Глава 4. Сотрудничество.

Она не ответила сразу на его вопрос. Вместо этого медленно встала с кресла, как будто решение, которое она только что приняла, имело вес. И он его почувствовал не как победу, а как доступ к чему- то мрачному, внутреннему, спрятанному. — Следуй за мной, — сказала Гермиона твёрдо. Он не встал сразу. Позволил себе ещё один долгий взгляд на отвёрнутые фотографии, на пачку сигарет, на квартиру, пахнущую пеплом, книгами и чем-то горьким. Затем всё-таки поднялся и пошёл за ней. Шаги — в унисон, как два теневых отражения в квартире без света. Она провела его по короткому коридору, ни разу не обернувшись. Остановилась у совершенно пустой стены — просто гладкая, ровная поверхность, будто изъятая из пространства. Ни трещины, ни стыка, ни намёка на что-либо. Даже для него, воспитанного в доме, полном тайных комнат, этот участок стены был просто… ничем. Малфой уже хотел открыть рот, чтобы что-то сказать — саркастическое, конечно, — но Грейнджер приложила ладонь к стене и прошептала: — Anzithea… confirmare. На долю секунды воздух дрогнул. Магия, древняя и незнакомая, прошла по позвоночнику как холодная капля. Стена будто вздрогнула от воспоминания о себе — и раскрылась, медленно, бесшумно, уступая вход. Он был поражён. Драко бы не признал этого вслух даже под Круциатусом, но всё тело ощутило эту магию как плевок в лицо всем законам магической защиты. Он был Малфоем, воспитанным на ритуальной магии, на старой крови и древних формулах. Но такого он не видел. Даже в Мэноре. — Что это за заклинание?.. — выдохнул он, не скрывая удивления. Грейнджер не повернулась. — Моё. Я его придумала. Она вошла первой. Он — следом. Комната — нет, зал — ударил по чувствам, не уютом. Мощью. Пространство было словно вырезано из другого измерения. Воздух здесь пах металлом, пылью, воском и магией — плотной, застарелой. Пол выложен чёрным камнем, на котором был ковёр, стены увешаны пергаментами, схемами, зачарованной картой Британии. По ней бродили мерцающие точки, как пульсирующие следы. Он узнал некоторые имена, несмотря на тусклый свет: Руквуд. Макнейр. Долохов. Кэрроу. Оба. Малфой шагнул ближе. Магическая карта слегка дрожала под его взглядом, как будто не желая быть прочитанной кем-то, кто не владеет её кодом. — Это что?.. Охота? — Это не охота. Это… восстановление баланса, — ответила она спокойно. — Они исчезли в ночь Победы. Некоторые — выкуплены. Другие просто испарились. Но я помню и не простила. Он повернулся. Она стояла у стола, где были разложены пергаменты, архивы, заметки. Всё — аккуратно, но с нервной четкостью человека, который думает быстрее, чем успевает записывать. — Значит, всё-таки мстишь? — тихо. Она бросила на него взгляд — короткий и острый. — Нет. Если бы это была месть, я бы уже кого-нибудь убила и сидела со спокойной душой в Азкабане. — она устало вздохнула. — Это… разоблачение. Завершение. Очищение. Назови как хочешь. Он не ответил. Вместо этого двинулся вдоль стены, взгляд его зацепился за сейф — магический, с рунами, похожими на защитные амулеты. Драко даже почувствовал лёгкую отдачу: этот сейф мог бы разорвать в клочья тех, кто попытается его взломать. В углу — зеркальная колонна. И он узнал её. Дуэльный симулятор, модифицированный. Он видел подобные только в тренировочных залах Аврората. И то — не столь сложные. — Ты серьёзно? — сказал он медленно. — Ты не просто ищешь что-то. Ты строишь свою… сеть. Почти как Снейп. Грейнджер не отреагировала. Только достала с полки тонкий чёрный кейс, положила на стол. Открыла. Внутри — магический артефакт: куб 206.Х, тот самый, с которым она, видимо, всё-таки столкнулась в тоннеле. И только теперь он понял: здесь всё живёт. Всё работает на неё. Это не просто тайная комната. Это… тело её памяти. Нейросеть из боли, точности и одержимости. И честно сказал: — Ты не выжила. — тихо пробормотал он, — Ты застряла в войне. Она кивнула. Спокойно, как констатация. — Да. Потому что война — не закончилась. Она просто скрылась в подполье. И я — единственная, кто за ней пошёл. И Малфой больше не усмехался. Он молча опустился на край стола, не сводя с неё взгляда. А она, чуть коснувшись куба пальцами, произнесла: — Слушай, Малфой. Сейчас я расскажу тебе, что мы знаем. И то, чего никто знать не должен. Он всё ещё не двигался. Сидел, упершись ладонями в край стола, стараясь не потревожить магию, витающую вокруг. А Гермиона стояла напротив, освещённая мягким фосфорным светом от магической карты — свет падал на скулы, на тени под глазами, делая её лицо почти неземным. Или слишком человеческим. Изломанным. На столе между ними — кристаллический куб. Грани — из призматической структуры, мерцающей, как стекло под водой. Сквозь толщу — внутри — пульсировал полупрозрачный красный фокус. Будто кровь, застывшая когда-то давно в смоле. Сложно было понять — свет ли это или нечто живое. Глубоко внутри, как сердце. — Это он? — спросил Драко. Его голос был низким и ровным. — Да, — кивнула она. — Куб 206.Х. Прототип из третьего отделения. Списан, как нестабильный. Он придвинулся ближе, склонился над артефактом, будто мог разглядеть больше, чем другие. — Потрясающе. Почти красивая вещь. Почти. — Он усмехнулся, но глаза оставались внимательными. — И что ты уже нашла? Гермиона колебалась. Как будто что-то внутри всё ещё не позволяло ей говорить свободно, даже после Обета. Пальцы нервно задели край папки с записями. Он заметил, но не прокомментировал. Молчание снова сгустилось. Драко отступил на шаг и достал из внутреннего кармана тонкую прямоугольную пачку. Щёлкнул ею привычно. Сигареты были дорогие, почти точно — слабо зачарованные, чтобы не оставлять запаха на одежде. — Будешь? — спросил спокойно, как будто это был не вызов и не насмешка, а обычное, почти бытовое предложение. Она чуть дёрнулась от неожиданности. Брови приподнялись. В ответе на губах — сдержанная усмешка, не злая, а ироничная. Себе — и ему. — Неожиданно. — Она на секунду замолчала, потом медленно выдохнула. — Давай. Он поднёс сигарету к её губам, и она позволила. Щелчок зажигалки. Кончик затлел оранжевым, освещая тёплым светом её аккуратное, холоднояе лицо. Легкий вдох — и всё. Гермиона выдохнула дым в сторону. Он почти не пах — нотка перечной мяты и угольной горечи. — Всё-таки Блейз не выдумал, — пробормотал он с тонкой ухмылкой. На это раз вслух. — Нет, — тихо. — Просто никто из вас не знал, во что превращаются герои после войны. Он взглянул на неё через полумрак, в свете карты, и склонил голову чуть вбок: — Не думал, что однажды отличница Грейнджер примет сигарету от Малфоя. Она ответила, не отводя взгляда: — Времена меняются. Он снова посмотрел на куб. Уже без усмешки. — Так расскажи, — тихая просьба. — Что ты в нём увидела? Гермиона подошла к столу, провела пальцами по грани артефакта. Он чуть дрогнул, будто узнал её. Внутреннее ядро вспыхнуло — огненно-красным. Волна тепла прокатилась по комнате. — Этот куб фиксирует остаточную магию. Не просто следы, а… хронику. Он считывает энергию, которая оставалась на месте крупных выбросов. Боев. Пыточных чар. Взрывов. — Память поля боя. — Именно. Она щёлкнула пальцами. Куб вспыхнул. Над ним возникла проекция — тусклая голографическая плёнка, словно дым в форме сцены. Контуры тоннеля. Люди — или фантомы людей — мелькнули на экране: быстро, дергано. Как старая, испорченная запись. Один силуэт — чётче. Высокий. Лицо неразличимо, но… движение руки, заклинание, поворот головы. — Это он. Руквуд. Его магическая сигнатура — я нашла её. Сравнила с архивной копией. Он был там. Не во время войны. Недавно. — И? Она протянула ему пергамент — копия с магического регистра. Там было зафиксировано: «Выброс нестабильной магии. Тип сигнатуры: известный. Имя: Август Руквуд.» — Он жив. И активен. Возможно, собирает остаточные артефакты. Возможно, перезапускает что-то большее. Он нахмурился. — Кто-то собирает обломки? — Или перетасовывает старую игру. — Она выдохнула дым, взгляд потемнел. — Я не уверена. Но это уже не просто охота. Это шаг к чему-то. Он задержал на ней взгляд чуть дольше обычного. — И ты зовёшь меня, чтобы пойти за ним? — Да. Он приподнял бровь: — Не слишком ли много доверия, даже при условии Обета? — Это не доверие, Малфой. — Голос её стал ровным, почти ледяным. — Это ставка. Он медленно затянулся, взглянул на неё через завесу дыма. — План у тебя есть? Или всё ещё идёшь на ощупь? Она молча кивнула на карту. Одна из точек — юго-восточнее — мигнула. Имя под ней: «N.L.» — Нотт, — пояснила. — Магическая подпись нестабильна, но зафиксирована вблизи места выброса. Я отслеживаю его. Следующая цель — он. Она снова глубоко затянулась, оценивающе смотря на него. И продолжила: — Я зову тебя, потому что ты знаешь, как они думают. Потому, что если я ошибаюсь, — она задержала на нём взгляд, — ты всё равно уже слишком много видел. Он стряхнул пепел, чуть улыбнулся: — Приятно снова быть полезным, Грейнджер. — Не обольщайся. Они стояли друг напротив друга. Тени от карты прыгали по полу, мерцали на стенах. Дым медленно поднимался вверх. Между ними — не доверие. Но уже не вражда. — Завтра вечером, — сказала она, направляясь к выходу. — Мы пойдём к тоннелям с юга. Там есть проход. Я проверила заклинания. — Ты вооружена? — Я всегда вооружена. Он кивнул и стряхнул пепел на край каминной крошки. — Хорошо. Тогда до завтра, Грейнджер. — До завтра, Малфой.

***

Квартира встречала её всё той же тишиной. Гермиона закрыла за собой дверь, сбросила плащ на крючок и осталась стоять в прихожей, глядя в пространство. За окном ещё не сгустились сумерки, но день уже плыл в вязкой полутьме: один из тех лондонских дней, когда небо как будто забывает проснуться. Она прошла на кухню, поставила чайник — больше по привычке. Никакого чая она не допивала до конца последние несколько недель. В этот раз — тоже вряд ли. Пока вода закипала, она открыла ящик у стола. Пальцы легко нашли знакомые предметы: Кобура, зачарованная так, что при необходимости трансфигурировалась в мантию. Маленький компактный артефакт, реагирующий на пространственные искажения — миниатюрный сигнализатор, разработанный ею же. Флакон с противоядиями. Второй — с кровоостанавливающим зельем. Палочку она не клала внутрь — всегда держала при себе, даже дома. На краю стола лежал куб 206.Х. Она взяла его в руки, подержала на ладони, будто оценивая вес. Вчерашний разговор с Малфоем был… почти нормальным. Эта мысль всплыла неожиданно. Она не спорила. Не кричала. Не защищалась — так, как раньше. Не ждала от него унижений, подколов и презрения. И он… не дал повода. Сарказм был. Но не яд. И между ними было что-то… странное. Спокойное, почти уязвимо-открытое. Ей не пришлось притворятся перед ним, что всё в порядке. Да и не было смысла. Он бы всё равно не поверил. Она не доверяла ему — и вряд ли когда-то начнёт по-настоящему. Но он был там. Слушал. Не отмахнулся. И дал Обет. Добровольно. И он не сбежал. Гермиона вернулась в кабинет, открыла сейф, перебирая содержимое. Всё было на своих местах: Амулет-отводка — чтобы скрыться, если придётся срочно исчезнуть. Фантомная маска — магическая, способная на короткое время размыть очертания лица. Фосфорные метки — чтобы отмечать путь в тоннелях. Портативный архив — маленький магический свиток, куда она вписывала новые координаты следов. Перед уходом она долго смотрела в зеркало в прихожей. Лицо было бледным, под глазами — тень. Но взгляд… стал другим. Собранный. Настроенный. Осторожный. И уставший от одиночества.

***

В его квартире пахло кожей, деревом и чем-то острым — смесь ладана и старого табака, едва заметная, но постоянная. Драко Малфой сидел на подоконнике, закатав рукава, и перечитывал записи, которые сделал вчера вечером сразу после возвращения от Грейнджер. Карта. Куб. Магическая сигнатура Руквуда. Она не блефует. А ещё — больше не лжёт. Или почти не лжёт. Он отложил перо и провёл рукой по волосам. Окно было приоткрыто, ветер холодил запястья. Гермиона Грейнджер, с сигаретой у рта, с голосом, дрожащим от усталости, с пальцами, сжимающими артефакт, будто он — сердце её мести. Она уже не напоминала ту, с кем он учился. И в то же время — всё ещё была ею. В глазах — та же ярость. Только направленная внутрь. «Она на грани. Но контролирует себя. Это даже страшнее», — подумал он. Он встал, подошёл к сундуку у стены и отпер его. Внутри — всё, что использовал последние годы на теневых вылазках: Кольцо-щит, зачарованное для отражения заклинаний в первые две секунды дуэли. Тонкий магический компас, реагирующий на ловушки и искажения пространства. Запасное заклинательное лезвие, напоминающее перочинный нож, но с глифами. Собственная палочка, слегка изменённая после войны была при себе. Всегда. Он достал тёмную мантию, пальто с двойной подкладкой для амулетов и спрятанных чар, зацепил клипсу с каменной печатью на лацкан — его личную защитную метку. В зеркале он выглядел… не как герой. И не как бывший Пожиратель. Скорее — как тот, кто снова соглашается сыграть в игру, не зная, в чьей он команде. «Грейнджер. Что ты с этим всем сделаешь?» И, может, впервые с тех пор, как они начали говорить — он действительно хотел узнать ответ.

***

Сумерки были вязкими, как туман над Темзой. Старые улицы южного Лондона пустели быстро — сюда не заходили даже бродяги. В этом районе никто давно не жил: развалины, стены, сожжённые квартиры и кирпичи, истёртые дождями. Переулок был тихим. Ни маглов, ни звуков, ни фонарей. Только слабый свет заката, пробивающийся сквозь облака, окрашивал небо в тускло-серебряный. Гермиона стояла, опёршись плечом о стену бывшей лавки, когда он подошёл. Драко появился беззвучно — в тёмной мантии, с капюшоном, отброшенным назад. Тени двигались с ним, будто он вписывался в этот мрак. Она подняла взгляд. — Ты вовремя. — Какое доверие. Думал, ты мне оставишь координаты и исчезнешь. — Я предпочитаю видеть, что происходит с теми, кто знает слишком много, — сухо. Он хмыкнул, но не ответил. Несколько секунд они просто стояли, прислушиваясь к тишине. Затем Гермиона выпрямилась. — Пройдём. Переход в тоннели — за этим зданием. Старый вход в канализацию, который использовали во время войны. Я проверила: магические сигналы активны. Кто-то или что-то проходило через него совсем недавно. Сигнатура совпадает с фрагментом от Руквуда. — Надеешься, что он жив? — Надеюсь, что он остался достаточно глуп, чтобы оставить след. А то, что он жив — я уверена. Она махнула рукой и повела его через узкий проулок. Они шли, не касаясь стен — здесь всё было заросло магической пылью, остаточной энергией. Гермиона остановилась у металлической решётки, на первый взгляд обычной. Поставила ладонь в центр и прошептала: — Aperire callis. Металл задрожал, контуры расползлись, и вместо решётки открылся спуск вниз — тёмный, узкий, идущий почти отвесно. Влажный воздух ударил в лицо. Пахло плесенью, затхлой магией, временем. — План простой, — начала она, уже спускаясь первой. — Мы отмечаем путь фосфорными метками. Я веду. Если кто-то появится — не геройствуешь. Отступаешь, подаёшь сигнал через амулет. Не лезь под Призрачную сеть, она ещё активна в западных коридорах. И… Она замолчала, замерла и обернувшись через плечо добавила: — Не трогай ничего без предупреждения. Тут вещи, оставшиеся со времён, когда Министерство ещё не понимало, что значит война. Он усмехнулся, спускаясь следом. — Ты так говоришь, будто у тебя был опыт… — У меня — шрамы. В том числе невидимые. Внизу ступени переходили в каменную галерею — туннель, уводящий в темноту. Гермиона достала фосфорную метку, коснулась стены — та мягко засветилась, как живая. Затем зажгла свет на кончике палочки. Её лицо осветилось, глаза были сухими, чёткими. Ни страха, ни сомнений. — Следуй за мной, — коротко. И она шагнула вглубь. Драко задержался на секунду. Взгляд скользнул по очертаниям её спины, по отточенной, выверенной осторожности каждого движения. Впервые он поймал себя на том, что не просто идёт следом — а прислушивается к её шагам. Он вытащил амулет, на случай сигналов, и пошёл за ней, не издавая ни звука. Это было не только начало вылазки. Это было начало чего-то, что требовало от них двоих — не просто сдержанности, но полного отказа от старых ролей. Она уже не девочка из Гриффиндора. А он — не призрак прошлого.

***

Гермиона чувствовала, как влажный воздух цепляется к коже, пробирается под мантию. Стены были обтянуты слизистой пылью — остаточной магией, затхлой, почти мёртвой, но всё ещё способной дрожать под их шагами. Свет от её палочки выхватывал куски старой кладки, прожжённые следы заклинаний на полу, мертвенно бледные пятна на потолке — призрачные отпечатки давно ушедших чар. Они двигались молча. Каждый шорох эхом расходился вглубь. Тишина была почти плотной — как будто сами стены слушали. Она метила путь светящимися знаками, а Малфой шёл на полшага позади. Ни разу не отстал. И не прервал. Их цель — боковой отсек, где, по её расчётам, должно было находиться место перехода. Там магическая сигнатура, обнаруженная на кубе, усиливалась в два раза. Она изучала карту часами. Слишком многое сходилось именно здесь. Коридор сузился, потом раскрылся в узкий зал. Пол был усыпан щебнем и ржавыми кусками металла. В центре — полузаваленная ниша с каменным пьедесталом, едва видимым под обломками. Здесь, — шепнула Гермиона, остановившись возле полуразрушенного пьедестала. — Эхо магии сильнее всего. Они стояли в зале — низкий купол, потрескавшиеся стены, старый герб на полу, почти стёртый. Магический компас у неё в ладони вибрировал сильнее. Куб 206.Х в её сумке начал слабое свечение — красноватое, призматическое, будто в глубине кристалла шевельнулась кровь. Отозвался. Малфой тоже подошёл и склонился рядом. — Что это за место? — Бывшая точка перехода. Призрачный коридор. Ушёл под землю в 1998-м, после одного рейда Фенрира. Министерство так и не смогло зачистить остаточную магию. А вот кое-кто вернулся… — Она убрала пыль с постамента. — Там, — указал он и внутри пьедестала что-то мелькнуло. Они убрали обломки. Внутри оказался странный предмет — овальный фрагмент чернёного стекла, с выгравированными по краю рунами. Он был вставлен в основу — как часть механизма. — Это не просто осколок. Это ключ. Магический якорь для привязки портального коридора. — Осторожнее, — предупредил Малфой. — Эти штуки не любят, когда их будят. Она только кивнула, быстро переписала руны в блокнот, затем вынула тонкую зачарованную линзу и активировала крошечное зеркало — magia duplicare. Магическая копия осколка — безвредный фантом, способный потом проецироваться в безопасной среде. Призрачный дубликат засветился в воздухе, и она тихо пробормотала заклинание фиксации, после чего вложила его в контейнер и убрала в сумку. Далее она достала перчатку, через которую можно прикасаться к различным артефактам без опасения быть проклятым. Их выдают только невыразимцам, но у Гермионы были способы достать ее… Но… стоило ей коснуться оригинала — раздался треск. И всё изменилось. Под ногами загорелся магический круг — едва заметный, будто пыль светилась красным. Тишину разрезал глухой гул — с потолка посыпались крошки камня. — Назад! — резко рявкнул Малфой, увидев, как по стенам побежали всполохи чар. Он схватил её за плечо. Но Гермиона вырвалась, метнулась к пьедесталу, ухватила оригинальный фрагмент рукой в перчатке и вложила его в зачарованный контейнер. Грохот. Один из арочных пролётов начал оседать. Где-то сверху раздался гулкий треск — будто ломались сами рёбра тоннеля. — Ты совсем сдурела?! — закричал Малфой. — Грейнджер, чёртова ты дура! Бежим! Они рванулись прочь. Старые коридоры дрожали под ногами. Камни сыпались с потолка, в стенах трещали заклинания. Пространство вокруг будто ожило: плёнка времени рвалась, старые чары отзывались болью. Они неслись вперёд по изогнутым галереям камня, по узким переходам, где каждый поворот был словно ловушка. Гермиона вспотела, сердце бухало в ушах. Один раз она споткнулась, почти упала — он подхватил её и потащил дальше. Свет палочки прыгал по стенам, оставляя за ними тонкие ломаные отблески. Позади рухнул пролёт, заставив их нырнуть в боковой коридор. Затем ещё один. Наконец, за очередным поворотом — спасительный просвет. Пролом в стене, ведущий наружу. Они выскочили, спотыкаясь, на улицу — почти ночь, ветер и руины старого здания. Они укрылись за полуразрушенной кирпичной стеной. Дышали часто, в унисон. Гермиона встала к нему спиной, сжимая контейнер с осколком. — Какого хрена ты там делала?! — взорвался Малфой, обернувшись к ней. Его голос эхом ударил по кирпичам. — Ты могла погибнуть, Грейнджер! Система рушилась, а ты — назад, в самый эпицентр?! Грёбаный Гриффиндор! — он сорвался на крик Она не ответила сразу. Старалась поймать воздух. Дыхание сбивалось, горло жгло, глаза затуманивались. — Я… не могла… — прохрипела она, сползая по стене. — Этот осколок… он был ключом. Если бы мы потеряли его — всё зря… Плечи начали подрагивать. Паника медленно поднималась от живота к груди, к горлу. В висках стучало. Лес. Фонари. Крики. Зажатый рот. Хрустит ветка. Гарри. Рон. Кто-то тянет… Только не это. Только не сейчас. Не при нём. Малфой уже хотел было продолжить, но остановился. Замер. Вгляделся. — …Грейнджер? Её всю трясло, мозг возвращался в реальность. Он сделал шаг ближе. И заметил: её мантия на плече была разорвана, под тканью — медленно расползающееся тёмное пятно. Кровь. — Ты… чёрт. У тебя кровь. — Камень, — прошептала она, сжимая зубы. — Это неважно. Всё в порядке. — Конечно, — процедил он и молча достал из внутреннего кармана платок, накинул на рану, прижал. Она поморщилась, но не отстранилась. Некоторое время они просто сидели в полутемноте — рядом, между пылью, тенью и старой стеной. Воздух пах гарью, землёй и пережитым страхом. Малфой посмотрел на неё. И не сказал больше ни слова.

***

Дверь хлопнула. Громко. — Нужно использовать бадьян. Сразу, — сказал Малфой, едва они оказались внутри. Голос — резкий, будто всё ещё срывающийся с дыхания после бегства. Гермиона расстегнула мантию, поморщившись, когда ткань с хрустом оторвалась от плеча. Кровь подсохла и тянула кожу. — Чтобы не осталось шрама. У тебя глубокий порез, Грейнджер. Она махнула рукой, проходя мимо в прихожую. — Поверь, у меня их предостаточно. Одним больше, одним меньше — уже не имеет значения. Он не отставал, упрямо глядя ей в спину: — Тем более стоит остановиться. Этот может остаться рядом с лопаткой. Не самое удобное место, если ты планируешь и дальше бегать в тоннелях. Она резко остановилась и обернулась. Взгляд — острый, уставший. — После этого мы обязаны выпить, — бросил он и развёл руки в стороны, — По всем канонам. Гермиона медленно кивнула. — У стеллажа слева. Красная бутылка. Сам наливай. А я… так уж и быть, обработаю рану, мистер Малфой. — она театрально поклонилась, от чего Малфой усмехнулся. Грейнджер скрылась в ванной, и он, немного ссутулившись от усталости, прошёл к полке. Где нашёл бутылку огневиски и два невысоких стакана, которые стояли рядом с алкоголем. Через несколько минут она вернулась. На плече — тонкая марля с отблеском зелени — магическая мазь впиталась в свежую ткань. Волосы заплетённые в косу спутались. Вид — усталый, но собранный. Как только она вышла, сразу накинула на себя какую-то кофту, не давая успеть рассмотреть кожу. — Пошли в кабинет, — сказала она. Как всегда — гладкая серая стена. — Anzithea… confirmare. Пространство дрогнуло, и стена разом вспомнила, что она — дверь. Он шагнул за ней, и всё снова охватило ту же атмосферу — запах воска, стали, старых пергаментов и озона заклинаний. — Твоё логово, — бросил Малфой, оглядывая карту, вновь загоревшуюся светлыми точками. Он скользнул взглядом по обрывкам досье и остановился на зеркальной колонне, будто в ней отражалось нечто большее, чем их отражения. Гермиона молча вытащила осколок — призматическая структура куба светилась изнутри. Полупрозрачное ядро мерцало красноватым, будто кровь застыла в кристалле. — Уже лучше видно, — произнесла она. — Магическая инерция стабилизировалась. — Активируй дубликат, — он придвинулся ближе, глядя, как она вытягивает призрачную проекцию с заранее сохранённой копии. Потоки рун вспыхнули в воздухе, выстраиваясь в сложную сеть, подобную спирали ДНК. Гермиона достала сигарету, закурила, сделала пару затяжек… и протянула вторую ему. — Хочешь? Малфой принял, тихо засмеявшись. Она закатила глаза и резко спросила: — Что? — Ничего, вот так поворот. Теперь Гриффиндор предлагает мне закурить. — Он поднёс кончик сигареты к пламени своей палочки. — Ты не перестаёшь меня удивлять, Грейнджер. — Я же сказала, времена меняются, — пробормотала она. Они выдохнули дым почти синхронно, глядя, как он клубится в воздухе между проекциями чар. Они изучали руны минут пятнадцать. Спорили. Анализировали, отмечали несовпадения в символике с известными магическими школами. Гермиона в какой-то момент нахмурилась: — Некоторые символы… слишком похожи на нестабильные привязки к душевому ядру. Это не просто навигация. Это — механизм активации. Они хотели, чтобы это находили. — Или чтобы оно само включилось при контакте с определённой магической сигнатурой, — поправил он. — Что-то вроде закодированного распознавания. Возможно… Он замолчал. На мгновение оба затихли. Стук стакана об стол. Тишина. Где-то на карте вспыхнула новая точка. Очень слабая. Гермиона даже не посмотрела туда. — Здесь, — указала она. — Посмотри: нестабильная связка символов. Если читать её как прямой канал, то активируется при касании крови или повреждённой плоти. Это не просто защита. Это триггер. — Замануха, — пробормотал Малфой. Он потянулся к бокалу и сделал ещё глоток. — Кусок приманки. Этот осколок — как раз то, что должно было сработать. Это ловушка. Точнее, механизм пробуждения. — Но к чему? — она провела пальцем по одному из символов. Он вспыхнул, и на мгновение проекция дрогнула. — Они создавали это как систему оповещения. Или маяк. — И он включился, — тихо произнёс он. — Мы что-то разбудили. Они переглянулись и комната погрузилась в тишину. Каждый думал о своём. Слышался только треск тлеющих сигарет в их пальцах и редкие глотки янтарной жидкости. Через какое-то время Малфой первый нарушил тишину: — …Что это было? — спросил он вдруг. — Там. В тоннеле. Она сделала глоток, резко. — Мы не друзья, Малфой. Он чуть склонил голову, не сводя с неё глаз. — Именно. Мы не друзья. Поэтому и спрашиваю. Ты ведь не рассказываешь это друзьям. А мне… можешь. Потому что от меня ничего не надо скрывать. — он допил виски и шумно поставил стакан на стол. — Мне, Грейнджер, знаешь ли плевать, правильно ты дышишь, улыбаешься ли в нужных местах или как ты «держишься». — на последнем он показал кавычки в воздухе. Она чуть наклонилась вперёд, опираясь на край стола. Секунда. Другая. Дым поднимался вверх, и её лицо снова затенилось. — Паническая атака, — выдохнула она. Глухо. Словно приговор. — Мы с Гарри и Роном… когда нас ловили егеря в лесу, в тот год. Бежали по мокрой листве, я обернулась — и Рон исчез. Звуки, крики, чужие шаги… меня поймали. Один из них… — она осеклась, выдохнула. — Неважно. Я думала, что умру. Потом Гарри нашёл нас. Потом я нашла себя. Но это не ушло. Оно просто зарыто вглубь. До поры. До таких вот тоннелей. Она не знала, почему вдруг вывалила всё это ему и с опаской посмотрела на него. Но он не сказал «сочувствую». Не сказал «я понимаю». Молчал. Правильно. Она не хотела понимания. Просто — чтобы это кто-то услышал. Без глянцевых слов. Без спасения. — И да, — она снова заговорила, взгляд всё ещё на призрачной проекции в воздухе. — Ты прав. Мне не нужно перед тобой притворяться. Именно поэтому ты здесь. — зачем-то оправдалась она. Он взял сигарету со стола, медленно потушил её пальцами. — Приятно снова быть полезным, Грейнджер. — Не обольщайся, — сухо. Но уголок её губ чуть дрогнул.