Глава 14. Затишье.

— Малфой… кто-то… кто-то разрушил защиту. Проник в квартиру. Я… Голос сорвался. Она будто захлебнулась воздухом — коротко, резко, как человек, который слишком долго бежал. Драко подался вперёд. Сердце ударило болезненно — прямо под ребра. Лицо её… Оно не выражало ужаса. Оно было — оголено. Как будто с неё содрали кожу. Как будто она ещё не осознала, что уцелела. — Я пришла домой. Всё было… не так. Тихо, слишком… мёртво. И ни одни из чар не сработали. Их просто… не было. Все охранные заклинания — сняты. Всё было перевёрнуто. Кабинет… Она сжалась, проглотив ком в горле. — Кабинет пытались взломать. Кто-то знал, куда идти. Что искать. Он смотрел на неё — и чувствовал, как внутри что-то срывается. Гнев, тревога, вина — всё накрывало разом, но наружу не вышло ни слова. Только движение. Малфой знал: она схватила всё. Всё, что могла спасти. Всё, что имело значение. Он шагнул ближе. Одним движением скинул плед с кресла и накинул ей на плечи. Рука легла на её спину. Не мягко. Надёжно. — Идём. Драко не предложил. Не спросил. Повёл. Как ведут раненого, не желающего признавать травму. Он отвёл её к дивану, практически силой, она дрожала, руки стискивали свитки, как спасательный круг. Малфой усадил Грейнджер и опустился перед ней на корточки . — Ты уверена, что не пострадала? — Нет. Не знаю, — прошептала она. — Я просто… не думала. Я почувствовала — если останусь, не выйду. Её подбородок дрогнул. Голос сорвался. Малфой закрыл глаза. Сжал кулак. Дышал через нос. Кто-то нашёл её. Кто-то зашёл в её дом. И это было хуже, чем любое проклятие. Потому что теперь — она была не в безопасности. И он не защитил. Драко аккуратно вытянул из её рук пергаменты. Осторожно. Без слов. Её пальцы всё ещё цеплялись, будто боялись отпустить. Он не отдёрнул — ждал, пока она сама разожмёт руки. И она — разжала. Малфой словно снимал с неё вес. Как бы говорил: теперь это на мне. Драко отнёс всё к своему сейфу, встроенному в стену между двумя книжными стеллажами. Провёл по камню пальцем, раскрыл замки, заговорил беззвучно. Артефакты исчезли в темноте, запечатанные как сокровища. Потом — быстро. Резко. Он снял с полки маленький нож, сделал надрез на подушечке пальца, провёл кровью по оконным рамам, по центру потолка и порогу. Старая магия. Драко не пользовался ей с войны. Но сейчас — иначе нельзя. Она в его доме. Он отвечает. Малфой вернулся. Она сидела тихо. Пальцы дрожали. Под пледом была почти невидима — только глаза. Он протянул ей стакан виски. Не воды. Огня. Только алкоголь мог сейчас разогнать холод внутри. — Пей, — коротко, не терпя возражений. Она сделала глоток - спокойно, словно пила воду. Без пафоса. Без паузы. Привычно. И от этого у него внутри стало только теснее. Малфой присел рядом. Не слишком близко. Но достаточно, чтобы она почувствовала — он здесь. Рука легла на спинку дивана — не касаясь её, но защищая. — Ты останешься у меня, — спокойно, чётко. — У меня есть свободная комната. Запираемая. С усиленной защитой. Она уже работает. Кровная магия — ты в безопасности. Грейнджер хотела возразить. Он знал. Но не дал ей даже шанса. — Не обсуждается. Молчание. Дождь всё ещё бил по стеклу. Где-то внутри — звенело напряжение. Он достал две сигареты. Одну вложил в свои губы. Вторую — в её руку. Пальцы всё ещё дрожали. Недолго думая, Драко наклонился к её руке и поджёг обе сигареты разом. Они сделали первую затяжку почти одновременно. Дым обволок тишину. Он не спрашивал, она не объясняла. Только курили. Спокойно. Медленно. Как будто каждый выдох мог выровнять дыхание внутри. В этом молчании между ними было всё, что нельзя было сказать словами. Вся тревога. Весь страх. Дым лениво поднимался к потолку. Виски в её стакане был почти допит. Малфой не торопил. Грейнджер поставила стекло на стол и немного сжалась в себе. Пальцы, всё ещё дрожащие, опустились на колени. — Можешь дать мне что-нибудь надеть? Я просто… — Сейчас принесу, — он не дал договорить, уже поднимаясь. Он вышел в коридор и прошёл к своей комнате. Она была просторной и безупречно выверенной. Стены — тёмно-графитовые, пол — дубовый, с приглушённым ковром под ногами. У стены — книжные полки от пола до потолка, с идеально расставленными томами и свитками. В углу — глубокое кресло, обитое чёрной кожей, с высоким спинальным валиком, рядом — небольшой столик с пепельницей. Кровать — широкая, как подиум. Постель — ровно застеленное чёрное бельё, тяжёлое покрывало, всё — без единой складки. Из мебели — только комод, встроенный шкаф и тумба у кровати, где лежали часы, сигареты и книга без закладки. Окно — во всю стену, с зачарованным стеклом: пропускало свет, но не звук. Порядок, тишина и сдержанная дороговизна. Малфой подошёл к шкафу и достал оттуда то, что хотел: чёрную мягкую футболку, она сшита магическими нитями и грела. Для неё — будет где-то до середины бедра, если не ниже. «Потонет.» - невольно пронеслось у него в голове. К ней — чёрные трикотажные шорты со шнуровкой, эластичные, удобные. Без лишнего. Домашнее, тёплое. Личное. Малфой вернулся в гостиную. Она не двигалась. Только смотрела в пол. Он протянул ей вещи — молча. И, чуть медленнее, чем обычно: — Подойдёт? Грейнджер кивнула. Драко повёл её по коридору. Мимо своей комнаты, что была с левой стороны. Остановился почти в конце коридора перед широкой тёмной дверью справа. — Твоя. Комната была просторной и дорогой — но без показной роскоши. Стены — цвета дымчатого синего, мягкие, почти замшевые обои с текстурой бархата. Кровать — огромная, с массивным изголовьем из тёмного дерева и серо-графитовым бельём. Одеяло — плотное, утяжелённое. Под ногами — мягкий ковёр ручной вязки, шерсть с заклинанием обогрева. Тяжёлые шторы — цвета тёмного янтаря, сейчас отведены. За ними — ночной город, но стекло заглушено заклинаниями: звуки не проникали. На прикроватной тумбе — магическая лампа, свет которой подстраивался под дыхание. В углу — кресло с пледом. У стены — встроенный книжный стеллаж с полупустыми полками. И всё это — было готово. Как будто ждал её. — Моя — напротив, — сказал он, тихо. — Если что, то просто стучи. Она стояла в дверях, с одеждой в руках, тень от света ложилась ей на ключицы. Веки чуть дрожали. — Голодна? — спросил он. Грейнджер покачала головой. Молча. Даже не подумав. — Хорошо. Тогда ложись. — кивнул Драко. Малфой не стал задерживаться. Не стал говорить «спокойной ночи». Просто ушёл. Вернулся в гостиную. Сигареты — догорели. Стаканы — пусты. И всё ещё звенит в ушах: «Кто-то был в моей квартире». Он прошёл по периметру. Медленно. Проверил каждое защитное поле. Наложил новое поверх старого. Дублирующие контуры. Реагирующие руны. Тотемные замыкания. И ещё раз — кровью. Теперь никто не войдёт. Ни незаметно. Ни живым. Драко зашёл в спальню и долго стоял у своей двери, прислушиваясь. Но было — тихо. Он оставил дверь приоткрытой. На случай, если ей станет страшно. Грейнджер была рядом. И он не уйдёт.

***

Он не спал. Долго. Лежал в полутьме, под тёплым шелестом чар, как под колпаком. Магия в доме работала идеально. Защитные руны — активны. Заклятия наблюдения и защиты — на месте. Тишина была полной. Безупречной. Чересчур. И всё же внутри — глухо гудело. Малфой лежал, уставившись в потолок, где тускло мерцали контуры охранной сетки, и слушал. Сам не зная что. Всё было… тихо. Слишком тихо. Пальцы на груди подрагивали от напряжения. Он не двигался, но тело не отпускало. Драко не думал — не мог. Только слушал эту тишину. Как будто ждал. И когда сон всё-таки пришёл, это не было облегчением. Скорее — усталость, которая просто перерезала провод. Сознание отключилось резко, без провала, без снов, без перехода. Просто — не было больше сил держаться. Он даже не знал, сколько времени прошло. Как вдруг КРИК. Не просто испуг. Не-человеческий. Разрывающий. Хриплый. Как будто кого-то рвали на куски. Он вскочил. Как если бы кто-то метнул в него невидимую гранату: ни звука, ни боли — только внезапный взрыв движения. Глаза распахнулись, палочка — в руке. Без осознания. Как продолжение тела. Сердце — разбивало рёбра. Живот — скрутило страхом. — Грейнджер! Малфой сорвался с кровати, сбив плед, ударился плечом о стену, но даже не почувствовал. Просто летел по коридору, босыми ногами по паркету, уши закладывало. Пульс выбивал виски. Он ничего не слышал — кроме её голоса. Второй крик. Громче. Надрывнее. Словно крик живого существа, которое сжигают заживо. — Прошу… НЕТ! НЕ НАДО… Пожалуйста…! Внутри — всё сжалось. Казалось душа рванулась вон. Она умирает. «Нет, нет, нет, нет…» Он влетел в комнату, порывисто распахнув дверь плечом. Палочка была направлена вперёд, готовая. Дыхание — резкое. Глаза — сканируют каждую тень. И выдохнул. Резко. Глухо. Не потому что стало легче. Потому что понял — она спит. Грейнджер кричала во сне. И всё равно — сердце не отпустило. Она лежала поперёк кровати, раскинутая, как брошенная кукла. Футболка — перекручена. Одеяло — на полу. Простыня сбилась, запутываясь в ногах. Волосы — в беспорядке, коса растрепалась, выбившиеся пряди прилипли ко лбу. Грудь — резко вздымается. Руки — вцеплены в подушку с такой силой, словно это единственное, за что можно удержаться. Но дело было не в этом. В ней не было ни капли прежней Грейнджер. Ни упрямства, ни гнева, ни силы. Лицо бледное, осунувшееся, как будто под кожей не осталось крови. Скулы резкие, губы обветренные, дыхание рваное. Щёки влажные, но слёзы так и не текли — только застыли в уголках глаз, тяжелыми каплями. Она выглядела сломанной. Настолько, что стало больно. Казалось её кто-то выжег изнутри, и теперь осталась только оболочка, сжимающая подушку, как последнюю опору. В нём всё скрутилось. Губы что-то шептали. Не сразу понятно. Но он услышал. — Не трогай… мама… не хочу… не надо… пожалуйста… Голос — не её. Сломанный. Хриплый. Чужой. Это било по нему, как плеть. Он подошёл. Не осознавая, как. Сел на кровать и наклонился к Грейнджер. Пальцы коснулись её плеча. — Грейнджер. Это сон. Ты в безопасности. Никакой реакции. — Грейнджер… очнись! Малфой встряхнул её сильнее. Обеими руками, за плечи. Она была холодной и напряжённой, как струна. — Посмотри на меня. Это я. Грейнджер! — Драко сжал её плечи. Не грубо — твёрдо. Ещё один рывок. И она — вскочила. Резко. Как от удара. Мгновенно. Палочка — у его горла. Чётко. В упор. Под кадык. Без колебаний. Инстинкт. Чистый, выученный, отточенный. Он не дёрнулся. Не моргнул. Замер и не отпрянул ни на миллиметр. Её глаза… Как у загнанного зверя. Большие. Чёрные от расширенных зрачков. Не видят его. Не узнают. Их взгляд метался. Комната, стены, он — всё для неё было угрозой. Кожа болезненно белая, как фарфор. Губы приоткрыты, дрожащие. Дыхание — рваное, сбивчивое, с хрипотцой. На шее пульсирует вена. На её лице застыл ужас. Настоящий. Прожитый. Он знал — Грейнджер его не видит. Смотрит — сквозь. В ту реальность, где её разрывает на части. Драко не отступил. Не убрал её палочку. Не сказал «тише». Он только смотрел. — Это я, — прошептал он. — Малфой. Всё хорошо. Ни на полтона выше. — Ты проснулась. Ты у меня. Здесь никого нет. Она моргнула. Раз. Второй. Зрачки чуть сузились. Фокус — медленно возвращался. — Малфой?.. — голос её был хриплым, почти беззвучным. Он кивнул. — Ты в безопасности. Палочка всё ещё дрожала у его горла. Он чувствовал, как пальцы Грейнджер едва держат её. Она просто… не может отпустить. Он не двинулся. Пускай держит. «Если ей так легче — пусть. Если это её спасает — я не пошевелюсь.» Она резко обернулась — на дверь, на окно, в угол, в потолок. Каждое движение — как судорога. Малфой сказал ещё раз: — Ты не одна. И в этот миг он почувствовал — как она начинает дышать. Не правильно. Не спокойно. Но по-настоящему. Драко стоял так близко, что слышал, как она глотает воздух. Как дыхание рвётся. Как сердце — пульсирует под его рукой. И внутри него… всё рвалось. Так смотреть не должен был никто. Никогда. Особенно — она. Он хотел уничтожить всё, что сделало её такой. Всё, что оставило этот след. Он бы нашёл. Каждого. Даже если от них осталась только тень. Разорвал бы руками, без магии, без слов. Сжёг бы дотла. — Ты у меня, — твёрдо. — Здесь никто не причинит тебе вреда. Грейнджер опустила взгляд. Медленно. Плечи поникли. Как будто вес её собственного тела вдруг стал невыносимым. Палочка — соскользнула вниз. Не упала — нет. Просто утратила силу, стала ненужной. Малфой заметил, как едва заметно дрожат её руки. Не от страха — от того, что держаться больше невозможно. Казалось в ней больше не было сил удерживать даже собственное лицо, не то что границы. Всё, что собирало её в единое целое — треснуло. И остался только пепел. И в этой тишине, где воздух всё ещё был натянут, она выдохнула: — Прости… Слово было слабым. Не умоляющим. Не жалким. Оно было — стыдным. До боли. Казалось она извинялась за то, что вообще существует. За то, что сорвалась. За то, что осмелилась дать слабости хоть секунду. — Я не хотела… я просто… Грейнджер не договорила. И это было хуже, чем если бы договорила. Потому что он слышал всё — в том, что не было сказано. И внутри него что-то надломилось. С хрустом. Глухо. Тихо. И навсегда. Малфой резко закрыл глаза. На секунду. Словно эта секунда могла спасти от того, что внутри рвало на куски. «Проклятье.» Она сидит перед ним — сломанная, измождённая, до ужаса тонкая в его футболке, с выгоревшими глазами и с застывшими слезами в них. И извиняется. Она. Хотя, по-хорошему, весь чёртов мир должен был стоять перед ней на коленях. Он не сказал ничего. Только выдохнул — резко, сквозь сжатые зубы. И чтобы не сорваться — сказал первое, что пришло в голову. Не то чтобы спасало. Но — удерживало. — Ну вот, — хрипло. — Хоть увидел, что у тебя, кроме косы, есть ещё прическа. Малфой посмотрел на неё. На эту растрёпанную, до боли хрупкую ведьму, сидящую на его кровати, в тени лампы, с дрожащими плечами. — Неплохая, Грейнджер. — голос всё ещё глухой, но в нём — что-то живое. Тёплое. Настоящее. Она удивленно моргнула. Как будто не ожидала. Губы чуть дёрнулись. И он увидел — да. Да, чёрт возьми, она жива. Она слышит. Она здесь. А потом — слабо, едва заметно — улыбнулась. Так, словно это стоило ей всех оставшихся сил. Неуверенно. Но по настоящему. Эта улыбка ударила в него сильнее, чем крик. Драко мягко кивнул. — Спи, — сказал он уже ровно. — Всё нормально. Я посижу здесь. Грейнджер, казалось, хотела возразить. Он видел, как губы дрогнули, как в глазах мелькнуло «может, не стоит», но она не сказала ни слова. Глаза блеснули под светом лампы. И только тихо, едва слышно: — Хорошо. Он медленно отошёл от кровати. Не торопясь — чтобы не спугнуть, не оборвать это хрупкое «здесь и сейчас». Прошёл к книжной полке в углу и взял первую попавшуюся книгу, после чего сел в кресло. Будто ничего не было. Будто ночь не кричала. Будто она не сидела с палочкой у его горла. Драко знал — так безопаснее. Не для него. Для неё. Обыденность — как спасение. Грейнджер какое-то время смотрела на него. Не двигалась. Только наблюдала. Казалось не верила, что он действительно остался. А потом — медленно легла обратно. Неуклюже, как будто всё ещё ждала подвоха. И не потому что не доверяла — а потому что мир научил не верить в спокойствие. Малфой не смотрел на неё, но слышал каждое движение. Как она поправила одеяло. Как дыхание, всё ещё неровное, стало чуть тише. Каждую паузу. Каждое одиночество, которое она отпускала — по капле. Он перевернул страницу. Сделал вид, что читает. Хотя слова — плыли. Ничего не входило. Но — это не имело значения. Главное — быть. Здесь. Сейчас. Не охранять. Не объяснять. Просто — быть. Пока она, наконец, спала. Без крика. Без страха. В его доме. Где никто больше не причинит ей вреда. Не посмеет.

***

Малфой не ложился. Сидел в кресле до самого рассвета, книгу давно опустив на колени, не переворачивая страницы. Сначала просто слушал её дыхание — как оно постепенно выравнивалось. Как тяжесть спадала с её плеч. Потом — просто сидел. Смотрел в точку. Он не думал — голова гудела, как после проклятия. Где-то между четырьмя и пятью он, наконец, поднялся. Тихо. Оставил книгу на подлокотнике. Взглянул на неё ещё раз, коротко — проверить, что всё спокойно. Она спала. Глубоко. Без снов. Без слов. Без палочки под рукой. Драко ушёл. Привёл в порядок защитные чары. Проверил каждую руну. Дважды. Потом — ещё раз. Снял домашнюю футболку, бросил на кровать и пошёл в душ. Горячая вода ударила по коже. Смывала ночь, пот, тревогу — но не вымывала из памяти, как она смотрела. Он стоял под струями долго, без движения. Лоб — к кафелю. Руки — по обе стороны. В голове: её голос, слёзы, дрожь, палочка у горла. И — то, как она потом легла. А он остался. Он вышел из душа босиком, полотенце на плечах. Волосы — ещё влажные. Платиново-серебристые пряди прилипали ко лбу и вискам, с концов стекали капли — прямо на ключицы, вниз, в вырез серого хлопкового лонгслива. На нём были свободные чёрные брюки, широкие, домашние. Рукава закатаны до середины предплечья. Обычный вид. Но даже самому себе он казался… странно уязвимым. Как будто кожа после ночи стала тоньше. Малфой прошёл в коридор и уже собирался свернуть в кабинет — и тут уловил аромат кофе. И — движение на кухне. Он остановился в дверях и увидел её. Грейнджер стояла у плиты. Босиком. В его тёмной, слишком большой футболке — почти до колен. Внизу — его же домашние шорты, которые на ней казались почти несуществующими. Волосы — снова в косу. На этот раз тугую, вылизанную, без единой выбившейся пряди. Кофе медленно булькал в турке. Она выглядела… Он чуть прищурился. Как будто выспалась. Плечи — ровные. Шея — расслабленная. На лице — ни следа той ночи. Ровное, собранное выражение. Только вот… когда он вошёл, она вздрогнула. И — быстро обернулась. Глаза заскользили по его лицу, вниз, по футболке, остановились на каплях воды, стекающих по шее. И… Да. Он заметил. Секунду дольше. Чем надо. Чем обычно. Чем Грейнджер позволила бы себе при других обстоятельствах. Драко хмыкнул про себя. Беззвучно. — Тебя не было, — сказала она, чуть тише обычного. — Я… решила сварить кофе сама. Ты будешь? Он кивнул. Молча. Подошёл ближе. И всё-таки, не удержался — губы дёрнулись в насмешливую полуулыбку: — Смотри-ка. Уже и хозяйничаешь. Грейнджер закатила глаза. — Придурок. И это — прозвучало так… Обыденно. По-настоящему. Правильно. Он не ответил. Только хмыкнул. Но внутри что-то успокоилось. Всё — на месте. Она — стоит. Дышит. Варит кофе. Зовёт его придурком. В его шортах. И это — нормально. Малфой сел за стол. Она поставила перед ним кружку. Драко взял её и сделал глоток. Горячо. Крепко. Горько. Как надо. — Через пару дней, — сказала она, не поднимая взгляда, — мы можем отправляться. С артефактом. Он кивнул. — Конкретное место выбрано? — Почти. Я проверю координаты. И подниму отчёты. Он наблюдал, как она говорит. Как по-прежнему немного поёживается, когда слышит скрип пола. Как плечи чуть сжимаются, когда турка громко звякает о край. Она пыталась скрыть это, а Малфой делал вид, что не замечает. — Кстати, — добавила она уже с листами в руках, — давай обсудим то, что произошло вчера. - Грейнджер сделала неловкую паузу, - Взлом. Драко поднял взгляд. Молча. Один кивок — продолжай. — Я прокручивала всё, — сказала она. — И поняла. Это… та руна. Ложная. Помнишь? Он кивнул. — Я активировала её дома. Завершала работу. Мы же использовали те же структуры, что и в других артефактах. — Грейнджер, — тихо. — Ты думаешь, это было… — Сигнал. Или триггер. Возможно, передающий координаты. — Она говорила всё быстрее. Тише. Более сжато. — Мы же обсуждали, что каждый раз, когда активировался подобный артефакт — на место что-то приходило. Кто-то. Как будто кто-то знал. Пауза. — Эта руна, Малфой… она могла даже временно снять защиту. На несколько секунд. И я… — Грейнджер опустила глаза. — Я сделала это дома. Он не сказал ни слова. Просто откинулся в кресле. Медленно. Поставил чашку. И смотрел на неё. Слов не требовалось. Она поняла. Сама. И теперь… сидела перед ним. Безмолвная. Почти спокойная. Но глаза — выдали всё. Он хотел что-то сказать. Но не стал. Вместо этого — взял второй лист с её стола. Подтянул к себе и стал читать. Потому что сейчас им нужно было не говорить. А — делать. До конца. Вместе. Кофе он допил до середины. Отошёл, потянулся, бросил короткий взгляд на Грейнджер — она уже изучала какие-то пергаменты у окна, держа кружку обеими руками. Щёки чуть зарумянились от жара плиты, но выражение лица было уже рабочим. Сосредоточенным. Сухим. Малфой подошёл к камину и коротко скомандовал: — Франческо, как обычно. Но — на двоих. Через двадцать минут. Спасибо. Повернулся обратно. Грейнджер подняла бровь. — Заказываешь деликатесы? — Кофе — не еда, — буркнул он и опустился обратно на стул. — Учитывая, что ты «редко ешь», я сомневаюсь, что ты помнишь о завтраке. Она закатила глаза. — Заботливый Малфой — это странно. — Сам в шоке, — хмыкнул он. — Но кто-то же должен быть взрослым в этой квартире. Грейнджер фыркнула, но всё-таки села напротив. Блокнот, перо, кружка — всё расставила перед собой как на совещании. Он наблюдал, как пальцы мелькают по страницам, как она поджимает губу, когда находит нужную формулировку, как отвлекается, перечёркивает, возвращается. — Так, выезд через два дня, — проговорила она, не отрываясь от заметок. — Координаты я уточню. Мы трансгрессируем в двух милях от точки. — Ты — на периметре. Я — в ядре. Работаю с артефактом. Он кивнул. — Если кто-то появится — сигнал? — Через защиту. По рунам. Всё как раньше. Но на этот раз… — она замялась. — Мы не сворачиваемся. Мы ставим ложный артефакт и ждём. Делаем всё, чтобы вытащить их на свет. Смотрим по ситуации. Без импровизации, но и без побега. Малфой снова кивнул. — Сценарии? — Два. Если триггер сработает и будет активность — перехват. Если тишина — наращиваем импульс, усиливаем магию. Пусть думают, что артефакт подлинный. Посмотрим, кто придёт. Драко смотрел на неё. Она говорила быстро. Уверенно. Руки двигались внятно, голос твёрдый. Но он всё равно видел, как плечи подрагивают, когда она останавливается. Как пальцы нервно касаются запястья. Как взгляд бегает, если задерживается на чём-то больше секунды. Он молчал. Давал ей опору — тишиной. — И да, — добавила она. — Ты проверишь защиту на месте. И давай без твоих этих кровавых фокусов, если можно. — А я думал, ты оценила, — усмехнулся он. — Магия крови — изысканно, эффектно, даже немного романтично. Грейнджер фыркнула. — Только если ты — некромант в отпуске. Он усмехнулся, поднёс чашку к губам. Потом снова перевёл взгляд на неё. И — на мгновение — задержал его на косе. Как она туго заплетена. До боли ровно. Без единого выбившегося волоска. Она будто за неё держалась. Как за контроль. Как за броню. И вдруг — мысль. — Грейнджер, а ты вообще когда-нибудь распустишь волосы? Она оторвалась от заметок, приподняв бровь. — Что? — Любопытно посмотреть. — он пожал плечами. Спокойно. Без намёка. — Кажется, ни разу не видел. Только коса, коса, коса. Словно ты тайно работаешь библиотекарем в Азкабане. Она прищурилась. — Только если ты будешь при смерти, Малфой. — Пауза. — И то под вопросом. Малфой хмыкнул. — А я думал, у нас прогресс. Грейнджер кивнула с серьёзным лицом. — Это и был прогресс, Малфой. Обычно я бы просто наложила на тебя заклинание выпадения зубов. Он усмехнулся и поднёс чашку к губам. Горечь кофе обожгла язык — но в ней было что-то живое. Утро пахло едой. Бумагой. Кофе. И — ею. В его доме. И, чёрт бы побрал, всё вдруг оказалось именно там, где должно быть. Завтрак был горячий, пахнущий пряностями и свежей выпечкой. Он подал ей тарелку первым — омлет с зеленью, хрустящий круассан, чуть мягкого сливочного масла и джем. Себе — тот же набор, плюс кусок гречневого хлеба и оливки, которые она отодвинула как ненужный элемент. Грейнджер ела аккуратно, как всегда. Драко — молча, быстро, иногда поднося чашку кофе к губам, даже не глядя в неё. Первые пару минут были почти обычными. Чем-то домашними. Кухня, утренний свет, запах жареного масла и сдобы, лёгкий пар над чашками. Как будто всё это — не пролог к операции. А просто утро. Вдвоём. — Информатор мёртв, — вдруг сказала она. Тихо. Ровно. Без подготовки. Он поднял взгляд. — Откуда? — Гарри, — перебила она. — Вызвал меня в кабинет. Прямо в коридоре Минестерства. Патронус. Холодный голос. Усталый. Я поняла — что-то серьёзное. Малфой уже медленно крутил вилку в пальцах. Ждал. Не перебивал. — Он… начал с общих фраз. Потом, — она взглянула в сторону, — выложил, что бышего архиватора нашли мёртвым. Это был он и при нём найдена записка.- Грейнджер поставила чашку. — «Как далеко ты зайдёшь, грязнокровка?» Пауза. Малфой не шевелился. Потом — сжал вилку. Так сильно, что мышцы на предплечье вздулись. Секунда. Две. И если бы столовые приборы не были зачарованы — металл бы треснул. Он это знал. И всё равно не разжал пальцы. — Ты… — голос низкий. — Как он тебя отпустил? — Отвертелась, — коротко. — Сказала, что перегорела, взяла отпуск, работаю с теорией и ничего не знаю. Гарри хотел верить — и поверил. Он не дурак, просто устал. — Ага. — фыркнул Драко. Она говорила спокойно. Без пафоса. Без жалости. Но он видел, как напряглась челюсть. Как пальцы снова начали стучать по ручке кружки. Как плечи немного подались вперёд, будто готовилась к удару. Малфой отложил вилку. Ровно. Чётко. С громким металлическим звуком. Смотрел в стол, словно сквозь него. Записка. Эти слова. Прямо ей в лицо. Через тело. Через смерть. Кровь закипала под кожей. Он молчал. Потому что понимал — если заговорит сейчас, сорвётся. «Как далеко она зайдёт?» Он знал. Сколько ещё таких слов ей бросят в спину? Сколько нужно мёртвых, чтобы они поняли, что она не остановится? Малфой медленно выдохнул через нос. Глубоко. До предела. Грейнджер снова отломила кусок хлеба. Её лицо — спокойное. Но он знал: это — не хладнокровие. Это — выбор. Жёсткий, голый, до основания человеческий выбор: Идти до конца. Потому что иначе нельзя. Потому что её родители мертвы. Потому что долг — это она сама. Драко посмотрел на неё. Так ничего и не сказал. Потому что знал: у неё нет обратной дороги. И ни у кого нет права просить её свернуть.