Ящерица без хвоста

— Привет.

      Хай быстро прибрал лицо к нормальному состоянию, сдержанно улыбнулся и даже слегка склонил голову в честь ответного приветствия.       — Здравствуй.       Она широко улыбнулась. Хаю понравилось, как верхний ряд её зубов стал слегка виден. Губы она накрасила, видимо, слегка розоватой помадой.       Хай осмотрел её наряд: короткое платье чуть выше колен выполненное из летящей ткани с длинными рукавами-фонариками выдержанное в нежно голубых оттенках.       Хотел бы он отдать ей ценный комплимент, да застеснялся. Лишь скрестил руки за спиной, перебирая собственные пальцы.       — Итак, куда хотите пойти, Ваше Высочество? — произнесла девочка.       — Полагаю, мы можем обойти озеро и прийти к пирсу на той стороне.       На самом деле, он хотел пойти в чащу леса, но она была слишком очаровательна, чтобы вести её к ручьям и громким птицам над головой.       — Как скажите.       Хай пошёл первым, маленькая дама – рядом. Первое время они шли в тишине. Она не собиралась говорить много – не положено по статусу, а он просто не знал, что хотел бы сказать (точнее знал, но просто боялся).       — Ваше Высочество, — Она накручивала на свой юркий пальчик чёрные локоны, — Вы умеете скакать галопом на лошади?       Весьма странный вопрос. Обычно дамы говорят о моде, сплетнях, остальной прочей девчачьей дребедени. Хай задумался, взъерошил свои волосы (видимо, так лучше шевелить мозгами).       — Да. — уверено ответил он.       — Правда?       Её лицо было безумно заинтересованным и Хай, движемый неподдельным интересом, коснулся его.       — Господин, что вы делаете? — спросила девочка, скося глаза на бледные пальцы.       Хай тут же оторвал их от её лица, захотев запихнуть их в рукава, да не получилось – предплечья стискивали наручи.       — Просто, у тебя интересная пудра.       Ох, какой дурачок. Он хотел бы рухнуть с ближайшего обрыва.       Девочка засмеялась звонко и искренне, поставив юношу в тупик. Её лицо исказилось в отраде и неподдельном веселье.       — Почему ты смеёшься? — он нахмурился, — Я же не сказал ничего смешного.       И правда. Да и вообще девочка смеялась очень опасно для своего положения, если принц рассмотрит или расценит её слова не в том ключе – голова с плеч. Причём, полетит она очень резво и без звона.       — Извините, Ваше Высочество, я не хотела осквернить вашу фразу.       И он снова пялился на её лицо. Как обычно бывает, многие юноши смотрят на губы или носик, или глаза. Но Хай смотрел на всё личико целиком, стараясь разобрать какую именно эмоцию из огромного их спектра она выбрала в данный момент.       — Хорошо, как скажешь.       Для него странно видеть кого-то настолько эмоционального. Обычно Хай видит маму спокойной или довольной когда папа обнимает её (в те моменты у неё всегда слабая улыбка).       Она была чем-то вроде интересной диковинки. Маленький лисёнок отчаянно хотел разгадать её тайну, дабы подороже продать безделушку. Дипломатом он хочет стать не просто так, да и почему бы не поболтать с дамой?       Хай предпочитает общение с мальчиками девочкам. И всё же решает продолжить диалог с ней.       Из-за божественной красоты, передавшийся ему от отца, девушки редко воспринимают его всерьёз. Хай всегда расценивает это как палка с логичными двумя концами – будешь добрым – всё завизжат, будешь хмурым – всё испугаются.       Принц решил, что легче просто не контактировать с ними.       — Ты уже слышала о новом храме на востоке города? — начал Хай.       — Тот, что построят по приказу какого-то министра мероприятий?       — Да, он будет иного строения, — Хай заинтересовано рассказывает, малость жестикулируя, — чертежи рисовали наш и зарубежный архитекторы.       — Вижу, вы интересуетесь зарубежной архитектурой?       Хай снова поймал себя на мысли, что хочет докоснуться до этого обворожительного личика. Ему казалось, что ещё немного и она начнёт светится как светлячок в темноте.       — На самом деле, да, хотел бы стать дипломатом.       — Но вы же имеете право на трон. — Она недоуменно подняла бровь. Теперь Хаю казалось, что она чем-то недовольна. — Почему не хотите занять его?       Её голосок был такой милый и манящий, но принц тут же изменился в лице. Чёткая установка «Любая эмоция – ключ к покушению на тебя», вбитая ему в голову Маомао, вылезла, возможно, как всегда кстати.       — На то есть свои причины.       Принц вынес руки из-за спины и взялся за эфес клинка, висящего на его поясе в чехле.       Теперь она была разочарована. Хаю нравится наблюдать за тем, как меняются её эмоции. Её мимика всегда пишет на прекрасном лице всё, что она хочет сказать.       Он хотел бы сказать ей, что за такое ей когда-нибудь могут отрубить голову.       И всё же он молчит.       — Лу́на, — обращается принц к ней, — пошли скорее, а то начинает темнеть раньше.       — Но меня зовут Тэн, Ваше Высочество, — девочка возмущена, хотя и старается этого не показывать.       — Я знаю, ну и что? Пошли.

***

      — Ты уложила её?       Зуйгецу гладит шёлковые волосы Маомао. Нежные и трепетные движения успокаивают её. Она прижимает колени к себе, оставляя голову на его бёдрах.       — Да. Кажется, Найю устала, вот и капризничает.       — Может, — он откладывает книгу на край постели, — нам съездить куда-нибудь?       Мао открывает глаза, переворачивается на спину и глядит в тёмные радужки. Старается отыскать в них подвох, но не находит ничего кроме искреннего желания помочь любимой расслабиться.       — Зуи, ты забываешь, что у нас двое детей.       Она хотела бы съездить, но чувство материнского долга держит на цепи гораздо крепче чугунного якоря.       И всё же Зуйгецу находит способ сказать, что всё будет хорошо:       — Хай уже не маленький. Суйрен и Гаошунь прекрасно справятся с тем, чтобы присмотреть за ним в течение недели.       — А как же Найю? Она наверняка, — Маомао хочет договорить, но её перебивают:       — Она постоянно с Хаем, недельку с братиком проведёт и даже не заметит нашего отсутствия.       Мао прикрывает веки, обдумывая предложение супруга. Хотелось бы – это она точно знает. Но в голове мешается одна мысль, точнее, сомнение.       — Зуи, я не уверена, что Хай послушается запрету не приводить в резиденцию кого либо.       Зуйгецу чуть не перестаёт поглаживать её по голове.       — И с каких это пор ты сомневаешься в нём? Раньше оставляла на него оранжерею.       Она немного мнётся, переворачивается на другой бок и сжимает его халат в своих пальцах. Затем отвечает:       — Это лишь догадки, но видимо, у Хая появился объект симпатии.       Она привыкла к бурным реакциям супруга, но он едва не вскакивает с постели забыв о лежащей супруге.       — В смысле «симпатии»?!       Маомао закатывает глаза и прикрывает веки. Как же он расстроен, или разочарован? Или, вообще, поражён.       — Он слишком часто бегает на озеро. Так же он старается избегать встречи со мной при выходе из дома. Наверняка что-то тащит с кухни.       Зуйгецу выпадает в осадок. Его руки начинают дрожать. Да уж, ранили его в самое сердце.       — Но... Он же только вчера родился...       — Ой Зуи-и... — Маомао, сочувствуя, гладит его по плечу.       Всё же, лучше отставить шутки и посмотреть на ситуацию с иной стороны: если Хай действительно влюбился, то это опасно для девочки. Она общается с наследником и вполне может стать матерью его детей.       Он, видимо, понял по выражению её лица, о чём она думает.       — Надо знать, кто она.       Любой выбор Хая – политический ход, имеющий большой вес. Народ будет пристально наблюдать за избранницей Океанского принца. В идеале он должен брать в жёны тех, с кем выгодно заключить брак. Но Маомао, вспомнив своего супруга лишь вздохнула.       — Знаешь, он слишком на тебя похож.       — Это ты на что намекаешь?       Мао улыбнулась, схватив супруга за нос.       — На то, что он как и ты, выберет сердцем.       Зуйгецу обвил её талию руками. Длинными пальцами начал ползти по реке меж лопатками. Губами коснулся изгиба плеча, выше, выше.       — Это что? — спросила Маомао в перерыве меж его поцелуями.       — А не видно?       Ей нравилась его обворожительная, и слишком кривая улыбка. Всё не идеальное ей казалось совершенным. Маомао положила руки на его жирокие и сухие плечи, коснулась губами уголка его рта.       — Ночь, я, ты, почему нет? — Он глядел в яркие глаза, на маленький огонёк, потихоньку тухнувший.       Маомао поддалась, целуя его.       Болезненные ощущения. Поцелуй помогал забыться и отстраниться от навязчивых мыслей.       Она болеет, чем, сама не уверена. Испытание новых препаратов не могло привести к таким последствиям. И всё же, с каждым месяцем ей всё тяжелее быстро делать что-либо.       Бег вызывает ужасную отдышку, а бурные ночи с супругом превратились в аккуратные и медленные.       Зуйгецу знает, что что-то не так, пытается помочь – ищет невиданное лекарство днями и ночами на пролёт. Задерживается после работы для прочтения отчётов по поиску.       — Зуи, — она разрывает поцелуй, тонкая ниточка падает в ложбинку, — мы... Можем зачать ещё одного.       Зуйгецу замер, в глазах потух огонёчек. Он перевёл взгляд на Маомао.       — Маомао, до этого я никогда не сомневался в твоей трезвости.       Видимо, он сочёл это за шутку. Маомао была настроенно серьезно: если она не знает, сколько ей осталось, то нужно использовать это время по максимуму.       — Зуи, — прошептала она, — я абсолютно серьезно.

***

      Тэн побежала ближе к огромному дереву, посмотрела на ветку, затем на Хая.       — Ваше Высочество, подсадите меня, прошу, — она широко ему улыбнулась, её улыбка была такая яркая и искрящиеся, — очень прошу.       Хай всё же подошёл, пару секунд смотрел на её восторженное лицико с лёгким румянцем. Всё же сложил руки в замочек. Её маленькая ножка в туфельке наступила на большие ладошки принца.       Он таял от всего, что эта неугомонная девочка творила.       Она схватилась за ветку, и раскачавшись, залезла на неё.       Принц старался не смотреть под юбку, отводя взгляд. Всё же не выдержал и глянул. Только жаль, что под юбкой оказались одеяния похожие на укороченные брюки (он не знал, как это назвать).       Тэн вскарабкалась. Её волосы смешно растрепались и свисали на лицо, пока она криво лыбилась. Хай всё старался вспомнить, как это, испытывать настоящую радость.       — Вы отсюда кажитесь таким маленьким, Хай-сама. — Она попыталась неловко зачесать чёлку назад.       — Неправда ли?       Он неуклюже отошёл назад, но непонятное чувство беспокойства заставило его вернуться под ветку.       И такое предчувствие его не подвело: Тэн пошатнулась и еле успела схватиться подколенками за ветку, оказавшись верх ногами.       Лицо миленькой дамочки оказалось слишком близко к краснеющему принцу.       — Ой... Простите, Ваше Высочество! — Она постаралась как-то одёрнуть руки и подтянуться, но безуспешно.       Хай стремительно алел, багрянец застилал маленькие ушки и пальцы рук. Её большие серебристые глаза казались такими невинными. Что за странности? Только недавно он готов был смириться с собственной безэмоциональностью, а теперь внутри всё кипит.       — Всё хорошо, просто... Просто, просто слезь. — еле как вымямлил Хай.       — Но, Хай-сама, я не могу подтянуться.       — О, Небо, почему? — Хай бегал по земле и траве ногами, лишь бы не смотреть на Тэн.       — У меня не хватает сил, Ваше Высочество. — виновато ответила она.       — Ох, ла-адно.       Он аккуратно взял её за талию, такую ещё, совсем детскую. И придерживая начал снимать с дерева, да только Тэн отпустила ноги и они оба рухнули на землю.       — О Небо! Ты можешь угомонится хотя бы на минуту?! — вспылил принц.       Она так бесила его, действительно бесила. Его вымораживает такое несдержанные поведение. Слишком много действий и эмоций, почему она не может просто нормально ходить?! И всё же она так же и веселила. Очень много всего в один момент.       — А если бы головой ударилась?!       Тэн сначала непонимающе глядела на принца, в затем рассмеялась, схватившись за его плечи.       Хай замолчал. Почему она смеётся? Теперь это тоже раздражает. Яркий и красочный гнев, а затем такая же огромная волна удовольствия.       Он тоже начинает смеяться, улыбаясь во все зубы.       — Простите, господин.       Ему уже всё равно, что он испачкался, он лишь хочет обнять это оружие массового поражения его эмоций. Ему нравится, и точно хочется ещё.       — Пойдём завтра на пирс?       — Если вы желаете, господин.

***

      Маомао помогала супругу разгладить на нём одежду. Отточенными движениями проходилось по всему подолу и верхней части ханьфу.       — Встреча с императрицей та ещё морока, — Он кряхтел пока Маомао закатывала глаза, — Для чего она может меня звать?       — Зуи, ты должен с ней говорить, у тебя нет права этого не делать.       Маомао поцеловала его в щёку. Отошла к комоду и покопавшись, нашла то самое приятно пахнущее масло. Вернулась к супругу и открыла флакончик, вылила пару капель на свои пальцы.       В последнее время в их отношениях царит игра «Делаем вид, что у нас всё действительно хорошо».       — У тебя изящные кисти. — вдруг сказал Зуйгецу, перехватывая её ладонь после поднося к губам, затем целуя.       Маомао улыбнулась, другой рукой начала втирать благовония в местечко под углом челюсти.       — Нет, Зуи. Ты не сможешь прикрыться временем со мной. — усмехнулась Маомао. Только что она разбила его единственную надежду.       — Мао-мао...       — Не-ет, — тянула она, — тебе в этом году не пять лет, давай, ты взрослый мужчина. Всего час с императрицей выдержишь совершенно спокойно. Особенно, учитывая, что ты с ней находился в одном гареме не один год.       Она почувствовала, как его тело напрягается и он простирается наконец-то стойким братом императора.       — Ты права. — Он промычал. — Может, сходим сегодня вечером на озеро? Давно мы его не навещали.       — Я не против. Может, даже искупаемся. — Маомао целует его в щёку.       А может и в своих домыслах и непонимании.

***

      В приёмной светло даже при условии закрытых окон. Атмосфера весьма удушающая. Пахнет навязчивым ароматом цитрусовых. Императрица с таким же цветом волос восседает на скамье посередине комнаты.       Лунный принц кланяется и с позволения садится на соседнюю скамью. Ему наливают чай, разрешают отпить напиток.       — Вы как всегда прекрасны, императрица Гёкуё.       Зуйгецу мог бы начать диалог с более актуальных тем, но не стал. Было ясно, что Гёкуё неплохо влияет на императора и поэтому несколько храмов на иностранный лад уже собираются возвести в пригороде.       — Вам тоже, Лунный принц.       В её волосах было множество украшений, а на теле прекрасные одеяния алого оттенка. Зуйгецу держал лёгкую полуулыбку. Нельзя было показывать, что он нервничает хотя бы самую малость.       — Не хочу затягивать, ответьте мне: как здоровье Маомао? — императрица отпила свой чай.       Принц еле сдержался, чтобы не поперхнуться. Почему она спрашивает о здоровье Маомао? Её лисьи глазки хитро смотрели на принца. Он же пытался совладать с выражением своего лица.       — В полном здравии. — Он поставил чашку на стол.       — Чудно.       Зуйгецу давно научился понимать по выражению лица и её стилю общения, что она хочет спросить и какие выводы делает из его ответов.       Просто так императрица не позовёт отца второго наследника престола, и тем более не спросит о здравии его матери. Даже если Маомао и была для Гёкуё чуть ли не спасительницей в плане рождении Наследного принца, бывшая наложница в первую очередь старалась вырваться к власти.       «Значит, она хочет узнать сможет ли Маомао родить ещё».       Зуйгецу не подал виду, но желваки заходили по лицу. Кулаки сильно сжались, а нутро жгло.       В голове всё ещё вертелся диалог недельной давности.       — Мой сын изъявил желание увидеться с Океанским принцем. — Гёкуё, суди по её виду, не была довольна данным фактом.       Кажется, Зуйгецу пару секунд только пробовал переварить информацию и ответить на неё внятно. Даже за столько лет работы в императорском гареме и жизни в императорской семье, он всё же был поражён.       — Когда он собирается нанести визит? — Он сложил руки на бёдрах в уважительном жесте.       — В следующем месяце, когда точно – сказать не могу.       Это политическая игра, два наследника будут общаться между собой. Не нужно быть идиотом, чтобы понять почему именно Гёкуё не довольна этой схваткой.       Её сыну пятнадцать лет, Океанскому принцу двенадцать. Такая встреча грозит схваткой определённых фракций поддерживающих как и её сына, так и сына Лунного принца.       Гёкуё надеется выудить из Наследного принца всю информацию, которую ненароком может болтнуть Хай. Её статус императрицы на прямую зависит от положения её сына в стране. Если каким-то образом Хай займёт его место, Маомао обойдёт её по положению и титулу.       Это тихая война, которую все видят, но никто не желает оглашать. Гёкуё и раньше была весьма коварной и умеющей добывать информацию, а из двенадцатилетнего принца вырвать информацию и его цели будет проще всего.       Зуйгецу размышлял об этом и ранее. Но это были лишь размышления, а сейчас может стать реальностью. Ему крупно повезло, что Хай научился контролировать свою речь в раннем возрасте.       Он не может сказать точно, имеет ли Наследный принц точную цель визита, и надавила ли него Гёкуё. Как известно, наследник достаточно мягкотелый и придавленный общественным мнением из-за некоторых черт лица матери.       — Слышала, вы недавно наносили визит в западную столицу. — Она мило улыбнулась.       Да, он действительно посещал её, взяв с собой Хая. Уже шестой год Рикусон по «случайности» находится там по особому поручению.       — Да, так и есть.       Нельзя позволять себе говорить много, иначе можно болтнуть информации которую императрица может использовать против него и его семьи.       — Говорят, подручный имперского стратега служит там уже какой год. — усмехнулась она.       Зуйгецу тоже чуть не усмехнулся, еле успел себя сдержать.       После покушения на Маомао, в ходе расследования которого оказалось, что Рикусон умышленно принёс ей вызывающий схватки напиток, его чуть ли не лишили головы.       Лунный принц лично возглавлял расследование, и после того, как принцессе Форзиции исполнилось три месяца, к нему присоединилась и его супруга.       По итогу стало понятно, что второй наследник несёт угрозу для клана, ведь вместо возглавления рода, он будет обязан выполнять обязанности связанные с его титулом данным по рождению.       Точнее, угрозу в этом видел только Рикусон, что же касается Лакана – ему было всё равно. Так же выяснилось, что Рикусон был в полном объеме осведомлён о вредности напитка, но понадеялся на то, что он не вызовет у Маомао схваток из-за иммунитета ко всеческой ядовитой структуре.       Маомао тогда лично подарила Рикусону звонкую пощёчину и впервые воспользовалась статусом матери Океанского принца – отослала его на службу в западную столицу.       Очень милосердно с её стороны. Так же повлияло, что родилась девочка, та была по ценности меньше, чем мальчик. Если бы был второй сын, то Рикусон отправился бы на висилицу.       — Вы правы, императрица Гёкуё.       Рыжая лиса в красивом обличии улыбнулась Лунному принцу, отпила чай.       — Вы знаете, что ящерица всегда открывает хвост, если его зажало? — Гёкуё смотрела на него пристально, выжишающе его нутро.       — Да.              По спине прокатилась капелька пота. Давно его так не резали на живую.       Она хихикнула. Зуйгецу не понял, на что именно намекнула Гёкуё и как именно нужно расценить эту мысль.       — Запомните это.       Зуйгецу лишь кивнул. На этом их встреча была завершена.

***

      Хай зашёл на дамэнь, после во двор и пошёл к оранжерее. Тихие шаги лишь чуть чуть вызывали симфонию скрипящих досок. Он старался идти как можно медленнее и незаметнее.       В оранжерее, на удивление Хая, горел свет (пара масляных ламп). Он хотел вернуться в свою комнату.       «Наверное, мама работает».       Его остановил кашель. Тихий, но болезненный. Голова высунулась раньше, чем он успел подумать о правильности этого действия.       Мама стояла со ступкой в руках, измельчала ревень, судя по запаху. Выглядела уставшей. Хай нахмурился. Она потянулась за водой, но подавилась воздухом, откашливаясь после. На её глазах выступили маленькие слёзки.       «У неё же руки трясутся, почему тогда работает?»       Хай не стал задавать лишних вопросов, странное ощущение оттолкнуло его. Мальчик просто ушёл в свою комнату не задумываясь, что его может кто-то услышать.       Покои встретили темнотой и – самым его любимым – запахом дерева. Хай даже не стал переодеваться. Лёг на кровать и перевернулся на спину, пялясь в потолок.       Мыслей много (особенно нагнетающих). Узоры на потолке заковыристые, идеальные, написанные рукой мастера. Древесина из которой сделан каркас постели – великолепная, высшего качества. Всё так... Не нравится.       Почему если всё вокруг прекрасно, маме плохо? Не первый месяц уже кашляет, всё отнекивается: «Простуда, простуда».       «Ни одна простуда не заставляет тебя работать ночами на пролёт, мам».       Тишина в комнате только способствует развитию негативных сценариев в голове. В ушах появляется навязчивый звон. Запах древесины начинает раздражать. Мальчик встаёт и одним резким движением распахивает окно.       Идёт дождь, маленький, летний. Морось всегда самая раздражающая. Ничего не капает, но в итоге ты будешь мокрым до нитки.       Луна смотрит на Хая свысока, молча затыкая его. И всё же он всегда хочет высказать ей всё, что о ней думает.       — Ты никогда маме не помогал, — начинает он, — Как обычно! Ты просто наблюдаешь как она увядает.       Лунный принц. Никак не любящий отец с которым Хай хотел бы разговаривать. Лунный принц перестал стараться после того как Хаю исполнилось семь.       — Ты не хочешь со мной говорить, — Он положил голову на свои предплечья, лежащие на раме, — Ты думаешь, что я дурак? Ты меня раздражашь! Бесишь! Бесишь! Бесишь!       Эмоции неожиданно появляются, льются из ушей и капают на бледные ладони. Голова подлетает, изрекая всё немой луне.       — Почему ты не можешь относиться ко мне как тогда? М? — Хай корчит лицо, изображая радость, — Ах, точно, ты же утонул в своей «важной работе». — фыркает он.       Его отец действительно стал чаще пропадать где-то, говоря сыну о повышении колличества бумаг.       — Ты, что, слепой? Почему ты не видишь, что маме плохо? Почему не помогаешь с Найю? Почему тебе так наплевать на маму?!       Хай стучит по раме, ещё немного, и она точно сломается.              — Я хочу к дедушке! Он о маме заботился! А ты! Ты! Да ты просто используешь её! — Он истерит, всё, что так долго копилось, вырывается наружу, — Ладно, тебе на меня всё равно, почему, почему ты такой отвратительный?! Ненавижу! Ненавижу тебя ты меня раздражашь!       Визг разнёсся по округе. Луна лишь промолчала, молча проглотила крик души и скрылась за облаками. Теперь пошёл ливень.       Хай вернулся на кровать яро снимая на ходу одежду. Залез под покрывало и старался уснуть. Как только веки закрывались, перед глазами будто появлялась умирающая мама. Хай снова резко вскакивал.       Снова и снова, сны – одни кошмары. В итоге Хай уснул со слезами на глазах, и плакал пока не повалился в болезненный сон.

***

      Подготовка к одной единственной детской охоте была больше, чем пир на свадьбе Маомао и брата императора.       Хая наряжали во все возможные варианты нарядов, старались вбить ему в голову определённые фразы и комплименты, которые нужно было изрекать Наследник принцу.       Хая вся эта богадельня изрядно бесила – он двоюродный брат Наследного принца, в чём тогда проблема просто дать им время побыть вместе?       Из ряда вон выходящие требования и красота гуаня один лучше и вычурные другого. Мальчик стоял перед зеркалом ощущая себя тряпичной девячьей куклой для игры в «Переодевашки».       «Может, этот наряд подойдёт?»       «Нет, вот этот, и вот эту шпильку!»       «Ох, нет, так мы точно не покажем его статус!»       Всё эти фразочки он наслушался ещё с пяти часов утра (если смотреть точно, то с четырёх утра и пятидесяти пяти минут). Назойливые слуги пытающиеся из кожи вон вылезти лишь бы выпятить статус принца, изрядно бесили.       Благо, Маомао спасла мальчика, приказав всем выйти и оставить его на попечение самому себе.       — Если ты слышал, что Наследный принц мягкотел и невинен – постарайся забыть о том, кто тебе это сказал.       Маомао поправляла его волосы, втирала под уголок детской челюсти вкусно пахнущее масло.       — Помню.       — Я надеюсь, ты знаешь, что можно говорить, а что нет. Какие фразы шифровать, а какие можно говорить открыто.       — Помню.

      «Судя по её выражению лица, она знает, что я выиграю в этой схватке».