Глава 27: Суд

      Суд. День, которого Аирит одновременно боялся и ждал, наступил. Он сидел на жесткой деревянной скамье внутри специально возведенной для него клетки прямо в зале суда. Его руки и ноги были скованы тяжелыми железными цепями, хотя он и не пытался сопротивляться. Рядом с клеткой стояли двое дюжих стражников Гильдии с алебардами – на всякий случай. Весь этот антураж – цепи, клетка, стража – выглядел немного комично, учитывая его возраст и размеры, если бы не тяжесть обвинений, висевших над ним.       Зал Гильдии Торговцев, обычно используемый для крупных собраний и переговоров, был переоборудован под судебное заседание. Он был битком набит людьми. На скамьях и в проходах толпились купцы всех мастей, члены Гильдии, городские чиновники, любопытные аристократы и просто зеваки, привлеченные громким делом о "детях-бандитах" и сыне Грейрата. Воздух был тяжелым от гула голосов, перешептываний и напряженного ожидания.       В передней части зала стояло несколько рядов скамей, разделенных проходом. С одной стороны сидела сторона обвинения: Клык, тот самый одноногий бандит, с мрачным и злобным выражением лица; один из стражников, первым прибывших на место резни, готовый дать показания о том, что он видел; и важного вида представитель самой Гильдии Торговцев, чье лицо не сулило Аириту ничего хорошего.       С другой стороны располагалась защита. Их было больше, и состав был внушительным: торговец Эдвин, выглядевший обеспокоенным, но решительным; Филипп Бореас Грейрат, спокойный и собранный; сам лорд Саурос Бореас Грейрат, грозно взирающий на сторону обвинения из-под своих седых бровей; мужчина в тряпичном фартуке, которого Аирит видел раньше, но не помнил, где; и еще один человек – тот самый возница, один из немногих выживших после нападения на караван, чьи показания могли быть ключевыми. Присутствие лорда Сауроса и Филиппа явно придавало делу вес и не позволяло Гильдии просто так расправиться с Аиритом.       Перед скамьями была установлена небольшая деревянная трибуна для дачи показаний. А дальше, на высоком помосте, под гербом Гильдии Торговцев, стоял стол и пять кресел для судей.       Внезапно гул в зале стих. Все взгляды обратились к боковой двери, откуда в зал торжественно вошли пятеро человек в длинных темных мантиях с вышитыми золотом символами Гильдии. Их лица были строгими и беспристрастными. Судьи. Они заняли свои места на помосте, и главный судья, пожилой мужчина с седой бородой и тяжелым взглядом, ударил деревянным молоточком по столу.       — Судебное заседание по делу о нападении на торговый караван и обвинении Аирита Грейрата и членов организации "Синдикат Черных Слёз" в разбое и убийстве объявляется открытым! — провозгласил он громким, ровным голосом.       В зале воцарилась абсолютная тишина. Аирит почувствовал, как его сердце забилось чаще. Начиналось. Его судьба решалась здесь и сейчас.       — Прежде чем мы приступим к рассмотрению дела, — начал главный судья своим бесстрастным голосом, — я предлагаю почтить минутой молчания память тех, кто погиб от рук обвиняемого и его банды при нападении на караван.       Все встали. Аирит остался сидеть в своей клетке, стиснув зубы. «От моих рук?! Честный суд, ага… Уже все решили,» — с горечью подумал он. Его уже заранее объявили виновным. Минута молчания показалась вечностью. Затем судья снова ударил молоточком.       — Прошу садиться. Начинаем слушание. Слово предоставляется первому свидетелю обвинения и пострадавшему. Назовите ваше имя и место жительства.       Со скамьи обвинения, опираясь на костыль, поднялся Клык. Он проковылял к трибуне, его лицо было искажено страдальческой гримасой, смешанной с плохо скрываемой злобой по отношению к Аириту.       — Меня зовут Татфрид, — сказал он скрипучим голосом, назвав свое настоящее имя. — Я из деревни Буэна.       «Татфрид из Буэны… Так вот как его зовут. Сосед, значит,» — отметил про себя Аирит.       — Расскажите суду, что произошло в тот день, Татфрид, — приказал судья.       Клык откашлялся и начал свой рассказ. И это была действительно хорошо продуманная история. Он рассказывал, как нанялся простым охранником в тот злополучный караван, чтобы подзаработать немного денег для своей больной матери в Буэне. Как они мирно ехали по лесной дороге, как внезапно на них из засады напала банда подростков во главе с этим… — он ткнул пальцем в сторону клетки Аирита, — малолетним чудовищем, Аиритом Грейратом.       Он живописно описывал, как "дети-бандиты" безжалостно убивали охрану и возниц, как они грабили телеги. Как он, Татфрид, пытался защитить караван, но был ранен и обезоружен самим Аиритом.       — Этот… этот дьяволенок! — Клык задыхался от "праведного" гнева. — Он подошел ко мне, когда я уже лежал раненый, и сказал: "Ты видел слишком много". А потом… потом он отрубил мне ногу! Просто так! Ради забавы!       По залу прокатился гул возмущения. Аирит сжал кулаки. Ложь! Наглая, беспардонная ложь!       — А потом, — продолжал Клык, вытирая фальшивую слезу, — я видел, как он и его ближайшие подельники начали спорить из-за добычи. Они передрались между собой! И он… он убил их всех! Своих же дружков! Хладнокровно! Я лежал там, истекая кровью, притворился мертвым… А потом пришла стража. Вот так все и было, ваша честь! Этот мальчишка – не ребенок, он монстр! Он убийца и разбойник!       Не успел Клык закончить свою тираду, как со скамьи защиты вскочил тот самый возница – мужчина средних лет с испуганным, но решительным лицом.       — ВРЁТ ОН ВСЁ! — громко выкрикнул возница, указывая дрожащим пальцем на Клыка. — Всё было не так! Это он был с бандитами! Я видел! Он…       — ТИШИНА! — Голос главного судьи прогремел над залом, перекрывая выкрик возницы. — Свидетель защиты! Сядьте на место! Вам слово еще не предоставляли! Порядок в зале! Еще одно подобное нарушение – и вы будете удалены!       Возница сердито сел обратно на скамью, бросая испепеляющие взгляды на Клыка. Но его выкрик, хоть и был прерван, внес некоторое смятение в ряды присутствующих. Не все так однозначно?       Клык бросил на возницу злобный взгляд, но быстро взял себя в руки, снова приняв страдальческий вид. Судья обратился к нему:       — Свидетель Татфрид, вы закончили свои показания?       — Да, ваша честь, — смиренно ответил Клык.       — Можете сесть.       Клык, опираясь на костыль, проковылял обратно на свое место, провожаемый сочувственными взглядами толпы. Ситуация Аирита все еще выглядела почти безнадежной, но короткая вспышка возницы дала крошечную искру надежды. Может быть, правду все-таки удастся доказать?       — Что ж, — произнес главный судья, посмотрев на скамью защиты, где все еще кипел от возмущения возница. — Раз свидетель так рвется дать показания, не будем нарушать его пыл. Приглашается к трибуне… Назовите ваше имя и род занятий.       Возница, все еще немного дрожа, но уже более решительно, поднялся и прошел к трибуне. — Меня зовут Томас, ваша честь. Я возница. Я вел одну из телег в том караване. — Расскажите суду, что вы видели, Томас, — сказал судья.       Томас глубоко вздохнул и начал говорить, его голос поначалу дрожал, но постепенно становился тверже.       — Мы ехали спокойно, ваша честь, уже почти подъезжали к лесу перед Буэной. И тут резко из кустов выскочили люди! Человек десять-пятнадцать, а то и больше! Вооруженные до зубов: мечи, топоры… И тот громила, охранник Эдвина, который назвался Радбодом… он был с ними! И этот… — Томас кивнул на Клыка, — он тоже был с ними! Они сразу начали рубить охрану, без разговоров! Крики, кровь… просто ужас, ваша честь!       Он замолчал, переводя дух, его лицо было бледным от воспоминаний.       — Я п-понял… кхм, понял, что нам конец. Что они всех перебьют. Я… я испугался, ваша честь. Очень испугался. И думал - бежать! Предупредить в городе! Может, стража успеет… Я спрыгнул с телеги и бросился в лес. Они стреляли мне вслед из арбалетов, кажется, но я бежал не оглядываясь… Я… я просто хотел спастись и позвать на помощь…       — ТРУС! — раздался презрительный выкрик откуда-то из толпы.       Томас вздрогнул и поник. Судья стукнул молоточком.       — Порядок в зале! Свидетель Томас, ваши показания приняты. Вы можете сесть. Томас, опустив голову, поплелся обратно на свое место. Его показания противоречили словам Клыка, указывая на то, что нападение было совершено другой группой, включавшей Радбода и Клыка. Но его признание в бегстве и страхе бросало тень на достоверность его слов в глазах многих присутствующих.       — Следующий свидетель защиты, — объявил судья. — Филипп Бореас Грейрат. Филипп легкой, уверенной походкой прошел к трибуне. Его появление вызвало оживление в зале – сын лорда выступает в защиту обвиняемого! Он спокойно положил руки на край трибуны и обвел зал своим проницательным взглядом.       — Ваша честь, уважаемые члены суда, — начал он своим тихим, но отчетливым голосом. — Я знаком с обвиняемым, Аиритом Грейратом, относительно недолго. Я встретился с ним несколько месяцев назад, когда он вместе с торговцем Эдвином обратился ко мне за разрешением на торговлю в Роа.       Он говорил спокойно, убедительно, с легкой аристократической улыбкой, которая обезоруживала и вызывала доверие.       — Я был впечатлен его умом, предприимчивостью и не по годам развитым чувством ответственности. Он представил мне свой план по организации сбора и продажи лесных товаров, а также по созданию небольшого отряда для охраны торговцев на опасном участке пути через леса Фиттоа – того самого участка, где и произошло это трагическое нападение. Я лично выдал Аириту разрешение на торговлю и санкционировал деятельность его охранного отряда, видя в этом пользу для безопасности региона и развития торговли. За время нашего знакомства Аирит проявил себя как честный и ответственный молодой человек, заботящийся о своих людях и стремящийся вести дела законно. Обвинения в разбое и хладнокровных убийствах, выдвинутые против него, кажутся мне… совершенно неправдоподобными и не вяжутся с тем образом, который я успел составить. Я прошу суд учесть мое свидетельство при вынесении решения.       Филипп закончил свою речь и с достоинством вернулся на свое место. Его выступление было сильным. Поддержка со стороны сына лорда, его положительная характеристика Аирита – все это не могло не повлиять на мнение судей и присутствующих. Но было ли этого достаточно, чтобы перевесить показания "жертвы" и тяжесть улик, найденных на месте преступления? Аирит не был уверен. Ему казалось, что Филиппу верят, но сомнения в глазах многих все еще оставались.       — К слову об обвинениях и уликах… — произнес главный судья, когда Филипп сел на свое место. — Приглашается свидетель обвинения, стражник городской стражи Роа, первым прибывший на место преступления. Назовите ваше имя и звание. К трибуне подошел крепкий мужчина в форме городской стражи. Его лицо было суровым, взгляд – тяжелым.       — Борн, капитан городской стражи Роа, — представился он.       — Капитан Борн, расскажите суду, что вы увидели, прибыв на место нападения на караван.       Капитан откашлялся и начал говорить четким, отрывистым голосом военного:       — Мы получили сообщение о нападении от сбежавшего возницы, — он кивнул в сторону Томаса. — Немедленно выдвинулись на место. По прибытии обнаружили… хааа, ужасающую картину: десятки убитых – охрана, возницы, тела лежали повсюду! Телеги разграблены, некоторые подожжены. И посреди всего этого… — он повернулся и указал на клетку Аирита, — стоял он. Обвиняемый. Аирит Грейрат. Он был весь в крови. С ног до головы. В руке он держал окровавленный кинжал. Вокруг него лежало несколько тел наемников, как мне позже пояснил выживший. Когда я прибыл, он, то есть этот выживший, был тяжело ранен – ему отсекли ногу. Когда мы приблизились, обвиняемый потерял сознание. Мы взяли его под стражу, — капитан снова посмотрел на Аирита, — Картина была ясна. Мальчишка участвовал в бойне. И судя по крови на нем и его оружии, а также по трупам вокруг – участвовал активно.       Слова капитана стражи звучали как приговор. Он не делал прямых обвинений в нападении на караван, но его описание не оставляло сомнений в том, что он считает Аирита виновным в убийствах, произошедших на поляне.       — Спасибо, капитан. Можете сесть, — сказал судья. — Приглашается представитель Гильдии Торговцев, господин Марлоу.       К трибуне вышел мужчина средних лет, одетый в дорогую, но строгую одежду. Его лицо было надменным, а взгляд – холодным и расчетливым. Он представлял интересы Гильдии, понесшей убытки от разграбления каравана.       — Ваша честь, уважаемые судьи, — начал он резким, скрипучим голосом. — Гильдия Торговцев понесла огромные убытки в результате этого варварского нападения. Был похищен ценный груз, убиты наши служащие и наемная охрана. Мы требуем справедливости и сурового наказания для виновных!       Он повернулся к клетке Аирита, его глаза сверкали гневом.       — Нам тут рассказывают невероятные истории! Якобы этот… ребенок, — он произнес слово с издевкой, — в одиночку сразился с целой бандой опытных разбойников, перебил их и спас караван? Простите, но это вздор! Фантазии! Ни один взрослый воин на такое не способен, не говоря уже о пятилетнем мальчишке! Гораздо более правдоподобной выглядит версия, представленная пострадавшим Татфридом и подтвержденная капитаном стражи. Этот Аирит Грейрат – лидер банды малолетних преступников, которые, пользуясь своей неожиданностью и, возможно, какой-то поддержкой извне, напали на караван. А затем, как это часто бывает у бандитов, они не поделили добычу. И этот юный главарь, чтобы завладеть всем, хладнокровно перебил своих же подельников! Ударил их в спину, когда они не ожидали! Вот что, скорее всего, произошло на самом деле! Мы требуем признать его виновным в разбое, убийстве и приговорить к высшей мере наказания, в назидание всем, кто посмеет посягнуть на собственность и жизни членов Гильдии!       Представитель Гильдии закончил свою гневную речь и с презрением посмотрел на Аирита. Его слова, подкрепленные показаниями Клыка и картиной, увиденной стражей, звучали логично и убедительно для многих в зале. Шансы Аирита на оправдание таяли на глазах.       — Приглашается следующий свидетель защиты, — объявил главный судья. — Назовите ваше имя и род занятий.       К трибуне подошел тот самый полный мужчина в фартуке, которого Аирит видел в парке. Мороженщик. Аирит удивленно посмотрел на него, потом на Филиппа и Сауроса. Они нашли его? Зачем?       — Меня зовут Генри, ваша честь. Я… я продаю ледяное лакомство в городском парке, — представился мужчина, явно нервничая перед судом и толпой знатных господ.       — Свидетель Генри, что вы можете сообщить суду по данному делу? Вы знакомы с обвиняемым? — спросил судья.       — Д-да, ваша честь, — кивнул Генри. — Я видел этого мальчика… Аирита… в день нападения на караван. Точно помню. Он был в парке, где я торгую.       В зале пронесся удивленный шепот. Алиби?       — В какое время вы его видели? — уточнил судья.       — Ну… это было после полудня, — Генри напряг память. — Точно не скажу, но… солнце еще не начало садиться. Он подошел ко мне, купил два рожка лакомства – себе и девочке, с которой гулял. Рыженькая такая. Они потом сидели на скамейке неподалеку, ели мороженое, болтали… Я их хорошо видел.       — После полудня? — переспросил судья. — А нападение на караван, согласно донесению стражи, произошло ближе к вечеру, в нескольких часах пути от города. Вы уверены во времени, свидетель?       — Д-да, ваша честь. Уверен. Детей в парке было много, я хорошо помню, когда они подходили. Он был там довольно долго, — подтвердил Генри.       Это было важное свидетельство. Если Аирит был в городе после полудня, он физически не мог участвовать в нападении на караван, которое произошло чуть позже и в другом месте. Это подтверждало его слова о том, что он прибыл на место уже после бойни.       Однако слово взяла одна из судей – женщина средних лет, на чьей темной мантии был вышит символ церкви Милиса – папская шапка с мечем.       — Свидетель Генри, — ее голос был спокойным, но настойчивым. — Вы утверждаете, что видели обвиняемого в парке днем. Это, возможно, исключает его прямое участие в самом нападении. Но означает ли это, что он не мог участвовать в его подготовке? Не мог быть организатором, который отдал приказ своей банде, а сам остался в городе для создания алиби?       Генри замялся. Он был простым торговцем, такие тонкости были ему не по зубам.       — Я… я не знаю, госпожа судья… Я просто видел его в парке… Он… он казался обычным мальчиком, мороженое ел, там, да…       — Благодарю вас, свидетель, — судья-женщина мягко прервала его. — Ваше свидетельство принято к сведению. Можете сесть.       Генри, смущенный и растерянный, вернулся на свое место. Его показания создали алиби для Аирита на момент самого нападения, но умный вопрос судьи от церкви Милиса тут же посеял сомнения – алиби не исключало роли организатора. Борьба в суде продолжалась.       — Приглашается свидетель Эдвин, торговец, — объявил главный судья.       Эдвин уверенно подошел к трибуне. Он уже оправился от недавних потрясений и выглядел как опытный, знающий себе цену купец.       — Ваша честь, судьи, — начал он ровным голосом. — Я знаю обвиняемого Аирита Грейрата, и я также знал Радбода, наемника, чье тело было найдено среди убитых бандитов на месте нападения. Радбод некоторое время работал на меня, охранял мои грузы.       Он рассказал об их последнем рейсе в Буэну, о странном нападении "карлика" и его подельников, о том, как Радбод был легко побежден.       — А потом, этот мальчик, Аирит, сам подошел ко мне. И вернул деньги, которые у меня отобрали на дороге! — Эдвин подчеркнул этот момент. — Он объяснил, что это была демонстрация силы его охранного отряда и ненадежности Радбода. Да, это был дерзкий и рискованный шаг, но он вернул все до последней монеты! Это показывает, что у него не было цели украсть. Он хотел доказать свою состоятельность, привлечь внимание к своему предложению о сотрудничестве.       Эдвин продолжил, рассказывая о последствиях той демонстрации.       — Радбод был в ярости. Он чувствовал себя униженным. Когда я сказал ему, что подумываю нанять охрану Аирита, он вспылил, обвинил меня в предательстве и ушел. Сказал, что найдет себе работу получше. С тех пор я его не видел… до тех пор, пока не услышал, что его тело нашли среди убитых бандитов.       — И вы начали сотрудничать с Аиритом? — спросил судья.       — Да, ваша честь. Я помог ему получить разрешение у господина Филиппа Грейрата. Он и его ребята начали поставлять мне лесные товары и сопровождать мои грузы через опасный участок леса. Должен сказать, работали они честно и надежно. Никаких проблем не возникало. Я не верю, что Аирит мог организовать нападение на караван. Это противоречит всему, что я о нем знаю.       — А может быть, — вмешался представитель Гильдии Марлоу, не поднимаясь со своего места, — вся эта ваша "честная торговля" и "надежная охрана" были лишь прикрытием?! Удобной ширмой, чтобы усыпить бдительность, войти в доверие, а затем нанести удар, как только представится возможность завладеть по-настоящему ценным грузом?! А? Что вы на это скажете, торговец? Не были ли вы слишком наивны, доверившись банде малолетних преступников?!       Эдвин нахмурился, но ответил твердо:       — Я торгую много лет и умею разбираться в людях, господин Марлоу. И я не считаю Аирита преступником. Я считаю его необычным, но честным деловым партнером.       — Наивность или соучастие – вот в чем вопрос! — прошипел Марлоу, но судья жестом прервал его.       — Ваше мнение учтено, господин Марлоу. Свидетель Эдвин, спасибо. Можете сесть. Показания Эдвина были важны. Они давали Аириту мотив (желание сотрудничать, а не грабить), объясняли возможную вражду между Аиритом и Радбодом, и подтверждали легальный характер деятельности СЧС. Но язвительное замечание представителя Гильдии снова бросило тень сомнения: а вдруг все это было лишь игрой?       Внезапно в зале возникло движение у бокового входа. Двое стражников Гильдии ввели в зал еще одного человека. Он был молод, почти мальчик, щуплого телосложения. Его руки были скованы за спиной цепями, на лице виднелись свежие кровоподтеки и синяки – следы явного избиения. Он шел, опустив голову, его плечи дрожали.       Это был Брот. Маленький Брот, который с таким энтузиазмом помогал Аириту в кузнице, который так радовался их успехам на рынке. Что он здесь делает?       Стражники подвели его к трибуне и грубо подтолкнули вперед.       — Свидетель, назовите ваше имя, — сухо приказал главный судья.       — Б-брот… — прошептал мальчик, не поднимая головы. Его голос дрожал так сильно, что его едва можно было расслышать.       — Брот, расскажите суду о вашей связи с обвиняемым Аиритом Грейратом и организацией Синдикат Черных Слёз. Говорите громче!       Брот вздрогнул и сделал судорожный вдох. Он поднял глаза – один был почти заплывшим от синяка – и посмотрел в сторону клетки Аирита. В его взгляде была смесь страха, боли и вины.       — Я… я вступил в Синдикат… недавно, — начал он запинаясь, слова давались ему с трудом. — Аирит… он назначил меня помогать на рынке… Я… я знал о делах Синдиката… помогал Марку и Гериону… с охраной… с торговлей…       Он говорил тихо, монотонно, словно заученный урок.       — А потом… перед тем, как уехать в Роа… Аирит собрал нас… главных… Он сказал… сказал, что есть возможность захватить большой караван… с драгоценностями… Он сказал, что это наш шанс… разбогатеть…       Аирит слушал его, не веря своим ушам. Что он несет?! Этого не было!       — Он… он приказал Марку и Исту… организовать нападение… Разработать план… — продолжал Брот, его голос дрожал все сильнее. — Сказал… сказал, что у него все схвачено… что у него связи в замке… что ему ничего не будет… Он… он хвастался этим…       Он замолчал, опустив голову, его плечи сотрясались от беззвучных рыданий.       Ложь! Все было ложью! Аирит похолодел. Брот… его предал? Или его заставили? Эти синяки на лице… Его явно избили. Гильдия Торговцев. Они не нашли других свидетелей против него и решили выбить показания из одного из его людей. Из самого слабого, самого уязвимого.       По залу прокатился гневный гул. Показания Брота, члена Синдиката, звучали как окончательное подтверждение версии обвинения. Филипп и Саурос нахмурились, Эдвин выглядел растерянным. Ситуация Аирита стала абсолютно безнадежной. Его предал тот, кому он доверял. И тот, кого смогли сломать.       Показания Брота, пусть и выбитые силой, стали последним гвоздем в крышку гроба дела Аирита. Гул в зале нарастал, судьи перешептывались, представитель Гильдии Марлоу довольно ухмылялся. Аирит сидел в своей клетке, опустошенный и преданный, ожидая неминуемого приговора.       И в этот момент, когда надежды уже не осталось, высокие двустворчатые двери главного входа в зал с шумом распахнулись.       Все взгляды обратились туда. На пороге стоял человек. Высокий, худощавый, в своем неизменном темном халате, он опирался на трость. Его седая козлиная бородка была аккуратно причесана, а на лице играла легкая, загадочная улыбка.       — Прошу прощения за опоздание, ваша честь, уважаемые судьи, господа, — произнес он своим скрипучим, но уверенным голосом, который мгновенно перекрыл шум в зале. — Непредвиденные обстоятельства задержали меня.       Это был Гейл. Его неожиданное появление вызвало новый всплеск удивления и любопытства в зале. Что здесь делает этот эксцентричный торговец информацией?       Не дожидаясь приглашения, Гейл уверенным шагом прошел через зал и направился прямо к трибуне. Стражники, все еще державшие дрожащего Брота, растерянно расступились перед ним, и Гейл жестом приказал им увести мальчика. Брота увели, он даже не взглянул на Гейла.       Гейл спокойно встал за трибуну, окинул зал своим проницательным взглядом, задержался на мгновение на Аирите – тот смотрел на него с недоумением и затаенной надеждой – зачем он пришел? А затем обратился к судьям:       — Ваша честь, меня зовут Гейл. Я имею честь быть… скажем так, деловым партнером и наставником юного Аирита Грейрата. И я хотел бы дать свои показания по этому делу. Судьи переглянулись. Появление Гейла было неожиданным, но его репутация в определенных кругах Роа была известна. Ему предоставили слово.       — Я познакомился с Аиритом несколько недель назад, — начал Гейл, поглаживая свою бородку. — Меня привлекли его неординарность и деловая хватка. Я предложил ему свою помощь в освоении города, познакомил с уважаемыми членами Гильдии. Мальчик оказался очень… амбициозным. Он постоянно просил меня помочь найти заказы подороже, интересовался самыми прибыльными маршрутами, расспрашивал о ценных грузах. Деньги… да, деньги его очень интересовали. Я видел, как жадно он пересчитывал каждую заработанную монету, как его глаза загорались при мысли о большой прибыли.       Аирит слушал его с нарастающей тревогой. Что он говорит? Зачем?!       — Буквально накануне нападения на караван, — продолжал Гейл, и его голос стал еще более вкрадчивым, — он говорил мне… хвастался, можно сказать… что скоро станет очень, очень богатым. Что он нашел способ быстро получить большой куш. Он не вдавался в детали, но намекал на некое… рискованное предприятие, которое принесет ему целое состояние.       Ложь! Снова ложь! Зачем Гейл это делает?! Он же был его наставником, его союзником! Неужели и он его предал? Или это часть какого-то хитрого плана, которого он пока не понимает? Аирит смотрел на Гейла, пытаясь понять, но лицо старика было непроницаемым, а в глазах плясали непонятные искорки. Показания Гейла звучали как еще одно обвинение, подтверждающее жадность Аирита и его возможную причастность к ограблению. Ситуация становилась все хуже и хуже.       Слова Гейла повисли в воздухе, оставив после себя тяжелое молчание. Показания наставника, подтверждающие жадность и амбициозность Аирита, его стремление к быстрому обогащению накануне нападения – это было очень весомо. Судьи снова переглянулись. Главный судья что-то тихо сказал своим коллегам, они придвинулись друг к другу, склонив головы, и несколько минут тихо шептались, изредка бросая взгляды то на Аирита, то на представителя Гильдии, то на лорда Сауроса.       В зале стояла мертвая тишина. Все ждали решения. Аирит стоял в своей клетке, чувствуя, как ледяной холод сковывает его сердце. Предательство Брота, двусмысленные показания Гейла… Все было против него. Надежды не осталось.       Наконец, судьи закончили совещаться. Главный судья выпрямился и ударил молоточком. — Суд посовещался. Стража, выведите обвиняемого из клетки и подведите к трибуне для оглашения приговора.       Двое стражников отперли клетку, сняли цепи с ног Аирита, оставив их на руках, и подвели его к трибуне, где до этого стояли свидетели. Он встал перед судьями – маленький, худой, в своей простой одежде, но с прямой спиной и поднятой головой. Он не собирался показывать им свой страх или отчаяние.       Главный судья развернул пергамент и начал читать сухим, официальным голосом:       — Именем Гильдии Торговцев города Роа и властью, данной нам законом Королевства Асура… Рассмотрев дело о нападении на торговый караван, заслушав показания свидетелей обвинения и защиты… суд признает Аирита Грейрата виновным в организации разбойного нападения, приведшего к гибели людей и потере ценного груза. Несмотря на алиби на момент нападения, показания свидетелей Татфрида и Брота, а также косвенные улики и показания свидетеля Гейла, указывающие на мотив и подготовку преступления, суд считает вину доказанной. Учитывая тяжесть содеянного, дерзость преступления и необходимость поддержания порядка и безопасности торговых путей… суд приговаривает Аирита Грейрата к высшей мере наказания – смертной казни через повешенье. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Привести в исполнение на рассвете следующего дня на городской площади.       «Казнь… Повешенье…» Слова гулко отдавались в голове Аирита. Всё кончено. На этот раз – точно. Его вторая жизнь оказалась еще короче первой. Пять лет. Нелепо.       — Обвиняемый, — обратился к нему судья, откладывая пергамент. — У вас есть последнее слово?       Последнее слово? Что он мог сказать? Оправдываться? Обвинять? Молить о пощаде? Бесполезно. Все уже решено. Он посмотрел на лица людей в зале – на торжествующее лицо Марлоу, на испуганное и виноватое лицо Брота где-то в толпе, на непроницаемые лица судей, на расстроенные лица Эдвина, Филиппа и Сауроса (неужели они действительно верили в него?), на пустое место, где должна была быть Эрис…       Он глубоко вздохнул. Страха больше не было. Только усталость. И какая-то странная, холодная ясность мысли. Он посмотрел прямо на судей. Его голос прозвучал неожиданно ровно и спокойно, без детских ноток, голос взрослого человека, смотрящего в лицо смерти.       — Вы судите ребенка за преступления взрослых, — сказал он тихо, но так, чтобы слышали все. — Вы ищете козла отпущения, чтобы скрыть свою слабость и нежелание бороться с настоящим злом. Вы цепляетесь за власть и деньги, забывая о справедливости. Мир не черно-белый. В нем есть место и свету, и тьме. И иногда… иногда приходится ступать во тьму, чтобы защитить то, что тебе дорого. Вы осудили меня, не поняв моих мотивов, не увидев всей картины. Что ж… это ваш выбор. Но помните: тьма, которую вы игнорируете сегодня, однажды придет и за вами. А я… я просто хотел жить. И чтобы те, кто мне дорог, тоже жили. Видимо, в этом мире это слишком большая роскошь.       Он замолчал. Сказал все, что хотел. Не оправдание, не мольба. Просто констатация факта. Его последнее слово в этой нелепой второй жизни. Он был готов.       Не успели последние слова Аирита затихнуть в напряженной тишине зала, как снаружи, за главными дверями, послышался шум. Сначала неясный гул, потом – более отчетливые крики, топот, звуки борьбы. Шум нарастал, приближался. Все в зале недоуменно переглядывались. Стража у дверей напряглась.       И тут двери с грохотом распахнулись.       На пороге стоял мужчина. Огромный, бородатый, в грязной, рваной одежде, весь в крови. Кровь была на его лице, на руках, на одежде, она капала на пол. Но он не выглядел раненым. Скорее… безумным. Его глаза дико вращались, изо рта текла слюна.       — ЕЕЕЕЕЕЕЕСТЬ! — зарычал он, шатаясь, входя в зал. — ДАЙТЕ МНЕ ПОЕЕЕЕЕЕЕСТЬ! За ним, держа его на коротком поводке, сделанном из прочной веревки, как дикого зверя, в зал вошла Эрис! Она была в своей обычной тренировочной одежде – короткой тунике и штанах, одежда была помята и испачкана, волосы растрепались, а на лице застыло выражение яростной решимости. Рядом с ней шли Герион и Марк, оба выглядели измученными, но тоже решительными.       — Есть еще свидетель, ваша честь! — звонко крикнула Эрис, перекрывая безумные вопли своего "пленника".       Зал загудел. Судьи переполошились, вскочили со своих мест. Стража бросилась было к Эрис и ее странному спутнику, но Саурос властным жестом остановил их. Филипп смотрел на дочь со смесью ужаса и восхищения. Аирит в своей клетке не верил своим глазам. Эрис? С этим… существом? Что происходит?!       — ЕЕЕЕЕЕЕСТЬ! — продолжал орать мужчина, которого Эрис с трудом удерживала на поводке.       Эрис подтащила его к трибуне.       — Говори! — приказала она ему, дернув за поводок. — Отвечай на мои вопросы! Кто ты такой?!       Пленник забился, но поводок был крепким. Он посмотрел на Эрис безумным взглядом, потом на судей, на толпу.       — Хорст… — проблеял он отчаянным, надтреснутым голосом. — Бандит… Есть хочу…       — Чем ты занимался?! Говори! — требовала Эрис.       — Грабил… Убивал… Караван… тот… мы… — Хорст с трудом связывал слова, его разум явно был поврежден.       — Ты знаешь этого человека?! — Эрис ткнула пальцем в сторону Клыка, который вжался в свою скамью, бледный от ужаса.       — Клык… Да… Был с нами… — пробормотал Хорст.       — А кто вам приказал напасть на караван?! Кто ваш главный?! Говори! — Эрис дернула поводок еще сильнее.       Хорст заскулил.       — Он… Тот… Старик… С бородой… Гейл… — имя далось ему с трудом.       При упоминании имени Гейла по залу снова пронесся шепот. Сам Гейл, стоявший неподалеку от трибуны, слегка побледнел, но его лицо оставалось непроницаемым.       — Гейл?! — переспросила Эрис. — Это он вам приказал? Он все спланировал?!       — Да… Он… Сказал, добыча будет богатая… Сказал, все прикроет… — Хорст пускал слюни, его взгляд блуждал. — Мы… мы ему знак должны были послать… Монету… редкую… нашли у бабы одной… в караване… Отправили ему… как договаривались… чтобы он знал… что дело сделано… и чтобы… чтобы этого мелкого… Аирита… подставить… Он так велел… Гейл… Есть хочу…       Хорст снова замычал и попытался вырваться. Эрис с трудом удержала его. Но его слова, пусть и бессвязные, произнесенные в безумном состоянии, прозвучали как гром среди ясного неба. Гейл – организатор? Аирит – подставлен? Новые, шокирующие показания полностью меняли картину дела. Зал гудел, судьи растерянно переглядывались. А Гейл… Гейл медленно, незаметно начал отступать к выходу.       Пока всеобщее внимание было приковано к безумному Хорсту и медленно отступающему Гейлу, из той же боковой двери, откуда выходили судьи, выбежал взволнованный человек в одежде служащего Гильдии. Он подбежал к судейскому помосту и начал что-то быстро и возбужденно шептать главному судье, указывая на выход.       Судья слушал, его глаза расширялись от удивления. — Что?! Всё?! До последней монеты?! — вдруг громко воскликнул он, забыв о судебном этикете.       Служащий лихорадочно закивал.       — Да, ваша честь! Всё награбленное! Сундуки с камнями, слитки, товары! Всё лежит на улице перед входом в Гильдию! Гора целая! Я сам видел!       Он указал на Эрис, Гериона и Марка, которые все еще удерживали безумного Хорста. — Они привезли! Эти дети! Сказали, что это… как же оно?.. Возмещение ущерба!       Зал снова взорвался гулом. Украденное найдено? И возвращено? Да еще и детьми? Судьи растерянно переглядывались. Ситуация менялась с калейдоскопической быстротой. Главный судья схватил молоточек и принялся яростно стучать им по столу, пытаясь усмирить разбушевавшийся зал.       — ТИШИНА! ПОРЯДОК В ЗАЛЕ! ТИ-ШИ-НА!       Когда гул немного стих, судья, явно взволнованный не меньше остальных, обратился к залу:       — В связи с поступлением новых, чрезвычайно важных сведений и обнаружением похищенного имущества… — он посмотрел на Аирита, потом на представителя Гильдии, потом снова на свои бумаги, — суд объявляет перерыв для пересмотра приговора! Окончательное решение будет вынесено в ближайшее время! А до тех пор… — он снова посмотрел на Аирита, — обвиняемый Аирит Грейрат не может быть признан виновным ввиду недостаточности улик и… — он сделал паузу, — и факта полного возмещения утраченного Гильдией имущества!       По залу снова пронесся вздох облегчения и удивления. Аирит не оправдан полностью, но и не осужден!       — Однако, — продолжил судья, его взгляд упал на Гейла, который пытался незаметно смешаться с толпой у выхода, — показания свидетеля Хорста требуют немедленной проверки! Стража! Задержать господина Гейла! И обыскать! Немедленно!       Двое стражников тут же бросились к Гейлу. Тот попытался оказать сопротивление, но его быстро скрутили. Один из стражников начал обыскивать его карманы.       — Вот! Нашел! — воскликнул стражник через мгновение, показывая судье маленькую, необычную монету – ту самую, о которой говорил Хорст.       Лицо Гейла исказилось от ярости и отчаяния. Все его планы рухнули. Его подставили его же инструменты. В его глазах вспыхнуло безумие. Одним резким, неожиданным движением он вывернулся из рук стражника, выхватил меч из его ножен и с диким криком бросился вперед.       Но не на стражу. Не на судей. Его взгляд был устремлен на ту, кто разрушил его планы.       — СУЧКА-А-А-А-А-А!!!       Он несся на нее, занеся меч для удара. Эрис застыла от неожиданности, не успевая среагировать. Герион и Марк тоже были слишком далеко.       Но Аирит был рядом. Увидев несущегося на Эрис Гейла, он не раздумывал ни секунды. Собрав всю свою внутреннюю энергию, он с невероятной силой рванул цепи, сковывавшие его руки. Звенья лопнули с оглушительным треском.       В то же мгновение, когда меч Гейла уже опускался на Эрис, Аирит встал перед ней живым щитом. Меч Гейла летел прямо ему в грудь. Увернуться или блокировать было некогда. И тогда он сделал единственное, что мог. Он выбросил вперед руки и поймал клинок голыми руками.       Сталь впилась в его ладони, рассекая кожу до кости. Боль была адской. Но он удержал. Он остановил смертельный удар, предназначенный Эрис. Он стоял, глядя в безумные глаза Гейла, чувствуя, как его собственная кровь капает на пол зала суда.       Боль была невыносимой, кровь заливала руки, но Аирит не разжимал хватки. Он смотрел прямо в безумные, полные ненависти глаза Гейла, который пытался вырвать свой меч, но не мог – хватка мальчика была железной.       Аирит чуть наклонился вперед, его лицо оказалось совсем близко к лицу старика. И, несмотря на агонию в руках, на его губах появилась торжествующая, немного зловещая улыбка.       — Не смей… трогать… мою семью! — прошипел он тихо, но так, что слышал только Гейл. Гейл забился в его руках, но тщетно. В этот момент подоспела стража. Они скрутили обезумевшего старика, вырвали меч из рук Аирита и под его отчаянные крики и проклятия выволокли из зала.       Эрис, стоявшая все это время за спиной Аирита, смотрела на него широко раскрытыми глазами. Ее лицо залилось густой краской – от пережитого страха, от его слов "моя семья", от осознания того, что он только что спас ей жизнь ценой собственной крови. Зал снова зашумел, все обсуждали произошедшее. Но тут со своего места медленно поднялся лорд Саурос Бореас Грейрат. Он властно окинул взглядом зал, и шум мгновенно стих.       — Довольно! — прогремел его голос. — Думаю, улик более чем достаточно! Показания этого бандита Хорста, найденная у Гейла монета, и тот факт, что все награбленное было возвращено – все это ясно указывает на то, кто истинный виновник, и на то, что Аирит Грейрат и его люди не только не причастны к нападению, но и, по сути, раскрыли это преступление и вернули похищенное!       Он посмотрел на главного судью.       — Я считаю, что мой… — он запнулся на мгновение, — …что Аирит Грейрат должен быть немедленно признан невиновным по всем пунктам обвинения!       Главный судья явно был не в восторге от такого поворота событий и давления со стороны лорда. Он хотел было возразить, возможно, настоять на дальнейшем расследовании. Но что он мог сказать? Доказательства невиновности Аирита (или, по крайней мере, виновности Гейла) были налицо. Имущество возвращено. Интересы Гильдии, по сути, удовлетворены. А спорить с лордом Фиттоа было бы неразумно.       Судья тяжело вздохнул и снова ударил молоточком.       — В свете новых обстоятельств, показаний свидетеля Хорста и обнаружения похищенного имущества, суд… признает Аирита Грейрата невиновным в организации разбойного нападения и убийствах! — объявил он, хотя и без особого энтузиазма. — Обвинения с него снимаются. Также суд постановляет, что организация, известная как "Синдикат Черных Слёз", не может быть обвинена в нападении на караван. Однако, — добавил он, глядя на Аирита, — вам предписывается не покидать город Роа в течение некоторого времени для дачи более подробных показаний следствию по делу Гейла и его сообщников. Стража, освободить его!       Свободен!!! Аирит покачнулся, чувствуя слабость от потери крови и пережитого шока. И в этот момент к нему подбежала Эрис. Она больше не пыталась казаться гордой или сильной. Ее лицо было мокрым от слез – слез облегчения и благодарности. Она бросилась ему на шею, крепко обнимая.       — Аирит! Ты… ты!.. — она не могла подобрать слов, просто всхлипывала у него на плече.       Аирит, превозмогая боль в израненных руках, осторожно обнял ее в ответ. Он чувствовал, как ее тело дрожит. Он с нежностью погладил ее по растрепанным рыжим волосам. В этот момент он забыл обо всех их ссорах и спаррингах. Она была частью его семьи. Той семьи, которую он был готов защищать любой ценой.       Рядом стояли Герион и Марк. Их лица сияли от радости и облегчения. Они улыбались, глядя на Аирита и Эрис. Они сделали это. Вместе. Они спасли своего лидера. И их Синдикат был оправдан.       Цитадель Роа. Комната Аирита. Прошло несколько часов после суда. Шум и суета улеглись. Аирит сидел на своей большой кровати, его руки были тщательно обработаны целителями замка и аккуратно забинтованы. Магия исцеления сняла боль и ускорила заживление, но глубокие порезы от меча Гейла еще долго будут напоминать о себе. Рядом с ним на кровати сидела Эрис. Она все еще была немного возбуждена после событий дня, но уже успокоилась и смотрела на Аирита с нескрываемым восхищением и благодарностью. На полу перед кроватью устроились Герион и Марк. Они выглядели уставшими, но очень довольными собой.       Аирит посмотрел на своих спасителей. В голове все еще не укладывалось, как им удалось провернуть такую рискованную операцию.       — Ну и? — спросил он, прерывая молчание. Он сжал перевязанные ладони в замок, стараясь не морщиться от остаточной боли. — Как вы все это умудрились провернуть? Найти Хорста, притащить его сюда, вернуть добычу… Рассказывайте.       — Ну-у-у-у-у… — многозначительно протянул Герион, хитро улыбаясь и почесывая в затылке. Он явно собирался начать длинный и героический рассказ.       — Ой, да что он понимает! Я расскажу! Все было так… — начала Эрис своим звонким голосом повесть об их невероятных приключениях…