Глава четвертая "Путешествие домой"

На улице очень холодно, Влад брал специально собой ещё одно пальто чтобы самому не замёрзнуть. Небо — тёмно-серое, будто сажа, у подъезда припорошено грязным снегом, и «девятка» Михаила стоит как вкопанная, вишнёвая, но тусклая, капот поблёскивает под кривым фонарём. Влад молча укутывает Альбину плотнее, сам снимает с плеча свернутое пальто и кидает на заднее сиденье — на всякий, чтоб переодеться потом бормочет: -Садись, родная… аккуратно. Там под ногами провода, не зацепи.- Альбина кивает, её глаза чуть покраснели — то ли от холода, то ли от напряжения, что остался в плечах от этого сраного вечера. Она садится на пассажирское, ноги поджала, руки — в рукава, как девчонка. Альбина (шепчет, уткнувшись в ворот его пальто): –Ты не должен был с ними связываться, Владик…Они же… ну они… Влад (спокойно, закрывая дверь и садясь впереди): –Я и не связываюсь. Просто не позволю, чтобы хоть одна падаль на тебя рот открыла. В машине тепло. Салон старенький, но ухоженный, пахнет слегка кожей, папиным табаком и дешёвой ёлочной вонючкой. Михаил включает зажигание, мотор трясётся, как собака на цепи, но заводится. Он включает обогрев и немного приоткрывает окно, чтобы не запотевало. Альбина чуть дрожащим голосом благодарит Мишу: -Спасибо тебе… Ты как всегда… как рыцарь и как наш друг семьи. Только вместо коня — вишнёвая девятка. Владислав улыбнулся краешком губ, глядя на дорогу, но руку положил ей на колено: -Слушай, ну коня я бы не прокормил. Миша говорит, она как старая шлюха — дымит, пердит, но всегда заводится. Супруги засмеялись оба — нервно, но с облегчением. Смех как будто прогнал последние остатки грязи из памяти вечера. Альбина вздыхает и кладёт голову на его плечо: -Только ты не меняйся, ладно?.. Ты у меня один такой… тёплый. Настоящий. Не как эти… Влад целует её в лоб, не глядя: -Я не поменяюсь. Я за тебя хоть с чёртом в карты сяду,а если кто рот откроет — вышибу зубы. Даже если это «свои». Поняла? Альбина ничего не говорит, лишь кивнув только сильнее прижимается к нему.