Глава 20. Марципан.

Гермиона сидела на диване в гостиной, машинально крутя в руках пустую кружку из-под кофе. Пламя в камине играло золотыми и красными бликами на стенах, а голова всё ещё звенела от недавнего адреналина. Они вернулись в квартиру едва дыша — и теперь, казалось, время притихло. Малфой стоял чуть в стороне, возле книжного шкафа, и что-то рассеянно говорил Блейзу. Его голос был ровным, но Гермиона заметила, как он то и дело едва заметно трясёт головой, будто отгонял гул и прояснял взгляд. Он выглядел так, словно свет камина резал глаза — бледный, с прищуром, неловко сжавший пальцы в кулак. — Малфой, — тихо сказала она, но он не повернулся. Тео, сидевший в кресле с блокнотом и сверля его взглядом приподнял бровь. — Ты же не скажешь мне, что полез в их головы? — спросил он так, будто уже знал ответ. Малфой бросил на него косой взгляд. — Скажу, — коротко отрезал он. — Легилименция, — Тео прошипел сквозь зубы, вставая с кресла. — После того, что с тобой было, ты, чёрт возьми… — Я знал, что делаю, — прервал Малфой. И тут же, как будто тело решило опровергнуть его слова, качнулся, перехватив край стола, чтобы удержаться. — Сядь! — резко бросила Гермиона. Голос сорвался, в нём была злость, но не на него — на себя. На то, что позволила ему это сделать. Он хотел возразить, но её взгляд был таким жёстким, что Малфой опустился в кресло, даже не пытаясь спорить. — Дай, — рявкнул Нотт, выхватывая у Гермионы флакон с тёмно-зелёным зельем. — Я в порядке, — пробормотал Малфой, но Тео уже схватил его за подбородок и резко влил зелье в рот. — Пей, — процедил он. — И закрой рот. Малфой с трудом сглотнул, поморщился. Плечи его опустились, дыхание стало тише, глаза закрылись. — Что с ним? — тихо спросила Джинни, стоявшая у камина. — Истощение, — Тео сканировал его взглядом. — Легилименция высосала остатки сил. После проклятия… — Нотт коротко выдохнул. — Он держался на чистом упрямстве. Ещё один взмах палочки — и Малфой погрузился в глубокий сон. Нотт аккуратно левитировал спящее тело в сторону комнаты. Тот был бледен, губы подрагивали, будто он что-то шептал во сне. Она не знала, раздражает ли её его безрассудство или… пугает. Наверное, и то и другое. Гермиона проводила их взглядом, а когда шаги Тео стихли, в гостиной повисло натянутое, плотное молчание. Огонь в камине потрескивал слишком громко, а тени на стенах отбрасывали странные, беспокойные силуэты. — Вы что-то узнали? — первой нарушила тишину Джинни, облокотившись на спинку кресла. — Или мы зря рисковали? Блейз скрестил руки на груди, встал у окна, не глядя на остальных. — Да, — тихо, но твёрдо сказала Гермиона. Она всё ещё ощущала, как у неё внутри дрожит злость. — Он показал мне. Тео вернулся в гостиную, закрывая за собой дверь так, чтобы она не скрипнула. Он выглядел спокойным, но по тому, как пальцы постукивали по колену, Гермиона поняла — злится. — Спит, — бросил он коротко. — И надеюсь, вы дадите ему это сделать. В следующий раз, когда он вздумает использовать легилименцию, ты его остановишь, Грейнджер. — Последнее он процедил сквозь зубы, глядя прямо на неё. Она сжала губы, не отвечая. Её злость уже отошла от Малфоя и упрямо цеплялась за самих Пожирателей, за то, что они прячут. Джинни прищурилась: — Гермиона? Грейнджер сделала вдох, потёрла переносицу и на секунду закрыла глаза, вспоминая: — Подземелье… Каменные стены, сырые… низкий потолок. Тёмные плащи, без лиц. Руквуд стоял в центре, в руках у него… — она размяла шею, размышляя, — что-то вроде кристаллического куба. Похожего на тот, что у нас, только больше. И он был полый, внутри пусто. — Полый? — переспросил Блейз, нахмурившись. — Да. И он… кричал, что ему нужна «грязнокровка» и то, что я у него забрала, — Грейнджер говорила это без дрожи, но пальцы её сами собой сжались в кулак. — Потом картинка сменилась. Другой голос сказал: осталось активировать два маяка. Дальше обрывок — что один в горах. — Что это? — спросил Нотт, вскидывая бровь. Слова повисли в воздухе. Гермиона нахмурилась, упёрла локти в колени и уставилась в пол. Мысли сыпались одна за другой — как мозаика, в которой всё ещё не хватает половины деталей. Грязнокровка. Забрала. В голове резко всплыли его слова тогда: «Кажется, ты кое-что украла у меня… Куб. В газетах ты была так мила… Тихая. Потерянная.» Она подняла взгляд: — Куб, — выдохнула. — Тот, что мы нашли первым. На нём его магический отпечаток. И тогда, в Кенсингтон-Гарденс, Руквуд сказал, что я у него его забрала. Им нужен он. Гермиона медленно поднялась, прошлась к столу, за которым осталась раскрытая папка с картами и записями, и кончиком пальца провела по одному из контуров. — Если один маяк в горах, — начала Гермиона, — то второй, скорее всего, либо под землёй, либо под водой. — Почему? — лениво протянул Блейз, откинувшись на спинку дивана. — Потому что так сложнее найти, — ответила она. — Подземные слои и вода блокируют не только магические сигналы, но и физический доступ. Если хочешь спрятать что-то ценное — прячь туда, куда даже безумцы полезут с неохотой. Отсюда и горы. Но… — Гермиона покачала головой, — это только предположение. — Отлично, — вздохнула Джинни. — Значит, мы в ближайшее время будем либо задыхаться в шахте, либо промокать до костей. — Но зато, с сияющими от воды волосами, — невозмутимо добавил Блейз, скосив на неё взгляд. — А я то думала, ты вляпываешься в авантюры только ради адреналина. — Не только. Иногда ещё ради того, чтобы посмотреть, чем всё закончится… — он многозначительно ухмыльнулся. Она приподняла бровь: — Это угроза или приглашение? — Зависит от того, что ты выберешь, — ответил он с таким видом, будто оба варианта ему нравились. Чем вызвал у Нотта непроизвольный кашляющий смех. — Так, — Блейз глянул на часы над камином и театрально вздохнул, — уже поздно, а я так и не выпил. Это, между прочим, трагедия личного масштаба. — Трагедия — это твои попытки подкатить, — усмехнулась Джинни. — Рыжая бестия, пойдём. Я провожу, — он встал, расправляя плечи, но голос звучал так, словно это не приглашение, а вызов. — Пока кто-нибудь не решил увести тебя в ночи. — Кто-то вроде тебя? — прищурилась она. — Ну, я хотя бы умею держать темп, — тихо, почти невинно бросил Забини, и по её глазам было видно, что смысл фразы она уловила. Джинни покачала головой, но всё же поднялась, а за ними ухмыляющийся Нотт. — Львица, до завтра. Не забудь выпить восстанавливающее и зелье сна. — он деловито кивнул и они все вместе скрылись в пламени камина. Гермиона осталась стоять у стола, глядя на карты и заметки. В голове крутились обрывки образов — горы, пустой куб, голос Руквуда. И всё это вплеталось в невидимую паутину, которая с каждым днём стягивалась всё туже. Она сжала кулаки. В груди неприятно заныло — вина давила так, что казалось, она физически тянет вниз. Это она натолкнула Малфоя на Легилименцию. Это она сделала шаг, за который расплатился он. Мысль о том, что после смерти родителей и друзей, она всё ещё не умеет оберегать тех, кто рядом — была особенно горькой. Медленно, почти автоматически, она подошла к бару в углу комнаты. Дёрнула дверцу, достала бутылку огневиски и стеклянный бокал. Налив янтарную жидкость, она задержала взгляд на том, как она ловит отсветы камина. На столе лежал серебряный портсигар, забытый Забини. Явно, не случайно. Пальцы дрожали, когда она щёлкнула зажигалкой. Первая затяжка — лёгкие обдало жаром, но в голове стало чуть яснее. Она села на край стола, положив перед собой карту, и долго смотрела на неё сквозь тонкую дымку.

***

Драко проснулся медленно, как будто выныривал из тягучей, вязкой пучины. Голова всё ещё была тяжёлой, в висках гудело, но в отличие от вечера — уже без того тупого звона, который выматывал до дрожи. Он сел на край кровати, сжал ладонями лицо и прислушался. Тишина. Ни голосов, ни шагов, ни шелеста страниц — значит, все ушли. Повернул голову к окну — ночь. На прикроватных часах стрелки ползли к полуночи. Жажда накрыла внезапно, так что он поднялся и, чуть морщась от слабости, направился в гостиную. И остановился на пороге. Грейнджер сидела у стола, боком к нему, и смотрела на разложенные карты. Волосы — распущенные, тёмные, чуть спутанные, и он всё ещё никак не мог привыкнуть к этой перемене. А может, и не хотел. Потому что чёрт возьми, ей это шло. На ней была безразмерная кофта и мягкие штаны — его вещи. Мысль об этом почему-то глупо грела, даже через остатки усталости. Взгляд пустой, на столе — наполовину опустошённая бутылка огневиски и полная пепельница. Он облокотился на дверной косяк, наблюдая за ней, и хмыкнул: — Грейнджер, ты в курсе, что в одиночестве пьют только алкоголики? Она не подняла головы, только уголки губ дрогнули. — Если хочешь присоединиться — просто присоединись, Малфой, — отозвалась она устало, но с тем саркастическим оттенком, который он знал слишком хорошо. — Меня тоже в алкоголики записываешь? — усмехнулся он, но подошёл, сел рядом и прикурил. Грейнджер перевела на него взгляд — короткий, изучающий. Драко видел, как под этим равнодушием что-то ворочается, как будто она уже который час держит в голове один и тот же вопрос, но не решается его задать. — Говори, — бросил он. — Что? — То, что крутится у тебя в голове, — он сделал затяжку и лениво выдохнул дым. — Слышу, как шестерёнки скрипят. Она молча потянулась и забрала у него сигарету. Сделала медленную затяжку, не отводя взгляда. Он тихо засмеялся и покачал головой. Это становится таким привычным. Пауза затянулась. Драко вернул свою сигарету и сделал очередную затяжку. Потом она тихо спросила: — Малфой… для чего ты влез в это? — В смысле? — он приподнял бровь. — В прямом, — она повернулась к нему. — Для чего всё это? Он стряхнул пепел в пепельницу. — Сначала, мне было любопытно, — честно сказал он. — Хотел понять, в какую бездну ты ныряешь, не успев вылезти из собственной. Я увидел в тебе… — он чуть усмехнулся, — себя. Хотел понять для чего тебе это, хотел… помочь? Потом понял, что вытащить тебя обратно будет куда сложнее, чем казалось. Она опустила взгляд в бокал, медленно поворачивая его в пальцах. По глазам было видно — алкоголь уже крепко туманил её мысли. — Я подвергла тебя опасности, Малфой. — тихо произнесла она. — Не единожды. Я, чёрт побери, только этим и занимаюсь. Все, кто рядом со мной, в итоге страдают. Я никого не могу защитить, так для чего другие пытаются защитить меня?! Слова кольнули неприятно. Он нахмурился. — Грейнджер, посмотри на меня. Она не шевельнулась. Лицо прятали длинные кудри. — Я сказал, посмотри. — повторил он, уже жёстче. Грейнджер подняла глаза. И там не было ничего, кроме усталости и этого чёртового извиняющегося взгляда, от которого хотелось выругаться. Внутри что-то коротко щёлкнуло. Он терпеть не мог, когда она смотрит на себя, как на проблему, а на других — как на жертв своей орбиты. Это бесило. Это было единственное, что могло пробить его привычный ледяной щит и заставить говорить начистоту. Он подался вперёд, опершись локтями на колени. — Слушай меня внимательно, — сказал он тихо. Но в этом тихо, было куда больше силы, чем в крике. Её губы дёрнулись, но он не дал ей вставить ни слова. — Ещё раз услышу, что ты считаешь себя виноватой, — он сделал паузу, — клянусь, Грейнджер, я сделаю так, что ты забудешь, как дышать. Драко выпрямился и наклонился ближе, так, что теперь говорил почти у самого её лица. — Ты последняя, кого стоит винить. Последняя, ясно? Если уж кто-то и должен опускать голову — так это все вокруг, — он продолжил на грани крика, — Это ОНИ не защитили. Это ОНИ проебали момент, когда надо было встать рядом. Ебучий святоша Поттер, позволивший тебе тащить всё одной. Чёртов Уизли со своей пустой башкой. Малфой на секунду замолчал, давая вес каждой следующей фразе. — Если бы не ты, Грейнджер, весь мир уже стоял бы на коленях перед безносым ублюдком. Это факт. Так что выкинь из своей умной головы чушь про вину и эту жалкую идею, что ты одна. Пока я рядом — ТЕБЕ ЭТО НЕ ГРОЗИТ. Малфой немного отстранился, но взгляда не убрал. — И да, Грейнджер, — он коротко кивнул, словно ставя точку, — Я, чёрт побери, НИКУДА не денусь. Он видел, как её пальцы чуть дрогнули. В глазах мелькнуло что-то — крохотная трещина в броне, и он вдруг поймал себя на том, что готов вбить в неё клин, лишь бы вытянуть её из этой ямы. Она прищурилась, на губах мелькнула тень улыбки: — Ты это сейчас пытался меня приободрить или отчитать? Драко усмехнулся в ответ: — Одно другому не мешает. Малфой налил себе виски, янтарная жидкость мягко ударилась о стенки бокала, оставив на стекле тонкие следы. Второй бокал он без лишних слов всучил ей в руки. — Грейнджер, — его голос был тихим, серьёзным, — я не уйду и не исчезну. — повторил он, — Я останусь. Рядом. А ты… сделай то же самое, — Драко сглотнул вязкую слюну, — Не исчезай. Она молча, едва заметно кивнула. Он коснулся своим бокалом об её, хрусталь отозвался глухим звоном, и Драко залпом осушил порцию. Грейнджер в свою очередь, сделала глоток медленнее. — Спасибо тебе… за всё. Малфой ничего не ответил, лишь кивнул. Он налил себе ещё и, покрутив бутылку в руке, усмехнулся: — У тебя глаз алмаз, Грейнджер. Выбрала одну из самых дорогих бутылок в коллекции. — И что? Мне теперь извиниться? — парировала она с тонкой тенью сарказма, — Не обеднеешь, Малфой. Он фыркнул, и они на мгновение коротко рассмеялись. Лёгкий смех, в котором сквозило что-то… слишком тёплое. Разговор тёк мягко — то о деле, то о чём-то постороннем. Но он, казалось, всё время возвращался глазами к ней. Или… к её волосам. Она поймала этот взгляд и прищурилась: — Если ты продолжишь так смотреть, Малфой, то я начну брать с тебя плату поминутно. Драко будто не услышал. Или сделал вид, что не услышал. Виски уже слегка обволакивал его голову, делая движения плавнее, а слова — мягче. — Они в Хогвартсе выглядели так же? — спросил он вдруг. — Кто? Волосы? Малфой кивнул, не отрывая взгляда от локонов. — Скорее всего, да, — она пожала плечами. — Разве что короче. Я… не помню. Драко покачал головой. — Тогда я был полным идиотом. — В этом никто и не сомневался, — усмехнулась она. — Я хочу их потрогать, — сказал он почти шёпотом. Грейнджер замерла, взгляд на мгновение стал темнее. — Потрогай, — прозвучало так тихо, что он почти усомнился, что услышал правильно. Малфой придвинулся ближе, мягко взял прядь между пальцами, проводя ими медленно, почти лениво. Его ладонь невзначай коснулась её шеи, и он почувствовал, как её кожа покрылась крошечными мурашками. Лёгкий, почти неуловимый вдох сорвался с её губ, глаза закрылись. Драко наклонился ближе, едва касаясь носом кудрявых волос, втянул их аромат. Скользнул чуть ниже, задевая мочку её уха, и прошептал: — Ты пахнешь сладким миндалём. Она медленно повернула голову, и мир вокруг как будто перестал существовать. Всё сузилось до расстояния между ними — нескольких жалких сантиметров, в которых скопилось всё: электричество в воздухе, напряжение в её взгляде, тёплый запах кожи. Драко почувствовал её дыхание на своих губах. Его пальцы всё ещё были в её волосах, тёплые и уверенные. Малфой поймал её глаза и задержался. В этих карих глубинах было что-то, от чего у него сжалось горло. Он чуть склонил голову, и взгляд скользнул ниже — на её губы. Мягкие, чуть приоткрытые. Всё вокруг стало тише, как будто даже часы в зале перестали тикать. — Ты… грёбаный марципан, Грейнджер, — прошептал он, и слова словно растаяли в воздухе между ними. Он коснулся её губ медленно, осторожно, будто проверяя, не отстранится ли она. Тёплое, нежное прикосновение, в котором не было спешки. Драко чувствовал, как её дыхание дрогнуло, смешалось с его, и это опьяняло сильнее виски. Поцелуй стал чуть глубже — он медленно обвёл её губы кончиком языка, словно пробуя на вкус. Она ответила ему мягко, несмело, и от этого в груди у него что-то сорвалось с места. Его ладонь зарывалась в её волосы, вторая рука скользнула к затылку, притягивая к себе. Он пил её дыхание, её тепло, как что-то, что боялся потерять. Она чуть сжала ткань футболки, и это движение отозвалось в нём жаром. Драко откинулся назад, увлекая её за собой, и почувствовал, как её кудрявые пряди мягко обрушились ему на плечи. Внутри всё горело, но он сдерживал себя, растягивая каждую секунду, чтобы запомнить — как она вкусно пахнет, как тепло её щёки касается его кожи, как её пальцы осторожно сжимаются на его футболке. «Чёрт, — пронеслось в голове, — если я сейчас оторвусь, это будет ошибкой. Но если продолжу… уже не смогу остановиться.» Он углубил поцелуй, позволяя теплу её языка слиться с его, и сладость стала почти невыносимой. Она отозвалась чуть жаднее, её дыхание сбилось, и это было как тихое признание в ответ. Каждое движение становилось медленнее, глубже, насыщеннее. Не просто поцелуй — погружение. И он утонул в этом ощущении — шелковистые волосы в его ладони, горячее дыхание между ними, вкус, от которого кружилась голова. Всё вокруг перестало существовать, пока вдруг — пламя в камине не вспыхнуло ярче, и в тишине раздался сухой голос Тео: — Напоминаю выпить восстанавливающее и зелье сна, я оставил их на полке. Они оба, как по сигналу, тихо засмеялись, чуть отстранившись, но рук не убирая. — Я уже более чем восстановился, по-моему, — с ленивой усмешкой сказал Драко, глядя прямо на неё. Грейнджер залилась краской, опустила голову, а потом всё же подняла глаза. Их взгляды сцепились, и в них было всё — тепло, растерянность, притяжение. Он заметил, как она моргнула чуть медленнее обычного, как в её зрачках появилась усталость, тяжёлая, но тёплая. — Ты засыпаешь, — тихо сказал он, и его пальцы осторожно скользнули по её волосам, будто невзначай, но с каким-то почти интимным вниманием. — Я… просто… — начала она, но он не дал ей договорить. — Нам нужно остановиться, — произнёс он, и в его голосе был оттенок, которого давно не слышал. Нежный. Он чуть прищурился и усмехнулся: — Иначе я не смогу себя больше контролировать. Она замерла, и на секунду между ними повисло то самое электрическое напряжение, которое не рассеял даже камин. Его рука всё ещё была в её волосах, а её дыхание всё ещё касалось его губ. И только когда он медленно убрал руку, этот невидимый, вязкий момент начал рассыпаться.

***

Утро вползло в гостиную мягким, бледным светом — таким, который делает пыль на книгах золотой, а пар над кружками — прозрачным. Пахло кофе, бумагой и чем-то тёплым, домашним. Гермиона сидела на краю дивана, подогнув одну ногу, и смотрела, как Тео раскладывает на столе карты горной местности. «Нам нужно остановиться… иначе я не смогу себя больше контролировать». Фраза Малфоя всплыла в памяти так ярко, что на секунду перехватило дыхание. Вчерашний поцелуй отозвался в груди прозрачной болью, как от сладости, которой позволили быть слишком долго. Она заставила себя выдохнуть и сосредоточиться на картах. Работать. — Значит так, — сухо сказал Нотт, водя пером. — Северное нагорье, высоты от двух до трёх тысяч. — он сделал несколько кругов на карте, — Вот эти районы — магическое поле слишком слабое, маяк там просто не удержать. Он сделал несколько размашистых линий, зачёркивая. — Эти — слишком близко к магловским деревням, Пожиратели туда не сунутся. — Тео снова перечеркнул, — А вот тут, — он постучал пальцем по восточному склону карты, — территория под плотным контролем Министерства, тоже мимо. Гермиона кивнула, прикусив внутреннюю сторону щеки. Рядом бесшумно возникла кружка. Она опустила глаза — чёрный кофе с тонкой пенкой, и чуть позже заметила руку. Длинные пальцы, шрам у основания большого. Малфой. — Спасибо, — сказала она, не поднимая взгляда. — Не благодари, — тихо ответил он, и уголок его губ дёрнулся. Потом, поймав её взгляд, он едва заметно, почти по-детски, подмигнул. Сердце предательски сбилось с ритма. Гермиона поспешно уткнулась в карты, делая вид, что вчитывается в мелкие надписи, хотя слова расплывались перед глазами. — Так, — раздался голос Джинни, которая, склонившись над столом, щурилась на одну из отметок, — если это действительно тот район… Там, кажется, есть старый штаб Орденa. Маленький домик, скрытый под мощнейшими дезиллюминационными чарами. — Уверена? — поднял бровь Блейз. — Да, мама упоминала, — Джинни пожала плечами. — Они его редко использовали, но место надёжное. Разработка Снейпа, между прочим. Чары не искажают магический след и не выдают себя. Гермиона почувствовала, как в груди что-то дрогнуло. Снейп. Воспоминания о нём всегда были для неё странной смесью уважения и боли. — Это может быть идеально, — сказала она, пальцем обводя оставшиеся два круга на карте. — Если мы возьмём кристалл-ретранслятор, сможем отследить направление следа, не используя магию. Она только привлечёт внимание и собьёт след. — Красиво звучит, — хмыкнул Тео, — но это значит, что кто-то туда полезет. — Кто-то? — Малфой, стоявший напротив, чуть склонил голову и посмотрел прямо на неё. — Думаю, мы оба знаем, кто. Он говорил спокойно, но в его взгляде было то же самое упрямое тепло, что и вчера вечером, когда он прижимал её к себе. Гермиона почувствовала, как в памяти вспыхнуло то, как его пальцы скользили по её волосам и как мир сжался до нескольких сантиметров между их губами. Она моргнула, вернувшись к настоящему. — Да, — отозвалась она, делая вид, что не заметила его пристального взгляда, — если исключить вот этот сектор, где магическая активность нестабильна, остаётся только район у подножия вот этого хребта. — И, — добавила Джинни, — тот штаб в горах. — Тогда проверим его первым, — подвёл итог Тео. — Берём ретранслятор, карту и надеемся, что нам повезёт. Драко подался вперёд, опершись ладонями о стол рядом с ней, и она ощутила тепло его руки на расстоянии. — Повезёт, Грейнджер, — тихо сказал он, так что услышала только она. — Я везучий. Гермиона почувствовала, как по спине прошёлся рой мурашек, она опустила глаза. А внутри всё вновь ожило — то же напряжение, что вчера, только теперь замешанное на предвкушении предстоящего пути.

***

К вечеру стол в гостиной выглядел так, будто сюда наведался торговец с ярмарки безумцев: флаконы, карты, пакеты, аккуратно перевязанные свёртки и — как пик абсурда — ряд странных магловских предметов. Названия которых Драко, в принципе, отказывался запоминать. — Баффы, термосы, фильтры, — методично продолжала перечислять Джинни, вытаскивая покупки. — Всё проверено. Малфой, сидевший в кресле с видом смертельно оскорблённого эстета, скривился: — Что это за набор слов? Грейнджер, склонившаяся над картой, даже не подняла головы, только едва заметно дёрнула уголком губ: — Объясню по дороге. Не бойся, Малфой, я не дам тебе умереть от баффа. Он прищурился, наклонился вперёд и тихо бросил: — Если уж ты сказала, что не дашь умереть… Тогда я спокоен. Она ощутимо напряглась, но тут же спрятала реакцию за сухим кивком. Тео в это время сосредоточенно раскладывал на отдельной полке зелья. Его движения были машинальными, но напряжение в плечах выдавало, что он контролирует каждую мелочь. — Аптечка готова. Карта будет дублирована. Если ретранслятор среагирует, мы увидим то же самое здесь. — Прекрасно, — лениво отозвался Малфой. — Значит, если мы перестанем подавать признаки жизни, вы хотя бы узнаете, в какой именно точке мы решили это сделать. И в этот момент Забини, с лицом святого, вытянул из сумки небольшой свёрток и положил перед ним. — Специально для тебя, друг, — сказал он с невинной миной. — Пошаговая инструкция "Как разжечь костёр". С картинками. Для детей до шести лет. Джинни прыснула, прикрывая рот рукой. Малфой медленно перевёл взгляд с Забини на свёрток и обратно. — Салазар, Забини… Ты реально тратишь своё время на подобное дерьмо? — Для тебя — всё что угодно, — сладко отозвался тот. — Забини, — с ледяным тоном сказал Драко, — если я когда-нибудь решу разжечь костёр по твоей инструкции, то исключительно для того, чтобы сжечь тебя, - последнее он поцедил сквозь зубы. Грейнджер прижала пальцы к губам, но в глазах явственно блеснул смех: — Ну, придётся поработать своими изнеженными аристократическими ручками, Малфой. Не всю же жизнь махать палочкой. Он повернул голову и посмотрел прямо на неё — чуть дольше, чем позволяла шутка. — Осторожнее, Грейнджер. Звучит так, будто ты очень хочешь увидеть, насколько нежными эти «ручки» могут быть. — Малфой кашлянул в кулак, — Снова. На секунду в комнате воцарилась звенящая тишина. Забини приподнял брови, демонстративно откинулся на спинку кресла, и с самым многозначительным видом расплылся в ухмылке. Глядя на Драко так, словно тот только что признался во всех смертных грехах. — Мерлин всемогущий, — протянул он, — я что, только что стал свидетелем исторического события? Джинни хлопнула глазами, потом уставилась на Малфоя с выражением чистого шока: — Ты серьёзно это сказал?! Грейнджер замерла, будто её ударило током. Щёки запылали так резко, что пламя камина могло бы позавидовать. Она моргнула раз, другой, будто пыталась осознать, правда ли он произнёс это вслух. Глаза — огромные, разъярённо вытаращенные — метнулись к нему, потом поспешно вниз, к карте. Она сделала вид, что увлечённо изучает линию хребта, но пальцы выдавали — слишком крепко сжимали перо. Кончик дрогнул, оставив размазанный след на карте. Гриффиндорка резко отдёрнула руку и уставилась на испорченную линию. Губы приоткрылись, казалось она хотела что-то ответить, но слова так и не вышли. Только судорожный вдох, выдавший всё красноречивее любых реплик. — Браво, — с ленивым удовольствием добил Забини. — Я думал, этот день никогда не настанет. Малфой и нежность в одном предложении. Джинни открыла рот от шока и метнула взгляд на мулата: — Что, прости?! ВЫ О ЧЁМ? — она резко посмотрела на Грейнджер, — Гермиона Джин Грейнджер, о чём они?! Тео закатил глаза, но улыбку не сдержал. Он подхватил свёрток с инструкцией и направил его на Блейза и Уизли: — Если вы оба закончили устраивать сцену из дешёвого романа, можно вернуться к делу? — Нужно, — коротко бросил Драко и усмехнуля, не отводя взгляда от Грейнджер. Она всё ещё прятала лицо за картой, но шея и уши горели алым цветом. А Забини поднялся с кресла и проходя мимо к бару, негромко, так, чтобы слышал только он, бросил: — Горжусь тобой, друг, — и похлопал по плечу, продолжая ухмыляться. Нотт повернулся к Грейнджер: — Ну, львица. Получается костёр на тебе, — сказал он, сдерживая смешок. — Получается, — она зло посмотрела на него и снова опустила глаза. — Какая забота, — протянул Драко с показной серьёзностью. — Очень трогательно. — Я трогательностью не страдаю, Малфой! — парировала она, но уши продолжали алеть. Забини щёлкнул пальцами: — Если вы сейчас начнёте мериться, кто трогательнее, — он крутил какую-то бутылку в руке, изучая этикетку, — я ухожу пить. — Уходи, — лениво бросил Малфой, не отводя взгляда от Грейнджер, — только прихвати свою книжку для малышей. Смех прокатился по комнате, сбивая накопившееся напряжение. Они ещё раз прогнали план: что делать, если связь оборвётся, как действовать, если их не будет к назначенному времени. Грейнджер всё время держала палец на карте, обводя контуры хребта, будто пыталась прожечь их в памяти. Когда они обсуждали пропитание, Джинни в какой-то момент вытащила из пакета банку с сомнительным содержимым. — Вяленое мясо. Быстро и удобно. — Это вообще съедобно? — скептически приподнял бровь Малфой. — Более чем, — ответила Уизли, — И не надейся, Малфой, что в горах тебя ждёт изысканный ужин из дорогущего ресторана. Он тяжело выдохнул, опускаясь на спинку кресла: — Салазар… лучше убейте меня. — С удовольствием, — процедила Грейнджер, не поднимая глаз. Малфой тихо засмеялся сквозь нос, качая головой. — Повторю на всякий случай, — Сказал Нотт, вставая. — Никакой магии с вашей стороны. Ни искры. Ни «ах, сейчас быстренько подсушу». Дышите, идёте, спите — всё по-магловски. Мы — мониторим город и периметр, смотрим карту. Первостепенная задача — это чтобы вас не засекли. А потом уже всё остальное. — Тогда решено, — подвела итог Уизли. — Завтра в семь утра встречаемся здесь, и аппарируем к подножию. И там уже без магии. Драко выдохнул, мысленно прощаясь со всеми удобствами цивилизации: — Отличный отпуск намечается. Грейнджер зыркнула на него: — Потерпишь, Малфой, — встала и направилась к комнате. Он посмотрел на неё и задержал взгляд на удаляющейся спине дольше, чем планировал. Чем вызвал очередную ухмылку Забини.