Об утраченных возможностях и ценных приобретениях

Саманта была хорошим человеком, и Кайл любил её братской любовью, со всем уважением к тому, какой чудесной девушкой она могла бы быть, и к Мерку, чьей девушкой она всё-таки была. Кайл всегда был третьим, но он не расстраивался. Он умел держать баланс — что в беге, что в жизни. Когда-то Сэм даже нравилась ему — давно, когда они только начали дружить. Стоило Кайлу ощутить, что Мерк неровно к ней дышит, а она отвечает взаимностью, как он благоразумно отказался от всего — и от дальнейших шагов, и от чувств. Искоренить симпатию оказалось проще, чем порвать с тяжёлым прошлым. Запретить себе думать об этом, и чувство угаснет. Кайл всегда был гибким. Чувство можно приспособить точно так же, как и всё остальное в жизни. Вместо окрыляющей влюблённости он получил кое-что поважнее — верного друга, с которым в радость было делить что взлёты, что падения, и понимающую подругу, чуткость которой стала для него образцом. Позже, узнавая других людей, становясь для них близким человеком, он всегда вспоминал Саманту и то, как умело она разбиралась в болях и страхах, словно распутывала клубки пряжи нежными прикосновениями. Да, Сэм преподала ему множество уроков. Но что важнее — она была ему другом, и то совместное время, что отвела им судьба, оказалось самым счастливым в его жизни. Трио Бегущих против всего мира. Ему не было и двадцати, и он был склонен к юношескому максимализму — конечно, в меньшей степени, чем Мерк, которого иногда невозможно было вынести, но всё же. Им троим были подвластны все ветра на крышах Города. Как показала потом жизнь, не все ветра можно оседлать. Они всё равно пытались, потому что были юны. Сейчас Кайл смотрит на новых Бегущих — и видит всё то же самое. Какой ценный опыт: смотреть на что-то с разных сторон — то, повинуясь сердцу, принять в себя свободу, то отстраниться от неё, разглядывая с высоты прожитых лет. Какая роскошь: сменить поколение и наблюдать за другими, зная, что когда-то был на их месте. Постарел он, что ли? Какая горечь: Саманте ничего из этого не доступно, потому что её давно нет. Так давно, что успело отболеть у обоих. Какое счастье: никто не отнял у него воспоминания, в которых она навечно юна, навечно младше их с Мерком. …Они придумали всем позывные, хотя тогда ещё Дрейк не наладил радиосвязь, и в них не было надобности. Каждый стал птицей. Дрейк — Коршун. Лиф — Колибри. Мерк — Чиж. Он, Кайл, — Сокол. Саманта — Беркут. Почему именно такие? За давностью лет забылось, но они точно что-то подразумевали под каждой кличкой. Саманта из них троих носила самый грозный позывной; помнить бы ещё, почему… Она и мухи бы не обидела, несмотря на боевой характер… Наверное, это Мерк предложил ради шутки, а Лиф возьми и согласись?.. Традиция прижилась, несмотря на то, что потом к позывным так ни разу и не обратились. Новые Бегущие именуются птицами, и в этом есть заслуга Сэм, которая никогда их не увидит, чтобы понять, подходит кличка или нет. Почему Фейт — Ласточка? Оно подходит ей как нельзя лучше, но Кайл не может сформулировать, почему именно. Саманта бы смогла. Или какую кличку дать Вивиан? Девочка бы точно с ней спелась; с Лиф они быстро нашли общий язык. Когда-то такой тайной магией обладала только Сэм, которую Лиф любила и безжалостно карала за ошибки — от большой любви, конечно. Благодаря Сэм он однажды остался в здравом уме, когда мама едва не погибла под колёсами машины. Больше года он не объявлялся дома, но продолжал присматривать за ней издалека. Новость была такой внезапной и такой ошеломляющей, что у него ушла земля из-под ног — буквально. Единственная, к кому он мог обратиться за помощью, была Саманта. Мерк был хорошим другом, он бы точно ни в чём не отказал, но Сэм… Её поддержка была на вес золота. Рядом с ней всё казалось преодолимым. Он был слишком юн, чтобы заметить обратную сторону её мягкосердечия. Ту, из-за которой её не стало. А ещё от Саманты ему досталось мерило, с которым он подходил к жизни. Не от матери и даже не от Мерка, на которого Кайл, восхищаясь, равнялся. Когда жизнь требовала от него сделать выбор, он спрашивал мысленно: что бы сказала Саманта? Как бы она поступила? Её умение просто и без тяжести на душе разрешить дилемму оказалось мудростью, на постижение которой ему потребовались годы. Сэм родилась с этим талантом; можно только по-доброму позавидовать. Что бы она сказала сейчас, если перед ней встал очередной выбор без выбора? Кайл впервые не знает. От этого так горько, будто она вновь умерла, а он вновь самым последним узнал о её смерти.