Глава 9: Почему любимые умирают?

      Он не успел даже толком проснуться, как в комнату ворвалась Зенит. Ее глаза были красными от слез и бессонной ночи.       — Аирит! Боже мой, Аирит! — она подлетела к его кровати, осыпая его поцелуями и одновременно осматривая ссадины. — Пол мне рассказал! Драка! Ночью! В каком-то заброшенном доме! Ты хоть понимаешь, как мы волновались?! Что могло случиться?!       Следом за ней появилась Лилия, строгая и подтянутая, как всегда, но в ее глазах тоже читалось беспокойство. — Господин Аирит, ваш вид просто возмутителен! Вы нарушили прямое указание господина Пола, вернулись поздно ночью, да еще и в таком состоянии! Это совершенно недопустимо!       Даже Рокси, которая обычно старалась держаться в стороне от семейных разбирательств, заглянула в комнату и недовольно покачала головой. — Аирит, такое поведение не достойно будущего мечника, — заметила она своим тонким голосом. — Дисциплина важна не только на тренировках. К тому же, ваши ночные похождения могли плохо повлиять на режим Рудиуса.       Это был настоящий ураган упреков и беспокойства. Аирит сидел на кровати, съежившись под этим напором, и молча принимал заслуженную кару.       Когда первая волна эмоций схлынула, Лилия взяла ситуацию в свои руки. — Так, достаточно. Нужно привести господина Аирита в порядок, — твердо сказала она. — Марш в ванную! Немедленно!       Она почти силой вытащила его из кровати и повела в ванную комнату, игнорируя его слабые попытки возразить. Там уже была приготовлена горячая вода в большой деревянной лохани. Лилия заставила его раздеться и залезть в воду. Она взяла жесткую мочалку и кусок простого мыла и принялась безжалостно оттирать с него грязь, пыль и засохшую кровь. Ее движения были решительными, но не грубыми. И пока она терла его спину, плечи, руки, она продолжала говорить, но теперь ее голос звучал иначе — тише, мягче, почти по-матерински.       — Ну вот, полюбуйтесь на себя, — ворчала она, оттирая грязь с его локтя. — Весь в синяках, костяшки сбиты… Ну стоила эта драка того, а, господин Аирит? Упрямства вам не занимать, это точно… И силы этой вашей… недетской.       Она вздохнула, ее пальцы коснулись синяка на его скуле. — Вы с Рудиусом такие разные… Просто небо и земля. Вы — вечно в движении, вечно ищете, где бы силу применить, лезете на рожон… — она снова вздохнула. — Иногда мне страшно за вас становится, честное слово. Откуда только в вас это? Эта сила, эта ярость… Уж точно не от Зенит-самы. И господин Пол в вашем возрасте, говорят, не был таким…       Она замолчала на мгновение, подбирая слова, словно собираясь сказать что-то неловкое. — А Рудиус… Тихий, да. За книжками все сидит, бормочет что-то себе под нос… Но тоже, знаете ли, со своими… странностями. — Лилия понизила голос и слегка покраснела. — Вы не поверите, господин Аирит, но он… он ведь у меня стащил… пару… ну… трусиков. Представляете? Мальчишка, а уже… извращенец какой-то растет, прости Господи.       «Что?! Рудиус?! Трусики Лилии?!» — Аирит поперхнулся от удивления. Он знал, что его брат — перерожденец, но такие подробности были для него новостью. И какой! Это было одновременно отвратительно и… почему-то смешно.       Лилия, заметив его реакцию, поморщилась. — Вот и я о том же… Так что, уж не знаю, чьи странности хуже — ваши драки или его вот эти… шалости. Но вы хоть… действуете открыто, что ли. Подрался — синяки видны. А он… тихий омут. — Она снова взялась за мочалку. — Хотя… можно ли считать вас нормальным ребенком с такой-то силушкой, которая людей с ног сбивает? Тоже большой вопрос. Ох, горе вы мое луковое, оба…       Она закончила его мыть, ополоснула чистой водой и помогла вылезти из лохани, закутывая в большое грубое полотенце. Ее ворчание стихло, но в глазах осталась тень беспокойства за обоих таких разных и таких странных сыновей Грейратов. А Аирит стоял, вытираясь, и переваривал услышанное. Его брат — извращенец. А он — ненормально сильный. Занятная семейка у них получилась.       Несмотря на ночной разговор и утренний нагоняй, Пол слово сдержал: запрещать ходить в деревню он не стал, лишь еще раз строго напомнил об осторожности и недопустимости драк "просто так". И Аирит снова стал частым гостем в Буэне. Его маленькая фигурка, уже знакомая многим жителям, то и дело мелькала на пыльных улицах.       Первое время он каждый раз, оказываясь в деревне, обязательно поднимался к часовне на холме. Он заглядывал внутрь, обходил ее вокруг, садился на ступеньки, всматриваясь вдаль. Но Селина больше не появлялась. Ни разу. Словно ее и не было вовсе. «Может, она мне приснилась? Или это был какой-то призрак?» — иногда думал Аирит, качая головой. Мир был странным, кто знает, что тут могло водиться. Постепенно он перестал специально ходить к часовне, хотя легкая тень загадки осталась.       Зато его дружба с Герионом крепла с каждым днем. После того первого боя и ночного разговора лед между ними окончательно растаял. Герион, сбросив маску уличного бойца "Джека", оказался на удивление неплохим парнем. Да, он был выходцем из бедной семьи, грубоватым и не всегда деликатным, но в нем чувствовались смелость, какая-то внутренняя честность и прямота. Он никогда не обижал тех, кто слабее (если его не провоцировали), и умел держать слово.       Они много времени проводили вместе. Бродили по окраинам деревни, лазали по деревьям на опушке леса (Герион оказался удивительно ловким), иногда просто сидели где-нибудь на бревне у реки и болтали. Герион много рассказывал Аириту о деревенской жизни, о местных обычаях, о том, какие травы съедобные, а какие ядовитые, где лучше ловить рыбу. Многое из этого он узнал от своей бабки. Старуха, по словам Гериона, когда-то была известной торговкой в столице, проворачивала крупные дела, но вляпалась в какие-то "махинации" и была вынуждена бежать и залечь на дно здесь, в глухой деревушке, выдавая себя за простую знахарку. Она была женщиной резкой, но умной и многому научила внука.       — Бабка говорит, в столице своих ушей больше, чем блох на собаке, — делился Герион секретом. — Никогда не знаешь, кто тебя слушает и кому твои слова поперек горла встанут. А еще она говорит: сила не только в кулаках, но и в том, чтобы знать, когда их лучше не распускать.       При этом сам Герион драки обожал. Он был прирожденным бойцом, с быстрой реакцией и хорошим чутьем. Он часто, поначалу почти каждый день, пытался снова затащить Аирита в тот заброшенный дом. — Ну пойдем, Аирит! Там сегодня Пит с Марком дерутся, говорят, будет жарко! Или давай ты снова выйдешь? Гален спрашивал про тебя. Ты бы мог там всех уделать! Но Аирит, помня разговор с отцом и данное ему слово, упорно отказывался. — Неа, Герион, я пас. Отец узнает — мне конец. Да и не хочу я больше там драться. — Эх ты, скучный стал, — ворчал Герион, но больше не настаивал. Иногда они просто спарринговали в шутку где-нибудь на пустыре, но это было совсем не то, что настоящие бои в старом доме.       Когда Аириту надоедало просто гулять или болтать с Герионом, он нашел себе еще одно занятие. Он стал захаживать в кузницу. Здоровенный кузнец Торвин, сначала смотревший на мелкого пацана с недоумением, со временем привык к его присутствию. Аирит был слишком мал для настоящей работы, но он с энтузиазмом помогал раздувать мехи, подносил воду для закалки, таскал уголь. Иногда Торвин, если был в хорошем настроении, разрешал ему постучать маленьким молоточком по уже остывшему куску металла или показывал, как правильно держать инструмент. Аириту нравился запах раскаленного железа, ритмичный стук молота, вид того, как бесформенный кусок металла в умелых руках превращается в подкову, гвоздь или лемех для плуга. Это тоже была сила, но другая — созидательная. И он впитывал эту атмосферу, чувствуя, что его мир становится все шире и многограннее.       Зима пришла в Фиттоа неожиданно быстро, укрыв землю первым тонким слоем снега и сковав лужи на дорогах хрупким ледком. Воздух стал морозным, колким, и дыхание превращалось в белые облачка пара.       Аирит стоял на крыльце дома, кутаясь в теплую шерстяную куртку, которую ему связала Зенит. Он оглядывал преобразившийся двор. Забор и голые ветви деревьев покрылись серебристым инеем, сверкающим на бледном зимнем солнце. Трава пожухла и спряталась под снежным покровом. Следы его утренней пробежки четко отпечатались на свежем снегу. В доме было тепло — дыру в стене их комнаты наконец-то основательно заделали крепкими досками и законопатили мхом еще до наступления холодов.       «Скоро пять…» — подумал Аирит, выдыхая облачко пара. Пять лет в этом мире. Пять лет в теле Аирита Грейрата. Время летело. И как же сильно он изменился за эти годы, и как сильно изменился мир вокруг.       Он снова подумал о Рудиусе. Да, формально они были близнецами, родившимися с разницей в несколько минут. Но на этом их сходство заканчивалось. Магия и меч. Тишина и бурная энергия. Светлые волосы и темные. Зеленые глаза и голубые. «Небо и земля…» — как любила говорить Лилия. Он слышал это сравнение так часто — от Лилии, от Зенит, даже от Пола иногда проскальзывало, — что оно уже набило оскомину. Да, они разные. Очень разные. Но может, это и неплохо?       Он тряхнул головой, отгоняя привычные мысли. Сидеть дома и рефлексировать было не в его стиле. Морозный воздух манил наружу, в деревню. Он попрощался с матерью, которая возилась у очага, и выбежал за калитку.       Деревня Буэна зимой выглядела совсем иначе, чем летом. Тихая, сонная, укутанная снегом. Из труб домов вился густой дым, смешиваясь с морозным воздухом. На улицах было почти безлюдно — большинство жителей предпочитали сидеть в тепле у своих очагов. Но для Аирита эта тишина и свежесть были приятны. Снег хрустел под его сапожками, солнце слепило глаза, отражаясь от белой пелены. Было холодно, но его разогретое тренировками тело почти не чувствовало мороза.       Он не спеша дошел до знакомой кузницы. Оттуда, как и всегда, доносился мерный стук молота и валил густой дым из трубы, смешанный с паром. Дверь была плотно закрыта, чтобы не выпускать драгоценное тепло, но Аирит знал, что Торвин там, работает. Он постучал в массивную дверь.       — Открыто! — раздался изнутри гулкий бас кузнеца.       Аирит толкнул тяжелую дверь и шагнул внутрь. Его тут же окутало волной жара от горна, запахом раскаленного металла и угля. Торвин, как всегда, стоял у наковальни, его лицо было красным от жара и напряжения, пот градом катился по мощной шее, несмотря на мороз снаружи. Он как раз придавал форму раскаленному куску железа.       — А, Аирит, это ты, — прогудел он, не отрываясь от работы. — Замерз, что ли? Заходи, грейся. Только под ноги не лезь.       Аирит закрыл за собой дверь и подошел поближе к горну, протягивая озябшие руки к огню. Здесь было жарко, почти душно после морозной улицы. Он любил эту атмосферу — жар, силу, созидательный труд. Он молча наблюдал, как Торвин работает, как металл покоряется его ударам, как рождается нужная форма. Это было своего рода магией, только другой, вполне материальной. Он решил провести здесь некоторое время, погреться и помочь старине Торвину, чем сможет.       Аирит прилежно орудовал мехами, раздувая огонь в горне, пока Торвин работал над очередным заказом – кажется, это была ось для телеги. Жар от огня приятно согревал лицо и руки. В кузнице было шумно от стука молота, шипения металла в воде и рева огня, но иногда Торвин делал перерывы, чтобы перевести дух или дать заготовке остыть. В одну из таких пауз Аирит решился спросить.       — Торвин, а вы знаете… тут в деревне, у часовни… девочка одна бывает? Маленькая, как я примерно. С волосами такими… золотыми и белыми. И глаза красные. Он немного волновался, что Торвин просто посмеется над ним или скажет, что ему привиделось.       Кузнец отложил молот, вытер пот со лба тыльной стороной предплечья и задумался, нахмурив густые брови. — Девочка… у часовни… Золотые волосы с белым? Глаза красные? — Он поскреб в затылке. — А-а! Так ты про Селину, что ли? Аирит встрепенулся. — Селина! Да! Вы ее знаете?       — Ну, знаю, а как не знать? — Торвин хмыкнул. — Деревня маленькая. Она тут не живет постоянно, наездами бывает. Дочка она одного… бродяги. Ну, не совсем бродяги, путешественника, вроде как. Зовут его… Каэль, кажется? Или что-то вроде того. Странный тип, молчаливый.       — Путешественника? — переспросил Аирит. — Они вместе путешествуют? — Ага, — подтвердил Торвин, берясь за клещи, чтобы достать из горна новую заготовку. — Он ее с собой таскает повсюду. Заезжают к нам раз в пару месяцев, а то и реже. Ему тут наш трактир приглянулся, "Усталый Путник". Говорят, там пиво хорошее варят, вот он и заглядывает передохнуть да кружечку пропустить. А девчонка его, Селина эта… она обычно сама по себе шляется. Тихая, ни с кем не играет. Часто у часовни ошивается, да. То ли молится там, то ли просто… сидит.       Торвин снова принялся стучать молотом, но потом, выпрямившись, добавил как бы между прочим: — Он, кстати, вроде как опять приехал. Вчера его видел, в трактир заходил. Значит, и дочка его где-то тут, в деревне.       «Приехал?! Снова здесь?! И он молчал?!» — Аирит почувствовал укол раздражения. Он столько времени гадал, не привиделось ли ему, а оказывается, Селина действительно существует, и она, возможно, сейчас где-то рядом!       — Спасибо, Торвин! — крикнул он кузнецу, бросая ручку мехов. — Мне пора! Не дожидаясь ответа, Аирит выскочил из жаркой кузницы на морозный воздух и помчался по заснеженной улице. Куда? К часовне, конечно! Туда, где он видел ее в первый и единственный раз.       Он бежал так быстро, как только мог, оставляя за собой вихри снежной пыли. Сердце колотилось от волнения и предвкушения. Может быть, она там? Может, он снова ее увидит? Вот и знакомый холм. Он взбежал по скользкой тропинке наверх. Часовня стояла такая же тихая и заснеженная. Но в этот раз… в этот раз он не был уверен, что она пуста. Он остановился у тяжелой деревянной двери, переводя дыхание. Рука сама потянулась к ручке, но он замер. Что он скажет, если она там? Снова просто "привет"? Он чувствовал себя немного глупо, как мальчишка, бегущий на свидание, хотя он даже не знал, что это такое по-настоящему. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить волнение, и решительно толкнул дверь.       Дверь со скрипом отворилась, впуская внутрь столб морозного воздуха и солнечного света, отраженного от снега. Внутри было тихо, пусто и холодно. Солнечные лучи, проникающие через узкие окна под крышей, выхватывали из полумрака столбы пыли, медленно кружащиеся в воздухе. На каменном алтаре лежал тонкий слой пыли, а по углам виднелись темные, высохшие листья, занесенные сюда еще осенними ветрами. Аирит разочарованно вздохнул. Никого. Он прошел по короткому залу, заглядывая за скамьи. «Может, где-то прячется? Под скамейкой?» — мысль показалась ему глупой, но он все равно наклонился и заглянул под каждую. Пусто.       «Опять нет… Зря бежал,» — с досадой подумал он. Он уже повернулся к выходу, собираясь уходить, как вдруг до его слуха донеслись голоса. Они звучали снаружи, со стороны задней стены часовни. Приглушенные, но явно возбужденные и злые. И еще… кажется, тихий плач? Или всхлипывание?       Сердце Аирита екнуло. Он бросился к боковой стене, где было маленькое, затянутое бычьим пузырем оконце, и прижался к нему, пытаясь разглядеть, что происходит. Но изнутри было плохо видно. Не раздумывая больше ни секунды, он выбежал из часовни и обежал ее по сугробам.       Картина, открывшаяся ему, заставила сжаться кулаки. Трое мальчишек, знакомых ему по тому вечеру в заброшенном доме – чуть постарше Гериона, лет по девять-десять, – окружили девочку. Она сидела прямо на снегу, видимо, ее толкнули, и пыталась подняться, но один из парней снова пихнул ее плечом. Девочка была одета в то же простое серое платье и передник, а ее золотисто-серебряные волосы разметались по снегу. Это была Селина.       Мальчишки что-то злобно говорили ей, тыча пальцами. Один из них попытался схватить ее за руку, но она резко отдернула ее. По ее щекам текли слезы, но она не кричала, лишь крепко сжимала губы, глядя на обидчиков своими большими красными глазами, в которых сейчас плескались страх и отчаяние.       — Отдай! Говорю тебе, отдай! — требовал самый крупный из троицы. — Знаем мы, что у тебя есть! Твой папаша-бродяга вчера в трактире хвастался! — Оставь себе свои стекляшки, а нам отдай то, что поинтереснее! — поддакивал второй. — Че ты пялишься своими красными зенками?! Ведьма! — злобно выкрикнул третий.       «Вот уроды!» — Ярость вскипела в Аирите. Он видел, как они окружили ее, как издеваются над ней. Это было подло и несправедливо. Его руки сами сжались в кулаки. Он вышел из-за угла часовни. Постарался сделать голос как можно более низким и угрожающим, насколько это было возможно для его возраста. — Эй!       Трое мальчишек резко обернулись. Увидев Аирита, они на мгновение опешили, а потом на их лицах появилось узнавание, смешанное со страхом. Они прекрасно помнили этого мелкого пацана, который одним ударом уложил Джека и чуть не задушил его. Они видели его силу.       — Ты?! — вырвалось у одного из них. — А ну отошли от нее! — скомандовал Аирит, делая шаг вперед. Он не кричал, но в его голосе звучала неприкрытая угроза.       Мальчишки переглянулись. Они были втроем, а он один. Но воспоминание о его бое с Джеком было слишком свежим. Они инстинктивно почувствовали, что связываться с ним опасно. Никто из них не хотел оказаться на месте Джека.       — А тебе-то что? — попытался храбриться самый крупный, но голос его дрогнул. — Я сказал, отошли! — повторил Аирит, делая еще шаг и принимая боевую стойку.       Это подействовало. Мальчишки не решились вступать в бой. Они злобно посмотрели на Аирита, потом на Селину, которая все еще сидела на снегу, глядя на своего неожиданного защитника широко раскрытыми глазами.       — Пошли отсюда, — пробормотал один из них. — С этим психом лучше не связываться. — Ладно… Но мы еще вернемся, ведьма! — бросил последний угрозу в сторону Селины. Они быстро ретировались, спотыкаясь в сугробах и то и дело оглядываясь на Аирита, пока не скрылись за углом деревни.       Аирит проводил их взглядом, пока они не исчезли, затем повернулся к Селине. Она все еще сидела на снегу, обхватив колени руками, и смотрела на него. Слезы все еще блестели на ее щеках, но она уже не плакала. В ее красных глазах было сложное выражение — удивление, благодарность и все та же настороженность.       Когда мальчишки скрылись из виду, Аирит подошел к Селине и протянул ей руку. — Вставай. Они ушли.       Селина посмотрела на его протянутую руку, потом на него. Она колебалась мгновение, но потом осторожно взялась за его ладонь. Аирит потянул ее вверх. Она легко поднялась на ноги, отряхивая снег с серого платья и передника. Платье было заметно мокрым в тех местах, где она сидела на снегу.       — Спасибо, — тихо сказала она, не глядя ему в глаза. Ее голос был немного дрожащим после пережитого.       — Не за что, — ответил Аирит. — Что им от тебя нужно было? И почему они тебя ведьмой назвали?       Селина поежилась, обхватывая себя руками, то ли от холода, то ли от неприятных воспоминаний. — Не знаю… Они всегда так… пристают, — пробормотала она. — Из-за глаз, наверное. И потому что мы с отцом… чужие здесь. А требовали… не знаю, отец вчера выиграл что-то в карты в трактире, они, наверное, подумали, что это у меня.       — Уроды, — коротко резюмировал Аирит.       Снова повисла неловкая пауза. Селина стояла, опустив голову и перебирая пальцами край передника. Аирит не знал, что сказать дальше. Он только что спас ее, но чувствовал себя таким же неловким, как и при их первой встрече. Его взгляд упал на ее мокрое платье. Зима, мороз… она могла замерзнуть.       — Слушай, — сказал он немного неуверенно. — У тебя платье все мокрое. Ты так заболеешь. Пойдем ко мне домой? Он тут недалеко. Сможешь согреться и высушить одежду у очага.       Предложение вырвалось само собой. Он подумал, что раз ее отец сейчас, скорее всего, в трактире, ей там будет неуютно, да и вряд ли ее туда пустят. А оставить ее здесь, замерзающую и расстроенную, он не мог.       Селина удивленно подняла на него свои красные глаза. На ее лице отразилось колебание. Пойти в дом к незнакомому мальчику? Она явно была не из тех, кто легко доверяет людям. Она переступила с ноги на ногу, теребя передник.       «Наверное, откажется,» — подумал Аирит. — «Я бы на ее месте отказался.»       Но, к его удивлению, после нескольких секунд раздумий она тихо кивнула. — Хорошо, — прошептала она.       Возможно, ей действительно было холодно. А может, она просто не хотела спорить или боялась оставаться одна после нападения. Или, что было маловероятно, она хоть немного ему доверяла после того, как он за нее заступился.       — Тогда… пойдем, — сказал Аирит, стараясь скрыть свое удивление и некоторое смущение. — Тут недалеко.       Он повернулся и пошел по тропинке вниз с холма, в сторону своего дома. Селина последовала за ним, идя чуть позади, молчаливая и настороженная, как маленький зверек, следующий за тем, кто его спас, но все еще не уверенный в его намерениях.       Знакомая калитка, заснеженный двор, большое крыльцо. Аирит толкнул входную дверь и пропустил Селину вперед. В доме было тепло и пахло выпечкой – Зенит, видимо, что-то готовила перед уходом.       — Мам? Пап? — позвал Аирит, входя в прихожую.       Тишина. Похоже, родителей действительно не было дома. Возможно, Пол уехал по каким-то делам лорда, а Зенит отправилась за покупками или проведать кого-то в деревне. Но из кухни вышла Лилия, вытирая руки о фартук.       Увидев Аирита с незнакомой, заплаканной и промокшей девочкой, она удивленно подняла брови. — Господин Аирит? А это кто? Что случилось?       Аириту пришлось на ходу придумывать краткое и не слишком тревожное объяснение. — Это Селина, Лилия. Мы встретились в деревне. На нее… напали мальчишки. Толкнули в снег. Она замерзла, и я привел ее сюда погреться. Родителей нет дома?       Он старался говорить спокойно, но Лилия сразу заметила и мокрую одежду девочки, и следы слез на ее щеках, и решительный, хоть и немного виноватый вид самого Аирита. Она все поняла без лишних слов. Ее строгое лицо смягчилось сочувствием.       — Ах ты, Господи! Мальчишки напали? Ну что за разбойники! — всплеснула она руками. — Идем, милая, идем скорее к очагу! Нужно тебя согреть!       Лилия тут же взяла Селину под свою опеку. Она быстро нашла для нее сухую, хоть и немного великоватую, одежду – кажется, что-то из старых вещей Рудиуса или Аирита. Аккуратно повесила мокрое платье и передник Селины на веревку у теплого очага в гостиной, чтобы они высохли.       Селина поначалу немного сопротивлялась, выглядела испуганной и зажатой в незнакомой обстановке, но мягкая настойчивость и явно добрые намерения Лилии сделали свое дело. Она позволила себя переодеть.       — А теперь марш в ванную, отогреешься как следует, — распорядилась Лилия, заметив, как дрожит девочка. — Я сейчас принесу теплой воды. А ты, господин Аирит, — она строго посмотрела на него, — сиди здесь и не мешай. И чтобы больше никаких драк!       Лилия увела Селину в ванную комнату, оставив Аирита одного в прихожей. Он опустился на нижнюю ступеньку лестницы. Тишина дома, нарушаемая лишь треском дров в очаге и тихими шагами Лилии в ванной, давила на уши после уличного шума и пережитых событий.       Он сидел и ждал, обхватив колени руками. Мысли снова возвращались к произошедшему. Злость на тех мальчишек, жалость к Селине, удивление от того, что она согласилась пойти с ним, неловкость от ее молчаливости… и какое-то новое, незнакомое чувство ответственности за эту странную девочку, которую он привел в свой дом. Он спас ее. Или просто влез не в свое дело? Он не знал. Просто сидел и ждал, переваривая этот суматошный зимний день.       Скрипнула дверь ванной комнаты, и оттуда вышла Селина, а следом за ней – Лилия. Селина была закутана в большое полотенце, а поверх него на ней была надета та самая сухая одежда – просторная рубашка и штаны, которые явно принадлежали одному из братьев Грейрат и были ей ужасно велики. Рукава рубашки пришлось подвернуть несколько раз, а штаны держались на ней лишь чудом. В этой мешковатой одежде она выглядела еще меньше и трогательнее. Щеки ее порозовели от горячей воды, но она все еще выглядела смущенной и немного потерянной, явно чувствуя себя неловко в чужой одежде и чужом доме. Она стояла, опустив глаза, и теребила край слишком длинного рукава.       «И правда, милая…» — подумал Аирит, разглядывая ее. Без слез и страха, разрумянившаяся, она казалась почти обычным ребенком, если не считать необычного цвета волос и глаз. Но даже в этой неловкости было что-то притягательное.       — Ну вот, совсем другое дело! — бодро сказала Лилия, оглядывая Селину. — Согрелась? Селина тихо кивнула. — Отлично! А теперь – подкрепиться! От страха и холода наверняка проголодалась. Пойдемте на кухню, я как раз испекла пирожки с яблоками.       Лилия была мастерицей по части создания уюта и заботы, когда хотела. Она быстро накрыла на небольшом столе в кухне. На столе появились тарелки с еще теплыми, ароматными пирожками, кружки с горячим молоком (или травяным отваром для Селины) и немного вчерашнего хлеба с маслом.       Аирит сел за стол, Лилия усадила рядом с ним Селину. Поначалу девочка сидела напряженно, почти не прикасаясь к еде. Но аромат свежей выпечки, тепло кухни и спокойная, деловитая доброжелательность Лилии постепенно сделали свое дело. Селина начала потихоньку расслабляться. Она взяла маленький пирожок и осторожно откусила кусочек. Ее глаза чуть расширились от удовольствия. Кажется, пирожки ей понравились. Аирит молча наблюдал за ней, пока сам уплетал пирожок. Он рассматривал ее лицо вблизи. Тонкие черты, маленький нос, высокие скулы. Ее кожа была очень бледной, почти фарфоровой, что еще сильнее подчеркивало яркость ее рубиновых глаз. А волосы… этот переход от серебра у корней к золоту на кончиках завораживал. «Действительно, словно куколка. Очень красивая,» — невольно признался он про себя.       В этот момент на кухню заглянул Рудиус. Видимо, его привлек запах пирожков или просто шум внизу. Он остановился на пороге, увидев незнакомую девочку, сидящую за столом рядом с Аиритом. Его зеленые глаза спокойно, без удивления, но с явным любопытством, прошлись по Селине, задержались на ее необычных волосах и глазах, оценили мешковатую одежду.       — О, Руди, ты проснулся? — сказала Лилия. — Присоединяйся к нам. Это Селина, она немного… замерзла на улице, мы ее отогреваем.       Рудиус молча кивнул и подошел к столу. Он сел напротив Аирита и Селины, взял пирожок и принялся его есть, время от времени бросая короткие изучающие взгляды на гостью. Селина, заметив его внимание, снова немного сжалась и опустила глаза в свою тарелку. Два таких разных брата, смотрящих на нее, явно ее смущали. Атмосфера за столом стала немного напряженной из-за появления Рудиуса, но Лилия поддерживала разговор, спрашивая Селину о каких-то незначительных вещах (на которые та отвечала односложно) или рассказывая что-то о домашних делах, чтобы разрядить обстановку.       Аирит наблюдал за этой сценой. Его брат, такой же невозмутимый, как всегда, но явно заинтересованный. И Селина, тихая, застенчивая, но с какой-то скрытой силой или тайной, которая так его интриговала. Он чувствовал себя немного странно – словно привел домой дикого зверька, а теперь показывает его семье. Было и чувство гордости (он ее спас!), и легкое раздражение от внимания Рудиуса, и желание защитить Селину от излишнего любопытства.       Они доели пирожки в относительном молчании. Селина уже не выглядела такой напуганной, тепло и еда явно пошли ей на пользу. Она даже осмелилась пару раз украдкой взглянуть на Аирита, и в ее взгляде уже не было прежней холодной настороженности. Тихое чаепитие с пирожками было прервано звуком открывающейся входной двери и тяжелыми шагами в прихожей. Вернулся Пол.       Он вошел на кухню, стряхивая снег с плаща. Его лицо было хмурым и напряженным, гораздо более серьезным, чем обычно после поездки в деревню. Меч в ножнах висел у него на поясе — не тренировочный, а настоящий, боевой. Это было необычно. Обычно он не носил его, если не отправлялся куда-то далеко или не ожидал неприятностей. Увидев незнакомую девочку за столом рядом со своими сыновьями, он удивленно поднял брови. — А это кто у нас? Гости? — спросил он, снимая плащ.       — Папа! — Аирит вскочил со стула. — Это Селина, Пол, — пояснила Лилия, вставая навстречу. — Она… попала в небольшую неприятность в деревне, Аирит привел ее погреться.       Пол перевел взгляд на Селину, потом на Аирита, потом снова на девочку. Его суровое лицо немного смягчилось. — Понятно. Здравствуй, Селина, — сказал он, чуть склонив голову. — Добро пожаловать в наш дом. Надеюсь, тебя не сильно обидели? Селина, испуганная появлением большого и грозного мужчины с мечом на поясе, лишь молча покачала головой, прячась за спинку стула.       Лилия заметила напряженное состояние Пола и его необычный вид. — Пол, что-то случилось? Ты выглядишь обеспокоенным. И почему ты с мечом?       Пол поморщился, словно не хотел говорить об этом при детях, но ответил: — Да так… Неприятности в деревне. В "Усталом Путнике" ссора произошла. Шум, драка… — Он махнул рукой. — Кончилось плохо. Какого-то приезжего, путешественника, кажется… зарезали. Прямо там, в трактире. Теперь ищут того, кто это сделал. Вся деревня на ушах.       Он говорил это почти мимоходом, отвечая на вопрос Лилии, не обращая внимания на Селину. Но при словах "путешественника зарезали" девочка резко вскинула голову. Ее глаза расширились от ужаса, лицо мгновенно побледнело. Пирожок, который она держала в руке, выпал и со стуком покатился по полу.       — Отец… — прошептала она одними губами.       В следующую секунду она сорвалась с места. Быстро, как испуганный зверек, она выскочила из-за стола, пронеслась мимо ошеломленного Пола и выбежала из кухни, потом из дома, хлопнув входной дверью. Ее сухая одежда осталась лежать у очага. Она убежала в том, в чем была — в мешковатой рубашке и штанах Аирита или Рудиуса, босиком по снегу.       — Селина! Стой! — крикнул Аирит, вскакивая следом.       Он понял. Тот путешественник в трактире… Каэль… Это был ее отец!       Не раздумывая ни секунды, он бросился за ней. — Она же босиком! Замерзнет! — крикнул он на бегу ошеломленным взрослым и выскочил на улицу вслед за Селиной. Селина бежала по снегу с поразительной скоростью. Ее маленькие босые ножки мелькали так быстро, что Аирит, привыкший считать себя самым быстрым, едва поспевал за ней. Годы путешествий с отцом, постоянные переходы, видимо, закалили ее тело не хуже, чем его собственные тренировки. Страх и отчаяние придавали ей сил.       Аирит гнался за ней по заснеженной деревенской улице, крича ей вслед, чтобы она остановилась, но она его не слышала. Она бежала прямо к трактиру "Усталый Путник". Возле входа уже собралась небольшая толпа зевак — деревенские мужики, несколько женщин, — они перешептывались, вытягивая шеи, чтобы заглянуть внутрь, но войти не решались.       Селина, не обращая ни на кого внимания, проскользнула мимо них и скрылась в дверях трактира. Аирит подбежал к порогу через мгновение и тоже заглянул внутрь. Картина, представшая его глазам, была ужасной. Она была словно вырвана из ночного кошмара или самого жуткого фильма ужасов, которые он когда-то смотрел в прошлой жизни. Воздух был тяжелым, пахло разлитым дешевым элем, табаком и… кровью. Густой металлический запах бил в нос.       Пол за стойкой был забрызган чем-то темным. На самой стойке виднелись кровавые отпечатки рук и лужица, которая медленно стекала на пол. Бутылки на полке за стойкой были сдвинуты, некоторые разбиты, на стене позади них алел широкий кровавый мазок. Перевернутые стулья, разбитая кружка на полу… Следы яростной борьбы.       А посреди зала, на затоптанных деревянных досках, лежало тело. Мужчина в простой походной одежде – кожаная куртка, крепкие штаны, высокие сапоги. Он лежал на спине, раскинув руки, его глаза были широко открыты и тускло смотрели в потолок. На шее зияла глубокая, страшная резаная рана, из которой все еще сочилась кровь. Его куртка на груди и животе была порвана и пропитана кровью — там виднелись еще несколько ножевых ранений. Под ним растеклась большая, темная, почти черная в тусклом свете таверны лужа крови.       Селина стояла над ним на коленях. Она трясла его за плечо, ее маленькие ручки были испачканы в его крови. — Папа! Папа, проснись! Пожалуйста! Папа! — ее голос срывался на отчаянный, душераздирающий плач. Она звала его снова и снова, но мужчина не двигался. Его тусклые, безжизненные глаза не шелохнулись. Он был мертв.       Аирит застыл на пороге, не в силах пошевелиться или что-то сказать. Он видел смерть раньше — в фильмах, в новостях. Но видеть ее так близко, видеть это море крови, видеть горе маленькой девочки, только что потерявшей отца… Это было совсем другое. Это было реально. Жестоко и реально. Оцепенение сковало его тело и разум. Он просто стоял и смотрел, чувствуя, как ледяной холод пробирает его до костей, несмотря на теплую одежду.       В этот момент сзади послышался топот сапог и тяжелое дыхание. Пол. Он тоже прибежал сюда, видимо, кинувшись вдогонку сразу после них. Он заглянул через плечо Аирита в таверну, его лицо мгновенно стало каменным.       — Ох, Селина… — выдохнул он.       Пол решительно шагнул внутрь, отстраняя Аирита. Он подошел к плачущей девочке, опустился рядом с ней на одно колено. — Селина, милая… Пойдем отсюда, — мягко, но настойчиво сказал он, пытаясь взять ее на руки. — Тебе нельзя здесь оставаться.       — Нет! Пустите! Папа! — Селина отчаянно вырывалась из его рук, цепляясь за одежду мертвого отца, ее крики перешли в истерику.       Пол, не обращая внимания на ее сопротивление, осторожно, но крепко поднял ее на руки. — Тише, тише, девочка… Пойдем со мной. Здесь тебе делать нечего.       Он понес вырывающуюся и кричащую Селину к выходу, стараясь прикрыть ее лицо от ужасного зрелища и любопытных взглядов толпы снаружи. Аирит остался стоять на пороге, оглушенный и потрясенный, глядя на лужу крови на полу и безжизненное тело путешественника Каэля. Мир снова показал ему свою самую темную и жестокую сторону.       Когда Пол унес рыдающую Селину, Аирит остался один на пороге таверны, если не считать толпы зевак снаружи. Он чувствовал их взгляды, но не обращал внимания. Его притягивало то, что было внутри. Преодолевая страх и отвращение, он сделал пару шагов вперед, приближаясь к телу.       Он видел мертвых раньше, в своей прошлой жизни. Но то были либо старики, умершие своей смертью, либо жертвы несчастных случаев, увиденные мельком в новостях. Здесь было иначе. Открытые, пустые глаза, смотревшие в никуда. Абсолютная неподвижность груди, которая больше никогда не вздохнет. И кровь. Везде кровь. Резкий, тошнотворный, металлический запах ударил в нос с новой силой.       желудок свело судорогой. Аирита замутило. Он резко отшатнулся, выбежал из таверны и согнулся пополам у стены, уперевшись руками в колени. Рвотные позывы подступили к горлу, но его стошнило лишь желчью – он почти ничего не ел с утра. Холодный пот выступил на лбу.       «Соберись! Ты же не ребенок!» — мысленно приказал он себе, хотя тело отказывалось слушаться. Он несколько раз глубоко вдохнул морозный воздух, пытаясь унять тошноту и дрожь в коленях.       Когда ему немного полегчало, он выпрямился. Толпа зевак все еще стояла неподалеку, перешептываясь и показывая пальцами. Аирит бросил на них злой взгляд и отвернулся. Ему хотелось убежать отсюда, от этого места, от этого запаха, от этого зрелища. Он посмотрел в ту сторону, куда ушел Пол с Селиной. Их силуэты уже почти растворились вдали. Началась метель, снег повалил гуще, закручиваясь в белые вихри. Тяжело ступая, словно на ногах у него были гири, Аирит побрел за ними сквозь усиливающуюся непогоду.