Глава 11: Жертва

      Он упрямо шагал вперед, по дороге к деревне, сжимая топорище вспотевшими ладонями. Чувство справедливости, смешанное с яростью и каким-то отчаянным желанием защитить ту, кто остался беззащитным, горело в его груди, заглушая голос разума и инстинкт самосохранения. Он шел вершить свое правосудие.       Старый заброшенный дом был пуст. Никого из банды Галена там не оказалось. Видимо, после вчерашнего они решили пока не собираться в своем обычном логове. Аирит с досадой сплюнул. Придется искать его по деревне.       Он вышел на улицу, крепче сжимая топор. Его вид – маленький мальчик с решительным и злым лицом, несущий в руках тяжелый топор – не мог не привлекать внимания. Редкие прохожие останавливались, провожая его удивленными и испуганными взглядами, некоторые женщины испуганно крестились (или делали похожий жест). Люди начали перешептываться.       «Так я его не найду. Они его предупредят,» — понял Аирит. Ему нужно было место, где Гален мог бы чувствовать себя в относительной безопасности, где его не искали бы в первую очередь. Таверна? Вряд ли после вчерашнего. У него дома? Возможно, но Аирит не знал, где он живет. И тут его осенило. Часовня. Тихое, укромное место на отшибе. Идеально, чтобы переждать или обсудить что-то тайное.       Он быстро направился к холму. Поднявшись по тропинке, он увидел, что дверь часовни приоткрыта. Изнутри доносились приглушенные голоса. Он был прав! Аирит толкнул дверь и вошел внутрь, сразу принимая боевую изготовку, держа топор перед собой.       Мальчишки, сидевшие на скамьях и на полу, резко обернулись на звук открывшейся двери. Их было шестеро, включая Галена. Увидев Аирита с топором в руках и его искаженное яростью лицо, они мгновенно напряглись. Разговоры стихли. В глазах читался страх и удивление.       — Ты?! Какого черта?! — воскликнул один из них, вскакивая со скамьи.       Аирит не ответил. Он быстрым, решительным шагом двинулся вперед, прямо на Галена, который сидел на краю каменного алтаря у символа Богини Воды, словно на троне. Один из парней, самый смелый или самый глупый, решил преградить ему дорогу. Он бросился на Аирита с кулаками.       Аирит не стал тратить время на уклонения. Он резко развернул топор и ударил парня обухом – тупой стороной – по ноге, вложив в удар всю свою силу и ярость. Раздался глухой стук и вскрик боли. Парень рухнул на пол, схватившись за ушибленную ногу и корчась от боли. Он явно не ожидал такого отпора.       Остальные пятеро инстинктивно отшатнулись, расступаясь в стороны, не решаясь подойти ближе. Они видели, с какой легкостью Аирит вывел из строя их товарища. Теперь между Аиритом и Галеном никого не было.       Гален медленно поднялся с алтаря. Он пытался выглядеть грозно, скрестив руки на груди и нахмурив брови, но его глаза бегали, а легкая дрожь в руках выдавала его страх. Видеть перед собой четырехлетнего ребенка с топором и дьявольским оскалом на лице, явно готового пустить этот топор в ход, было по-настоящему страшно.       — Ты… ты что творишь, мелкий?! Совсем спятил?! Положи топор! — проговорил Гален, стараясь, чтобы голос звучал твердо.       Но Аирит не собирался слушать. Он подошел почти вплотную. Гален отступил на шаг, снова упираясь в алтарь.       — Это ты убил его? Отца Селины? — прошипел Аирит, глядя ему прямо в глаза.       Гален дернулся, его лицо исказилось. Он понял, откуда ветер дует.       — Я… это… он сам виноват! Ничего было… — начал он оправдываться, но Аирит его не слушал.       В следующее мгновение Аирит подскочил к нему. Он не стал использовать топор – возможно, подсознательно понимая, что убийство, даже убийцы, сделает его таким же, как Гален. Вместо этого он с силой ударил ногой – прямой удар в грудь.       Удар был неожиданным и сильным. Гален, не ожидавший атаки без оружия, потерял равновесие и с глухим стуком упал навзничь на каменную плиту алтаря, ударившись затылком. Символ Богини Воды качнулся от удара.       Аирит занес топор над упавшим Галеном. Взгляд его был холоден и беспощаден. Остальные парни замерли от ужаса, не смея пошевелиться.       Топор был поднят. Острие блеснуло в тусклом свете часовни. Гален лежал на алтаре, раскинув руки, его глаза были расширены от ужаса, он смотрел на зависшее над ним лезвие. Его дружки замерли у стен, боясь дышать. В воздухе повисло напряженное ожидание.       Аирит смотрел на испуганное лицо Галена. На его дрожащие губы. На слезы, выступившие в уголках глаз. И вдруг перед его внутренним взором снова возникла картина из таверны – пустые глаза мертвого Каэля. Ужас смерти. Он сам его испытал в прошлой жизни, он видел его вчера. И он не хотел быть тем, кто несет этот ужас. Убить Галена? Отомстить? Да. Но стать убийцей? Нет. Это не вернет отца Селине. Это не сделает его лучше Галена.       Ярость схлынула так же внезапно, как и нахлынула, оставив после себя холодную пустоту и тяжесть в руке, сжимающей топор. Он все еще нависал над Галеном, но уже не как палач над жертвой, а скорее… как хищник, поймавший добычу, но потерявший к ней интерес. Что теперь делать? Просто отпустить? Оставить его безнаказанным?       — П-пожалуйста… не надо… — пролепетал Гален, его голос дрожал, слезы покатились по щекам. — Я… я не хотел! Я не хотел его убивать! Так получилось! Я уеду! Честно! Я уеду из деревни, больше ты меня никогда не увидишь! Отпусти, прошу!       Он продолжал что-то бормотать, всхлипывать, умолять. Его бравада испарилась без следа, оставив лишь жалкий, перепуганный подросток.       Аирит молчал, глядя на него сверху вниз. Отвращение смешивалось с каким-то странным, холодным расчетом. Убить его сейчас было бы легко. Но это неправильно. Однако и просто так отпустить убийцу отца Селины он не мог.       Тогда он принял решение.       С громким боевым кличем, вложив в него всю оставшуюся злость и напряжение, Аирит резко опустил топор.       КРАК!       Лезвие с силой вонзилось не в Галена, а в каменную плиту алтаря рядом с его головой. Раздался треск камня, от плиты откололся небольшой кусок. Топор застрял в камне всего в паре сантиметров от виска Галена.       Гален дернулся и закричал от ужаса, уверенный, что ему конец. Его дружки у стены тоже вскрикнули.       Аирит выдернул топор из камня. Затем он медленно наклонился к Галену, почти касаясь его лица своим. Он посмотрел ему прямо в дрожащие от страха глаза. Его собственный взгляд был холодным, как лед, и не сулил ничего хорошего.       — Убирайся, — прошипел он тихо, но так, что каждое слово резало слух. — Убирайся из этой деревни. Сейчас же. Собери своих шавок и вали на все четыре стороны.       Он сделал паузу, вглядываясь в ужас на лице Галена. — И если я еще раз увижу тебя здесь. Или услышу о тебе. Или узнаю, что ты хоть пальцем тронул кого-то из местных… я тебя найду. И в следующий раз топор не промахнется. Я тебя убью. Понял?       Он не кричал. Он говорил тихо, раздельно, с ледяным спокойствием, которое было страшнее любой ярости.       Гален лихорадочно закивал, не в силах вымолвить ни слова, слезы текли по его лицу.       — Пошел вон! — рявкнул Аирит, выпрямляясь.       Гален, спотыкаясь, слез с алтаря и, не оглядываясь, бросился к выходу. Его дружки, не дожидаясь команды, кинулись следом за ним, толкаясь и падая в дверях. Через мгновение в часовне снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Аирита и отдаленным стуком шагов убегающей банды.       Аирит остался стоять один посреди пустой часовни, с топором в руке, перед расколотым алтарем. Он сделал то, что считал нужным. Он отомстил. По-своему. Не кровью за кровь, но страхом и изгнанием. Стало ли ему легче? Он не знал. Но он чувствовал, что поступил правильно. На этот раз.