Можно молчать

      Маомао спустилась по лестнице. Все вокруг болтали, радовались, а она уставшая и измотанная.       — Зуи, — зовёт Маомао, — Зуи!       Голос сопит, не даёт ей говорить громко. Под глазами красуются мешки. Руки, держащие малышку, начинают дрожать.       «Надо её куда-то положить, иначе упадёт».       Решение быстро находится: малютку просто выхватывают из рук матери. В Маомао сердце раскололось от беспокойства за маленький кулёк.       — Опа! Моя хорошая, иди к папе, — голос Зуйгецу высокий, яркий, прям как музыка на фоне, — у него на руках весело.       — Зуи! — Она подбегает к нему. — Положи её в люльку...       — Всё же хорошо.       — Да, но...       — Постарались!       Башань летит со всех ног, а за ним с ножами Юн и Хай.       Мальчики смеются, им то весело бегать с холодным оружием. Нервы Маомао скоро не выдержат.       — Кто дал им ножи?! — яро спрашивает Маомао, — Почему дети бегают с ними?!       — Да ладно тебе, они уже не маленькие.       Маомао вздыхает. Башань и Зуйгецу начинают запевать какие-то песни.       Папаша запрыгивает на стол с новорождённой малышкой, укачивая и подкидывая её. Малютка то ли смеётся, то ли кричит о помощи ещё не устоявшимися связками.       — Зуи, верни её мне!       Голос, кажется, вообще срывается. Но они уже празднуют, уже веселятся.       Зуйгецу прыгает на столе, слегка выпивший пока Маомао хватается за дверной проём чтобы не упасть. Голова идёт кругом и её тошнит.       Ей плохо, от шума, гамма и постоянного крика. Она ещё и волнуется за ребёнка. Так дело не пойдёт. Маомао давно не похожа на здоровую травницу. Мама похожа на мешок костей и усталости.       — Ма-ам, — зовёт Хай. Он только недавно подошёл к ней. — Всё в порядке?       Маомао опускает на него уставший взгляд. Она истощена как морально, так и физически. Сынишка может помочь, но чем?       — Нет... — вздыхает она. Кладёт руку ему на голову. — ...ничего не в порядке.       — Чем мне тебе помочь?       Из его рук выскальзывают ведёрки и лопатки. Хай действительно хочет помочь маме как может.       — Э-э, — похоже, она не знает, — не знаю, может, позови папу.       — Сейчас! — Он срывается с места.       Она видит, как мальчик подбегает к отцу, орёт ему что-то, после чего Зуйгецу всё же спускается со стола и небрежно отдаёт – почти подкидывает – Найю Хаю.       Маомао начинает злиться — это же ребенок! Как можно так неаккуратно кидать её маленькому мальчику?       Вразвалочку он подходит к супруге. На лице такая счастливая улыбка, в отличие от Маомао.       — Что случилось? — спрашивает он. Руки покоятся на груди.       «Вообще ничего».       — Зуи, может, Э-эм...— Маомао переминались с ноги на ногу. — ...поедете на стрельбу?       — С чего это?       — Просто, вы же давно не виделись, а погода хорошая.       Маомао нужно придумать хоть что-то, лишь бы спровадить их отсюда. Бесит всё — от гостей, до счастья Зуи.       — На тебя это не похоже, — его голос такой добрый, ничего не подозверающий, — обычно ты только за встретиться с Чуэ.       — Но не сейчас, Зуи.       — Но почему?       Маомао молчит. Она даже не знает, почему это делает. Не хочет говорить. Её будто сковали в кандалы. Он спрашивает «почему»?       Может, потому, что она не востановилась? Возможно – точнее, точно, – недосып и постоянная тревога за своих детей?       Ей не до них, ей нужна поддержка Зуи. А не его желание повеселится.       За этим всем со стороны наблюдал Хай, решил, что лучше спрятаться и подслушать разговор родителей. Вид у его мамы был не важный, поэтому Хай хотел разузнать о её состоянии побольше.       — Зуи, просто... Просто не сейчас, так понятно? — Ей явно было неудобно.       Зуйгецу игнорирует её просьбу, лишь отдаёт орущую дочь.       Как же она его бесит. Это орущие чадо, постоянно канифолюющее мозги.       — Забери её. — лишь кидает он.       Маомао злиться. Зажимает кулаки на ребёнке и её пелёнках так, что малышка визжит сильнее, но ей уже всё рано. Маомао поднимается с ней в их спальню.       Шум. Люди. Гамм. Усталость. Детский плачь.       — Замолчи. — шепчет она кладя девочку в люльку и нависая над ней.       Кажется, на неё накатывает сильнее, сильнее, сильнее. Всё, что она читала о маленьких детях – полный бред. Это не счастье, это полнейшая пытка.       Пальцы трясутся от желания ударить маленькое создание.       — Замолчи.       Она вертит головой, старается как-то прийти в себя, понять, что так нельзя! Нельзя, нельзя, нельзя, нельзя.       — Замолчи!       Она плохая мать. Плохая в том смысле, что ни один ребёнок не должен замолкать от страха.       Она трясёт люльку, не так, чтобы ребёнок ударился, но так, чтобы сильно испугался.       — Замолчи! Почему ты не молчишь?!       Маомао давно потерялась в своей торговле. Чем она торгует? Ах точно, своим здоровьем. Хотя о чём это мы? Её фляга осталась где-то там, в небытие.       Она отталкивается от люльки и больно ударяется о стену головой. В глаза бьют слёзы. Как же это всё бесит.       Эмоции слишком сильные, слишком яркие. Всё «слишком».       Маомао специально ударяется затылком о твёрдость снова. И ещё и ещё, и ещё, до тех пор, пока в глазах не начинает плыть.       — Замолчи! Хватит орать!       От любви к дочери сейчас остаются лишь пылинки на детской люльке, нет ни желания вставать, ни мотивации её кормить.       Может, так даже проще? Зуи перестанет игнорировать существование Маомао пока она занимается с ней и наконец то всё будет как было?       Устала. Она очень устала. Нет еды, нет воды, она не ест, не пьёт. Может, не хочет жить. А кто знает, почему вообще должна?       Горячие слёзы текут по щекам, глаза краснеют. Ей так обидно. Это явно какое-то отчаяние. Кажется, она дерёт на себе волосы.       Клок за клоком на полу появляются тёмные локоны. Их не много, чтобы сильно проредить копну, но достаточно , чтобы доставить себе боль.       Малютка плачет, зовёт маму. Ей больно и страшно. Кто-то только что её сильно испугал. Она совсем одна, маленькая, беззащитная малышка. И никто не идёт на её плачь.       В полном одиночестве.       И только Хай стоит за дверью, не в силах как либо помочь и слушает это.

***

      Тот день стал для всех «судьбоносным». Почему?       Маомао долго не могла прийти в себя. Сначала потеряла сознание от нервного срыва, а затем и еле как выбралась на этот свет.       Зуйгецу же чувствовал грызущую его вину, но загладить её перед женой не мог очень долгое время. Пару недель они даже жили в раздельных комнатах и Маомао часто уезжала в Медяный дом, чем очень травмировала Хая. Тот думал, что мама его разлюбила и бросила.       Маомао не собиралась заставлять сына чувствовать себя так паршиво. Умышленно делать больно котёнку она не собиралась – жалость к детям у неё имеется (особенно ко своим).       Когда малютка подросла всё более менее уладилось, а Зуйгецу и Маомао очень редко спорили или ругались.       Хай вроде как полюбил сестру, но загорелся новой мечтой — стать дипломатом. Он начал чаще общаться с другими детьми, переборол страх общества и его стали видеть всё чаще и чаще на общественных мероприятиях с отцом.       Год за годом он погружался в иные сферы деятельности. В итоге совсем стал другим ребенком. А может, наоборот, вырос.

***

6 лет спустя

      — Мама!       Ох, это «мама». Раньше Маомао радовалась, когда малышка впервые сказала это слово.       А теперь это «мама» звучит в резиденции чуть ли не двадцать четыре на семь.       — Ма-ма-а! — Найю визжит, её явно кто-то щекочет.       Звон в ушах становится невыносимым и приходится встать с кровати потирая веки. Маомао глянула на себя всё в то же зеркало, от которого раньше дёргалась.       Маомао встала, на ходу шлёпнула себя по щекам дабы быстрее проснуться. Пятками она сильно била по полу и через пару секунд уже была в детской спальне.       — Мама! — смеялась принцесса. Её сильно щекотал за пятки её старший брат.       — Мама?! — Он явно не ожидал её появления.       Маомао вздохнула весьма обнадёживающе. Как только Хай узнал о слабости сестры к щекотке, он начал каждый день будить её таким способом.       — Хай, поставь её на пол, — вздохнула Маомао, — Найю, прекрати кричать: папа спит после работы.       Сын аккуратно вернул сестру на место, а принцесса замолчала.       — Можете заняться своими делами, только тихо, — Она заодно прибрала пару рассыпанных игрушек., — Я пока пойду и приготовлю нам завтрак.       Дети остаются наедине. Хай поворачивается на Найю, она на него. Требуется всего пара секунд чтобы они связались в один клубок из щекотки и хихиканья.       Пол скрипит под катающимся по нему детям. Кошка, сидящая на кровати, тихо мяукает выражая своё недовольство.       Они оба в ночнушках и с растрёпанными волосами — только проснулись. Вчера дети уснули в обнимку после долгой совместной работы в оранжерее.       — Сейчас кого-то завалю! — шепчет Хай. Он падает с сестрёнкой на постель.       Найю смеётся, дрыгает ногами и брыкается. Девочка прекрасно выспалась и у неё есть множество сил на сопротивление.       — Кто такой сладенький?! — Он утыкается ей в рёбра носом, щекоча ещё больше.       Она пытается хоть как-то остановить пытку, но всё безуспешно.       Собака – заведённая по просьбе Хая – на улице начинает громко лаять. Видимо в протест девичьим визгам.       Ничего не вечно, как и силы старшего брата — он успокаивается. Найю тоже маится: прижимается к узкой грудной клетке брата вдыхая аромат клюквенного мыла.       — Мама сегодня уставшая. — говорит Найю.       — Видимо вчера ночью была чем-то занята.       Он не знает, чем именно занимались его родители (он незаконно сидел в маминой оранжерее). Хотя Женьши очень соскучился по жене. Достаточно сказать, что папа спит слишком долго.       — Сегодня мама отведёт меня к дяде. — грустно говорит Найю.       — А почему грустишь?       Он сильнее обнимает сестру, слегка встряхивая малышку. Ему каждый раз так паршиво видеть её в таком состоянии.       — Я хотела посидеть с тобой в оранжерее, а придётся говорить с ним. — бубнит Найю.       Найю глубоко вздыхает и Хай встряхивает её.       Она мнётся, тёмные локоны наматываются на её палец.       — Мама сказала, что она тоже недолюбливает Лаханя.       У Хая лицо перекашивает от одного упоминания о Лахане. Этот дядя никогда ему не нравился.       Он всё ещё остаётся братиком-собственником, который постоянно (при возможности) и везде следует за сестрёнкой. Будь то оранжерея, буть то папины тренировки. Она и сама не против, постоянно липнет к брату и гуляет с ним двадцать четыре на семь.       — Хочешь, мы изобразим, что болеем, и мама не поведёт тебя к нему?       Найю начинает смеяться, но потом нурит голову.       — Мама слишком умная, она сразу поймет, что мы не болеем.       — И то верно.       Найю ходит к дяде только из вежливости и этикета. Как мама. Хотя похожа на маму разве что внешне. Характер у неё иной: яркий, громкий, разрывистый.       Принцесса Форзиция выглядит как ангелочек. Мечта каждой девушки и мамочки. Научилась у отца строить идеальную мордашку после которой любой человек падает от милоты и даёт что угодно ею желаемое. И говорит таким голоском, будто поёт песню сирен.       Невысокая ростом, щуплая тельцем. Настолько маленькая кроха, что на вид ей едва пять лет, а не все шесть. Огромные синие глаза и маленькие веснушки на носике и немножко на щёчках. Длинные ресницы и хорошие мозги.       Многие столоначальники подбирают с пола свои челюсти, видя схожесть жены Лунного принца и её дочери.       «Да она же её копия!»       Эту фразу Найю слышит лет с трёх, если не с более раннего возраста.       Единственный человек, которого не устроило данное сходство — Лахань.       Найю всегда считала его чокнутым. То предложит ей волосы перекрасить, то переодеться в другие одеяния, то какая-то новая несуразица. Девочка всегда отнекивается.       Маомао старается как можно меньше давать ему контактировать с принцессой.       Не устраивает его это сходство из-за того, что кроме осеменения, Лунный принц ничего не сделал. Ни одной, даже самой маленькой черты его лица в маленькой Найю не наблюдается.       Его план сделать её своей будущей женой — уже провальный. На что он вообще надеялся? Маомао сама быстро прикрыла эту кантору, как только он узнал о рождении девочки, а её внешность его ещё и добила.       И это ни капли не печально.       — У тебя глаза темнеют. — вдруг говорит она.       Хая выдёргивают из мыслей. Он недоумённо смотрит на сестру.       — Глаза у тебя темнеют, уже не такие яркие. Кажется, слегка отливают фиолетовым.       О да. Хай давно это понял, раньше пытался как-то остановить этот процесс, но сейчас просто забил болт. Если они окончательно приобретут цвет его отца – то так надо.       — А. Это. Ну ладно.       — Тебе всё равно?       Он задумался. Нет, он не хочет терять цвет глаз матери. Общество и так видет в нём только Лунного принца, а если ещё и цвет радужки изменится на его. Пиши пропало.       — Нет, но я же не могу это остановить.       — И то верно.       — У тебя тоже темнеют. — Хай хватает её за носик.

***

      Маомао не идёт варить кашу, она возвращается в спальню. Подходит к другой стороне кровати и пытается поцелуем разбудить мужа.       — Зуи, пора вставать. — Она бережно смахивает с него покрывало: сейчас начало июля. — Скоро будет завтра-ак.       Маомао прекрасно знает, что его любимая каша – рисовая, а любимая добавка к ней – малина. Она щекочет его грудь коготками. На прессе виднеются ночные царапины.       — Кто-то пропустит рисовую кашу, — Нос у него тут же дёргается, — а всю малину съест Ха-ай.       Его лицо, даже в тридцать пять лет смешно корчится. Губы надуваются, а брови и нос морщатся.       Едва она хочет отойти от него, сказав что-то на подобии «Не хочешь – не надо», как её хватают за запястье, затягивая обратно в постель.       — И что это за шутки?       — М. Шутки? — мурлыкает Зуйгецу, — А по-моему, это ты нечестно играешь.       Он припадает губами к свежему укусу на ключице – там можно закрыть халатом от детей.       — Всё честно, вставать нужно, иначе ты опоздаешь на все сегодняшние встречи. — отчитывает Маомао.       Зуйгецу хватает её за рёбра, щекочет и вырывает стеклянный смех, такой звонкий и яркий. Маомао начинает дрыгать ногами и пытаться вырваться, но её всё равно съедают его объятия.       — А кто-то забыл, что у меня выходной!       Она всё прекрасно помнит. Но иногда ведь хочется повеселиться, так?       — Помню! Помню! — выкрикивает сквозь смех Маомао, — Отпусти, молю!       Ей дают милостыню и кошка тут же начинает хватать воздух.       — Эй, мы не в том возрасте. — смеётся она.       — С чего ты взяла? Тридцать четыре года – ты вечная красавица. — Он аккуратно заправляет прядь ей за ухо.       На самом деле не писаная она красавица. Уставшая, но весёлая. Лицо уже не детское. Теперь она взрослая женщина.       — Тебе тридцать пять. Скоро тридцать шесть, ужас! — восклицает она.       — Да, о Небо, какой я старик.       Они нежатся столько, сколько позволяет время.

***

      Холодная вода обволакивает тяжёлое тело. Глаза еле еле открываются.       — Господин, — зовёт Руи, — нам пора идти.       Дно под ногами проваливается и Хай окунается в пресную воду.       Карамелька никак не реагирует. Он уже давно привык к причудами принца.       Тело расслабляется. Хай выпускает воздух из лёгких и спина касается твёрдых камней. Глаза щиплет когда он их открывает. Всё мутное и яркое шум в ушах и резкие, но мягкие звуки бьющихся камней успокаивают.       Тёмные локоны, которые он уверенно остриг до более короткой причёски, болтались будто в невесомости.       «Она так кричала».       В очередной раз он прокручивает в голове один и тот же отрывок: как мама кричит, как ей плохо, как её игнорируют, и как он не может ей помочь.       Скрытая ненависть к Найю тушится натиском воды.       Она вспыхивает внезапно. Каждый раз видя маму уставшую, но обязанную с ней сидеть он начинает раздражаться.       Поэтому он всегда был рядом с сестрой: обеспечивал матери время отдохнуть. Хай прилепил её к себе, лишь бы она отстала от матери.       Найю как бомба замедленного действия – тихая тихая, а потом как бабахнет.       С того дня Хай изменился: остриг волосы, стал более серьезным и спокойным. С отцом дела стали плохи – Хай отдалился и погрузился в воспитание сестры. Он до сих пор не может простить ему такое небрежное отношение к маме после родов.       С тех пор ходить и тушить свою ярость и любые яркие эмоции на озеро стало привычкой. Она въелась под кожу и ползает там противной пиявкой.       Воздух заканчивается и лёгким нужно пополнение. Приходится судорожно выбираться.       Он еле как отдыхивается. Хватая воздух как рыба и глядя на горы. Хай проплывает обратно к берегу, выходит из воды в одних полу-прозрачных исподне.       Руи не проявляет никаких эмоций. Лишь подаёт полотенце и сухую одежду.       Если бы на его месте был какой-то другой парнишка. Тогда... Скорее всего пришлось бы усомниться в его предпочтениях.       Тело хоть и молодое, но с заметным сухим рельефом. Оно не имеет сочности как у многих взрослых бойцов, оно худое но неплохо развито.       — Спасибо.       Хай забирает полотенце, молча вытирается и одевается. Ханьфу неброского, чёрного цвета с вышивками драконов на рукавах и волн на полах.       — Господин, нам пора, — ещё раз повторяет Руи, — остальные ждут нас.       Да. Он в курсе, что они ждут. Но это не особо колышет. Хай поправляет взъерошенные волосы и идёт вслед за карамелькой.       По дороге они что-то яро обсуждают, Хай чаще слушает, чем говорит.       Сколько времени с шести лет он провёл в светском обществе и посетил приёмов с отцом? Он уже сбился со счёта. На травы времени совсем перестало оставаться.       Хай перестал заниматься любимой фармакогнозией и ушёл с головой в учёбу на разных горизонтах: математика, география, история. Аптекарское ремесло совсем вылетело из головы. Только по редким ночам он начал пробираться в оранжерею и разбираться с травами.       От части он перестал этим заниматься из-за сестры – ей нравилось всё, что связано с матерью. И он решил отстраниться чтобы дать место ей.       Наверное, это мог бы быть добрый жест. Из разряда «Какой хороший мальчик, помогает сестрёнке освоиться с новым делом», но нет.              Хай пытался привить ей другие интересы: стрельба, мечи, рисование, вышивание, пение, игра на музыкальном инструменте. Всё без успешно, у неё просто «нет» и всё.       Упёртая, как баран.       Истинное отношение к сестре было «никакое», она стала обязанностью и очень редким огоньком для его такого же редкого искреннего смеха.        — Сегодня запланированна стрельба из лука и поездка на лошадях, — сказал Руи.       — Будут сёстры Бао и Го? — интересуется Хай.       Любопытно не из-за интереса к самим девочкам, а из-за того, что они постоянно его отвлекают своими ахами и охами.       — Нет.       Камень с души. Хай не сразу замечает, что улыбается.

***

      Принц вытягивает титеву выстреливает в какую-то птицу. Параллельно болтает с товарищами. Начало июля приятное: не жарко, ни холодно. Прохладный ветер взъерошевает волосы.       — Тактика занятная, но попробуй опустит лук чуть ниже, а стрелу поставить прямее. — Он даёт совет Го.       Парень внимательно выслушивает и пробует использовать совет принца. Он срабатывает идеально и паренёк светится от радости.       — Спасибо, господин! — восклицает он.       Хай весело барахтается в восхищении, ему немного неловко, но он кивает Го и бьёт поводья, стараясь выбежать дальше остальных.       Время тянется медленно, растягивается и будто стоит на месте.       Хай отлично стреляет, может, мог бы стать хорошим лучником? Нет, на самом деле он не сможет им стать.       Недавно скончался сын Лихуа, по непонятной тому причине. Единственное, что знает Хай – причина смерти не болезнь. Поэтому маму не обвинили в бездействии.       А это значит, он второй в очереди на престол. Он младше наследного принца на три года и пару месяцев.       Хай действительно думает, что может стать императором. Хотя не сильно этого желает. Он хотел бы стать дипломатом.       С годами ему начало нравится общение с людьми. Ему нравится с ними договариваться, находить компромиссы и комуницировать с другими вельможе.       — Отличный выстрел, господин! — кричит в след Бао.       Он улыбается, сдержанно, обрабатывая каждое слово сказанное ему.       — Спасибо!       Самым близким к принцу стал Руи. За шесть лет некой дружбы они неплохо узнали друг друга. Карамелька весьма весёлый и эмоциональный, совсем противоположность сдержанному Океанскому принцу. Верный подручный и эмпат. Из-за чего ему можно выговориться и поболтать на абсолютно любые темы.       — Руи, — обращается Хай, — Ты завтра появишься на приёме?       — Конечно, господин.       В душе тепло отзывается. Он заставляет свою лошадь приблизиться к кобыле Руи. Так они едут парой ещё долгое время, болтая о всём, чём можно.

***

      — Как думаешь, лучше розовое или бирюзовое?       Найю крутится перед зеркалом, поднося к себе то один наряд, то другой.       Хай поправляет свои красные рукава. Ему нравится как выглядит на нём этот цвет – подчёркивает глаза.       — Красный. — в разрез с предложением сестры говорит он. — Ты похожа на маму, а ей очень идёт красный.       — Хм-м... А какую шпильку мне надеть, братец? — Она достаёт красное платье и расшитые бисером туфельки. Подбегает к красивым шкатулкам и начинает показывать брату разные украшения, — Такую? Или может, как у мамы?       Как у мамы?       — Одевай эту.       Он подходит к одной из своих коробочек, открывает и достаёт оттуда шпильку.       Хай подходит к сестрёнке и вставляет шпильку в наикрасивейшую причёску.       — Эту шпильку папа подарил маме больше шестнадцати лет назад, — Он бережно целует её в лоб, — так что носи аккуратно.       Найю восторженно смотрит в зеркало, серебряное укращение блестит в «маминых» волосах.       — Красота! — визжит малышка, кидаясь на брата.       Он поднимает её на руки, тоже обнимает.       Странное чувство. Паршивое, то ли осознание, что не хочется её обнимать, то ли наоборот, хочется прижать к себе больше.       — Помоги одеть платье, пожалуйста.

***

      — Океанский принц, принцесса Форзиция, господин, госпожа, — Служанка кивает всем по очереди.       Хай замечает краем глаза как Найю липнет к Маомао, она берёт её за ручку и уходит с папой.       Отлично, значит сегодня можно чувствовать себя спокойно.              Приём устроили с размахом: огромные балдахины, стол ломиться от заморских угощений, иностранки танцуют под музыку оркестра.       Он чувствует себя в своей тарелке. Уверенность большой волной накатывает на Хая. У него всё как надо: туфли шикарны, красные одеяния, идеальное лицо и красивая, поставленная речь. Он знает на какие темы с кем говорить и здоровается даже со старшим поколением.       — Добрый вечер, госпожа Хао. — Хай кивает престорелой женщине, она уважительно отчеканивает это движение.       Светское общество больше не утомляет. Хитрый лисёнок собирает информацию на будущее. Это интереснее, чем просто сидеть в оранжерее. Раздражает только внимание к его лицу, а не заслугам в стрельбе или географии.       Молодому владыке даже наливают немного заморского вина. Вкус очень нравится Хаю: слегка терпкий, но сладкий и приятно горчащий.       В разгар песен и плясок Хай с Руи выходят на балкон.       — Устали? — смеётся Руи, крутит в руках стеклянный бокал.       — О да. Немного утомился.       Голос у Хая давольный, по-настоящему искренняя радость измотанности. Он вдоволь наговорился с остальными, немного потанцевал и от души посмеялся, хоть и не ярко как остальные.       — Ваша матушка, — Руи трясёт головой, с лёгкого маха опуская её меж рук, — вдовль веселиться. Никогда не видел её довольную танцами.       — Она полна сюрпризов, чтож поделать. — Хай цокает языком, затем смеётся.       — Уже пробовали лосося?       — Да, мне понравилась эта заморская диковинка. — Хай отпивает ещё немного.       Хай хочет что-то добавить, но его перебивают:       — Простите, — говорит девочка, — Ну пропустите пожалуйста.       Руи отходит от перил, и девочка достаёт желаемый бокал.       — Вы прервали нас. — Хай не то, чтобы недоволен, просто слегка пьян.       — Оу, да? Извините пожалуйста.       Девица кланяется как Карамельке, так и принцу. Волосы собраны в аккуратную причёску с красивой шпилькой в виде месяца. Платье выполнено из летящей ткани серебристого цвета, подчёркивая такие же серебристые глаза.       — Соизволите представиться? — Руи поднимает правую бровь в верх. Боковым зрением замечает, как Хай улыбается.       — Да, конечно, — она подхватывает юбку в руки, — Лян Тэн.       Своеобразный реверанс понравился Руи, и он представился в ответ.       — Неужели вы пьёте вино? — с удивлением вопрошает Карамелька.       Она фыркает, потом чуть громковато смеётся и только потом отвечает:       — Нет. Это фруктовый сок. — Тэн улыбается, на её лице за пару минут их общения сменилось уже порядка пяти эмоций. — Неужели вы думаете, что я смею пить вино в девять лет?       Руи кланяется, отвечая что-то на подобии «Да, как же я мог в вас усомниться». И Лэн Тян (или Лян Тэн?), убегает в весёлый и пышущий игривыми фразами и общественными интригами зал.       — На чём мы остановились? — Руи переводит взгляд на бокал, — Ого, вот это ты красный.       От удивления аж забывает как обращаться на «вы».       Руи трясёт его за плечо, пытается вернуть в мир реальный. Хай приходит в себя только через минуты две-три.       — Сколько у неё на лице эмоций было? Три? Пять? — судорожно спрашивает он.       — Это ты к чему? — Руи, кажется, смеётся.       — Я раньше не знал, что девочка может говорить с подписями прям на лице. — усмехается принц.       — Что ж, теперь знаешь.       Остаток вечера они проводили вместе, смеялись и падали со смеху. А затем Маомао зверски на них смотрела когда они стащили ещё по бокалу вина. Слава, никакого домашнего ареста или подобной финли. Маомао не из тех, кто забивает себе голову подобным.

***

      — Куда ты начал бегать в последнее время? — Маомао поймала его у выхода.       Сынуля вздохнул, постарался сделать максимально правдоподобное лицо, после чего повернулся к матери.       — Ну, я слушаю. — Маомао сложила руки на груди.       — Я... Эм-м... — Он думал, думал, думал, — Я с Руи договорился пострелять птиц сегодня!       — Семья Руи в отъезде.       Чёртики-и-и.       — Рассказывай давай. — повторяет Маомао, вздыхая.       Бежать больше некуда. Её взгляд разъедает нутро и достаёт все самые сокровенные секретки. Ка уже Хай терпеть не мог именно это выражение её лица.       — Вот ведь. Мам, какая разница? — Он тянет, не хочет говорить. Маомао прищуривает глаза. — Зачем допрос устраивать?       — Допрос? Я лишь спросила, куда ты идёшь. — Она махнула рукой, — В отличие от папы, я вообще не спрашиваю твоё место нахождения.       Да, она была права, после череды преступлений и смерти сына Лихуа Зуйгецу чуть не поставил к Хаю охрану двадцать четыре на семь. Маомао еле-еле отговорила его от таких радикальных мер.       — Иду гулять. На озеро. — всё же выдавливает Хай. Говорит он это так, будто из него это выбивали.       Из оранжереи доносится громкий плачь. Видимо, Найю что-то уронила на себя или пол, и теперь орёт на всю резиденцию.       — Иди. Чтоб к вечеру был дома, — всё же вздыхает она, — и забеги в Медяный дом, прихвати пару ингредиентов от Карги.       Хай кивает. Иногда он благодарен сестре за её раздражающий плачь.       — Хорошо, мам.       Убегает он, конечно, настолько быстро, что птицы так быстро не летают. Бежит к озеру, на котором оставляет всего себя.       Там ждёт что-то поинтереснее водоёма. Когда принц прибегает на место, замедляется и останавливается, смотря в спину человеку.       Силуэт поворачивается, глядя на него с весельем, а потом говорит:

— Привет.