5. 《我不能是别人》 — Я не могу быть кем-то другим

►☙Гоняется, вертится — не остановить. Мысли сшибаются, сталкиваются — переживания клокочут и бьют. В сердце шум, в голове — вихрь. Но если есть цель, как якорь в буре — даже ураган не собьёт с пути. Иногда нет выбора: только риск — или ничего. И тогда они идут в самое пекло. Потому что иначе — это были бы не они. Он может бояться. Может злиться. Но всё равно идёт вперёд. Потому что у него нет роскоши выбирать. Потому что риск — всё, что осталось. Потому что, если он свернёт… он перестанет быть собой.▼ ━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

***

Хорошо, что талисманы глушат их ссоры. А-Юань, по крайней мере, спит спокойно. — Ты что, в Безночный Город ходил?! — прошипела Вэнь Цин, одновременно гневно и с отчаянной тревогой. — Ты вообще понимаешь, насколько это было опасно?!. Вэнь Нин молчал, сгорбившись. Он просто стоял рядом, позволяя двум «дятлам» разбираться между собой. Он слишком хорошо знал, если эти двое ругаются — лучше не вмешиваться. — Только не говори, что ты до сих пор готова отправиться на верную смерть, — резко бросил Вэй Усянь, глядя на неё в упор. А в голове тут же — будто эхом — прозвучал собственный голос. Но другой. Неуверенный. Тихий. "Почему ты так делаешь? Почему хочешь пойти на верную смерть? Они ведь всё равно не оставят нас в покое. Рано или поздно уничтожат. Неужели ты мне не доверяешь?..” Молчание повисло тяжёлым, как свинец. Вэнь Цин сжала кулаки так сильно, что ногти вонзились в кожу. Слова застряли в горле, но взгляд говорил больше любых угроз. — Ты думаешь, я тебе не доверяю?.. —прошептала она. Видимо ясно видела как обычно, какие мысли терзали его голову. В её голосе не было ни гнева, ни привычного укора. Только… усталость. Глаза — усталые. Не от бессонных ночей. Та самая усталость, что приходит не от бессонных ночей, а от страха потерять. Слишком часто. Слишком больно. — А если я тебе доверяю? — добавила она чуть громче. — Что тогда, Вэй Ин? Это даёт тебе право решать, кто из нас должен умереть?. Он не ответил. Повернулся. Словно движение могло спасти от слов. Прошёл мимо. Шаг за шагом — ровно, сдержанно. Но пальцы дрожали, сжатые в кулак. А спина напряглась так, будто несла весь мир на себе. Чэньцин снова легла в руку — как напоминание, как якорь. Он не обернулся. — Тогда иди, — уже с нажимом сказала Вэнь Цин. — Но не смей делать это в одиночку. Не повернулся — но кивнул. Едва заметно. Как будто только на это у него остались силы. Будто на большее не хватило сил. "Я не позволю вам погибнуть. Я не потеряю кого-то снова. Не в этот раз." Вэнь Цин ушла первой — коротко, без слов. Вэнь Нин медленно последовал за ней. Он понял, что ссора окончена. А Вэй Усянь в любом случае отослал бы его позже. Он остался один. И не теряя времени — сразу принялся за дело. У него был шанс. И он не собирался его упускать. Половина комнаты была завалена черновиками. Прыгучий почерк — то углём, то кровью — покрывал куски пергамента, старые обрывки ткани, даже древесную щепу. Он хватал, смотрел, отбрасывал, выхватывал следующее. Найти зацепку. Вспомнить хоть что-то. Любую теорию. Любой намёк. Вспомнил о талисмане перемещения. Может, если изменить его структуру — получится не просто преодолеть расстояние, а время?.. Мысленно перебирал схемы. Решал уравнения, которых даже не было на бумаге. Стирал невозможное, отсекал лишнее, искал выход. Иногда... он слышал голос. Чужой. Но слишком знакомый. Тонкий, суровый. Вэй Усянь наморщился. Что за голос? Тон, словно командующий. Слишком знакомый. Вэнь Жохань? Не мог же он попасть ему в голову?.. Он стряхнул его, как навязчивую мысль. Не сейчас. Не это. «Сдвинь печать. Наложи руну. Сожги.» Он морщился, но не останавливался. Списывал это на тёмную энергию. На Курганы. На себя самого. Просто перегруз. Просто напряжение. Просто... Он не знал. Но он знал одно — останавливаться нельзя. Он шагал туда-сюда. Резал, чертил, жёг. Ни голод, ни усталость не имели значения. Конечно, Вэнь Цин снова разозлилась заметив, что он ничего не ест. Но не вмешалась. Она знала, в такие моменты его не отговорить и не заставить остановиться. Но наблюдала за ним. Готовая вмешаться если заметит что он довёл себя до крайности. Готовая поймать, если он упадёт. На следующий день он почувствовал: барьер дрогнул. Едва заметное колебание — словно кто-то коснулся паутины. Кто там к нему пожаловал? На фоне усталости и сосредоточенности вспыхнули два чувства, настороженность — и гнев. Если это снова кто-то из Цзиней… Он вышел за пределы защитного круга. И — остановился. Лицо, кажется, знакомое. Но имя упорно ускользало — как заноза в памяти, не поймать. Блеск шёлковых одежд. Вежливая полуулыбка с ямочками. Голос гладкий, как лакированный лёд. Ах. Вот кто это. Цзинь Гуаньяо. Бастард Цзинь Гуаньшаня. Крыса в овечьей шкуре. Лиса с лицом добродетели. «Идеальное описание. Двуличная лиса. Крыса, спрятавшая когти под шёлком». В голове голос снова.Чужой. Но как всегда слишком знакомый. Кажеться он будет теперь преследовать его всегда. Вэй Усянь не ответил ему. Просто оттолкнул, как всегда. Слишком много дел, чтобы сходить с ума. Он сжал Чэньцин и сделал шаг вперёд. Взгляд — холоднее ночного тумана. — Если ты пришёл угрожать, предупреждаю. Я не стану с тобой нянчиться — отрезал Вэй Усянь. Цзинь Гуаньяо изящно поклонился, будто кланяясь не противнику, а благородному собеседнику. На нём были золотые одежды «Сияния Среди Снегов» — слишком изысканно для визита в Курганы. Слишком изысканно — как и всё в нём. Улыбка — мягкая, ямочки на месте. А вот взгляд... Взгляд — Острый. Оценивающий. — Я пришёл не только за этим, — мягко сказал он и прищурился. Кровь вскипела. Всеми фибрами души Вэй Усяню захотелось плюнуть ему в лицо. Как он смеет?.. Как он смеет снова играть с ним в эти игры? Он помнил всё. Улыбки. Поклоны. Он помнил, кем был Мэн Яо до того, как стал Цзинь Гуаньяо. И кем остался внутри. — Если ты хочешь поговорить — говори, — холодно произнёс Вэй Усянь, не опуская Чэньцин. — Но предупреждаю. Одного лживого слова будет достаточно. — Вэй-гунцзы, неужели вы до сих пор не верите в мои искренние намерения?.. — Цзинь Гуаньяо вздохнул так легко, будто они обсуждали погоду. Он сделал шаг вперёд. Но Вэй Усянь резко вскинул руку. Чёрная флейта переливалась в его пальцах, как клык зверя. — Ещё один шаг — и я заставлю тебя говорить с трупами, — прошипел он. Молчание. Тонкое, как лезвие. Цзинь Гуаньяо остановился. И — всё так же с ямочками — улыбнулся. — Вэй-гунцзы так суров с гостями, — почти с наслаждением выговорил Мэн Яо, будто смаковал вкус слов. Вэй Усяню стало тяжело дышать от отвращения. Его буквально затошнило — от всей этой притворной учтивости, от фальши, от самого его вида. Цзинь Гуан Яо наклонил голову чуть в бок. В его взгляде — будто ничего, кроме искренней озабоченности. — Надеюсь, ты не примешь мои слова за угрозу. Но… в последние дни ходят весьма странные слухи. Вэй Усянь молчал. Не шелохнулся. — Некоторые говорят, что в определённых регионах ночью слышат… зов. Странные голоса. Исчезают люди. И, будто бы — кто-то видел старого знакомого. Очень… старого, — Мэн Яо сделал тонкую паузу. — Вэнь Жоханя. Чэньцин чуть дрогнула в руке. Сам Вэй Усянь — нет. Но внутри всё напряглось, как струна. В глазах вспыхнула тень — и сразу исчезла. — Ты ведь знаешь, что он был мёртв, не так ли? — мягко уточнил Цзинь Гуаньяо. — Все знали. А теперь — он будто снова ходит по земле. Он подался чуть ближе, и на лице его появилась та самая полуулыбка, которой он всегда скользил по краю наглости. — Ты ведь умеешь возвращать мёртвых, не так ли, Вэй-гунцзы?. Он сказал это почти шёпотом, будто боялся потревожить воздух. Вэй Усянь не был глупым. Почти сразу понял что Цзинь Гуаньяо пытается выяснить не замешан ли он в возвращении бывшего Верховного Заклинателя. Но он не поддался. — Ты ведь знаешь, что я умею заставить мёртвых говорить, — холодно ответил он. — Хочешь проверить?. На мгновение — всего на одно дыхание — в глазах Цзинь Гуан Яо мелькнула осторожность. Почти страх. Но потом — снова мягкость. Сладкий яд. — Мне просто… любопытно, — протянул он. — Если бы, кто-то воскресил Вэнь Жоханя… Для чего? . С какой целью? — Он смотрел прямо, не мигая. — Это ведь очень… опасная сила. А ты, как я слышал, уже не такой, как прежде. Вэй Усянь чуть приподнял бровь. — Не такой, как прежде? — переспросил он, тоном скорее задумчивым, чем обиженным. — Возможно. Люди меняются. Ты, например, стал совсем… золотым. Он обвёл взглядом безупречные одежды Цзинь Гуаньяо — сияние, вышивка, безукоризненность. Улыбка на губах Вэй Усяня не коснулась глаз. — Но знаешь, что забавно? — продолжил он, прищуриваясь. — Есть вещи, которые не меняются. Он лениво шагал будто ему просто было скучно. — На пример, как легко лиса прячется под овечьей шкурой. Или как часто крысы первыми узнают о буре. — Молчание повисло, тягучее, как мрак над Курганами. Он медленно подошёл ближе. Чэньцин — всё ещё в руке, но чуть опущена. — Я не знаю, кто там, в тени, осмелился играть с мёртвыми, — произнёс он тихо, будто делился секретом. — Но если ты вдруг встретишь его… Передай, чтобы берегся. Мёртвые, которых трогают без спроса… обычно не прощают. Он остановился совсем рядом. Лицо — каменное. Голос — почти ласковый: — А если ты решил, что можешь прийти сюда с улыбкой и вытащить у меня правду... Ты либо слишком самоуверен, либо тебе наскучила собственная жизнь. Мэн Яо медленно выдохнул. Улыбка на его лице не дрогнула — но в глазах на миг мелькнула тень. — Как бы то ни было, — произнёс Мэн Яо мягко, — я рад, что ты… жив и здрав. Времена ведь такие… непредсказуемые. Он поклонился. Почти уважительно. И развернулся. Вэй Усянь не стал его останавливать. Только смотрел ему вслед. И когда за его спиной исчезли последние отголоски шагов, он все еще не двигался. Чэньцин медленно задрожала в руке. Взгляд стал пустым. "Вэнь Жохань... что же ты замыслил. Какова будет твоя месть?" Он знал, что это случится — просто не ожидал, что так скоро. Он сжал пальцы. Не от страха. От подтверждения. Он знал, что так будет. Знал с самого начала, когда разбудил его из мёртвых. Вэнь Жохань не забывает. И не прощает. — Вот и началось, — тихо выдохнул он в пустоту. Не было ни удивления, ни паники. Только… обречённая готовность. "Нужно поторопиться с ритуалом в прошлое. Как же быстро он начал действовать. Хотя чему я удивляюсь? На его месте я бы сделал то же самое." Он развернулся и направился обратно в пещеру Фумо. Сегодня Вэнь Цин и Вэнь Нин должны были уйти — по своей воле, чтобы сдаться. Вот зачем, вероятно, и прислали эту змею. Он почти всё подготовил. Остались только мелочи. Пара символов, пара штрихов. Но он уже знал, это был не последний гость. Скоро весь мир снова захочет убрать его. Как убирают лишний мусор.