Глава 24: Приручение саблезубой кошки

      Новая жизнь началась. Аирит переселился из скромной комнаты на постоялом дворе Эдвина в настоящие апартаменты в замке лорда Фиттоа. Комната была просторной, светлой, с большой кроватью под балдахином, резной мебелью, мягкими коврами на полу и даже собственным балконом с видом на город и реку. Каждый день на столе появлялась ваза со свежими фруктами, завтрак подавали прямо в комнату, а горячая ванна была доступна в любое время. Роскошь, о которой он почти забыл за годы жизни в деревенском доме.       Но больше всего Аирита поразило другое. Слуги. Вернее, служанки. Почти весь обслуживающий персонал в этой части замка, принадлежащей семье Филиппа и Эрис, состоял из зверолюдей. Преимущественно девушек. Миловидные создания с кошачьими ушками, выглядывающими из-под чепчиков, с пушистыми собачьими хвостиками, виляющими из-под юбок, с хитрыми лисьими мордочками или забавными полосатыми хвостами, как у енотов. Они бесшумно скользили по коридорам, убирали комнаты, подавали еду, всегда вежливые, услужливые и невероятно… милые.       «Да уж, у Бореас Грейрат явно специфические вкусы,» — усмехнулся про себя Аирит, вспомнив слухи о пристрастии этой ветви знати к зверолюдям. — «Неплохо устроились…» Присутствие такого количества очаровательных зверолюдей вокруг создавало весьма пикантную атмосферу.       Он нежился в своей огромной, мягкой кровати. Было раннее утро. Солнечные лучи только начинали заливать комнату золотистым светом. За окном щебетали птицы. Одна особенно красивая – с ярко-голубым оперением и лимонно-желтой головкой – села прямо на перила его балкона и задорно чирикнула. Аирит лениво потянулся, наслаждаясь моментом покоя и комфорта. Жизнь в замке определенно имела свои плюсы.       И тут…       БАМ!       Дверь в его комнату распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Птичка на балконе испуганно взлетела и унеслась прочь. И даже солнце за окном, как показалось Аириту, слегка потускнело.       На пороге стояла она. Эрис Бореас Грейрат. Ее рыжие волосы были слегка растрепаны после сна, но глаза уже горели знакомым боевым огнем. Она была одета в простую тренировочную одежду.       — Аирит! — прокричала она так, что зазвенели стекла. — Хватит валяться! Уже утро! Пошли драться! Я готова к реваншу!       Она стояла, уперев руки в бока, и нетерпеливо топала ногой. Никакого "доброе утро", никаких церемоний. Только требование боя. Прямо сейчас.       Аирит тяжело вздохнул, откидывая одеяло. Кажется, его спокойная жизнь в замке закончилась, так и не успев начаться. Его "милая" ученица не собиралась давать ему спуску ни на минуту.       Аирит посмотрел на разгневанную Эрис, стоящую на пороге, и решил немного ее подразнить. А заодно и попытаться привить ей хоть какие-то зачатки манер.       Он картинно, медленно потянулся, сладко зевнул, игнорируя ее нетерпеливое топанье ногой. Затем он не спеша сел на кровати, поправил подушку и с вежливой, но слегка снисходительной улыбкой посмотрел на Эрис.       — Доброе утро, леди Эрис, — произнес он нарочито церемонным тоном. — Вы так рано, неужели уже успели соскучиться по нашим урокам? Весьма похвально. Однако, — он поднял палец, — прежде чем требовать боя, не подобает ли юной леди из столь знатного рода… попросить? Как следует? С использованием вежливых слов, например?       Он ожидал вспышки ярости, криков, возможно, даже попытки запустить в него чем-нибудь тяжелым. Эрис действительно покраснела как рак, ее кулачки сжались. Она открыла рот, чтобы что-то гневно выкрикнуть, но потом, видимо, вспомнив вчерашнее унижение и слова деда о том, что нужно просить самой, осеклась. Ее лицо исказилось от внутренней борьбы. Попросить?! Этого наглого мальчишку?! Да еще и вежливо?!       Но желание драться, желание взять реванш пересилило ее гордость. Она сделала глубокий вдох, проглотила гневные слова и, глядя куда-то в стену, процедила сквозь зубы:       — Пожалуйста… Аирит… мастер… не могли бы вы… провести со мной… тренировку?       Слова дались ей с огромным трудом, она почти задыхалась от унижения.       Аирит едва сдержал улыбку. Получилось!       — Ну вот, совсем другое дело, леди Эрис! — сказал он с удовлетворением. — Сразу видно воспитанную девушку. Конечно, я проведу с вами тренировку. Как только позавтракаю и приведу себя в порядок. Так что вам придется немного…       Он не успел договорить. Эрис, поняв, что ее еще и заставляют ждать, окончательно потеряла терпение. Ее краткого запаса вежливости хватило ровно на одну фразу.       — Ах ты!.. — взвизгнула она.       Прежде чем Аирит успел среагировать, она подскочила к кровати и со всей силы стукнула его кулачком по затылку.       — Ай!       — Хватит издеваться! — прорычала Эрис. — Пошли сейчас же!       Она схватила его за руку своей цепкой хваткой и буквально стащила с кровати. Не обращая внимания на его протесты и то, что он был еще в ночной рубашке, она потащила его за собой из комнаты, через коридоры замка, прямо на улицу.       — Эй! Пусти! — возмущался Аирит, пытаясь вырваться, но хватка у Эрис была железная, а решимости ей было не занимать.       Они вылетели на тренировочную площадку, где их уже ждала Гислен. Воительница стояла, скрестив руки на груди, и наблюдала за их приближением с абсолютно невозмутимым лицом. Кажется, она ничуть не удивилась такому началу урока.       — Вот! Я его привела! — гордо заявила Эрис, отпуская наконец руку Аирита и становясь перед Гислен. — Он готов тренироваться!       Аирит стоял посреди плаца в своей ночной рубашке, растрепанный и злой. Гислен окинула его своим единственным глазом, и Аириту показалось, что в его глубине мелькнула тень усмешки.       — Что ж, похвальная настойчивость, Эрис, — сказала она ровным голосом. — Но, возможно, стоит дать твоему новому учителю хотя бы одеться и взять меч?       Эрис надулась, но спорить не стала. Похоже, урок этикета сегодня провалился. Придется начинать с основ фехтования. И терпения. Много, блин, терпения.       Тренировки с Эрис стали ежедневной рутиной. И они были интенсивными. Девочка обладала неуемной энергией и яростным желанием стать сильнее, победить Аирита. Каждое утро она врывалась к нему в комнату (хотя со временем научилась хотя бы стучать перед этим) и тащила на тренировочную площадку.       Гислен обычно присутствовала при их занятиях, но вмешивалась редко. Она давала Эрис базовую технику, отрабатывала с ней стойки, удары, блоки – все в рамках классического Стиля Бога Меча, которому следовала и сама. Роль Аирита была другой. Он стал для Эрис постоянным спарринг-партнером и тактическим советником.       — Нет, Эрис, не так! — говорил Аирит после очередного ее промаха в учебном бою. — Ты слишком сильно замахиваешься! Да, удар получается мощным, но ты теряешь время и открываешься для контратаки. Попробуй короче, резче!       Он давал ей советы, исходя из своего собственного опыта – опыта маленького, но быстрого и ловкого бойца, вынужденного сражаться с противниками крупнее и сильнее себя. Он делился с ней теми хитростями и тактическими уловками, которые открыл для себя сам. Он не показывал ей свой Стиль Бога Времени – эту уникальную технику вибрирующих движений он решил приберечь как свой главный козырь, использовать только в по-настоящему серьезных боях. Но он учил ее думать, анализировать противника, использовать свои сильные стороны и слабости оппонента.       К его удивлению, Эрис, несмотря на свой взрывной характер, оказалась довольно прилежной ученицей. Когда дело касалось боя, она слушала его советы очень внимательно. Она морщилась, дулась, иногда огрызалась, но пробовала. Она старательно повторяла движения, пыталась применять его тактические советы в спаррингах. Ее упрямство, которое так мешало ей в учебе у мастера Вонарда, здесь превращалось в настойчивость и упорство. Она хотела стать лучше, и она впитывала знания, которые могли ей в этом помочь.       Конечно, ее темперамент никуда не делся. Стоило Аириту победить ее в спарринге несколько раз подряд или сделать слишком колкое замечание, как она снова взрывалась, бросалась на него с кулаками или пыталась ударить мечом по-настоящему. В такие моменты приходилось снова ее усмирять или уворачиваться, пока не вмешивалась Гислен.       «Да, неплохая ученица,» — думал Аирит, наблюдая, как Эрис отрабатывает быстрый уход с линии атаки, которому он ее научил. — «В те моменты, когда не хочет меня убить.»       Но, несмотря на все трудности, эти тренировки были полезны и ему. Постоянные спарринги с таким агрессивным и непредсказуемым противником, как Эрис, держали его в тонусе, заставляли оттачивать реакцию и защиту. А необходимость объяснять ей тактику и приемы помогала ему самому лучше понять основы боя. Так, шаг за шагом, два юных Грейрата, учитель и ученица, соперники и в чем-то даже товарищи по оружию, оттачивали свое мастерство на тренировочной площадке цитадели Роа.       Месяц пролетел незаметно в череде тренировок, переговоров с торговцами и планирования дел Синдиката. Лето сменилось ранней осенью, воздух по утрам стал прохладнее, а листья на деревьях начали менять свой цвет. Сентябрь вступил в свои права.       Аирит спал в своей большой кровати в замке. Сквозь приоткрытое окно балкона влетел одинокий пожелтевший лист, подхваченный легким ветерком, и, покружившись в воздухе, мягко опустился прямо на его одеяло. Символ смены сезона.       Раздался тихий, но настойчивый стук в дверь. Аирит открыл глаза. Стук повторился. А затем, не дожидаясь приглашения (старые привычки умирали с трудом), дверь приоткрылась, и в щель просунулась знакомая рыжая голова.       — Аирит? Ты спишь еще?       Это была Эрис. Она вошла в комнату уже без прежнего шума и крика. Прогресс! Она даже поздоровалась.       — Доброе утро. Готов к тренировке?       На ее лице играла знакомая азартная улыбка, в руке она держала свой деревянный меч, который за месяц их спаррингов покрылся заметными сколами и царапинами. Она явно рвалась в бой.       «Похоже, мое преподавание этикета все же не прошло даром,» — с иронией подумал Аирит, садясь на кровати. — «Хотя бы здоровается и не тащит силой.»       — Доброе утро, Эрис, — ответил он, потягиваясь. — Дай хоть проснуться и одеться.       Он спокойно встал, натянул штаны и рубашку, собираясь последовать за своей нетерпеливой ученицей. Но едва он застегнул последнюю пуговицу, как в дверях появился Филипп.       — Доброе утро, Аирит, Эрис, — вежливо поприветствовал он. — Боюсь, утренняя тренировка сегодня отменяется.       — Что?! Почему?! — тут же возмутилась Эрис, поворачиваясь к отцу. — Мы же всегда тренируемся утром! Аирит обещал показать мне новый прием!       — Сегодня особенный день, дочка, — терпеливо пояснил Филипп, выдерживая ее гневный взгляд. — Тебе нужно как следует подготовиться. Привести себя в порядок, надеть красивое платье…       — Платье?! Зачем?! — Эрис была в ужасе от такого предложения.       — Потому что сегодня твой день рождения, дорогая, — улыбнулся Филипп. — И вечером у нас будут гости. Много гостей. И ты должна выглядеть и вести себя как подобает юной леди из рода Бореас Грейрат, а не как дикий звереныш с тренировочной площадки. Так что никаких тренировок сегодня. Только подготовка к празднику.       Эрис открыла рот, чтобы запротестовать, но строгий взгляд отца заставил ее промолчать, хотя недовольство было написано на ее лице огромными буквами. День рождения? Гости? Платье?!       Аирит удивленно переводил взгляд с расстроенной Эрис на спокойного Филиппа. День рождения Эрис? Значит, сегодня никакого спарринга. С одной стороны, это было облегчением – утренние бои с ней были довольно утомительны. С другой – он уже привык к этому ритуалу. И ему было немного любопытно посмотреть на Эрис в роли "леди" перед гостями. Это обещало быть интересным зрелищем.       «День рождения Эрис… А я и не подумал!» — Аирит почувствовал себя немного неловко. Он был ее учителем, жил в их замке, а про такое важное событие даже не догадывался. Конечно, Эрис сама была не из тех, кто будет трезвонить о своем дне рождения, но все же… Нужно было срочно найти подарок. Достойный подарок для дочери лорда, его ученицы и… ну, в каком-то смысле, родственницы.       Отпросившись у Филиппа под предлогом неотложных дел корпорации, Аирит отправился в город. Деньги у него были – его доля от прибыли СЧС плюс щедрое жалование, которое Филипп назначил ему как наставнику Эрис (хотя Аирит и не просил), позволяли ему не особо стесняться в средствах.       Он бродил по торговым улицам Роа, заглядывая в разные лавки. Ювелирные изделия? Слишком банально и дорого, да и вряд ли Эрис оценит какие-нибудь серьги или ожерелье. Ткани? Платья? Она их ненавидела. Сладости? Слишком по-детски, хотя как вариант... Он заходил в ремесленные кварталы, где работали лучшие в городе оружейники, кожевники, граверы. Рассматривал кинжалы с инкрустированными рукоятями, перчатки из тонкой кожи, фляги с чеканкой… Все было не то. Подарок должен был быть особенным, отражающим ее характер, ее страсть к бою, но при этом не слишком грубым.       Он уже почти отчаялся, когда, свернув в один из тихих переулков, где располагались мастерские менее известных, но, возможно, более искусных ремесленников, он увидел его. Небольшой, неприметный навес, под которым сидел пожилой мастер-скорняк, работая над чем-то из кожи. Рядом с ним на грубой ткани были разложены его изделия – пояса, ножны, перчатки. И среди них Аирит заметил то, что искал.       «Вот оно!» — его глаза загорелись. — «Идеально!» Он подошел к мастеру, и вскоре сделка была совершена.       Вечером главный зал замка Бореас Грейрат сиял огнями и полнился гостями. Лорд Саурос и Филипп принимали поздравления от съехавшейся знати – местные бароны, богатые купцы, рыцари ордена, важные чиновники из городской управы. Зал был украшен гербами и живыми цветами, играла тихая музыка, а столы ломились от изысканных яств, вин и десертов.       Очаровательные служанки-зверолюди в накрахмаленных передничках и чепчиках бесшумно скользили между группками богато одетых аристократов, поднося напитки и закуски, их ушки и хвостики забавно подрагивали. Атмосфера была торжественной и немного чопорной.       Аирит тоже был здесь. Он чувствовал себя немного не в своей тарелке среди всей этой роскоши и знатных господ. Он держался чуть в стороне, наблюдая за происходящим. По настоянию Филиппа ему сшили новый костюм – не такой роскошный, как у знати, но из хорошей темно-синей ткани, хорошо сидящий на его подтянутой фигуре. В руках он держал небольшую, аккуратно обернутую подарочную коробку. Он ждал появления виновницы торжества.       Внезапно разговоры в зале стихли, музыка стала тише. Все взгляды обратились к главному входу. В дверях, под руку с Филиппом, появилась Эрис.       Аирит едва узнал ее. Яростная девчонка с тренировочной площадки исчезла. Перед ними стояла почти принцесса! На ней было роскошное белое платье из какой-то легкой, струящейся ткани, расшитое серебряными нитями и мелкими жемчужинами. Ее огненно-рыжие волосы были уложены в сложную прическу, украшенную белыми лентами. Легкий макияж подчеркивал яркость ее глаз и чуть смягчал резкие черты лица. Она выглядела непривычно взрослой и… красивой. Почти изящной.       Но это была лишь внешняя оболочка. Аирит видел, как неестественно прямо она держит спину, как крепко сжимает руку отца, как чуть подрагивает ее гордо вздернутый подбородок. Ей было неловко. Все эти взгляды, это пышное платье, эта роль благовоспитанной леди – все это было ей чуждо и неудобно. Она чувствовала себя не в своей тарелке, и ее обычная агрессия трансформировалась в колючую гордость и напряженность.       Филипп с улыбкой провел дочь к центру зала, где их ждал Саурос. Старый лорд просиял, увидев внучку в таком облике. Он взял ее за руку, его суровое лицо смягчилось нежностью.       — Дорогие гости! — прогремел его голос, привлекая всеобщее внимание. Он поднял свой бокал с вином. — Сегодня у нас особенный день! Моей любимой внучке, Эрис, исполняется… — он сделал театральную паузу, — семь лет!       По залу прокатился вежливый гул одобрения и аплодисменты. Эрис слегка покраснела, но постаралась сохранить горделивое выражение лица.       «Семь? Разве дни рождения празднуют не трижды в жизни? Или у знати особые правила и поводы?» — задумался Аирит.       — Семь лет! — продолжил Саурос, его голос наполнился гордостью. — Возраст, когда юная леди начинает свой путь в мире! Пусть этот путь будет славным! Пусть она унаследует силу и честь рода Бореас Грейрат! Пусть ее меч будет острым, а ум – ясным! За Эрис! За будущее нашего дома!       Он поднял бокал выше. Гости дружно подхватили тост:       — За Эрис!       — За дом Бореас Грейрат!       Все выпили. Саурос с нежностью посмотрел на внучку, которая все еще стояла немного скованно, но в ее глазах блеснула искорка гордости от слов деда. Праздник официально начался.       После тоста и первых поздравлений Саурос, явно желая продемонстрировать гостям не только красоту, но и таланты своей внучки (или, скорее, заставить ее продемонстрировать хоть какие-то навыки, подобающие юной леди), хлопнул в ладоши.       — А теперь, дорогие друзья, моя Эрис покажет нам, чему она научилась за последний год! — объявил он с гордой улыбкой. — Она так усердно практиковалась в игре на лютне! Эрис, сыграй нам что-нибудь!       Слуги тут же вынесли в центр зала изящное кресло и лютню – красивый инструмент из светлого дерева с перламутровой инкрустацией. Эрис бросила на деда уничтожающий взгляд. Лютня?! Он издевается?! Она ненавидела эти уроки! Она гораздо лучше владела мечом, чем этим дурацким инструментом!       Но спорить с дедом на глазах у всех гостей было невозможно. Скрепя сердце, она села в кресло, взяла лютню и положила ее на колени. Ее пальцы неловко легли на струны. В зале воцарилась выжидательная тишина.       Эрис начала играть. И это было… плохо. Нет, не плохо, просто ужасно! Она явно не знала мелодию толком, путалась в аккордах, движения ее пальцев были дергаными, неуверенными. Звук получался резким, нестройным. Было очевидно, что занятиям музыкой она предпочитала тренировки с Гислен и Аиритом. Вместо того чтобы упражняться в гаммах, она, скорее всего, сбегала махать мечом.       Аирит, стоявший в стороне, поморщился. Ему было почти жаль ее. Он знал, как она ненавидит все эти "девчачьи" занятия.       Гости вежливо делали вид, что слушают, но по их лицам было видно – музыкального наслаждения они не испытывали. А в одном из углов зала группа девочек ее возраста, дочерей других знатных семей, захихикали и начали перешептываться за веерами.       — Слышала? Она же совсем играть не умеет!       — Просто ужасно! Моя младшая сестра и то лучше играет!       — Какая бездарность! И это наследница Бореас Грейрат? Позор!       Их шепот, хоть и был тихим, в наступившей тишине разносился по залу. И Эрис, обладавшая острым слухом, все слышала. Ее лицо залилось краской – сначала от стыда, потом от ярости. Ее пальцы, дернувшие струну в очередном аккорде, сжались слишком сильно. Ноготь зацепил струну и…       ДЗЕНЬ!       Одна из струн лопнула с резким, неприятным звуком.       Эрис вздрогнула и замерла. Музыка оборвалась. В зале повисла мертвая тишина. Все взгляды были устремлены на нее. Она сидела с лютней на коленях, с порванной струной, ее лицо было белым от гнева и унижения. Гости неловко переглядывались. Саурос стоял с каменным лицом, его челюсти были плотно сжаты.       Тишина в зале стала невыносимой. Эрис сидела как на иголках, готовая то ли расплакаться от унижения, то ли взорваться от ярости. Гости неловко переминались с ноги на ногу, не зная, как реагировать. Саурос выглядел так, будто собирался испепелить взглядом и внучку, и лопнувшую струну, и всех присутствующих заодно.       «Нужно что-то делать! Быстро!» — понял Аирит. Эту неловкую ситуацию нужно было срочно спасать, иначе вечер будет окончательно испорчен, а Эрис получит еще одну психологическую травму, после той, которая привела её к помешательству на фехтовании (ибо признавать, что это поведение адекватной девочки, Аирит упорно не хотел).       Он быстро огляделся. В углу зала сидели несколько наемных музыкантов с флейтами и виолами, ожидая своей очереди играть танцевальную музыку. Аирит незаметно подошел к ним и что-то быстро прошептал руководителю оркестра, указывая на Эрис. Музыкант удивленно посмотрел на него, потом на лорда Сауроса, но кивнул.       Получив их согласие, Аирит решительно вышел в центр зала и направился прямо к сидящей в кресле Эрис. Он остановился перед ней и громко, чтобы все слышали, заговорил, не давая никому опомниться:       — Да… — начал он нарочито громко и театрально, словно продолжая чей-то невысказанный комментарий. — Должен признать, игра на лютне – это было не самое сильное ваше выступление, леди Эрис. Уши мои, уши... Да и уши всех присутствующих, кажется, испытали некоторое… напряжение. Не будем кривить душой, музицирование – явно не ваш главный талант!       Эрис вжалась в кресло, ее кулачки сжались так, что побелели костяшки. Ее лицо залилось краской стыда и гнева. Гости замерли, не понимая, что происходит. Саурос метнул на Аирита испепеляющий взгляд.       Но Аирит не обращал на это внимания. Он сделал шаг ближе к Эрис и продолжил, понизив голос, но так, чтобы его все равно было слышно:       — Но! Разве это главное? Разве ценность человека определяется только умением перебирать струны или выводить трели? У леди Эрис есть множество других талантов! — Он обвел зал взглядом.       — Она смелая! Решительная! Она обладает невероятной энергией и упорством! Не боится трудностей и всегда идет к своей цели!       Он говорил быстро, уверенно, его голос набирал силу.       — Да, возможно, она не станет великой лютнисткой. Но разве это так важно, когда она может стать… великим воином?! — Он снова повернулся к Эрис. — Я имел честь тренироваться с леди Эрис. И я могу засвидетельствовать – ее мастерство владения мечом растет с каждым днем! Ее скорость, ее сила, ее ярость в бою – это впечатляет! Это ее истинный талант! Ее призвание!       Эрис, которая уже была готова разрыдаться от унижения, удивленно подняла на него глаза. Она не ожидала таких слов. Особенно после того, как он только что раскритиковал ее игру.       — Так зачем же мы заставляем ее мучиться с этой лютней, когда ее душа рвется к клинку?! — патетически воскликнул Аирит. — Лорд Саурос! Достопочтенные гости! Может быть, вместо унылых мелодий леди Эрис покажет нам свое истинное искусство? Искусство боя?! Пусть она продемонстрирует нам пару приемов, покажет свою грацию и силу в движении с мечом!       В зале повисла тишина. Предложение было дерзким, неслыханным для дня рождения юной леди. Но оно было сделано так уверенно, так убедительно… Эрис смотрела на Аирита широко раскрытыми глазами. Бой? Здесь? Сейчас? В этом дурацком платье? Это было безумием… но таким заманчивым! Это был шанс показать всем, на что она способна на самом деле, смыть позор от неудавшейся игры на лютне.       — Но… у меня нет с собой меча, — тихо прошептала она, все еще не веря в происходящее.       И тут Аирит улыбнулся. Он шагнул вперед и протянул ей ту самую подарочную коробку, которую держал в руках.       — А вот об этом я позаботился, — сказал он. — С днем рождения, Эрис.       Эрис с недоумением взяла коробку. Она неловко развязала ленту и открыла крышку. И ахнула.       Внутри, на бархатной подкладке, лежал меч. Короткий, изящный, но явно боевой. Его изогнутый клинок был сделан из какой-то удивительной стали – у рукояти он был ярко-белым, почти светящимся, но к острию цвет плавно перетекал в глубокий, насыщенный нефритово-зеленый. Лезвие остро блестело даже в свете свечей. Гарда была необычной, ассиметричной формы – два полумесяца, один направлен вверх, другой вниз, создавая динамичный, агрессивный силуэт. Поверхность гарды была покрыта странными, витиеватыми символами, похожими на древние демонические руны. Рукоять была обтянута качественной красной кожей, обеспечивающей удобный хват, а навершие венчал крупный, ограненный рубин, мерцающий в свете огней.       Это был не просто меч. Это было произведение искусства. Опасное и прекрасное одновременно. Идеальное оружие для такой же яростной и прекрасной воительницы, как Эрис.       Она осторожно, с благоговением, взяла меч в руки. Он идеально лег ей в ладонь. Она посмотрела на него, потом на Аирита, ее глаза сияли от восторга, смешанного с удивлением. Это был лучший подарок, о котором она могла только мечтать. И подарил его тот, кого она считала своим соперником.       Зал замер в ожидании. Эрис, сжимая в руке свой новый, великолепный меч, спрыгнула с кресла, которое тут же бесшумно убрали проворные служанки-зверолюди. Ее глаза горели не гневом, а чистым, незамутненным восторгом и боевым азартом. Она явно забыла и про лопнувшую струну, и про неловкость, и про гостей. Сейчас существовал только бой. Аирит тоже достал свой кинжал – тот, с рукоятью из белой кости. Он встал напротив Эрис, принимая легкую, подвижную стойку.       Они посмотрели друг на друга. Мгновение тишины. И тут…       Заиграл оркестр! Музыканты, получившие заранее инструкции от Аирита, начали не стандартную танцевальную мелодию, а что-то быстрое, ритмичное, полное энергии и напряжения – музыку, идеально подходящую для поединка.       И в тот же миг, когда первые ноты заполнили зал, Аирит и Эрис скрестили клинки. Звон стали слился с первыми аккордами флейты и виолы. Это был не просто бой. Это был танец. Поэзия движения и стали под музыку.       Эрис атаковала первой, но теперь в ее движениях не было прежней хаотичной ярости. Ее новый меч, легкий и идеально сбалансированный, казалось, стал продолжением ее руки. Она двигалась легко, грациозно, ее белое платье развевалось вокруг нее, как крылья. Улыбка не сходила с ее лица – улыбка чистого, искреннего наслаждения боем. Она парировала, атаковала, кружилась, ее нефритово-белый клинок сверкал в свете свечей, описывая изящные дуги.       Аирит двигался ей в такт. Его кинжал был как вспышка молнии – короткие, резкие выпады, быстрые блоки, стремительные уходы с линии атаки. Он не пытался ее победить, не давил. Он отвечал на ее движения, подыгрывал ей, создавая вместе с ней этот завораживающий танец. Их клинки встречались снова и снова, и каждый удар, каждый лязг стали идеально ложился на музыкальный ритм, становясь частью мелодии. То быстрой и яростной, как серия коротких выпадов. То плавной и тягучей, как долгое парирование и разрыв дистанции. То снова взрывающейся каскадом искр и звуков.       Они кружились по залу, не обращая внимания на застывших гостей, на их удивленные, шокированные или восхищенные взгляды. Существовали только они двое, их оружие и музыка, которая вела их в этом поединке-танце. Аирит видел чистый восторг в глазах Эрис, и сам чувствовал, как его захватывает этот ритм, эта игра, эта красота боя ради боя. Музыка нарастала, темп ускорялся. Мелодия становилась все более напряженной, приближаясь к кульминации. И их движения тоже ускорились. Клинки мелькали все быстрее, выпады становились резче, уклонения – стремительнее. Это был апогей их танца, их дуэли.       И вот – финал! Громкий, мощный аккорд оркестра! И в этот самый миг Аирит и Эрис, словно по команде, сделали последний, самый сильный выпад навстречу друг другу. Их клинки – белый кинжал и нефритово-белый меч – скрестились с оглушительным звоном прямо перед их лицами.       Музыка резко оборвалась.       Они застыли в этой позе – глаза в глаза, клинки скрещены, дыхание сбито. Они стояли так близко, что могли чувствовать тепло дыхания друг друга. И они улыбались. Улыбались широко, открыто, забыв обо всем на свете, переводя дух после этого невероятного, захватывающего танца жизни и смерти. В этот момент не было ни учителя, ни ученицы, ни соперников – были просто два юных воина, нашедших общий язык на языке стали и музыки. Зал молчал, потрясенный увиденным.       Мгновение оглушительной тишины – а потом зал взорвался аплодисментами. Сначала робкими, неуверенными – гости явно не знали, как реагировать на такое неординарное представление. Но затем, видя искренний восторг на лицах юных дуэлянтов и необычайную красоту их поединка-танца, аплодисменты становились все громче и увереннее, заполняя зал одобрительным гулом.       — ХА-ХА-ХА! ВОТ ОНО! ВОТ ЭТО Я ПОНИМАЮ! — прогремел над залом голос Сауроса. Старый лорд был в полном восторге. Он подошел к застывшим в финальной позе Аириту и Эрис, его лицо сияло неподдельной гордостью.       Он легко, словно пушинок, подхватил их обоих на свои могучие руки – Аирита на одну, Эрис на другую – и поднял над головой, поворачиваясь к гостям.       — ВИДЕЛИ?! ВИДЕЛИ, НА ЧТО СПОСОБНА МОЯ ВНУЧКА?! А?! ВОТ ЭТО ВОИН! ВОТ ЭТО КРОВЬ БОРЕАС ГРЕЙРАТ! НЕ ТО ЧТО ЭТИ ВАШИ НЮНИ С ЛЮТНЯМИ! ХА-ХА-ХА!       Эрис, сидящая на руке у деда, сияла от счастья. Ее обычно хмурое личико освещала такая лучезарная улыбка, какой Аирит у нее еще не видел. Дедушка! Он гордится ей! Не ругает за неумение играть на лютне, а гордится ее силой, ее мечом! Это было для нее важнее любых похвал от учителей музыки или танцев.       Саурос осторожно опустил их на пол, но продолжал с гордостью похлопывать внучку по плечу. Праздник продолжился, но атмосфера изменилась. Теперь Эрис была в центре внимания. Гости, впечатленные ее неожиданным талантом, окружили ее, наперебой поздравляя и восхищаясь ее мастерством. Даже те девочки, что хихикали над ней раньше, теперь смотрели на нее с завистью и уважением. Эрис, хоть и немного смущенная таким вниманием, держалась с новообретенным достоинством, гордо демонстрируя свой новый меч.       Аирит отошел в сторону. Его миссия была выполнена. Он спас вечер, помог Эрис показать себя с лучшей стороны, получил одобрение лорда… и, возможно, немного переборщил с показательным выступлением. Он чувствовал себя немного уставшим и чужим на этом празднике знати.       «Ну, моя работа здесь сделана,» — подумал он, наблюдая за сияющей Эрис в окружении гостей. — «Пора и честь знать. Пойду к себе, отдохну.»       Он тихонько направился к выходу из зала, стараясь не привлекать внимания. Но когда он уже был почти у дверей, его догнал знакомый голос:       — Аирит! Подожди!       Он обернулся. Эрис. Она пробилась сквозь толпу гостей и теперь стояла перед ним, все еще в своем белом платье, но с мечом в руке и все еще сияющая от счастья и возбуждения. Ее лицо раскраснелось, глаза горели энергией, а на губах играла теплая, искренняя улыбка – совсем не та злая ухмылка, что была на тренировочной площадке. Она выглядела по-настоящему счастливой.       — Аирит! Спасибо! — Голос Эрис звучал искренне, без обычной колкости. Она подошла совсем близко, ее глаза сияли. — Спасибо за меч! Он… он просто невероятный! Самый лучший подарок!       Она с любовью провела пальцами по нефритово-белому клинку.       — И… спасибо, что выручил меня… с лютней. Это было… ну… ты молодец. Правда! Прежде чем Аирит успел что-то ответить, она сделала то, чего он никак не ожидал. Она шагнула вперед и крепко обняла его. Просто так. Порывисто, немного неуклюже, но искренне. Ее рыжие волосы коснулись его щеки, он почувствовал тепло ее тела.       «Ого…» — Аирит замер от неожиданности. Эрис. Обнимает его. Добровольно. Не душит, желая покончить с ним, а обнимает. Это было что-то совершенно новое. Она вдруг стала такой ласковой, мягкой. Неужели его поступок так на нее повлиял? Или это просто эйфория от удачного вечера? «Наверное, это и не плохо…» — подумал он, неуклюже похлопав ее по спине.       Объятие длилось всего мгновение. Она так же быстро отстранилась, как и обняла. Ее щеки слегка покраснели, но она снова улыбнулась ему – теплой, искренней улыбкой, которая делала ее лицо невероятно привлекательным.       — Ладно, мне пора! Гости ждут! — сказала она и, сверкнув глазами, развернулась и побежала обратно в центр зала, к своему дедушке, к гостям, к заслуженному вниманию и славе.       Аирит проводил ее взглядом, чувствуя какую-то странную смесь удивления, смущения и тепла. Эта девочка была полна противоречий.       Он покачал головой и снова направился к выходу. Нужно было все же добраться до своей комнаты и отдохнуть. Он шел по полутемному коридору замка, освещаемому редкими факелами, когда ему навстречу вышел Филипп.       — Аирит, вот ты где! — окликнул он его с улыбкой. — Я тебя искал. Не торопись к себе. Пойдем ко мне в кабинет, пропустим по бокальчику за здоровье моей талантливой дочери! Ты сегодня был великолепен, заслужил награду.       Аирит удивленно посмотрел на него. Выпить? Ему? Пятилетнему ребенку? «Странные тут нравы…» — подумал он, вспомнив, что Пол иногда давал ему попробовать разбавленного эля. Видимо, для знати это было в порядке вещей – угощать даже детей слабым, разбавленным вином по особому случаю.       — Эм… хорошо, господин Филипп, — согласился он. Отказывать было бы невежливо, да и разговор с отцом Эрис мог быть интересным.       Он последовал за Филиппом в его знакомый кабинет. Внутри царил полумрак, горела лишь одна лампа на столе, создавая уютную, интимную атмосферу. Филипп жестом указал Аириту на одно из кресел напротив стола, а сам сел в свое. Он достал из шкафчика изящный графин с темно-красной жидкостью и два хрустальных бокала.       Он аккуратно разлил вино по бокалам – себе побольше, Аириту совсем немного, явно разбавленного водой или соком, судя по цвету.       — Ну, за Эрис! — сказал он, поднимая свой бокал.       Аирит взял свой бокал и неуверенно приподнял его. Атмосфера была странной – полумрак, вино, разговор с отцом его буйной ученицы… Что-то подсказывало ему, что Филипп позвал его не просто так, чтобы выпить за здоровье дочери.       — Господин Филипп... Меня не покидает одна мысль: почему сегодня праздновали день рождения Эрис? Его же отмечают только когда ребенку исполняется 5, 10 или 15 лет. Тогда почему...       — Ты прав, Аирит. Даже у знати такие правила. Однако, приглашение всех влиятельных лиц Фиттоа и сбор их всех в одном месте для... В общем, стоит отхода от традиций. — неопределенно ответил Филипп.       Аирит тихо хмыкнул, поняв, что подробнее ему не расскажут, и сделал маленький глоток из своего бокала. Напиток был сладковатым, с легким виноградным привкусом и почти не чувствовался алкоголь – действительно, сильно разбавленный. Он поставил бокал на стол. Сидеть и распивать напитки, даже такие, было не в его стиле, особенно когда он чувствовал, что за этим приглашением кроется что-то большее.       — Господин Филипп, — сказал он прямо, глядя на хозяина кабинета. — Спасибо за приглашение и за вино. Но, сдается мне, вы позвали меня сюда не только для того, чтобы выпить за здоровье леди Эрис. Верно?       Филипп отпил из своего бокала и посмотрел на Аирита с той самой хитрой, лукавой улыбкой, которая так ему шла.       — Проницательно, юный Аирит. Весьма проницательно, — он поставил бокал. — Ты прав. Хотя тост за мою дочь был совершенно искренним – ты сегодня действительно ее спас и подарил ей замечательный праздник, и я тебе за это благодарен. Но я действительно хотел поговорить с тобой и о другом.       Он откинулся в кресле, его пальцы лениво постукивали по подлокотнику.       — Я наблюдаю за тобой с тех пор, как ты появился в Роа, Аирит. И должен признать, ты меня впечатляешь. Твоя… как ты ее называешь… "Буэнская корпорация"? Или "Синдикат Черных Слёз"? — он усмехнулся названию. — Весьма неординарное предприятие для твоего возраста. Организовать группу детей, наладить поставки, договориться с торговцами, обеспечить охрану… Это требует недюжинных способностей. Твои успехи в торговле и руководстве уже стали притчей во языцех в определенных кругах Роа.       Он сделал паузу, внимательно глядя на Аирита, словно оценивая его реакцию на похвалу. Аирит молчал, ожидая, к чему он клонит.       — Ты явно не по годам развит. Умен, решителен, обладаешь силой и… харизмой, раз сумел подчинить себе этих ребят, — Филипп плавно, почти незаметно, сменил тему. — Это фамильное, как думаешь? Грейратская кровь?       Он снова улыбнулся своей хитрой улыбкой.       — Ты ведь носишь фамилию Грейрат. Сын Пола Грейрата из Буэны. А знаешь ли ты, Аирит, историю своей семьи? Историю великого рода Грейрат?       Вопрос был задан как бы невзначай, но Аирит почувствовал, что это и есть главная цель их разговора. Филипп не просто хвалил его деловые качества. Он прощупывал его. Пытался понять, кто он такой на самом деле, откуда у него такие способности и знает ли он о своем истинном происхождении и связях. Он явно видел в нем не простого деревенского мальчишку.       Аирит посмотрел на Филиппа, чувствуя, как его интерес разгорается. История семьи… Он знал только имя. И то, что его отец, Пол, был каким-то рыцарем. Но слова Филиппа и его высокий статус намекали на нечто гораздо большее.       — Нет, господин Филипп, — честно признался Аирит, качая головой. — Отец никогда не рассказывал. Я знаю только нашу фамилию, Грейрат. И все. Происхождение меня никогда особо не волновало.       Филипп удовлетворенно кивнул, словно именно этого ответа и ожидал. Он сделал еще глоток вина, поставил бокал и устроился в кресле поудобнее, готовясь к обстоятельному рассказу. Его хитрые глаза внимательно следили за реакцией Аирита.       — Что ж, это не удивительно, учитывая историю твоего отца, — начал он ровным, повествовательным тоном. — Но раз уж ты носишь это имя, и раз уж ты оказался здесь, в самом сердце владений Бореас Грейрат, тебе стоит знать. Грейрат – это не просто фамилия, Аирит. Это одно из древнейших и влиятельнейших дворянских имен во всем Королевстве Асура, да и, пожалуй, на всем Центральном континенте.       Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание мальчика.       — Наша семья подобна могучему дереву с глубокими корнями, уходящими в седую древность. И у этого дерева есть три основные ветви, три великих дома, названные в честь ветров: Бореас, Нотос и Эурос.       «Три ветви… Бореас, Нотос, Эурос…» — Аирит запоминал.       — Я, — Филипп сделал легкий жест рукой, — принадлежу к дому Бореас Грейрат, Северному Ветру. Наша резиденция здесь, в цитадели Роа, столице региона Фиттоа. Мой отец, Саурос Бореас Грейрат, — он кивнул в сторону портрета грозного старика на стене, — является главой этой ветви и лордом Фиттоа. Мы, Бореасы, известны своей силой, воинским искусством, решительностью. Нас часто называют "мечом королевства". Наша сила – в прямом действии, в управлении землями, в военной мощи. Некоторые считают нас грубоватыми, — он криво усмехнулся, — но мы держим этот регион твердой рукой.       Он снова отпил вина.       — Вторая ветвь – Нотос Грейрат, Южный Ветер. Их основные владения находятся далеко отсюда, в Королевстве Святого Милиса. Нотосы – это полная противоположность нам. Они известны своим умом, хитростью, склонностью к магии, политике, управлению. Они предпочитают действовать не мечом, а словом, интригой, знанием законов. Многие из них занимают высокие посты в администрации Милиса, в магических гильдиях. Их считают расчетливыми, холодными, но очень влиятельными в своей сфере.       Филипп сделал еще одну паузу, его взгляд стал более многозначительным.       — И вот тут мы подходим к самому интересному. Твой отец, Пол… он ведь родом из дома Нотос Грейрат.       Аирит удивленно поднял брови. Отец – из семьи магов и политиков? Это совсем не вязалось с его образом мечника-авантюриста.       — Да-да, не удивляйся, — кивнул Филипп, заметив его реакцию. — Пол был старшим сыном и наследником главы дома Нотос. Ему прочили блестящее будущее в администрации. Но… твой отец всегда был бунтарем. Ему претила размеренная жизнь Нотосов, их интриги, их упор на магию. Он с детства больше тяготел к мечу, к свободе, к приключениям. Это приводило к постоянным конфликтам с его отцом, твоим дедом по линии Нотос – человеком весьма строгим и консервативным. Насколько я знаю, дело дошло до открытого разрыва. Пол, не желая мириться с уготованной ему судьбой, сбежал из дома еще в юности. Бродяжничал, познавал мир… Вернулся через несколько лет, но его отец так и не смог простить ему этого бунта, этой "измены" традициям Нотос. Он видел в Поле скорее Бореаса, чем Нотоса – слишком прямолинейного, слишком увлеченного мечом. Говорят, отношения были окончательно разорваны, когда у твоего деда родился второй сын, который оказался более покладистым и склонным к магии. На него и возложили все надежды как на нового наследника. Пол понял, что ему больше нет места в родном доме, и ушел окончательно. Стал авантюрисом, путешествовал, сражался… и в итоге осел здесь, в Фиттоа, на землях Бореас Грейрат. Мой отец, лорд Саурос, хоть и не слишком жалует Нотосов в целом, из уважения к имени Грейрат, позволил ему поселиться здесь и даже пожаловал небольшой рыцарский надел в Буэне. Так твой отец, Нотос по рождению, оказался здесь, в нашем краю.       Филипп замолчал, давая Аириту время переварить услышанное. История отца оказалась куда сложнее и драматичнее, чем он мог представить. Бунтарь, изгнанник, лишенный наследства… Это многое объясняло в его характере, в его отношении к знати, в его желании сделать из Аирита сильного мечника.       — Есть еще третья ветвь, — добавил Филипп чуть погодя, — Эурос Грейрат, Восточный Ветер. О них известно меньше. Они держатся особняком, их владения разбросаны по разным регионам, говорят, они больше интересуются наукой, алхимией, дальними путешествиями, чем политикой или войной. Отношения между тремя ветвями… скажем так, сложные. Есть соперничество за влияние при королевском дворе, старые обиды, взаимное недоверие. Мы, Бореасы, часто считаем Нотосов хитрыми интриганами, а они нас – грубыми солдафонами. Эуросы же вообще смотрят на всех со стороны. Семья большая, но не всегда дружная.       Он снова посмотрел на Аирита, ставя стакан на стол.       — Так что, видишь, Аирит… твоя фамилия – это не просто слово. Это наследие. Сложное, противоречивое, но могущественное. И твои способности… твоя сила, твой ум, твоя предприимчивость… они не случайны. В тебе течет кровь Грейратов. И возможно, тебе предстоит сыграть свою роль в истории нашей семьи... Но, как ты понимаешь, — продолжил Филипп, его голос стал еще тише, а в глазах появился тот самый хитрый блеск, — даже внутри одной ветви не все так гладко и спокойно, как может показаться со стороны.       Он встал из-за кресла, подошел к окну и посмотрел на раскинувшийся внизу город.       — Мой отец, лорд Саурос, уже немолод. И хотя он все еще крепок, вопрос о наследовании власти в Фиттоа стоит довольно остро. У отца, помимо меня, есть еще два сына – мои старшие братья, Джеймс и Гордон. И, как это часто бывает в знатных семьях, между нами идет… скажем так, негласная борьба за влияние. Джеймс – старший, он воин до мозга костей, командир нашей гвардии, его поддерживают многие рыцари. Гордон – второй, он больше по части управления, финансов, у него свои связи в Гильдии Торговцев и среди чиновников. Я – младший, занимаюсь текущими делами, дипломатией, стараюсь лавировать между ними… и отцом, который пока никому не выказывает явного предпочтения.       Филипп прошелся по кабинету.       — И вот теперь появляешься ты. Аирит Грейрат. Сын Пола, "изгнанника" из дома Нотос, но все же Грейрат. Появляешься здесь, в Роа, демонстрируешь недюжинную силу, ум, организаторские способности. Создаешь свою… структуру. Получаешь разрешение на торговлю. И даже… усмиряешь мою буйную дочь, — он усмехнулся, — Мои братья, особенно Джеймс, весьма подозрительны ко всему, что может угрожать их положению. Они могут увидеть в тебе потенциального соперника. Могут подумать, что твой отец, Пол, решил использовать тебя, чтобы вернуть влияние своей ветви рода здесь, в Фиттоа. Или что ты сам метишь на власть, заручившись поддержкой отца или кого-то еще. Слухи в замке распространяются быстро, Аирит. И не всегда они правдивы, но всегда опасны. Он остановился прямо перед Аиритом и посмотрел ему в глаза.       — Я говорю тебе это не для того, чтобы напугать. А чтобы предупредить. Тебе следует быть осторожным. Очень осторожным. Следи за своими словами, за своими действиями. Не давай моим братьям повода увидеть в тебе угрозу. По крайней мере, пока… пока ты не будешь готов к этому.       Он помолчал, давая Аириту осознать серьезность предупреждения. Затем он чуть наклонился и спросил тихим, почти небрежным тоном, но с очень внимательным взглядом: — А ты сам, Аирит… не думал об этом? Глядя на все это, на замок, на город, на власть… Не возникало мысли, что ты, с твоими способностями, с твоей кровью, мог бы стать… следующим правителем Фиттоа?       Вопрос повис в воздухе. Искушение. Проверка. Или искренний интерес? Аирит смотрел на Филиппа, пытаясь понять его истинные мотивы. Младший сын лорда, зажатый между двумя старшими братьями… Зачем он задает ему этот вопрос? Хочет сделать его своей пешкой в борьбе за власть? Или видит в нем союзника? Или просто любопытствует? Стать правителем Фиттоа? Мысль была безумной, но… захватывающей. Он, бывший Серёга, ставший Аиритом, правитель целого региона? Это было бы покруче любой Буэнской корпорации. Но и опаснее в тысячу раз. Ответ на этот вопрос мог определить всю его дальнейшую судьбу.       Мысли Аирита завертелись с бешеной скоростью. Правитель Фиттоа? Он? Глава целого региона? Власть, богатство, влияние… Соблазн был велик. Но какой ценой? Ввязаться в грызню между братьями Филиппа? Стать мишенью для интриг и покушений? Нет.       И зачем ему это? Он строил свою корпорацию, свое маленькое королевство. Ему нравился сам процесс – организация, решение проблем, рост влияния, деньги. Это была игра, захватывающая игра, где он был главным стратегом. Да, ему нравилась власть, нравилось, когда его слушали, нравилось ощущение контроля. Но это была его игра, по его правилам. Влезать в чужую, гораздо более опасную и грязную игру за трон Фиттоа?       «Действительно, ради чего я все это делаю?» — он снова задал себе этот вопрос, глядя в хитрые глаза Филиппа. — «Чтобы накормить голодных? Помочь страждущим? Чушь. Это все – мишура, оправдания для других. На самом деле… это просто прикольно. Прикольно строить свою империю, даже такую маленькую. Прикольно иметь верных людей под рукой, которые смотрят на тебя с уважением или страхом. Прикольно, когда в кармане звенят монеты, заработанные твоим умом и организацией. Захватывает.»       Аирит перевел дыхание и посмотрел Филиппу прямо в глаза. Он решил ответить честно – ту часть правды, которую считал нужной.       — Правителем Фиттоа? — он позволил себе легкую усмешку, словно сама мысль была абсурдной. — Господин Филипп, вы мне льстите. Но, признаться, такие мысли мне в голову не приходили.       Он сделал паузу, давая словам прозвучать убедительно.       — Все, что я делаю сейчас… мой Синдикат, торговля, охрана… Это… это просто способ выжить и чего-то добиться в этом мире. Мне нравится строить что-то свое, с нуля. Нравится видеть, как мои идеи работают, как мои люди становятся сильнее и дисциплинированнее. Это вызов, это интересно. Это мой способ найти свое место здесь, использовать свои силы. Не более того.       Он снова встретился взглядом с Филиппом, его взгляд был спокоен и тверд.       — Захватывать власть в Фиттоа? Нет, господин Филипп. У меня нет таких планов. Мне пока и со своим Синдикатом забот хватает. Я не собираюсь лезть в вашу семейную политику или становиться чьей-то пешкой. Можете быть в этом уверены.       Он сказал это максимально искренне. На данный момент это была правда. Его амбиции пока не простирались так далеко. А Филиппу незачем было знать, что может случиться в будущем.       — Как жаль... — многозначительно протянул Филипп, внимательно глядя на Аирита. В его голосе не было разочарования, скорее – легкая ирония и, возможно, какая-то скрытая мысль. Словно он говорил: "Жаль, что ты сейчас так думаешь, но посмотрим, что будет дальше".       Он не стал развивать эту тему. Разговор снова вернулся к более безопасным материям – торговле, ситуации в городе, погоде, последним новостям из столицы (Филипп как бы невзначай упомянул о каких-то назначениях при дворе). Они посидели еще немного, допивая свое разбавленное вино. Аирит чувствовал, что Филипп продолжает его изучать, оценивать, но больше опасных вопросов не задавал.       Наконец, сославшись на усталость после праздника и насыщенного дня, Аирит попрощался и пошел к себе в комнату. Филипп отпустил его с той же вежливой улыбкой. Разговор оставил у Аирита сложное послевкусие – он избежал опасности, но чувствовал, что игра только начинается. Пора было ложиться спать и восстанавливать силы.