью её саму, взращивая на останках лишь ненависть к себе. Что ж, она сама выбрала этот путь – глупо было надеяться, что он станет лёгким, что никак не ударит по ней, что не потребует никаких жертв… Свою жертву она уже принесла – своё же сердце… - Мне жаль, Исмаил… - Молчи! – он сидел, низко опустив голову, тяжелый кулак с грохотом опустился на стол, из-за чего кувшин, подскочив на месте, едва не перевернулся. – Не тебе сожалеть! – он не смотрел на неё, не решался. – Всё из-за тебя! Глядя на его понурые плечи, опущенную голову, она хотела лишь помочь. Но что она могла? - Тебе нужно было остаться с Исханом, не забирать меня, - она не обвиняла, не осуждала: произнесла тихо, с сожалением. – Нужно было ослушаться приказа… Удивительно, какой разной на вкус была чужая боль… Боль Алиет почти свела её с ума; боль Фаяза возбуждала и доставляла удовольствие; боль Исмаила – горечь… - Нужно было! Вот только… Он мне больше не приказывал… Она вонзила в Исмаила удивлённые глаза, так и не встретив его тёплого взгляда. Подошла аккуратно, будто боялась, что он может запретить ей. - Посмотри на меня, Исмаил! – голос был полон печали и скорби: смерть Исхана её тронула, но боль Исмаила ощущалась сильнее. - Я не могу больше смотреть на тебя, Еварис! – в голосе что-то надломилось. - Ты сказал, что всё из-за меня, но… но теперь даже не можешь объяснить, что… - Он отпустил меня! Исхан дал мне полную свободу, подписал вольную! Мне и Нарисан! Он не дал мне участвовать в битве с условием, просьбой, последним приказом, что я… заберу тебя у Фаяза. Выкраду, пока он отвлекает на себя… Увезу так далеко, как только смогу. Но хуже всего… Что я теперь здесь, а он мёртв. И это было моё решение – первое решение свободного человека, которое привело к смерти моего друга! Руки её коснулись его жёстких, выгоревших на солнце волос, прижали его голову к её животу. Он сорвался – обнял её, притянул к себе близко, прижался к ней, позволяя, наконец, касаться. Слёзы обжигали сквозь ткань… - Ты верно и предано служил ему. Ты отдал ему свою жизнь! – она говорила тихо, зная, что он точно услышит. – Ты… Прими этот дар, Исмаил! Тот, кого ты так уважал и ценил, позаботился о тебе. Прими это… Смерть твоя бы ничего не решила, ничего бы не изменила… Он больше ничего не говорил. Они скрывались в этом убежище уже восьмой день. Узнали, что разъярённый Фаяз вошёл в столицу, сминая всё на своём пути – знать тут же встала на его сторону, хотя и были недовольные. Были, правда, очень недолго – он сдержал своё слово: топил город и дворец в крови. За голову Исмаила была объявлена награда… К концу восьмого дня, наконец, было готово отчалить судно, которое должно было доставить их в Фальгар – на родину Исмаила. Исмаил ненадолго покинул убежище… Стоило только ему уйти, как дверь снова распахнулась. - Рад видеть тебя живой, дихшат, - в этот раз Айман навестил лично. Исмаил вёл её, укутанную в плащ, бережно следя, чтобы никто не смел и пальцем тронуть. Пару раз они таились в сумраке, обходя стороной солдат, которые прочёсывали город. Она всё тревожнее и тревожнее сжимала его руку. - Куда потом, Исмаил? - На корабль. Главное, успеть отплыть. Я договорился с торговцем… - Нет… Потом. Куда потом? Исмаил замолчал, не зная, что ответить. Однако, набравшись смелости, произнёс: - Построю н… тебе дом. Я был совсем ребёнком, когда был там в последний раз, но помню, что там очень зелено. Много деревьев, цветов. И помню реки – быстрые, бурлящие… - Красиво, должно быть! – она проговорила тихо, страшась спугнуть такой спонтанный порыв откровенности Исмаила. - Сама увидишь! – впервые она видела его таким взволнованным: по-хорошему мечтающим. Он остановился, сжимая её руку в своей, поднёс к губам, поцеловал. – Идём, уже почти пришли! «Почти… пришёл!» - сердце пронзило болью осознания. Исмаил немного расслабился, лишь когда под ногами их гулко застучали доски причала, в дальней части которого была пришвартована большая торговая шхуна. Капитан ждал их у пологих сходней – даже в платье пройтись по ним не составило труда. Исмаил скинул капюшон, лишь когда руки его коснулись просоленного такелажа – кровь потомка морской державы взыграла, не иначе. Как же забавно было наблюдать сейчас за ним… До тех пор, пока из трюма не поднялась фигура в плаще. - Пора прощаться, дихшат! – Айман скинул капюшон, взглянул на Исмаила, которого будто пронзили клинком. «Никто не посмеет!» - она стояла за его спиной. Не позволит. Правда, никто и не пробовал – само появление Аймана будто ранило его больнее стали.  Он потянулся к клинку, но она положила руку поверх его руки, перехватив вовремя. - Не стоит, Исмаил, - произнесла мягко. Хотелось, чтобы он запомнил её именно такой. - Что это значит?! – он обернулся к ней, ища ответ на самый трудный для неё сейчас вопрос. - Мы отправляемся домой, брат! – Нарисан поднялась следом за Айманом, бросившись к брату, которого давно уже не видела. Прижав девушку к себе, ласково поцеловав, Исмаил, похоже, на миг убедился, что им ничего не грозит. Вот только тогда присутствие Аймана и Нарисан здесь означало лишь… - А ты?! – он снова поднял на неё глаза. Лучше бы он этого не делал: разочарованный, но умоляющий взгляд Исмаила переносить было невозможно. Но она пыталась. Пыталась смотреть на него, не отводить глаз. Он заслужил честного прощания. Заслужил стать свободным… Настолько свободным, чтобы его больше ничто не тянуло сюда. - Я?! – она горько усмехнулась. – Я… Мой дом не здесь. И не там, – она кивнула в сторону бесконечной ночной морской дали. - Я не оставлю тебя здесь одну, Еварис! – Исмаил выпустил сестру из объятий, подошёл к ней. Айман всё видел? Плевать! Уж кто-кто, а он иллюзий не питал: тактично отвернулся. - Быстрее! Иначе могут не успеть уйти за ночь далеко! Капитал лишь буркнул в подтверждение. - Я в безопасности здесь. Фаяз меня не тронет. - Что?! Почему ты так уверена?! – он смотрел на неё с неподдельной болью. - Я беременна от него. Он не посмеет… обидеть меня. Она не смогла, отвернулась от него – видеть его лицо сейчас было нестерпимо больно. - Он посмел… И ты хочешь, чтобы я уплыл сейчас, бросив тебя здесь?! – он больше не сдерживался, прокричал. Схватил за плечи, встряхнув, заставляя смотреть на себя. - Да, хочу, Исмаил. Больше всего хочу, чтобы вы с Нарисан прямо сейчас покинули эту страну и больше не возвращались сюда. Построили дом у одной из быстрых и шумных рек… Поселились там, где никто не будет владеть вами, где вы будете полностью свободны от тени семьи Солиманов! Мне это уже недоступно, Исмаил! – она говорила, а сама дрожала, ощущая, как крепче и крепче сжимаются пальцы Исмаила на её плечах. - Идём с нами! Ребёнок… будет нашим! Это нестрашно, что… - он прижался к её лбу своим, всё ещё не веря. - Фаяз тебя никогда не отпустит. И не оставит в покое. Ни тебя, ни Нарисан! - Наша мать… - Нарисан всё тебе расскажет позже, Исмаил. Не ждите её. Она не придёт. Такие короткие фразы, но сколько боли они причинили и Исмаилу, и всхлипывающей Нарисан! Люди Фаяза справились с задачей – нашли несчастную. Но остальное она никогда не расскажет Исмаилу и Нарисан. Айман позаботился о том, чтобы вся правда не дошла до них. - Еварис, пожалуйста… - его последняя попытка. Провальная. - Исхан подарил тебе дружбу, подарил свободу. Я тоже кое-что хочу подарить, - она забрала у Аймана протянутый мешочек, вытащив лишь одну вещь из содержимого. Тяжелый мешочек отдала Исмаилу. – Это украшения, которые успел подарить мне Эмирхан. Здесь немного, но на дом и жизнь вам хватит. - Я не возьму это! – он тут же брезгливо вернул ей мешочек. - Нарисан, - она вложила его в руку девушки. – Будь разумнее. Нарисан уговаривать не пришлось: гордость она оставила брату, а себе – заботы об их будущем. - Подарок от меня примешь? – она мягко улыбнулась, коснулась щеки Исмаила. Тут же в руку его опустился золотой узорчатый перстень с большим рубином. – В нем нет никакой памяти о Солиманах. Это перстень моего отца. Забери его себе, Исмаил, - она обняла его за шею, прижавшись губами к солёной щеке. – Прости, Исмаил! – она отпрянула от него, вырвавшись из его рук. Легко и быстро вслед за Айманом спустилась с корабля на причал.   Со стороны судна тут же послышались команды капитана – судно отчаливало. Они успели покинуть причал, подняться на первую городскую улицу, когда судно подняло паруса. Они смотрели вслед удаляющемуся кораблю. Две фигурки виднелись на корме, пока судно не растворилось в поднявшемся тумане.