Глава 13: Отпусти это

      «Теперь я убийца».       Слово эхом отдавалось в голове. Убийца. Он, Аирит Грейрат, лишил жизни другого человека. Это было странно. Не страшно, не отвратительно, а именно… странно. Словно это произошло не с ним, а он наблюдал за всем со стороны, как в том сне. Отстраненно. Холодно.       «Но я всё сделал правильно,» — тут же возразил внутренний голос, голос самооправдания. — «Он угрожал моей семье. Он убил отца Селины. Он заслужил это. Я защитил тех, кто мне дорог. Верно же?»       Он пытался убедить себя в этом. И, в общем-то, верил. Гален был угрозой, которую нужно было устранить. Беспощадно и окончательно. Одним ублюдком на свете стало меньше. Мир стал чуточку чище. Так ведь?       С этими мыслями он дошел до своего дома. Он не стал сразу заходить внутрь. Сначала он свернул к сараю. Тихо открыл дверь, вошел в знакомый сумрак, пахнущий деревом и смолой. Нашел место, где обычно стоял отцовский топор. Аккуратно поставил его туда, прислонив к стене. Словно просто возвращал инструмент после работы.       Только после этого он направился к дому и тихонько открыл входную дверь. Пора было возвращаться к семье. К той самой семье, которую он только что защитил ценой чужой жизни.       Он тихо прикрыл за собой дверь. Тепло дома окутало его, смывая ледяной холод ночи и леса. В гостиной горел очаг, и оттуда доносились приглушенные голоса. Он заглянул туда. Зенит и Лилия сидели у огня с каким-то рукоделием и о чем-то негромко болтали. Их разговор был спокойным, будничным. Никакой тревоги, никакого напряжения. Пола видно не было – возможно, он ушел к себе или еще не вернулся с каких-то своих дел.       «Значит, Рудиус и Герион ничего не сказали. Молодцы,» — с облегчением подумал Аирит. Он был почти уверен, что Рудиус промолчит – тот был слишком умен, чтобы поднимать шум без необходимости. А Герион, видимо, был достаточно напуган, чтобы держать язык за зубами. И это было правильно. Никому не нужно было знать подробностей.       — А, Аирит, ты вернулся? — Зенит подняла голову, увидев его на пороге гостиной. — Уже поздно, мы волновались. Все в порядке?       — Да, мам, все хорошо, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более обычно. — Просто… гулял. Задумался.       Лилия смерила его внимательным взглядом, но промолчала. Возможно, она что-то почувствовала, но спрашивать не стала.       В этот момент он услышал тихие шаги на лестнице. Он обернулся. Селина. Услышав, что он вошел, она вышла из гостевой комнаты и теперь спускалась вниз. Она остановилась на последней ступеньке, глядя на него.       Он ожидал увидеть ее сонной или все еще подавленной. Но в ее взгляде было что-то новое. Может быть, просто любопытство? Или беспокойство? Она подошла к нему ближе.       — Ты вернулся, — тихо сказала она. Это был не вопрос, а констатация факта. В ее голосе не было прежней отстраненности, скорее… ожидание?       Аирит посмотрел на нее. На ее бледное лицо, на ее странные, красивые глаза. Он только что убил человека. Убийцу ее отца. Ради нее. Ради своей семьи. Он чувствовал себя опустошенным, но в то же время… правым. И ее тихий голос, ее присутствие рядом сейчас почему-то помогали ему закрепиться в этой уверенности.       — Да, — ответил он так же тихо. — Я вернулся.       Селина подошла к окну и посмотрела на темное небо за заснеженными деревьями. Луна стояла уже высоко.       — Кажется, уже поздно… — прошептала она, словно говоря сама с собой. — Уже… новый день начался?       Она повернулась к Аириту. Ее лицо было по-прежнему серьезным, но в глазах появилась какая-то теплая решимость. Она запустила руку в кармашек платья и что-то достала.       Она шагнула к Аириту и протянула ему свою находку на маленькой ладони. Это была небольшая, искусно вырезанная из светлого дерева фигурка – мальчик с мечом в руке. Фигурка была простой, но сделанной с очевидной заботой и вниманием к деталям. У деревянного мальчика были взъерошенные волосы и решительное выражение лица.       — С днём рожденья, Аирит, — тихо, но отчетливо сказала Селина, глядя ему прямо в глаза.       Аирит замер. День рожденья? Он совершенно забыл! Точно. Сегодня… вернее, уже наступившим днем, ему исполнялось пять лет. Пять лет в этом мире. После всего, что произошло этой ночью – преследование, бой, убийство, страх, самооправдание – осознание этого простого факта было как удар грома среди ясного неба. День рожденья. Он осторожно взял деревянную фигурку из ее руки. Она была гладкой и теплой.       — Спасибо, Селина, — прошептал он, чувствуя, как к горлу подступает комок. Это был первый подарок, который он получил в этой жизни. И подарила его девочка, чьего отца убили всего неделю назад. Девочка, ради которой он только что стал… тем, кем стал.       Зенит и Лилия, наблюдавшие за этой сценой из гостиной, мягко улыбнулись. В их улыбках читалось умиление и легкая грусть.       — Селина, милая, ты немного поспешила, — с теплым вздохом сказала Зенит. — Нужно было дождаться утра, мы бы все вместе поздравили Аирита. Но… это очень мило с твоей стороны.       Лилия тоже кивнула, ее строгие черты смягчились. Подарок был скромным, момент – неподходящим по всем канонам этикета, но в этом простом жесте было столько искренности и тепла, что он перевешивал все ужасы прошедшего дня.       Аирит смотрел на деревянную фигурку в своей руке, потом на Селину. Ее серьезные рубиновые глаза смотрели на него с какой-то тихой, но твердой поддержкой. Возможно, она и не понимала всего, что он сделал этой ночью. Но она была здесь. И она помнила про его день рождения. В этот момент, посреди мрака и крови, этот маленький лучик света казался невероятно важным.       Новый день наступил ярким и морозным. В доме Грейратов царила необычная суета. Зенит и Лилия с самого утра хлопотали на кухне, готовя что-то особенное. Пахло жареным мясом, специями и сладкой выпечкой. Сегодня был не просто день – сегодня Аириту исполнялось пять лет.       По обычаям этого мира, как он успел узнать от Рокси и родителей, дни рождения отмечали не каждый год. Большие торжества устраивали лишь трижды в жизни: в 5, 10 и 15 лет. Эти даты считались важными вехами взросления. И праздновали их с размахом – богатый стол, множество гостей, подарки, музыка. Это были настоящие семейные праздники, знаменующие переход ребенка на новую ступень. И сегодня был первый такой рубеж для Аирита (и Рудиуса, конечно).       Аирит сидел у окна в гостиной, наблюдая за тем, как снег искрится на солнце. Он чувствовал некоторое волнение перед предстоящим праздником, но оно было приглушено воспоминаниями о недавних событиях и ночными размышлениями. Пять лет… Он так многому научился, так изменился. Стал сильнее, быстрее. Узнал этот мир лучше. И… стал убийцей. Последняя мысль неприятно холодила сердце, но он старался гнать ее прочь. Сегодня праздник.       Селина тихо подошла и села на ковер неподалеку. За прошедшую неделю она стала его молчаливой тенью. Она все еще была тихой и замкнутой с остальными, но рядом с Аиритом вела себя чуть свободнее, иногда даже позволяя себе легкую улыбку или короткий комментарий.       — Аирит? — позвала она шепотом. — Тебе что-нибудь принести? Может, воды? Или… еще пирожок? Вчерашние остались.       Она смотрела на него с какой-то заискивающей готовностью, словно боялась быть ненужной или обременительной. Аирит заметил это. Она старалась угодить ему больше, чем кому-либо другому в доме. Хотя знала его совсем недолго. «Почему? Из благодарности?» Он не знал ответа.       — Нет, спасибо, Селина. Все хорошо, — вежливо отказался он.       Он увидел, как тень разочарования мелькнула на ее лице. Она тут же опустила глаза и снова стала теребить край своего платья. Аириту стало неловко. Он не хотел ее обижать, особенно сегодня. И тут ему в голову пришла идея.       — Знаешь, Селина… — сказал он, поворачиваясь к ней. — А ведь ты можешь мне помочь! Скоро начнется урок магии с Рокси и Рудиусом…       Он поморщился при мысли об очередной неудачной попытке создать водяной шар.       — У меня с обычной магией совсем никак, — признался он. — Кажется, все уже давно поняли, что я в этом полный профан. Но… ты ведь умеешь лечить? Рокси говорила, у тебя здорово получается.       Он вспомнил тот давний случай, когда пытался исцелить коленку Рудиуса, скопировав движения Зенит. Ничего не вышло. Но может, магия исцеления работает по-другому? Может, нужна не только концентрация, но и что-то еще? Сочувствие? Желание помочь? То, чего у него тогда не было по отношению к Рудиусу, но что он, возможно, мог бы почувствовать сейчас?       — Может… раз у меня с обычной магией не получается, то с исцелением удастся? — с надеждой спросил он. — Ты ведь так быстро научилась. Может… ты попробуешь мне помочь на уроке? Показать, как ты это делаешь? Объяснить?       Он посмотрел на Селину. Это была не просто просьба об одолжении. Это была попытка. Еще одна. Попытка найти хоть какую-то магическую искру в себе. И он просил помощи именно у нее, у тихой девочки с целительным даром.       Селина удивленно подняла на него свои рубиновые глаза. Она явно не ожидала такой просьбы. Она помолчала секунду, обдумывая. Потом медленно, но твердо кивнула.       — Хорошо, Аирит. Я попробую.       Урок магии начался, как обычно, во дворе, расчищенном от снега. Рудиус под руководством Рокси уже вовсю колдовал – на этот раз они осваивали магию льда. Рудиус с легкостью создавал ледяные шипы, сосульки причудливых форм и даже небольшие скользкие участки на земле, вызывая одобрительные кивки Рокси.       Аирит же отошел в сторону вместе с Селиной. Он чувствовал на себе немного скептические взгляды Рокси и Рудиуса – они явно не ожидали от него прорыва. Но присутствие Селины, ее тихая решимость помочь ему, придавали ему толику надежды.       — Так… как ты это делаешь? — спросил Аирит, протягивая руку ладонью вверх. — Что нужно чувствовать?       Селина подошла совсем близко. Она была ниже его ростом, и ему пришлось немного наклониться, чтобы слышать ее тихий голос.       — Сначала… нужно захотеть помочь, — начала она объяснять, глядя на его ладонь своими серьезными рубиновыми глазами. — Не просто вылечить, а… почувствовать боль другого. Пожелать, чтобы она ушла. Потом нужно найти ману… она теплая, как… как дыхание жизни. Она везде, но особенно много ее в живых существах. Нужно осторожно позвать ее, собрать в ладони… как будто ловишь солнечный зайчик. И потом… направить ее туда, где больно. Попросить ее… залечить рану.       Она говорила просто, используя понятные образы, но чувствовалось, что для нее это совершенно естественный процесс.       Аирит слушал внимательно. Почувствовать боль? Желание помочь? Теплая мана? Он попытался. Представил рану, представил, что хочет ее вылечить. Попытался нащупать эту "теплую ману". Но в его ладони было пусто. Никакого тепла, никакого "солнечного зайчика". Только его собственная, привычная, немного колючая "воинская энергия". Он попробовал направить ее, как объясняла Селина, но ничего не произошло.       — Не получается, — разочарованно вздохнул он.       — Попробуй еще раз, — настойчиво сказала Селина. — Сосредоточься на желании помочь. Это самое главное. Представь кого-то, кому ты очень хочешь помочь.       Она объяснила снова, подбирая другие слова, показывая руками. Аирит попробовал еще раз. И еще. Он представлял пораненную птичку, ушибленного Рудиуса, даже Селину, плачущую над отцом… Но результат был нулевой. Его ладонь оставалась пустой. Магия исцеления была ему так же недоступна, как и магия воды или огня.       Селина смотрела на него своими внимательными, сосредоточенными глазами. Она не сдавалась, явно искренне желая ему помочь. Ее упорство и вера в него трогали Аирита, грели душу, но… магия не появлялась.       — Ладно, Селина, хватит, — сказал наконец Аирит, опуская руку. Он устал от бесплодных попыток и чувствовал себя неловко перед ней. — Похоже, я совсем безнадежен в магии. Наверное, мне это просто не дано.       Он увидел, как тень разочарования промелькнула и на ее лице.       — Не говори так, — тихо возразила она. — Может, просто нужно больше времени…       — Может, — согласился Аирит, чтобы не расстраивать ее еще больше, но сам в это уже не верил. — Слушай, а давай… сбежим отсюда? — предложил он шепотом, кивнув в сторону увлеченных магией льда Рокси и Рудиуса. — Все равно толку от меня на этом уроке ноль. А у меня есть одно место… секретное. Хочешь покажу?       Глаза Селины удивленно расширились, но потом в них мелькнул огонек любопытства. Она посмотрела на Рокси, потом на Аирита и почти незаметно кивнула.       — Тогда тихонько, за мной! — прошептал Аирит.       Пока Рокси и Рудиус были поглощены очередным ледяным заклинанием, Аирит и Селина незаметно выскользнули со двора и направились к боковой веранде дома. Той самой, под которой было одно из его первых убежищ.       За прошедшие годы Аирит значительно модернизировал это место. Он пролез под веранду первым и отодвинул небольшую, хитро замаскированную под кучу старых досок дверцу.       — Сюда! — позвал он Селину.       Она с любопытством заглянула внутрь и полезла следом. За дверцей открывался вход в небольшое, но удивительно уютное пространство. Аирит действительно постарался. Земляной пол был застелен толстыми досками. Между досками и холодной землей он проложил слой старой шкуры какого-то животного и сухой шерсти, чтобы было теплее. Стены комнатки были выложены из коротких поленьев, а щели между ними он тщательно замазал глиной, чтобы не дуло. Получился маленький бревенчатый домик под верандой, размером примерно два на два метра. Тепло от стены дома немного проникало сюда, и здесь было гораздо теплее и суше, чем снаружи.       — Ух ты… — прошептала Селина, с любопытством оглядываясь в полумраке. Свет сюда проникал только через щели в настиле веранды над головой. — Ты сам это сделал?       — Ага, — с гордостью ответил Аирит, закрывая за ними круглую дверцу. — Мой штаб. Никто, кроме меня, о нем не знает. Ну… теперь и ты знаешь.       Они сели на дощатый пол. Места было немного, но для них двоих вполне хватало. Здесь было тихо, уютно и пахло деревом и землей. Настоящее секретное убежище, спрятанное от всего мира.       — Можешь приходить сюда, когда захочешь, — сказал Аирит, устраиваясь поудобнее на полу и прислоняясь к бревенчатой стене. — Если захочешь побыть одна или… ну, не знаю. Просто так. Это теперь и твое убежище тоже.       Селина посмотрела на него, и на ее лице снова появилась та редкая, милая улыбка, которую он когда-то видел утром за шахматами.       — Спасибо, Аирит, — прошептала она. — Это… очень хорошее место.       Она огляделась еще раз, ее взгляд стал мягче, теплее. Казалось, уют и уединенность этого маленького убежища, а главное – доверие, которое оказал ей Аирит, поделившись своей тайной, немного растопили лед в ее сердце.       Но в следующее мгновение ее улыбка исчезла. Ее плечи мелко задрожали. Она обхватила себя руками, и по ее щекам внезапно покатились крупные слезы. Сначала тихо, потом все сильнее. Она пыталась их сдержать, зажимала рот рукой, но рыдания прорывались наружу.       Аирит был ошарашен. Он совершенно не ожидал такой резкой смены настроения.       — Селина? Что… что случилось? Тебе плохо? Почему ты плачешь? — он растерянно подполз к ней ближе, не зная, что делать.       Не отвечая, Селина резко подалась вперед и крепко обняла его, уткнувшись лицом ему в грудь. Ее маленькое тело сотрясалось от рыданий. Она вцепилась в его рубашку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Сквозь всхлипывания он расслышал только одно слово, повторяемое снова и снова, как в бреду:       — Папа… папа… папа…       «Всё ясно,» — понял Аирит. Плотина прорвалась. Та боль, то горе, которое она так старательно запечатывала внутри себя целую неделю, наконец вырвалось наружу. Возможно, тепло убежища, его слова о доверии, или просто накопившееся напряжение – стали последней каплей.       Он неуклюже обнял ее в ответ, чувствуя, как ее слезы впитываются в его рубашку. Он не знал, какими словами можно утешить такое горе. Он просто сидел молча, крепко держа ее в объятиях, давая ей выплакаться, позволяя ее боли найти выход. Он гладил ее по спине, по ее необычным волосам, пока ее рыдания постепенно не стали стихать, переходя в тихие всхлипы.       Прошло довольно много времени, прежде чем она наконец успокоилась. Она медленно отстранилась от него, вытирая мокрые щеки рукавом. Ее глаза были красными и опухшими, но во взгляде появилась новая, твердая решимость. Она посмотрела Аириту прямо в глаза.       — Аирит, — сказала она тихо, но твердо, без прежней дрожи в голосе. — Я хочу… Я должна посетить могилу отца.       Она сказала это так, словно приняла окончательное решение. Слезы очистили ее, смыли шок и оцепенение, и теперь она была готова встретиться со своей потерей лицом к лицу.       Аирит смотрел на нее. Он видел ее боль, но видел и ее силу.       — Ты знаешь, где он похоронен? — спросил он так же тихо. Селина кивнула.       — Да. Отец... Пол сказал мне… Его похоронили на маленьком кладбище за деревней. У леса.       — Хорошо, — сказал Аирит без колебаний. — Тогда пойдем. Я пойду с тобой.       Они выбрались из своего убежища так же незаметно, как и забрались туда. Урок магии все еще продолжался во дворе, но Аирит и Селина, не привлекая внимания, обошли дом с другой стороны и направились через заснеженное поле в сторону леса и деревни.       Селина вела его уверенно, видимо, Пол действительно показал ей дорогу или объяснил, где находится кладбище. Оно располагалось на небольшой полянке у самой опушки леса, чуть в стороне от деревни. Место было тихое, уединенное, укрытое от ветров стеной вековых елей.       Кладбище оказалось совсем маленьким и скромным. Никаких каменных изваяний или мраморных плит. Лишь несколько десятков простых деревянных дощечек, воткнутых в землю на невысоких снежных холмиках. На каждой дощечке было грубо вырезано или выжжено имя. Простые могилы простых людей.       Селина безошибочно нашла нужную. Свежий холмик снега, еще не успевший осесть, и новая, светлая дощечка с вырезанным именем: "Каэль". Без фамилии, без дат. Просто имя странствующего путешественника, нашедшего свой последний приют в этой глухой деревушке.       Она остановилась перед могилой. Аирит встал чуть поодаль, давая ей побыть одной. Селина медленно опустилась на колени прямо в снег. Ее колени тут же погрузились в холодную белую массу, кожа на них покраснела от мороза, но она, казалось, этого не замечала. Она склонила голову и начала что-то тихо шептать – слова молитвы, прощания или просто разговор с тем, кто лежал под этим снегом. Аирит не мог разобрать слов, да и не пытался. Это был ее момент. Ее прощание.       Он стоял рядом, молчаливый страж, глядя на ее маленькую фигурку, склонившуюся над свежей могилой посреди заснеженного кладбища. В этом было что-то пронзительно печальное и в то же время – сильное.       Через некоторое время Селина замолчала. Она полезла рукой за пазуху своего платья и осторожно достала оттуда цветок. Белый, с нежными лепестками, кончики которых были тронуты небесной голубизной. Аирит узнал его – такие росли в зимнем саду Зенит. Видимо, мать дала его Селине.       Селина бережно положила цветок на снежный холмик у самой дощечки с именем отца. Яркое пятнышко цвета на белом снегу. Символ жизни и памяти посреди царства смерти и зимы.       Затем она медленно поднялась на ноги. Отряхнула снег с коленей и платья. Постояла еще мгновение, глядя на могилу. А потом решительно развернулась и пошла прочь с кладбища, не оглядываясь. Ее походка была твердой, спина – прямой.       Аирит едва успел за ней. Она шла быстро, почти бежала, словно стремясь поскорее покинуть это место. Но когда они отошли от кладбища на приличное расстояние и вышли на тропинку, ведущую обратно к деревне, она замедлила шаг, позволяя ему поравняться с ней.       Аирит взглянул на ее лицо и удивленно замер. Оно изменилось. Та мрачная, отстраненная маска, которую она носила всю неделю, исчезла. Ее щеки слегка порозовели от быстрой ходьбы и мороза. Взгляд ее рубиновых глаз стал ясным, спокойным, почти умиротворенным. Да, в глубине все еще таилась печаль, но она больше не давила, не застилала все вокруг. Казалось, прощание с отцом, слезы, выплаканные в убежище, освободили ее, позволили принять случившееся и найти какое-то внутреннее спокойствие.       Она выглядела… живой. По-настоящему живой. Впервые за эту неделю.       Они шли рядом по хрустящему снегу. Тишина между ними больше не была напряженной или неловкой. Она была спокойной, наполненной каким-то новым пониманием.       — Прости, Аирит, — вдруг тихо сказала Селина, нарушив молчание. Она посмотрела на него, и в ее взгляде больше не было прежней отстраненности. — Я… я, наверное, испортила тебе день рождения. Своими слезами и… всем этим. Аирит покачал головой.       — Не говори глупостей, Селина. Ты ничего не испортила. Все хорошо.       — Нет, не хорошо, — она вздохнула. — Но… спасибо тебе. За то, что показал убежище. И за то, что… пошел со мной на кладбище. И за то, что… ты рядом.       Она замолчала на мгновение, подбирая слова. Казалось, после того, как она позволила себе выплеснуть горе, ей стало легче говорить, открываться.       — Я… я ведь никому особо не рассказывала о себе, — продолжила она, глядя себе под ноги. — Мы с отцом всегда были в дороге. Новые места, новые люди… но ненадолго. Отец не любил привязываться. И меня учил тому же.       Она подняла на него взгляд, и в ее глазах снова мелькнула тень печали, но теперь смешанная с какой-то решимостью поделиться.       — Мы ведь не всегда так жили. Раньше… раньше мы жили в городе. В большом городе, Милишионе. У нас был дом. И была мама. — При упоминании матери ее голос дрогнул, но она справилась с собой. — А потом… маму… ее казнили. Сказали, что она предала страну, шпионила… Я не знаю, правда ли это. Я была маленькая. Отец забрал меня, и мы уехали. С тех пор мы все время в пути. Отец… он больше не доверял людям. И мне не велел.       Аирит слушал молча, пораженный ее историей. Казненная мать, вечные скитания с отцом, потерявшим веру в людей… Неудивительно, что она была такой замкнутой и настороженной.       — Но мне… мне не всегда нравилось быть одной, — тихо добавила она. — Иногда хотелось… просто поговорить. Или поиграть. Мне нравится голубой цвет, — сказала она неожиданно, словно переключаясь на что-то более легкое. — Он как небо в ясный день. Или как твои глаза. А еще я люблю жареного хариуса. Отец иногда ловил рыбу, и мы жарили ее на костре. Это было вкусно. — Она чуть улыбнулась своим воспоминаниям. — И… мне понравились шахматы. Хотя ты все время пытаешься сжульничать, но я все равно тебя обыгрываю.       Она снова посмотрела на него, и теперь в ее взгляде была не только печаль, но и легкая искорка лукавства.       — Вот… — она развела руками. — Вот такая я. Селина.       Она помолчала, а потом, с новым, искренним любопытством посмотрела на Аирита.       — Спасибо тебе, Аирит. За то, что слушал. А… кто ты? — спросила она просто, но этот вопрос подразумевал гораздо большее, чем просто имя. Она хотела узнать его. Не Аирита Грейрата, сына местного рыцаря, а его самого – его мысли, его чувства, его предпочтения. Того, кто поделился с ней своим убежищем, кто спас ее от хулиганов, кто пошел с ней на кладбище и кто только что выслушал ее печальную историю.       Аирит на мгновение растерялся. Кто он? Он и сам до конца не знал ответа на этот вопрос. Он был Сергеем, ставшим Аиритом. Мальчиком с душой взрослого. Силачом, неспособным к магии. Героем для Селины и убийцей для Галена. Как ответить на такой простой и такой сложный вопрос?       Аирит задумался лишь на мгновение. Рассказать всю правду? О прошлой жизни, о перерождении? Нет. Это его тайна, его бремя. Селина только что открылась ему, поделилась своей болью, и он не мог обмануть ее доверие или напугать своей невероятной историей. Он должен был ответить честно, но в рамках своей нынешней жизни, жизни Аирита.       Он посмотрел на Селину, на ее ожидающие рубиновые глаза, и постарался сформулировать ответ как можно проще и искреннее.       — Я — Аирит, — начал он. — Родился здесь, в семье Грейратов. Ну, ты знаешь моих родителей. Всю свою жизнь, сколько себя помню, прожил здесь, у этого дома, рядом с деревней Буэна. — Он обвел рукой заснеженные поля. — Мир за пределами этого места я пока видел не так уж много.       Он задумался на секунду, вспоминая ее слова.       — Любимый цвет… Наверное, красный, — сказал он, чуть улыбнувшись и встретившись с ней взглядом. — Тоже, как твои глаза. Он… яркий. Сильный.       Он почувствовал, что она слегка смутилась от его слов, но ничего не сказала.       — А еще… — продолжил Аирит, и тут его голос стал увереннее, в глазах загорелся знакомый огонек. — Я люблю фехтование. Люблю тренироваться, становиться сильнее, быстрее. Люблю тяжесть меча в руке, движение, скорость… Отец меня учит. Я хочу стать очень сильным мечником когда-нибудь.       Он посмотрел на свои руки, на перевязанные костяшки.       — Вот… как-то так, — закончил он, пожимая плечами. — Просто Аирит. Который живет здесь и хочет стать сильнее.       Это была правда. Не вся, но важная ее часть. Та часть, которая определяла его сейчас, в этой жизни. Он не упомянул ни о своей неспособности к магии, ни о соперничестве с Рудиусом, ни, тем более, о ночных событиях. Но он рассказал о том, что было для него важно – о своем доме, о своей страсти к мечу, о своей цели.       Селина внимательно слушала его, не перебивая. Когда он закончил, она кивнула, словно принимая его ответ. В ее глазах читалось понимание и тихая радость от того, что он тоже поделился с ней чем-то личным. Между ними протянулась еще одна невидимая ниточка доверия.       Они вернулись домой как раз к тому моменту, когда приготовления к празднику были в самом разгаре. Рокси встретила их на пороге с немного строгим видом.       — Ага, вот и вы, прогульщики! — сказала она, уперев руки в бока, но в глазах ее не было настоящего гнева. — Урок еще не закончен, между прочим!       Аирит и Селина виновато переглянулись.       — Прости, Рокси, — сказал Аирит. — Мы… немного отвлеклись.       — Мы больше не будем, — тихо добавила Селина.       Рокси вздохнула, но потом улыбнулась.       — Ладно, на первый раз прощаю. Все-таки день сегодня особенный. Но в следующий раз так просто не отделаетесь! А теперь марш в дом, госпожа Зенит вас уже заждалась!       Они вошли внутрь. Дом преобразился. Гостиная была украшена еловыми ветками и самодельными гирляндами. Большой стол был накрыт лучшей скатертью и ломился от яств – жареный гусь, запеченная рыба, множество пирогов с разными начинками, овощи, фрукты (видимо, из запасов или из зимнего сада Зенит), сладости и большой кувшин с каким-то ароматным напитком. Пахло праздником.       Пол, Зенит, Рудиус, Лилия и Рокси уже собрались вокруг стола. Селину тоже усадили за стол, как члена семьи. Атмосфера была теплой и радостной, несмотря на недавние события. Казалось, все решили отложить грусть и беспокойство хотя бы на этот день.       Началось празднование. Пол произнес короткий тост за здоровье и будущее своих сыновей, Зенит вторила ему, желая им вырасти сильными, умными и добрыми. Было много смеха, разговоров, вкусной еды. Аирит чувствовал себя немного странно – веселье казалось почти неуместным после всего, но теплая семейная атмосфера постепенно захватила и его.       А потом настало время подарков.       — Ну что, Аирит, Рудиус, — сказал Пол, хитро улыбаясь. — Пять лет – серьезный возраст! Пора получать серьезные подарки!       Он достал из-за спины два свертка. Один протянул Рудиусу (Аирит не разглядел, что там), а второй – ему. Аирит с волнением развернул плотную ткань. Внутри лежал кинжал. Настоящий, хоть и небольшой, с острым стальным лезвием. Но самой поразительной была рукоять – она была сделана из гладко отполированной белой кости, почти блестящей. Кость была искусно выточена в форме головы какого-то хищного зверя с оскаленной пастью – волка или дракона, Аирит не разобрал. К кинжалу прилагались простые, но прочные кожаные ножны.       — Это… мне? — выдохнул Аирит, с благоговением проводя пальцем по костяной рукояти.       — Тебе, — кивнул Пол. — Пора привыкать к настоящему оружию. Но будь осторожен, он очень острый. Это не игрушка.       Аирит был в восторге. Кинжал! Настоящий! Это был лучший подарок, о котором он мог мечтать.       Затем свой подарок вручила Зенит. Она протянула Аириту небольшой сверток из мягкой ткани. Развернув его, он увидел платок. Ярко-синий, как летнее небо, из какой-то тонкой, струящейся ткани. Но это был не просто платок. Он слегка светился изнутри и переливался при свете очага, словно сотканный из лунных лучей.       — Он красивый, мам, спасибо, — сказал Аирит, хотя был немного озадачен.       — Это не просто платок, милый, — улыбнулась Зенит. — Это магический артефакт. Он помогает концентрировать и чувствовать ману. Я подумала… раз уж у тебя пока не очень получается с магией, может быть, он тебе поможет? Хотя бы почувствовать ее. Попробуй носить его с собой. Аирит удивленно посмотрел на сияющий платок. Артефакт? Может, и правда поможет? Он осторожно сложил его и убрал.       Следующей была Рокси. Она достала две изящные деревянные палочки, похожие на дирижерские. На конце каждой был закреплен небольшой кристалл красного цвета, испускающий слабое теплое сияние.       — Это учебные магические палочки, — пояснила она. — Они помогают фокусировать заклинания начального уровня. Рудиус, — она протянула палочку из светлого дерева ему, — тебе она поможет оттачивать точность. Аирит, — она протянула палочку из темного, почти черного дерева ему, — а тебе… ну, может, тоже чем-нибудь поможет. Хотя бы для тренировки концентрации. Красные камни – это огненные кристаллы низкого ранга, будьте осторожны.       Рудиус с интересом взял свою палочку, а Аирит – свою. Еще один магический предмет. Шансов на успех было мало, но попробовать стоило.       Последней свой подарок вручила Лилия. Она смущенно протянула Аириту и Рудиусу по свертку. Внутри оказались теплые, мягкие кофты из толстой шерсти – одна серая для Рудиуса, другая темно-синяя для Аирита.       — Я сама связала, — тихо сказала Лилия, краснея. — Чтобы вы не мерзли зимой на тренировках. Аирит с благодарностью взял кофту. Она была простой, но связанной с явной заботой. Это был очень нужный и приятный подарок.       Он сидел, окруженный подарками, чувствуя тепло семьи и неожиданную нежность к этим людям, которые стали его новым домом. День рождения, начавшийся так мрачно, обретал светлые краски.       Праздничный обед плавно перетек в веселое безумие. Взрослые – Пол, Зенит, Лилия – остались за столом, ведя неспешные разговоры и наслаждаясь редким моментом отдыха. А вот дети, получив подарки и зарядившись праздничным настроением, решили оторваться. Впервые за долгое время Аирит почувствовал себя не взрослым в теле ребенка, а просто… ребенком. Возможно, дело было в атмосфере праздника, в подарках, в присутствии Селины, которая тоже немного раскрепостилась, или в осознании пройденного рубежа в пять лет. Но ему вдруг захотелось бегать, смеяться, дурачиться.       Он подскочил к Рудиусу, который с интересом рассматривал свою новую магическую палочку.       — Эй, Руди, догоняй! — крикнул Аирит и бросился бежать по гостиной, едва не сбив вазу с цветами.       Рудиус удивленно поднял на него глаза. Обычно Аирит либо тренировался, либо игнорировал его. Такого ребяческого поведения он от брата не ожидал. Но что-то в задорном крике Аирита и общей атмосфере праздника зацепило и его. Он отложил палочку и, к всеобщему удивлению, бросился вдогонку.       К ним тут же присоединилась Селина. Она сначала наблюдала за ними с улыбкой, а потом, когда Аирит пробегал мимо и шутливо потянул ее за руку, тоже вскочила и побежала, заливаясь тихим смехом.       Началась настоящая возня. Они носились по дому – из гостиной в прихожую, потом на кухню (где Лилия строго погрозила им пальцем), потом вверх по лестнице, в свою комнату, потом снова вниз. Они играли в догонялки, в прятки за мебелью, строили крепость из подушек и одеял в гостиной.       Рокси, как ответственная учительница, поначалу пыталась их урезонить.       — Дети, тише! Вы же все перевернете! Аирит, не бегай так быстро! Рудиус, осторожнее! Селина, не упади!       Но ее попытки были тщетны. Дети ее просто не слушали, увлеченные игрой. Вскоре Рокси поняла, что проще не пытаться их остановить, а просто присматривать, чтобы они не натворили ничего опасного. Она, вздыхая, но с улыбкой, бегала за ними из комнаты в комнату, следя, чтобы они не разбили что-нибудь ценное или не покалечились.       Пол, Зенит и Лилия с улыбками наблюдали за этой сценой из гостиной. Да, было шумно, да, был беспорядок, но их сердца наполнялись радостью. Все эти годы они видели, какими не по годам серьезными, взрослыми были их мальчики. Они разговаривали на сложные темы, Аирит был одержим тренировками, Рудиус – магией и книгами. Они почти не играли, как обычные дети. Родители приняли это, решив, что "такие уж они родились", особенные. Но видеть их сейчас – бегающими, смеющимися, дурачащимися вместе с Селиной, которая тоже словно ожила, – было для них настоящим счастьем. Впервые их дети вели себя просто как дети. Шумные, веселые, беззаботные. И это было лучшим подарком на их пятилетие.       Веселье и шум постепенно стихли, сменившись тихим вечером. После ужина, довольные и уставшие, Аирит, Рудиус и Селина забрались в комнату мальчиков. На улице снова пошел снег, за окном завывал ветер, но в комнате было тепло и уютно от жарко натопленной печи.       Они втроем устроились на одной кровати – это была кровать Аирита, она была чуть шире. Рудиус достал одну из немногих книг, имевшихся в доме – ту самую, в потертом кожаном переплете, которую он так любил перечитывать. Это был старый учебник по магии, не очень подробный, но содержащий основы разных школ.       Рудиус начал читать вслух своим ровным, немного монотонным голосом. Селина сидела рядом, обняв колени, и внимательно слушала, ее рубиновые глаза следили за строчками. Аирит устроился с другой стороны, подперев голову рукой. Он тоже слушал, но больше краем уха, время от времени вставляя свои комментарии или задавая вопросы.       Раньше Рудиус читал эту книгу в одиночестве, погружаясь в мир магии и знаний. Но сейчас все было иначе. Теперь они были втроем, и чтение превращалось в обсуждение. Сегодня Рудиус читал главу про магию барьеров – искусство создания защитных полей и щитов.       — "...таким образом, барьерное заклинание требует не только концентрации маны, но и четкого ментального образа желаемой формы и прочности щита, а также постоянной подпитки энергией для поддержания его целостности…" — читал Рудиус.       — Подожди, — прервал его Аирит. — То есть, это как будто ты строишь стену из энергии?       — Вроде того, — кивнул Рудиус. — Только стена невидимая. И ее нужно постоянно поддерживать, иначе она исчезнет.       — А чем это отличается от атакующей магии? Ну, там, огненный шар или водяной? — Аириту было интересно понять принципы, даже если он сам не мог колдовать. — Там ведь тоже нужна концентрация и мана?       — Отличается, — уверенно сказал Рудиус, откладывая книгу. — Принцип действия другой. В атакующей магии ты собираешь ману и высвобождаешь ее вовне, придавая ей разрушительную форму. А в барьерной магии ты создаешь стабильную структуру, которая поглощает или отражает внешнее воздействие. Это как… — он задумался, подбирая сравнение, — как разница между броском камня и строительством крепости. Требуется другой тип контроля и концентрации. Не взрывной, а продолжительный.       — Хм, а я думаю, дело не только в принципе действия, — возразил Аирит. — Может, это просто другой вид концентрации? Ну, как ты – ману для заклинания. Просто фокус разный? А сама энергия одна и та же?       — Не думаю, — покачал головой Рудиус. — Мана для барьеров ощущается иначе. Она… более плотная, стабильная. И ее нужно не просто выплеснуть, а именно удерживать, формировать. Это сложнее, чем просто пустить огненный шар.       — А по-моему, сложнее попасть огненным шаром куда надо! — усмехнулся Аирит. — Барьер поставил – и стой себе, жди. А тут целиться надо!       Они начали спорить, приводя аргументы, основываясь на своих ощущениях и том немногом, что знали. Рудиус – с точки зрения практика и теоретика магии, Аирит – с точки зрения воина, привыкшего мыслить категориями атаки, защиты и контроля энергии тела.       Селина молча слушала их спор, переводя взгляд с одного брата на другого, ее лицо было серьезным и задумчивым. Возможно, она тоже пыталась соотнести их слова со своим собственным опытом целительной магии.       Этот спор был не ради победы, а ради поиска истины, ради обмена мнениями. Впервые они с Рудиусом не просто существовали рядом, а действительно общались, обсуждали что-то на равных, пусть и с разных позиций. И присутствие Селины делало этот вечер еще более особенным. Они были втроем – воин, маг и целительница – сидя на одной кровати, обсуждая тайны магии под завывание зимней вьюги за окном. И это было хорошо.       Спор о природе магии барьеров незаметно перетек в более широкие дискуссии. Подстегиваемые любопытством и желанием понять этот мир глубже, Аирит и Рудиус начали обсуждать все подряд.       — А почему дома здесь строят в основном из дерева? — спросил Аирит, вспоминая деревню. — Камень же прочнее?       — Наверное, дерево доступнее и проще в обработке, — предположил Рудиус. — Особенно в лесистой местности, как наша. Каменное строительство требует больше ресурсов, умений. Это скорее для замков или богатых городских домов. Хотя Рокси говорила, что в пустынных регионах строят из глины и камня. Архитектура зависит от климата и доступных материалов.       — А культура? — подхватил Аирит. — Почему в Асуре почитают Богиню Воды, а в других местах, говорят, есть другие боги? Это как разные религии или просто разные аспекты одной веры? И почему здесь так много рас – люди, демоны, зверолюди, эльфы? Как они уживаются?       Рудиус, опираясь на лекции Рокси и свои прочитанные книги, пытался объяснить сложную систему верований Шестиликого мира, историю конфликтов и союзов между расами, особенности разных королевств. Аирит слушал, сравнивал со своими обрывочными знаниями из прошлой жизни, задавал каверзные вопросы, иногда вставлял циничные замечания, основанные на своем "взрослом" опыте человеческой натуры.       Они обсуждали политику Королевства Асура, систему дворянства, роль рыцарства, сравнивали ее с тем, что знали о других странах. Говорили о странствующих авантюристах, о гильдиях, о монстрах, обитающих в лесах и подземельях. Их разговор был совершенно недетским по своей тематике и глубине. Они оперировали понятиями, которые были бы не под силу обычным пятилетним детям.       «Если бы нас сейчас кто-нибудь услышал…» — мелькнула у Аирита мысль. — «Точно решил бы, что мы не дети, а какие-нибудь старые карлики или гномы с огромным жизненным опытом, вселившиеся в детские тела.» Он усмехнулся про себя. Правда была еще более фантастичной. «Мы – перерожденцы. Две души из другого мира, застрявшие в телах близнецов Грейрат.» Осознание этого всегда было где-то на периферии его сознания, но сейчас, в этом странном, почти взрослом разговоре с братом, оно ощущалось особенно остро. «Два секретаря на одной кровати. И ни один никогда не признается другому. По крайней мере, я – точно нет.»       Он взглянул на Селину. Девочка сидела между ними, тихо слушая их оживленную дискуссию. Она все еще обнимала колени, ее рубиновые глаза широко раскрыты. Она явно пыталась уследить за ходом их мыслей, понять сложные термины и концепции, которые они так легко перебрасывали друг другу. Но было видно, что ей тяжело. Ее лоб слегка нахмурился от напряжения, взгляд стал немного растерянным.       «Бедняжка,» — с сочувствием подумал Аирит. — «Наверное, у нее голова идет кругом от нашего трепа.» Он и Рудиус, увлекшись своими "взрослыми" рассуждениями, совершенно забыли, что рядом с ними сидит обычный ребенок. Да, Селина была смышленой и не по годам серьезной девочкой, пережившей страшную трагедию, но она все же была ребенком этого мира, без багажа знаний и опыта прошлой жизни. Для нее их разговоры об экономике Милиса, политических интригах асурской знати или теологических тонкостях Шестиликого мира были просто заумной болтовней.       Аирит почувствовал укол вины. Они так увлеклись своим интеллектуальным пинг-понгом, что совершенно исключили ее из разговора, заставив чувствовать себя чужой или глупой.       — Эй, Руди, — Аирит прервал очередное рассуждение брата о влиянии гильдии магов на торговые пути. — Может, хватит умничать на сегодня? Мне кажется, мы утомили нашу гостью.       Рудиус осекся и посмотрел на Селину. Он тоже заметил ее растерянный вид и слегка виновато отвел глаза. Он тоже увлекся и забыл о ней.       — Прости, Селина, — сказал Аирит, повернувшись к ней. — Мы тут разболтались о всякой ерунде. Скучно, наверное?       Селина подняла на него взгляд и слабо улыбнулась.       — Н-нет… не совсем. Просто… вы так много знаете. Я… я не все понимаю.       — Ничего страшного, — Аирит ободряюще улыбнулся ей. — Большая часть этого – просто догадки и болтовня. Давай лучше… не знаю… расскажем друг другу страшные истории? Или поиграем во что-нибудь попроще шахмат?       Он хотел вернуть атмосферу вечера к чему-то более легкому и понятному для них троих, чтобы Селина снова почувствовала себя уютно и на равных. Рудиус, поняв его намерения, согласно кивнул. Споры о политике и магии могли подождать. Сейчас важнее было просто побыть вместе, как трое детей, нашедших друг в друге компанию в этом большом и сложном мире.       Предложение Аирита было встречено с энтузиазмом. Идея страшных историй была отвергнута (Селина робко призналась, что боится темноты), но вот сочинять смешные и нелепые истории на ходу всем понравилось.       Правила были простые: один начинает, говорит пару предложений, а следующий подхватывает и продолжает, стараясь сделать сюжет как можно более неожиданным и смешным.       Начал Аирит:       — Жил-был в лесу один очень храбрый, но очень глупый кролик, который решил, что он – великий мечник…       — …и он смастерил себе меч из морковки! — подхватил Рудиус с неожиданным для него азартом. — Но меч был очень вкусный, и кролик постоянно откусывал от него кусочки…       — …поэтому когда на него напал злой волк, у кролика осталась только маленькая морковная рукоятка! — закончила Селина, хихикая.       Их фантазия разыгралась. Они придумывали истории про летающих свиней, которые доставляли почту, про говорящий гриб, дающий вредные советы, про принцессу, которая сбежала из замка, чтобы стать пиратом, про рыцаря, который боялся собственной тени. Каждая история становилась все более абсурдной и смешной. Рудиус проявлял недюжинную изобретательность в придумывании магических нелепиц, Аирит добавлял динамики и героических поворотов, а Селина, сначала немного стесняясь, вскоре тоже включилась в игру, придумывая милые и неожиданные детали.       Комната наполнилась смехом. Они хохотали до слез, перебивая друг друга, споря о том, чье продолжение смешнее. Забылись все тревоги и печали прошедших дней. Они были просто детьми, весело проводящими время вместе.       Это продолжалось до глубокой ночи, пока Селина, борясь со сном, не начала зевать все чаще и чаще.       — Кажется, кто-то устал, — заметил Аирит. Селина смущенно кивнула, прикрывая рот ладошкой.       — Наверное, мне пора… спать, — пробормотала она.       — Я тебя провожу, — вызвался Аирит.       Он помог ей подняться и проводил до двери ее гостевой комнаты на первом этаже.       — Спокойной ночи, Селина. И спасибо за… за все, — сказал он у двери.       — И тебе спасибо, Аирит. Спокойной ночи, — она улыбнулась ему своей тихой улыбкой и скрылась в комнате.       Аирит вернулся наверх. Рудиус не спал. Он стоял у окна, откинув занавеску, и смотрел на улицу. Метель почти прекратилась, ветер стих. Сквозь разрывы в облаках проглядывала яркая, почти полная луна, заливая заснеженный двор и деревню холодным серебристым светом.       Аирит подошел и встал рядом с братом. Они молча постояли некоторое время, глядя на умиротворяющий зимний пейзаж.       — Красиво, да? — первым нарушил тишину Аирит, просто чтобы что-то сказать.       — Да, — так же тихо ответил Рудиус. — Снег все скрывает. Делает мир чище. На время.       — На время, — согласился Аирит. — А потом снова грязь, кровь… и все по новой.       Он не собирался заводить серьезный разговор, слова вырвались сами собой, навеянные ночными событиями и сегодняшним днем.       Рудиус повернул голову и посмотрел на него. Его зеленые глаза в лунном свете казались особенно глубокими и проницательными.       — Ты ведь… ты ведь тогда не просто проводил Галена, верно? — спросил он тихо, но прямо.       Аирит замер. Он не ожидал этого вопроса. Но, глядя в глаза брату, понял, что Рудиус все знает. Или, по крайней мере, догадывается. Врать ему сейчас казалось бессмысленным и даже неправильным.       Аирит на мгновение запнулся, встретив прямой взгляд Рудиуса. Он мог бы солгать, отнекиваться, но… зачем? Рудиус был рядом, он все видел, он помог. И он не стал ничего рассказывать родителям.       — Кто знает… — Аирит пожал плечами, отводя взгляд к окну. — Главное, что теперь наша семья в безопасности. И Селина тоже. Он больше никого не тронет.       Он не подтвердил, но и не опроверг. Пусть Рудиус сам додумывает детали. Аирит не хотел развивать эту тему, ворошить прошлое, которое едва успело произойти. Что было, то было. Важен результат.       Он повернулся к Рудиусу, и его лицо смягчилось.       — Знаешь, Руди… Я ведь очень люблю вас, — сказал он тихо, но твердо, глядя брату в глаза. — Маму, папу… и тебя, братишка.       Слова прозвучали абсолютно искренне. За эти пять лет эта семья – Пол, Зенит, даже ворчливая Лилия и теперь вот Рудиус – стали ему по-настоящему родными. Гораздо роднее, чем те далекие, почти забытые лица из его прошлой, пустой жизни. Здесь он чувствовал связь, заботу, ответственность. Любовь, пусть и непривычную для него.       Он поднял кулак на уровень груди – жест, который он помнил из прошлой жизни, жест дружбы и братства.       — Давай? — предложил он, глядя на Рудиуса с легкой улыбкой.       Он хотел закрепить этот момент, этот шаг к пониманию между ними.       Рудиус смотрел на протянутый кулак Аирита, потом на его лицо. Удивление было написано на его обычно невозмутимом лице так явно, как Аирит еще никогда не видел. Он явно не ожидал такого проявления чувств, особенно после подтекста их предыдущего обмена фразами.       Слова Аирита - "Я ведь очень люблю вас... и тебя, братишка" - повисли в тишине комнаты, искренние и немного неуклюжие. Взгляд Рудиуса задержался на кулаке Аирита. Этот жест… он был странным, незнакомым для этого мира, но интуитивно понятным по своей сути. Жест товарищества, единства. И он был направлен ему, Рудиусу. От Аирита.       Рудиус несколько долгих секунд просто смотрел на кулак брата, потом снова на его лицо, пытаясь прочитать в его голубых глазах скрытый смысл. Но там не было насмешки или подвоха. Только искренность, усталость и какая-то новая, непривычная открытость.       Он вспомнил уклончивый ответ Аирита насчет Галена: "Главное, что теперь наша семья в безопасности". И эти слова: "Я ведь очень люблю вас... и тебя". Связь была очевидна. Аирит сделал то, что сделал, ради них. Ради семьи. И сейчас, возможно, искал не оправдания, а простого братского понимания.       Медленно, очень медленно, Рудиус поднял свой кулак. Он колебался мгновение, словно не зная, что делать дальше. Затем он слегка, почти неуверенно, стукнул своим кулаком по кулаку Аирита. Получилось немного неловко, без того четкого звука, который подразумевал этот жест, но контакт состоялся.       — Я... я тоже, — тихо сказал Рудиус, отводя глаза. Говорить о чувствах вслух было для него непривычно и сложно, особенно с Аиритом. Но промолчать сейчас казалось неправильным. — Маму, папу... Лилию. Всех.       Он не добавил "и тебя", но в его тоне, в его неловком жесте было молчаливое признание. Признание их братства, их общей судьбы в этом доме, в этой семье. Аирит опустил кулак, и на его лице появилась легкая, немного уставшая, но искренняя улыбка. Он понял. Этого было достаточно.       Напряжение, висевшее между ними после вопроса о Галене, немного спало. Осталась тишина, но уже не враждебная или недоверчивая, а спокойная, почти умиротворенная. Они снова посмотрели в окно, на залитый лунным светом зимний пейзаж. Два брата. Два перерожденца. Каждый со своими тайнами, но теперь, возможно, чуточку ближе друг к другу.