Глава 10: Просто надо поспать…

      Дорога домой показалась бесконечной. Картина из таверны стояла перед глазами, а запах крови, казалось, преследовал его. Когда он наконец добрался до дома и вошел внутрь, его встретила гнетущая тишина.       Пол, Зенит и Рудиус сидели за столом на кухне. Никто не говорил. Пол сидел, уставившись в одну точку, перед ним стоял наполовину полный бокал с каким-то темным напитком, к которому он так и не притронулся. Зенит выглядела бледной и расстроенной, ее руки нервно теребили скатерть. Рудиус, как всегда, был внешне спокоен, но даже в его позе чувствовалось напряжение.       — Где Селина? — тихо спросил Аирит, нарушая тишину.       — Лилия повела ее в ванную, — так же тихо ответил Пол, не поворачивая головы. — Отмыть… от крови.       Снова ванная. Как и час назад, когда он привел Селину замерзшую и напуганную. Но какая же огромная пропасть лежала между тем моментом и этим. Тогда была надежда, забота, теплые пирожки. Сейчас – горе, смерть, кровь и гнетущее молчание. Атмосфера в доме была тяжелой, как свинцовое небо перед грозой. Зенит поднялась из-за стола.       — Пойду, помогу Лилии, — сказала она едва слышно и вышла из кухни, направившись в ванную.       Аирит остался стоять у двери, не зная, что делать. Сесть за стол рядом с отцом и братом? Или уйти к себе? Он чувствовал себя опустошенным и потерянным. Этот день, начавшийся с ожидания и надежды, обернулся трагедией, которая коснулась их всех. Никто не задавал вопроса: "Что теперь делать с Селиной?". Ответ был очевиден для всех, кто сидел на кухне и находился в этом доме. Оставить ее одну, сироту, посреди зимы, после такой трагедии – это было немыслимо, не в характере ни Пола, ни Зенит, ни даже Лилии. Молчаливое согласие витало в воздухе – девочка останется здесь, по крайней мере, пока не решится ее дальнейшая судьба.       Вскоре из ванной комнаты вышли Зенит и Лилия, поддерживая Селину. Девочка была снова переодета в чистую сухую одежду (на этот раз Лилия, видимо, нашла что-то более подходящее по размеру), волосы ее были влажными и аккуратно расчесаны. Она выглядела бледной и совершенно измученной, глаза были красными от слез, но она уже не плакала, лишь мелко дрожала всем телом, словно в ознобе. Она шла, как во сне, не глядя по сторонам.       Лилия и Зенит повели ее не в комнату мальчиков, а в одну из небольших гостевых спален на первом этаже, которая обычно пустовала. Аирит все еще стоял у входной двери, провожая их взглядом. Когда Селина проходила мимо него, она на мгновение подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.       Всего один взгляд. Но сколько же в нем было! Боль, страх, пустота, растерянность… и еще что-то неуловимое, может быть, тень той благодарности, которую он видел у часовни, или просто немой вопрос: "Почему?". Аирит не выдержал этого взгляда и опустил глаза. Дверь в гостевую комнату тихо закрылась.       Позже вечером Лилия сказала, что останется ночевать с Селиной, чтобы девочка не была одна.       Ночь была долгой. Аирит лежал в своей кровати, ворочаясь с боку на бок. Сон не шел. Образы прошедшего дня — Селина на снегу, лужа крови в таверне, ее отчаянный плач, пустые глаза мертвого отца, напряженные лица родителей — калейдоскопом крутились в голове. Он пытался думать о тренировках, о Герионе, о чем угодно другом, но мысли неизменно возвращались к Селине и ее горю.       Рядом, на своей кровати, тоже ворочался Рудиус. Он не произносил ни звука, но Аирит чувствовал, что брат тоже не спит. Видимо, события дня потрясли и его, несмотря на всю его внешнюю невозмутимость.       Не в силах больше лежать без сна, Аирит тихо поднялся с кровати. Он не знал, зачем, но ноги сами понесли его вниз, к двери гостевой комнаты. Он осторожно, не скрипя половицами, подошел и приоткрыл дверь совсем чуть-чуть, заглядывая в щель.       В комнате горел ночник, отбрасывая на стены мягкий, теплый свет. На кровати, укрытые одеялом, лежали Лилия и Селина. Лилия лежала на боку, лицом к девочке, и тихонько напевала какую-то простую, незамысловатую мелодию, похожую на колыбельную. Ее рука нежно гладила Селину по ее удивительным золотисто-серебряным волосам. Селина лежала неподвижно, ее лицо было бледным и безмятежным, глаза закрыты. Казалось, она спала.       «Но разве можно заснуть после такого?» — подумал Аирит. Наверное, это был не сон, а забытье от истощения и шока.       Он постоял так несколько минут, наблюдая за этой тихой сценой заботы и горя. Потом, не желая их тревожить, он тихо вошел в комнату и опустился на пол у изножья кровати, прислонившись спиной к прохладному дереву. Он не знал, что еще мог сделать. Просто быть рядом. Просто разделить эту тишину и эту боль, даже если его присутствие останется незамеченным.       Тихое мурлыканье колыбельной Лилии и мерное дыхание (или только его видимость?) Селины действовали успокаивающе. Видеть, что девочка больше не плачет, что о ней заботятся, принесло Аириту некоторое облегчение. Он немного расслабился, откинул голову назад, прислонившись к кровати, и устало прикрыл глаза.       Но стоило ему закрыть глаза, как перед внутренним взором снова возникла картина из таверны. Безжизненное тело, пустые глаза, растекающаяся лужа крови… Образ был таким ярким, таким реальным, что он невольно вздрогнул. Смерть. Она была так близко сегодня. Она коснулась Селины, забрав ее отца. А что, если...       Эта мысль ударила его как обухом по голове. «А что будет со мной? Я ведь… я ведь тоже могу умереть!»       Он резко открыл глаза, сердце снова заколотилось, но теперь уже от другого страха – экзистенциального, глубокого. Черт возьми! Он прожил в этом мире уже почти пять лет! Пять лет в теле Аирита Грейрата, пять лет тренировок, исследований, планов на будущее… И ни разу, ни разу за все это время он серьезно не задумался о собственной смертности здесь, в этом новом мире!       Он так увлекся процессом адаптации, освоения этого мира, соперничеством с Рудиусом, стремлением стать сильным, что совершенно забыл: он уже один раз умер. Нелепо, глупо, упав с яхты. Что мешает ему умереть снова? Заблудиться в лесу и замерзнуть? Попасть под копыта лошади? Стать жертвой бандитов? Или какого-нибудь монстра, о которых рассказывала Рокси? А потом что?       «Это всё? Game over? Конец игры, конец существования? Или… будет еще одна реинкарнация?» — мысли метались в панике. Он понятия не имел, как работает этот механизм перерождения. Был ли это единичный шанс, подарок судьбы? Или бесконечный цикл? В любом случае, проверять на собственном опыте совершенно не хотелось. Смерть – это страшно. Особенно теперь, когда он снова ощутил вкус жизни, пусть и такой странной. «Что мне вообще делать в этом мире?» — этот вопрос встал перед ним с новой, пугающей остротой. Просто жить? Тренироваться? Стать великим мечником, как он планировал? Зачем? Ради чего? Жизнь конечна. Сегодняшний случай с отцом Селины стал жестоким, но отрезвляющим напоминанием об этом. Каждый день может стать последним.       Он сидел на полу в полутемной комнате, слушая колыбельную Лилии и дыхание спящей сироты, и чувствовал себя невероятно потерянным. Его прежние цели – стать сильным, обойти Рудиуса, исследовать мир – вдруг показались какими-то мелкими, поверхностными перед лицом вечности и смерти. Должно быть что-то большее. Какой-то смысл. Но какой?       Он не находил ответа. Голова гудела от усталости, страха и нахлынувших вопросов. Мысли путались, образы сменяли друг друга: смеющийся Пол, колдующий Рудиус, загадочная Селина, мертвый Каэль, его собственная прошлая жизнь – яхты, вечеринки, пустота…       Постепенно усталость и эмоциональное истощение взяли свое. Веки налились свинцом, мысли становились все более вязкими. Он так и задремал, сидя на полу, прислонившись к кровати, где спала девочка, чье горе заставило его впервые задуматься о смысле и хрупкости его собственной новой жизни. Сон был тревожным, полным смутных образов и необъяснимой тоски.       Сон был ярким, навязчивым, до тошноты реальным. Он снова был там, в своем прошлом мире, в своей прошлой жизни. Но не в своем теле. Он парил рядом, невидимый призрак, наблюдая за собой со стороны.       «Позвольте представиться, Сергей, 27 лет,» — ироничный голос комментатора зазвучал в его голове, пока он смотрел на холеного молодого человека с модной стрижкой и дорогими часами на запястье. — «Гуру криптоинвестиций, гений пиара, автор блога "Как стать успешным до вечера". Владелец заводов, газет, пароходов… ну, почти.»       Он видел Сергея на встречах — уверенная подача, белозубая улыбка, харизма, бьющая через край. Он видел, как люди — наивные инвесторы, тщеславные звездульки — развешивали уши, верили каждому его слову, платили огромные деньги за воздух, за красивые обещания, за цветные фантики, которыми он так умело жонглировал. Да, он был хорош. Внешность, наглость и подвешенный язык открыли ему дорогу к большим деньгам. Очень большим.       А потом начиналась другая сторона медали. Яхты, клубы, пьяные вечеринки до утра. Шампанское лилось рекой, смешиваясь с чем-то покрепче. Он видел Сергея, склонившегося над зеркальной поверхностью столика в VIP-зоне модного клуба, торопливо вдыхающего белую дорожку. Видел его мутные, бессмысленные глаза после очередной дозы. Слышал его пьяный, пошлый смех в окружении таких же прожигателей жизни и легкодоступных девушек с пустыми глазами. Беспорядочные связи, случайные партнеры, имена которых он забывал на следующее утро… Все атрибуты "успешной жизни", как он ее тогда понимал.       Призрачный Аирит смотрел на это со стороны, и ему становилось муторно. Тошнота подкатывала к горлу, гораздо более реальная, чем та, что он испытал у таверны. «Это… это был я?» — с отвращением думал он, наблюдая, как Сергей, шатаясь, выходит из очередного ночного заведения, поддерживаемый охранником. — «Этот самодовольный, пустой, прожигающий жизнь увалень?»       Картинка сменилась. Теперь он видел Сергея одного, в роскошной, но неубранной квартире с панорамным видом на ночной город. Он валялся на полу у дивана, в луже собственной рвоты и мочи, после очередной передозировки или слишком бурной попойки. Беспомощный, жалкий, потерявший весь свой лоск и харизму. Просто пьяное тело. «Боже… какой кошмар…» — Аирит-призрак отшатнулся. Ему хотелось закричать, отвернуться, зажмуриться, только бы не видеть этого. Это было омерзительно. Позорно. И это был он. Тот, кем он был всего пять лет назад.       И вдруг пришло осознание, острое, как удар кинжала. За эти неполные пять лет здесь, в этом новом, странном, порой жестоком мире, в теле маленького мальчика, вынужденного драться за свое место, тренироваться до седьмого пота, искать смысл… он был по-настоящему счастливее. Да, он скучал по комфорту, по технологиям, по легким удовольствиям прошлой жизни. Но та жизнь была пустой. Фальшивой. Бессмысленной. А здесь… здесь была цель. Были настоящие чувства – гнев, радость, страх, азарт, ответственность, даже это странное чувство к Селине. Были люди, которые о нем заботились, пусть и по-своему – Пол, Зенит, Лилия. Был брат, пусть и странный и раздражающий. Была жизнь. Настоящая.       «Нет! Я больше не хочу туда! Не хочу быть тем Сергеем!» — мысленно закричал он. — «Я – Аирит! И я не вернусь к той жизни! Никогда!»       Сон становился невыносимым. Воспоминания душили, вызывая приступ паники и отвращения.       «Хватит! Всё! Прекратите мне это показывать! Я не хочу!»       Он бился в путах сна, пытаясь вырваться из этого кошмара прошлого.       «Просыпайся! Просыпайся! Просыпайся!!!»       Рывок. Тьма. Тишина.       Он резко сел на полу, тяжело дыша, сердце бешено колотилось в груди. Он был мокрым от холодного пота. Он огляделся – полутемная гостевая комната, кровать, где тихо спали Лилия и Селина, ночник… Он был здесь. В этом мире. Он был Аиритом.       Кошмар отступил, но оставил после себя горький привкус и твердую, непоколебимую решимость. Он больше никогда не станет прежним Сергеем. Он будет жить эту новую жизнь. Достойно. Насколько сможет.       Осознание окончательности разрыва с прошлой жизнью принесло странное умиротворение. Да, кошмар был ужасен, но он был нужен. Он окончательно сжег мосты, отсек путь назад, к той пустой и саморазрушительной жизни Сергея. Теперь только вперед. В жизнь Аирита.       Он снова лег на пол, прислонившись к кровати, и закрыл глаза. На этот раз усталость взяла свое почти мгновенно. Никаких снов, никаких кошмаров – лишь глубокая, восстанавливающая темнота.       Аирит проснулся от странного ощущения. Кто-то настойчиво, но не сильно, тыкал пальцем ему в щеку. Раз. Другой.       Он недовольно поморщился и разлепил глаза. Первое, что он увидел – это лицо, склонившееся над ним совсем близко. Золотисто-серебряные волосы, обрамляющие бледное личико, и большие, серьезные рубиновые глаза, внимательно изучающие его. Селина.       Было утро. Солнечный свет заливал комнату, хотя за окном, судя по всему, все еще лежал снег. Лилии в кровати уже не было, одеяло было аккуратно заправлено. А Селина сидела на корточках рядом с ним на полу и тыкала его пальцем в щеку.       — Ты проснулся, — констатировала она своим тихим, ровным голосом, убирая палец. Аирит сел, протирая глаза и пытаясь окончательно проснуться. Он немного смутился от того, что она застала его спящим на полу у ее кровати.       — А… да. Доброе утро. Ты как?       Он ожидал увидеть ее заплаканной, подавленной, разбитой горем. Но лицо Селины было на удивление спокойным, почти бесстрастным. Да, она выглядела бледной, под глазами залегли темные круги, а во взгляде сквозила какая-то глубокая, затаившаяся печаль, но она не плакала. Она выглядела… отстраненной. Словно вчерашняя трагедия произошла не с ней, или очень давно.       «Странно…» — подумал Аирит. — «Она держится? Или это шок?» Он вспомнил, что Рокси рассказывала о том, как психика иногда защищается от слишком сильных потрясений, блокируя воспоминания или эмоции. Возможно, это был тот самый случай.       — Нормально, — так же тихо ответила Селина, глядя куда-то в сторону. Она поднялась с корточек. На ней все еще была та одежда, которую дала Лилия.       — Ты… ты спала? — осторожно спросил Аирит, поднимаясь на ноги. Спина немного затекла от сна на полу.       — Немного, — неопределенно ответила она. — Лилия ушла на кухню. Сказала, скоро завтрак.       Она говорила об обыденных вещах так, будто ничего страшного вчера не произошло. Ни слова об отце, ни слова о таверне. Мозг ее, видимо, действительно выстроил защитный барьер. Но ее потухший взгляд, легкая дрожь в руках, которую она пыталась скрыть, сжимая кулачки, говорили о том, что внутри бушует буря.       — Понятно, — Аирит не знал, стоит ли напоминать ей о вчерашнем, лезть с расспросами или сочувствием. Наверное, не стоит. Лучше пока просто быть рядом. — Ну… пойдем тогда на кухню? Я тоже голодный.       Он постарался улыбнуться ей как можно ободряюще. Селина посмотрела на него своими странными, печальными глазами, потом медленно кивнула. Они молча вышли из комнаты и направились на кухню, где уже суетилась Лилия и пахло утренним кофе и кашей.       Завтрак прошел в непривычно тихой и немного напряженной атмосфере. Все старались вести себя как обычно, но тень вчерашних событий явно витала в воздухе. Пол был молчалив и задумчив, Зенит бросала на Селину частые сочувственные взгляды, Лилия хлопотала вокруг стола с удвоенной заботой. Рудиус ел молча, как всегда, но его взгляд время от времени останавливался на Селине с каким-то сложным выражением. Рокси тоже выглядела немного растерянной, не зная, как себя вести в такой ситуации.       Сама Селина почти не притронулась к еде. Она сидела тихо, опустив глаза, и лишь изредка поднимала голову, когда к ней обращались. Она отвечала односложно, и было видно, что она находится где-то далеко, погруженная в свои мысли или, наоборот, в защитную пустоту.       После завтрака Зенит, решив, видимо, что девочку нужно чем-то занять и отвлечь, мягко взяла Селину за руку.       — Селина, милая, пойдем со мной, — ласково сказала она. — У меня есть небольшой зимний сад в одной из комнат, там такие красивые цветы цветут даже зимой. Поможешь мне за ними поухаживать?       Селина безропотно кивнула и позволила увести себя. «Молодец, мама,» — подумал Аирит. — «Может, возня с растениями и правда поможет ей хоть немного прийти в себя. Хотя бы отвлечься… Наверное.»       Остальные разошлись по своим делам. Рокси напомнила Аириту и Рудиусу, что скоро начнется урок магии. Рудиус кивнул и отправился, вероятно, готовиться или перечитывать конспекты. Аирит же чувствовал, что ему нужно размяться, проветрить голову перед очередным бессмысленным (как ему казалось) занятием.       «Утренние занятия магией…» — он поморщился. — «Бесполезная трата времени. Кажется, даже Рокси уже поставила на мне крест в этом деле. Лучше побегаю.»       Он натянул теплую куртку, шапку, сапоги и выскочил во двор. За ночь метель действительно занесла все вокруг. Сугробы были почти по колено. Аирит с разбегу бросился в них, прокладывая себе путь вокруг дома. Бежать было тяжело, ноги вязли в снегу, но это было именно то, что ему нужно – физическая нагрузка, борьба со стихией. Морозный воздух приятно холодил лицо, солнце ярко светило на чистом голубом небе, снег искрился тысячами бриллиантов. Птицы, осмелевшие после метели, весело чирикали на заснеженных ветках.       Несмотря на вчерашнюю трагедию и тягостную атмосферу дома, природа жила своей жизнью, и эта ее жизнеутверждающая энергия передавалась и Аириту. Настроение медленно, но верно поползло вверх. Он пробежал еще круг, потом еще, чувствуя, как кровь быстрее бежит по жилам, а тяжелые мысли отступают.       Заканчивая очередной круг, он увидел знакомую фигуру у забора на той стороне двора, что выходила к дороге на деревню. Герион! Он стоял, прислонившись к забору, и смотрел в сторону дома Грейратов. Видимо, пришел узнать, как дела, или просто повидаться.       Аирит улыбнулся. Компания друга сейчас была бы как нельзя кстати. Он изменил направление и, прокладывая новую тропу по снежной целине, подбежал к забору.       — Герион! Привет! Какими судьбами? — крикнул он, останавливаясь перед ним и пытаясь отдышаться.       — Привет, Аирит! — Герион улыбнулся, увидев его. — А я смотрю, куда ты пропал? Уже пару дней в деревне не появлялся. Думал, может, отец тебя все-таки запер после того случая?       — Неа, пронесло, — усмехнулся Аирит. — Просто… дела были. Тренировки, то да се. — Понятно, — Герион кивнул, его улыбка немного померкла. Он понизил голос. — Слушай, а ты… ты слышал, что вчера в "Усталом Путнике" случилось? Ну… убийство это? Аирит помрачнел.       — Да. Слышал. И видел.       Герион присвистнул.       — Видел?! Ничего себе… Жуткое дело, да? Весь трактир в кровище был, говорят. А знаешь, кто это сделал? — он заговорщицки наклонился ближе к забору.       — Кто? — Аирит напрягся.       — Гален! Ну, тот, главный наш, из старого дома. Он и его дружки! — выпалил Герион. — Оказывается, этот путешественник, которого убили, накануне обыграл Галена в карты по-крупному. Гален взбесился, что его, такого крутого, какой-то приезжий обчистил. Вот и подкараулили его вчера в трактире, слово за слово, нож в бок… из-за денег!       У Аирита похолодело внутри. Гален? Тот самый парень, который разрешил ему драться, который даже проявил какое-то подобие уважения? Он – убийца? Убил отца Селины? Из-за проигрыша в карты?       — Вот тварь! — вырвалось у Аирита сквозь зубы. Ярость волной захлестнула его, вытесняя все остальные чувства. Перед глазами снова встала плачущая Селина над телом отца. Этот ублюдок Гален лишил ее всего!       — Т-ш-ш! — испуганно шикнул Герион, оглядываясь по сторонам. — Ты чего орешь? Местные все знают или догадываются, но помалкивают. Боятся Галена и его шайку. Они тут сила, понимаешь? Никто связываться не хочет. Даже староста, похоже, глаза закрывает.       Но Аириту было уже все равно. Страх? Осторожность? Все это отошло на второй план перед лицом праведного гнева и какого-то острого, пронзительного чувства ответственности за Селину. Он спас ее от мелких задир, но как он мог смотреть ей в глаза, зная, что убийца ее отца спокойно разгуливает по деревне, и никто ничего не делает?       — Где он сейчас? — глухо спросил Аирит.       — Гален? Да не знаю… Наверное, у себя там, в старом доме. Или шляется где-то по деревне с дружками, — неуверенно ответил Герион, видя опасный блеск в глазах Аирита. — Аирит, ты чего задумал? Не лезь! Это опасно! Они тебя…       Но Аирит его уже не слушал. Он развернулся и твердым шагом направился к сараю, где Пол хранил дрова и инструменты. Он толкнул дверь, нашел там отцовский топор – тот самый, который он когда-то не мог даже поднять, а теперь держал вполне уверенно, хоть и двумя руками. Тяжелый, смертоносный инструмент.       С топором в руках он вышел из сарая и направился к калитке. Лицо его было мрачным, брови сдвинуты к переносице, губы сжаты в тонкую линию. На лице застыл злой оскал. Он собирался найти Галена. И отомстить. За Селину. За ее отца.       — Аирит! Ты с ума сошел?! Стой! — Герион бежал рядом, пытаясь его остановить, хватая за рукав. — Не ходи! Он же взрослый почти! Их там много будет! Они тебя убьют! Отец твой что скажет?!       — Отпусти! — рыкнул Аирит, выдергивая руку. — Это мое дело! Я должен!