Глава 1. О кишках и материальных ценностях

      Признаться, Аман и не заметил ее. Слишком уж большая толпа его окружила. Эта женщина терялась в ней, как золотая монета теряется в горсти меди. Он только и успевал, что отвечать благодарностями на приветствия и отвечать на вопросы страждущих. Да, он был приятно удивлен таким теплым приемом, однако видят боги, у него с верховным жрецом были слишком разные представления о «скромном визите». Ведь Его Святейшество знал, что у Ордена много врагов. К чему оказывать такие почести?       — Эй, святоша!       Аман оглянулся на оклик. К нему, расталкивая толпу, приближались вооруженные мужчины. Судя по виду — вольные мечи. Кто-то закричал, люди бросились врассыпную.       — А с этой что делать? — Аман обернулся. Теперь-то он ее увидел. Сложно было не увидеть единственного человека, помимо него и наемников, кто остался на поляне. Женщина. Молодая. Рыжая. Стриженная. Одета, как наемница. С двумя клинками за спиной.       — Бегите! — только и успел выкрикнуть Аман. Его голос сорвался, точно лопнувшая струна. Но тщетно. Незнакомка даже не повернулась. Лишь переминалась с пятки на носок, словно скучающий ребенок, случайно попавший в библиотеку. Она разглядывала наемников, кусая костяшки пальцев. Взгляд был отрешенным, задумчивым и каким-то… томным.       — В рас… — договорить нападавший не успел — фраза захлебнулась в крови. Из его горла торчала рукоять ножа. Тело глухо рухнуло на землю, взметнув пыль и брызги крови. В повисшей тишине звук падения был слышнее удара топора о плаху.       — Какого…       Меньше болтай — больше действуй. Незнакомка явно придерживалась этого правила.              Рывок, короткий выпад — клинок скользит по шее, хлестко, без замаха. Наемник хватается за горло, падает на колени. Двое замахиваются: один — булавой, второй — коротким мечом. Она ныряет под удар, скользит мимо, бьет с разворота — пяткой в колено. Крик. Мужчина падает, вывернув ногу. Тот, что с мечом, тут же наносит удар. Сольник перекатывается и быстро подскакивает на ноги.       Новая атака — сбоку. Секач разрезает воздух. Женщина срывается вбок, крутится, пригнувшись, — клинок полоснул по животу наемника. Кишки вываливаются с противным хлюпом, тяжело ударяясь о землю.       На все уходит от силы пять минут. Сольник двигается быстро, все равно что тень — ни одного лишнего движения, ни одного пустого замаха. Каждый удар бьет точно в цель. Ритм рваный. То кружит, то парирует, то бьет, то уклоняется. Не дает противникам собраться. Не дает угадать свои движения. Клинки мелькают быстро, сливаясь в одно длинное, серое пятно.       Удар сзади. Топор. Она успевает развернуться, ловко ловит древко перекрестным блоком, кидает его вверх и ныряет под руку наемника. Удар в пах рукоятью. Мужчина сгибается.              Сольник делает шаг назад и сносит голову с разворота. Ее клинок остр — управилась за один удар.       Слева удар щитом. Опоздала. Удар пришелся в голову, а клинок под ребра. Сталь сдирает мясо, ломает дыхание. Сольник замирает на миг, вскрикнув от боли. В следующий — рычит. Больше нет той радостной улыбки и громкого, отвратительного смеха. Игры кончились.       Плевок кровью на землю. Перекат. Рывок. Метательный нож тихо свистит в воздухе и вонзается точно в глаз наемника. Тот падает, роняя свой меч.       Она снова на ногах. И снова с прежней улыбкой.       Первый клинок вонзается в бок одного, второй — в горло другому. Она делает шаг назад, дергая руками и освобождая оружие. Фонтан крови заливает лицо и одежду.              Новый крик. Но в этот раз не от боли. Не от ярости. От восторга. Ей до безумия нравится то, что она делает. Словно бы наемники это куклы, а женщине — пять зим.       Остается пятеро.       Они больше не нападают. Уклоняются. Отступают. Ругаются. Ищут слабину.       Женщина идет вперед. Прихрамывая. Не обращая внимания на свои собственные раны. С горящими от восторга глазами. И улыбкой от уха до уха. Как злобный дух войны.       Меч одного бьет сверху — сольник блокирует. Удар силен. Она припадает на одно колено. Отклоняется в сторону, пропуская удар его товарища, разжимает руку, позволяя клинку упасть на землю. Ловит запястье свободной рукой. Дергает. Резко выпрямляется и бьет мечом по горлу. Артерия вспорота. Снова кровь. И снова на нее.       Трое.       И все они ринулись в атаку. Сразу против троих невозможно выстоять. Так кажется. Но она ныряет между ними, подставляя плечо одному и сбивая с ног второго. Падение.              Переворот. Сольник выпускает меч и достает из сапога нож. Быстрый удар — и короткое лезвие вонзается в пах.       Двое. Они не нападают. Женщина, улыбаясь, выпрямляется, и тихо хихикнув, идет вперед. Уже не торопясь.       Наемники не выдержали. Бросили оружие и дали деру. В разные стороны. Она метнула нож. Лезвие пролетело с тихим свистом и вонзилось в спину беглеца. Мужчина упал на землю, насажанный на нож, точно бабочка на иглу. Второму все же удалось удрать. Видимо, удача ему сопутствовала.       Это было… отвратительно. Аман не раз видел смерть. Для него не было открытием то, что люди умирают. Он сам… иногда был причиной их смерти, но это… Дело даже не в том, что наемники умирали. Даже не в том, как они умирали. Дело было в женщине. Которая получала удовольствие от битвы. Глаза которой горели весельем каждый раз, когда клинок вонзался в плоть. В ее смехе. В том, как она двигалась. Словно танцевала какой-то гротескный танец, где каждое па — новая смерть.       И когда она замерла в последний раз, в ее глазах появился все тот же томный блеск. Словно бы не бойню устроила, а пришла со свидания.       Она сунула руку в поясную сумку и вытащила флакончик с красноватой жидкостью. Исцеляющее зелье. Недешевая вещь. Но очень популярная среди воинов и наемников, она помогала залечить даже самые тяжелые ранения за доли несколько секунд. И лишь после сольник повернулась к Аману:       — Привет.       Привет?       Привет?!       После всей кровавой бани сказать просто: «Привет»?!       — Спасибо, — только и мог ответить Аман, который по-прежнему не отошел от шока, — если бы не вы…       — Ты бы помер, — хмыкнула она. Присела на корточки рядом с одним из трупов и, оторвав кусок ткани от его рубахи, принялась обтирать клинки от крови.       — Верно. — Аман неловко улыбнулся, зная, что этой улыбки она не увидит. — Мое имя — Аман, жрец Ордена Первозданного Света.       — А можно я буду звать тебя просто «Аман»? А то как-то длинно выходит. А я — Триша. Жрица кабаньей ноги в ближайшей таверне.       Она засмеялась собственной шутке. Аман же подумал о двух вещах. О том, что это не смешно и что у нее до ужаса противный смех. Как крик чайки в брачный период.       — Я всё же я… Эй, что вы делаете?       Триша убрала вытертые клинки за спину и начала шарить по телам убитых, пряча в карманы найденные монеты, зелья и амулеты с кольцами. Последних было меньше.       — В смысле? Забираю компенсацию.       — Какую компенсацию?       — За ранения. И за грязную одежду. Я, знаешь ли, немного вспотела.       Аман с сомнением посмотрел на пропитанную кровью одежду. Ему казалось, что пот — меньшее, о чем сейчас стоит волноваться. И все же он не мог допустить открытое мародерство. Пусть даже и в отношении тех, кто пришел за его головой и попытался забрать голову женщины.       — Постойте! — Триша оторвалась от очередного трупа. — Верховный жрец Леонхольда наверняка наградит вас за мое спасение!       Она остановилась. Замерла на секунду, обдумывая его слова. А после медленно развернулась:       — Точно?       — Точно.       — Чудненько. Значит, договорились. — Триша не без сожаления оглядела трупы. — Надеюсь, что твоя голова окупит мои затраты. Тем более мне тоже в Леонхольд.       Они неспешно подошли к оставленной повозке. Лошадь стояла и жевала траву. Удивительно смирное животное. Просто тихо ждать, когда рядом происходит бойня — это надо уметь. Хотелось бы и Аману обладать таким же спокойствием.       — Так вы держите путь в Леонхольд? — Он тронул поводья. Триша сняла со спины мечи и, кинув их в повозку, с удобством расположилась на ее дне. Женщина наблюдала за небом из-под полусомкнутых ресниц. Словно бы не было всей этой бойни, а сама она не перемазана кровью с ног до головы. — Могу я поинтересоваться зачем?       — Можешь даже перейти на «ты». Я ищу Ковчег.       Аман с удивлением обернулся. Триша? Ковчег? Ему казалось, эти два слова не могут сосуществовать в одном предложении. А меж тем Триша продолжала валяться на дне повозки и выводить пальцами одной лишь ей понятные рисунки.       — Так вы… ты Искатель? Никогда бы не подумал.       — Почему?       — Люди считают их блаженными. Одухотворенные искатели святыни.       — А я, значит, не такая?       — Я не хотел обидеть…       — Не бери в голову. На самом деле я ищу его, потому что мне показалось это забавным. В наемниках ходить поднадоело, а что может быть веселее, чем искать то, что есть, а чего может и не существовать? Так что, когда я услышала эту байку, то поняла, что теперь мне есть, чем заняться.       — Байку?       — Я не особенно верующая. — Триша пожала плечами. — По мне Ковчег — это красивая сказка.       — То есть ты считаешь вторжение фетранийских демонов мифом? Но ведь это реальное историческое событие.       — Я не… Стой! — Триша резко подскочила на ноги, подбирая клинки. И вовремя — в место, где она лежала всего минуту назад, прилетел снаряд. Взрыв едва ли не снес бывшую наемницу на дорогу. Кожу опалило жаром. Лошадь, сколь бы ни была флегматичной, не могла не обращать на такое внимание. Испуганно заржав и встав на дыбы, она рванулась вперед. Аман поднялся на козлах, вцепившись в поводья, и только и мог, что удерживать взбесившееся животное на дороге.       — Держись!       Триша прыгнула на козлы к Аману. Тот швырнул ей поводья, а сам, подняв посох, окутал телегу защитным куполом, не давая снарядам достать их.       Дорога петляла. Повозку мотало из стороны в сторону. Триша орала так, что заглушала всё, что только можно было заглушить. Снаряды летели со всех сторон, повозка пылала, а задняя ось держалась на одном честном слове. Лошадь выскочила с дороги и ринулась к обрыву. Туда, где по идее должен был быть мост. Но моста не было.       — Прыгай! — крикнула Триша. — Давай!       — Разобьемся!       — А так — нет?! Полетим, я — махая мечами, а ты — планируя на своей рясе?       Поздно. Лошадь оттолкнулась от земли и перепрыгнула обрыв. И допрыгнула! Копыта глухо ударились о землю. Задняя ось отлетела. Триша выдала новый поток ругательств, которые Аману было не разобрать. Но там точно были предлоги, упоминания интимных частей и необычные способы их применения. В тандеме с осью, лошадью, мечом и посохом жреца.       Расслабляться не стоило — погоня продолжалась. Бешеная скачка, и они снова летели над обрывом. На этот раз лошадь не допрыгнула. Жрец с наемницей сиганули из остатков повозки в самый последний момент. Но и до твердой земли Аман допрыгнуть не успел — лишь зацепился руками за камни, чувствуя, что еще несколько мгновений, и он попрощается с жизнью. Однако не успел он начать читать молитву, как его за запястье ухватила Триша, чья хватка была сродни раскаленным клещам.       Пыхтя от натуги, наемница вытянула жреца обратно на камень.       — Тяжелый, — выдохнула она, — знаешь, тебе не помешало бы скинуть немного жира.       — С… спасибо. Ты спасала меня.       — Снова? — хмыкнула Триша. Ответом ей была мягкая улыбка.       — Снова.       Расслабляться все еще было рано — стрела пролетела в каком-то миллиметре от лица Амана, заставив парочку подскочить на ноги. Послышался топот и лязг — и вот уже перед ними стояло еще пятеро. Да, засада была хороша. Не вышло убить на Тропе Паломников, не получилось во время погони, так теперь они хотели закончить начатое здесь — на подступах к городу. И желательно до того, как набежит стража. Кем бы ни были эти наемники — они были очень упертыми. И кто бы ни был их наниматель, он был очень богат, раз мог позволить себе заплатить целому отряду.       — Думали, что сможете уйти? — Один из них вышел вперед. Судя по броне и манере держаться, командир. — Вас не нашпиговали стрелами лишь по одной причине. — Он достал меч и указал клинком на Тришу, которая вновь сунула костяшки в рот и принялась раскачиваться, скользя взглядом по каждому. — Я лично вырву тебе сердце, дрянь!       — Аман… — тихо произнесла она. Жрец все понял без слов. Кажется, в этот раз ему придется поучаствовать в битве. Как бы ни была хороша Триша, против лучников, засевших в кустах и на деревьях, она ничего не сделает. Аман и Триша ведь даже не знали сколько их.       Жрец резко выбросил посох вперед, вызывая вспышку света, которая осветила всё вокруг. И ослепила всех, кроме Триши. Одновременно с этим он создал на мосту защитный купол, который не дал бы лучникам, когда те очухаются, нашпиговать их стрелами.       Искательница ринулась вперед, вытаскивая клинки. Ослепленные и дезориентированные противники не были для нее проблемой. Вообще.       Рывок. Один клинок пробил командира насквозь.       Удар — второй наемник упал замертво. Перекат. Взмах — внутренности третьего вывалились на землю. Хозяин требухи упал вслед за своим «имуществом».       Кто-то атаковал. Триша блокировала удар. Шаг назад. Разворот — клинок мягко скользнул по горлу, разрезая тонкую кожу.       Пятый ударил со спины. Триша развернула уже мертвого наемника, используя его тело как щит и контратакуя противника.       Стрелы ударялись о купол, соскальзывая по его поверхности — лучники, вернув себе зрение, перешли в атаку. Поздно. Триша уже разобралась с теми, кто был на мосту. Аман послал новую вспышку света туда, откуда прилетали стрелы. Деревья на секунду вспыхнули, открывая положение лучников. А Трише только это и нужно было. Пользуясь тем, что жрец окружил ее куполом, делающим недосягаемой для стрел, она метнулась к новым противникам. Правда, те уже успели соскочить с деревьев и дали деру. Повезло двоим. Двое упали — Триш снова метнула свои ножи. Добежав, она добила лучников одного за другим, а затем, оторвав клочок ткани от рубашки кого-то из них, протёрла свои клинки и вернулась к Аману. Выглядела Искательница так, словно хорошо отдохнула.       — Ну и денёк, — весело проговорила она. — А я, смотрю, с тобой не заскучаешь. — Она хлопнула жреца по плечу. — Кстати, спасибо, что прикрыл. Лучники — подлые твари. Терпеть их не могу. Это... ведь не скажется на моей награде?       — Конечно же, нет! — заверил ее Аман, скрыв раздраженное удивление. Подумать только, за последний час их пытались убить трижды, а она продолжает беспокоиться о награде. Что за человек?       — Чудненько. А теперь пошли, пока не нагрянули еще гости. А то я несколько утомилась.       Утомилась? Аман лишь покачал головой. «Утомилась» — наименее подходящее слово для того, кто устроил кровавую баню. Дважды.       Он поспешил вслед за ней. Так или иначе, но Триша была права. Следует поспешить. И поговорить с верховным жрецом о том, что произошло.       — Странно…       — Что именно?       — Три нападения за день…       — Ну, чисто технически, это было одно нападение. Просто в разных местах.       — Не столь важно, — отмахнулся он. — Важно другое. Если это не из-за того, что я не смог вылечить подагру одного лорда, то кто-то очень не хотел, чтобы я добрался до Леонхольда.       — Ты не смог исцелить подагру?       — Видят боги, она была неизлечима.       Триша лишь пожала плечами:       — Можно было просто отрезать ногу.       — Триш!       — Что?       — Так не лечат, а калечат.       — Я просто предложила.       — В любом случае, лучше поспешить. Нужно срочно поговорить с верховным жрецом.       — Согласна. Награда не ждет.       Меж тем они уже вошли в город. Слухи о появлении Амана-чудотворца дошли и досюда. Точнее, они отсюда вышли и разлетелись по округе быстрее птичьих криков. Неудивительно, что вольные мечи знали об их маршруте. Но важнее был вопрос не того, как они узнали маршрут Амана, а то, кто вообще захотел его убить. Вряд ли из-за его секрета. Нет. Он хорошо себя контролировал. Тьма была надежно запечатана в самых глубинах его души. Ей не вырваться. И не взять над ним контроль. Ежедневные молитвы и помощь страждущим затягивали цепи всё крепче и делали стены клетки нерушимыми. Темница была надежна, он чувствовал это. Аман был более чем полностью уверен в себе. Но тогда кто мог бы желать ему смерти? И почему?              — Думаю, нам всем нужно отдохнуть. Приходи завтра.       — А награда?       Аман едва удержался, чтобы не вздохнуть. Печально. И тоскливо. И раздраженно.              Да что она все о ней талдычит?! Боится, что жрец Ордена Первозданного Света опустится до банального вранья или будет неблагодарен?       — Я поговорю с верховным жрецом и о ней. Не переживай, тебя не обидят монетами.       Триш задумчиво нахмурилась. И снова закусила костяшки. Что это за привычка такая? Аман заметил, что Триш делает так каждый раз, когда пытается понять, как лучше поступить.       — Ладно, — наконец, произнесла она. — Тогда до завтра.       С этими словами она махнула рукой и пошла дальше, в сторону центральной площади. Аман еще несколько секунд провожал девушку взглядом.       Говорят, что встречи на Тропе Паломников не случайны. Их предопределяет судьба. И что же? Боги решили преподать Аману урок терпимости, смирения и анатомии? Тогда они нашли для жреца прекрасного учителя. Лучшую из лучших.